Экзамен с усложнением

— И что это значит? Горячий шепот отзывается дрожью в теле. Возбуждение бьёт в голову, новая волна вибрации закручивает горячий ком внизу живота и Пугод еле сдерживает стон, выдыхая громко. От тела рядом сквозит странным холодом. Или, ему, разгоряченному слишком, так кажется. Возможно, всё это было действительно слишком рискованно. И стоило бы попросить заменить желание, но нет же! Он же, мать вашу, гордый! И может он сдать экзамен с усложнением у препода, в которого он влюбился бессовестно! А Пугод ведь сдал. Ну, сдал бы... Сдал, если бы не чересчур хорошая чуйка МоддиЧата. Как он вообще понял, ещё и настолько достоверно? Мог бы списать на недомогание какое-нибудь... А не на пробку в заднице. Тот ведь действительно всё понимает. И мучает своеобразно, наказывая за проступок. Мог бы и пожалеть! Он ведь на билет ответил, даже ни разу не запнувшись, несмотря на мешающие факторы! И всё равно. Пугод нервно пересохшие губы облизывает, выдыхает, возможно, слишком громко. Снова и снова кусает губы, особенно нижнюю, не в силах унять беспокойство. Чёрт бы его побрал в следующий раз рубиться с Жирафом в карты. Точно жульничал. — Это... Однокурснику, Жирафу проиграл, я... — шепчет сбивчиво и прерывается от чужих рук на бедрах. — И вообще, я на всё-всё ответи... Ах! Рывок резкий — и он животом на столешнице оказывается лежащим, от чего пробка смещается, давя на простату слишком явно. Пугод теряется от такого на секунду, и мягкие прикосновения к бедрам, переходящие на талию и обратно, не способствуют обретению адекватности. Студент уж точно от Модди таких действий не ожидает, и это позволяет преподавателю взять всё под свой контроль. Пф, будто Пакет вообще мог бы сопротивляться, когда сильные руки так хорошо его держат, сжимая, скользят по телу... — Тише, — чужой голос, бархатный и всё такой же тихий, комментирует его вскрик. — Нас не должно быть слышно. Ему хочется возразить что-то, ответить язвительно, но почему-то от прикосновений он плавится, а в голову не приходит ничего вразумительного. И это у всегда громкого, умело выкручивающегося Пугода! Парня потряхивать едва не начинает, когда чужие пальцы сквозь ткань брюк давят прямо на пробку, вгоняя её внутрь ещё сильнее. Штаны с него стягивают оперативно, низко спуская, — чтобы не запачкать? — и Пугод от облегчения едва не стонет, когда идеальные пальцы обхватывают его член, проходясь по всей длине и головку аккуратно сжимая. Он думает, что кончит лишь от этих прикосновений, но будто мысли читая, МоддиЧат основание члена пережимает, одновременно с этим другой рукой пробку подцепляя и резко внутрь вгоняя, с силой простату задевая. Пугод за стол цепляется, в поисках хоть какого-то заземления и опор, отчаянно зажимая себе рот — действительно, не дай бог услышат. Сладостная пытка повторяется, и рыжий в ощущениях теряется практически, всхлипывая от невозможности кончить. Над ним сжалиться и не думают — старший играется, тянет пробку за основание, и на кнопочки задумчиво жмёт, хмыкая на усилившуюся вибрацию. И всё ещё член пережимает, наглаживая при этом слегка пальцами. На особо резкий толчок молочные бедра дёргаются вверх, а парень лбом в стол упирается, отчаянно держась за его край, будто в несмелой попытке остаться в сознании. Он дышит тяжело, хрипло, и глаза зажмуривает, будучи в шаге от того, чтобы начать умолять. Чтобы ему просто дали кончить. Это всё какой-то сон напоминало. Абсолютно абсурдный, несуразный и сюрреалистичный сон. Пугод сейчас проснётся, и поедет сдавать экзамен уже нормально, а это всё — его больная фантазия, так ведь? Горячие пальцы, скользнувшие под рубашку, в пух и прах развеяли эти надежды, пустив по коже мурашки. Сдержать дрожь, пробивающую от всех ощущений, не получилось бы при всём желании. Чужое дыхание сзади рыжий почувствовал скорее шестым чувством, потому что вернувшаяся на член рука заставила всхлипнуть. — Очень, очень рискованно с твоей стороны прийти на важный экзамен вот так. Но, ты же умничка, знаешь материал идеально. Поэтому и сдал прекрасно, — Модди большим пальцем трёт головку, надрачивает размеренно, в такт своему монологу, и Пугод, кажется, места живого на собственных губах не оставляет, в попытке не застонать абсолютно поражённо. — Думаю, за такое полагается вознаграждение... Вибрация внизу включается на максимальный режим, — всё же разобрался как, чёрт, — и возбуждение вспыхивает новой волной, заставляя прогнуться в спине от невозможности сделать хоть что-то. Движения ладони наконец набирают темп, и парень не может сдержать тихого стона облегчения. Он на ногах держится только из-за рук мужчины на бёдрах, и осознание это заставляет немного смутиться, когда Пугод отходит от оргазма. Пробка всё ещё работает, и это тоже странно. Его от собственной спермы вытирают оперативно, чмокают в губы и отправляют на последний ряд в аудитории. "Мы ещё поговорим". Парень кивает и, кажется, предвкушает их разговор не меньше, чем ждёт окончания осточертевшей сессии. Возможно, ему стоит поблагодарить Жирафа...