«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

            Дом спал, укрытый мягким рассветом. Где-то щебетали птицы, но внутри царила тишина, нарушаемая только лёгким бренчанием посуды. — Ты опять его вставил неправильно, — послышался заспанный голос из-за спины. Тэхён вздрогнул и обернулся. Чонгук, с мятой челкой и футболкой с надписью «I run this house (but only after coffee)», стоял в проёме кухни, почесывая затылок. — Это просто тостер, Чонгук. Я глава самого влиятельного клана в стране. Думаешь, я не справлюсь с тостером? — Ты с ним уже третью неделю сражаешься. — Чонгук зевнул и сел за стол. — Он победит, прими это. — Он не может победить. Тэхён сосредоточенно уставился на прибор, как будто тот был живым противником. Тостер, в свою очередь, предательски выплюнул один подгоревший тост на пол, а второй не захотел выскакивать вовсе. — Я знал, — довольно хмыкнул Чонгук. — Он работает только со мной. Может, потому что я не угрожаю ему взглядом, как ты всем угрожаешь. — Я не угрожаю. — Угрожаешь. Даже сейчас — ты выглядишь так, будто хочешь отправить тостер к Юнги на эксперименты. Тэхён медленно повернулся к нему, прищурив глаза: — Ты намекаешь, что я проигрываю битву с кухонной техникой? — Я не намекаю. Я — констатирую. Они переглянулись. В следующий момент Чонгук не выдержал и расхохотался, а Тэхён покачал головой, но сдался. Он подошёл к нему, обнял за талию, прижал к себе и прошептал в шею: — Хорошо, пусть он побеждает. Главное — ты со мной. Чонгук улыбнулся и мягко прижался к нему: — Я всегда буду с тобой. Даже если однажды ты проиграешь холодильнику. — …никогда не произноси этого снова. Они смеялись, обнимались, ели один недожаренный тост, и мир за окном мог подождать. — Нам точно нужно идти? — Тэхён стоял у двери, выглядя так, будто его отправляют в ссылку. — Да, Тэхён. — Чонгук ловко застёгивал браслет на запястье и бросил в его сторону взгляд, от которого, как обычно, Тэхён растаял внутри. — Ты обещал день без звонков, без людей в костюмах и без оружия. Хотя бы один день. Магазины, кофе, уют. Живём как обычная парочка. — Я не умею быть обычной парочкой. — Зато у тебя есть я — твой персональный тренер по милым свиданиям, — подмигнул Чонгук. — Пошли, тигр. И вот они уже бродят по торговому центру, окружённые блестящими витринами и запахом коричных булочек. — Этот тебе пойдёт, — Чонгук подал Тэхёну свитер с ушами. С ушами! Тот уставился на него с выражением: Ты серьёзно? — Я же сказал — хочешь нормального дня, будет нормальная одежда. Хотя бы примерь! В примерочной: — Я выгляжу, как плюшевый кролик. — Ты выглядишь, как самый опасный кролик на планете, — Чонгук поднёс телефон, делая фото. — Улыбнись! Нет, не так. Не так, будто сейчас кого-то убьёшь. Вот, мягче… Отлично! Теперь все девочки на Фикбуке будут пищать. — Ты постишь это?! — Нет, конечно. Только себе на заставку, — Чонгук расплылся в невинной улыбке. — Это ещё хуже… Они покупают два одинаковых шарфа (Тэхён ворчит, но всё же тайком нюхает его в машине — пахнет Чонгуком), пробуют самый сладкий чай на свете, едва не берут с собой бездомного кота, и в какой-то момент Тэхён, глядя, как Чонгук хохочет над дурацкой надписью на кружке, понимает — он действительно счастлив. Просто быть здесь. С ним. — Эй, — тихо зовёт он, — знаешь, что? — Что? — Мне... нравится быть обычной парочкой. Если ты — моя парочка. Чонгук замирает, потом медленно улыбается и тянется ближе, прижимаясь лбом к его щеке: — Я всегда буду твоей парочкой, Тэхён. Вечер накрыл город мягкой темнотой, окна начали зажигаться, как фонарики в тумане, а в квартире пахло карамелью — остатки их безумного похода в кафе. Чонгук зевнул, устраиваясь на диване, закутанный в огромный плед, который они купили «на распродаже, но только потому что он такого же цвета, как твои глаза, Тэхён». Последний сейчас возился на кухне, молча, но с тем особым выражением лица, с каким он всегда делал что-то для Чонгука — сконцентрированным, как будто спасал мир. — Ты идёшь или планируешь сварить ещё пять чашек чая? — лениво протянул Чонгук. Тэхён появился в дверях, держа две кружки. Одна из них — с той самой глупой надписью: «Я-Босс». — Она была на скидке, — сразу сказал он, словно оправдываясь. — Ага. И ты взял её, потому что...? — Потому что ты посмотрел на неё, как на последнюю булочку в пекарне. — Он поставил кружки и забрался под плед, тут же обняв Чонгука за талию, укладывая голову ему на плечо. На экране начался фильм. Что-то лёгкое, уютное, без убийств, драк и кровавых разборок. Просто история про двоих влюблённых, которых мир пытался развести, но они всё равно были вместе. — Слишком приторно, — пробормотал Тэхён через пару минут. — Но ты не переключаешь. — Потому что ты улыбаешься. — Он чуть сильнее сжал Чонгука. — А когда ты улыбаешься, я забываю, что у меня пистолет под подушкой и двадцать семь причин не доверять людям. Чонгук повернул голову, уткнувшись носом в его висок. — Я люблютебяТэ... Некоторое время они молчали. Фильм играл сам по себе, но им было всё равно — важнее было тепло пледа, чашки с остывающим чаем и пульс, бьющийся в унисон. — Нам будет хорошо, да? — тихо спросил Чонгук. Тэхён кивнул, не открывая глаз. — Конечно милый. Всегда. Свет луны струился сквозь шторы, окутывая их тела серебристым сиянием. Плотный плед уже сполз вниз, обнажая гладкую кожу Чонгука — его плечи, напряжённые мышцы живота, изгибы рёбер, по которым так жаждал скользнуть Тэхён. Тэхён навис над ним, его тень сливалась с силуэтом младшего, а пальцы медленно, почти гипнотически, прочертили путь от ключиц вниз — к соскам, уже твёрдым от предвкушения. Чонгук зажмурился, губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда ладонь Тэхёна сжала его грудь, а большой палец провёл по чувствительному соску, заставив тело вздрогнуть. — Ты такой красивый, милый … — прошептал Тэхён, и его голос, низкий, пропитанный желанием, заставил Чонгука сглотнуть. Его губы опустились на шею — сначала лёгкие, едва ощутимые поцелуи, затем влажные, жадные, оставляющие багровые метки. Чонгук вскинул руки, вцепился в волосы Тэхёна, притягивая его ближе, глубже. — Больше… — вырвалось у него, голос срывался, когда Тэхён ухватил его за талию и перевернул, прижимая к матрасу. Горячее дыхание обожгло спину, а затем — влажный язык, медленно скользящий вдоль позвоночника. Чонгук выгнулся, чувствуя, как Тэхён целует каждую впадину, каждый изгиб, пока не добрался до ямочек над ягодицами. Его пальцы впились в плоть, раздвигая, обнажая, и Чонгук застонал, когда губы коснулись самого сокровенного. — Тэ… Тэхён… Тот не ответил — только глубже прижался лицом, заставляя Чонгука дрожать. Его руки скользнули под бёдра, приподняли их, и язык вошёл внутрь — медленно, мученически нежно, а затем быстрее, настойчивее. Чонгук вскрикнул, пальцы сжали простынь, когда волны удовольствия накрыли его с головой. Но Тэхён не дал ему прийти — лишь отстранился, перевернул его обратно и слился с ним в поцелуе, давая Чонгуку вкусить себя на своих же губах. — Я хочу тебя… — прошептал он, и Чонгук почувствовал, как его ноги раздвигаются, как Тэхён прижимается между ними, горячий и твёрдый. Они не спешили — первый толчок был медленным, почти невыносимым. Чонгук закинул ноги ему на спину, глубже впуская в себя, чувствуя, как каждый сантиметр заполняет его, растягивает, заставляет забыть обо всём, кроме этого мгновения. — Ты… такой тугой… — Тэхён прошипел сквозь зубы, его бёдра дрожали от усилия сдерживаться. Но сдерживаться больше не было сил. Он двинулся резче, глубже, и Чонгук застонал, в такт каждому толчку, каждый удар бёдер посылал по его телу электрические разряды. — Да… вот так… — он обхватил Тэхёна за плечи, ногти впились в кожу, оставляя следы. Их дыхание смешалось, тела слились в едином ритме, и когда Тэхён одной рукой обхватил его член, Чонгук взвыл. — Я… я… — Вместе… — Тэхён прижал лоб к его плечу, и последний, мощный толчок отправил их обоих в пучину. Они рухнули на простыни, дрожащие, липкие от пота, но не отпуская друг друга. Тэхён прижал губы к виску Чонгука, его сердце билось так сильно, что казалось — вот-вот разорвёт грудь. — Навсегда… — прошептал Чонгук, уже почти во сне. — Навсегда.