«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

            Пыльное небо над заброшенным промышленным районом было как серое полотно. Шесть чёрных машин тянутся колонной сквозь пустырь. Ход почти бесшумный. На переднем сиденье первой машины — Тэхён. Холодный профиль, неподвижный взгляд. Он молчит с того момента, как сел в машину. Рядом — Чонгук. Он всегда рядом. С тех пор, как его забрали, вырвали, изуродовали — с тех пор Тэхён больше не отпускает его одного. В редких случаях. И только если под присмотром. А сегодня — нет. Сегодня он сидит рядом. Правая рука лежит на колене, чуть напряжённая. Он ни к чему не прикасается, но всё контролирует взглядом. Позади, в следующей машине, едут Джин и Юнги. У каждого — своя роль. Джин отвечает за речь, Юнги — за реакцию. Оба умеют убивать молча. — Они на месте, — сообщает в рацию водитель. — Ждём сигнала, — отвечает Джин. На месте — трое. Американцы. Прибыли из Лос-Анджелеса два дня назад. Жили в гостинице, которую заранее проверили. У каждого — лицензия, но ни один не похож на офисного служащего. Главный из них — Ричард Бэйнс. Сухой, широкоплечий. Серые глаза. Жесткие складки у рта. Его правая рука — Томми Рэй. Молчит, но всё записывает. Третий — Эллиот Хайс. Старший. С тростью. Лёгкая хрипота в голосе. Говорит размеренно никогда никуда не спешит. Все в напряжении они понимают цену сделки. Они выходят почти одновременно. Тэхён — первый. Чонгук — шаг в шаг, чуть позади, чуть сбоку, где может прикрыть тело, если что. Юнги и Джин остаются ближе к машинам. Руки в пальто, палец на курке. — Господин Ким, — первым говорит Эллиот, слегка кивнув. — Господин Хайс, — холодно отвечает Тэхён. Молчание. Секунда — две — три. И только потом начинается разговор. — Америка готова на постоянные поставки. Не только оружия. Налаженные маршруты, тихие поставки, бесшумные сделки. — Нас интересует только одно, — перебивает Джин, — надёжность. — Мы не случайные. Мы — система. — У любой системы есть цена, — вставляет Юнги. Томми тихо хмыкает. Чонгук ловит этот звук, и его пальцы слегка сжимаются. Но Тэхён не реагирует. Он будто вообще не дышит. Он наблюдает. — Покажите, что у вас, — говорит он наконец. Они открывают кейсы. Оружие, которое в Корее видели только на западных базах. Без серийных номеров. Это не пробная партия. Это — заказ специально для вас. Джин и Юнги смотрят. А Тэхён стоит. Чонгук чувствует, как напряжено его плечо, даже сквозь ткань пальто. Он знает — это не оружие напрягает его. Это люди. Тэхён никогда не любил сделки с чужаками. С недавних пор — особенно. Но он ни на миг не даёт этому проявиться. Лицо — лед. Глаза — пустота. — Мы подумаем, — говорит он, закрывая кейс. — Мы не любим ждать, — отвечает Ричард. — А я не люблю, когда ко мне приезжают без приглашения. На секунду — глухая тишина. Слышен только ветер. — Дайте нам пару дней, — вступает Джин. — И мы скажем, с кем работаем, — добавляет Юнги. Эллиот улыбается, будто впервые. — Ждём вашего ответа, господин Ким. Только, надеюсь, вы ещё будете тем, кто принимает решения. Обратно они едут в том же порядке. Молчание тянется всю дорогу, пока машины не выруливают с пустыря. Чонгук смотрит на Тэхёна. Тот не двигается. Думает. Чонгук знает — сейчас лучше молчать. Офис находился на верхнем этаже. Никаких табличек. Только матовое стекло, охрана на каждом этаже и тихие шаги внутри. Они вошли почти одновременно, ни слова не сказав за всю дорогу. Ассистент, завидев Тэхёна, встал. Тот только кивнул. Четверо прошли внутрь. Кабинет пах кожей, тишиной и властью. Тэхён сел первым. Во главе длинного стола из чёрного дерева. Чонгук — рядом, чуть сбоку, почти синхронно. Юнги и Джин — с другой стороны, напротив. Никто не говорил, пока Тэхён не посмотрел на них. — Оружие хорошее, — произнёс спокойно. — Новое. Гарантированное. Не фальшивят. Он смотрел прямо, не мигая. Голос — ровный, без эмоций. — Каналы они тоже предлагают надёжные. У них есть прикрытие, свои на таможне. Но мне нужно одно. Он делает короткую паузу, скрещивая пальцы на столе. Все смотрят только на него. — Чтобы поставки шли сразу по двум направлениям. Официально — в наши компании. Неофициально — в те места, где нас быть не должно. Чтобы в случае чего — прикрытие с двух сторон. Бумаги — реальные. С грузом нужно будет определиться. Он делает ещё одну паузу. Мгновение — и кивает Джину. — Нам нужен Намджун. Без него не оформим. Джин коротко кивнул, потянулся к телефону. — Звоню. Тэхён слегка повёл плечом — едва заметно. — Объясним ему, что нужно. Пусть сам просчитает риски. И решит, потянет или нет. Чонгук молчал. Он знал — когда Тэхён говорит таким тоном, обсуждений не будет. Юнги посмотрел в окно. Сквозь отражение стекла виднелась часть города, огни и движение. А внутри — всё замерло. — Если всё пройдёт гладко, — добавил Тэхён уже тише, — у нас будет полный контроль. И тыл, и фасад. — А если нет? — спросил Джин. — Тогда нам понадобится не юрист. А уборщик. Юнги усмехнулся краем губ. Тишина снова в кабинет. — Пусть едет, — повторил Тэхён. — Поговорим лично. Намджун вошёл без спешки. Серая рубашка, тёмное пальто, папка в руках. Его походка была такой же, как всегда — точной, без одного лишнего движения. Он кивнул всем за столом, последнему — Тэхёну. — Позвали — значит, что-то серьёзное, — сказал, садясь. — Именно, — ответил Тэхён. Джин пересел ближе, включил планшет. Юнги молчал, наблюдая. Чонгук чуть откинулся назад, не сводя глаз с Намджуна. — Новая сделка. С американцами, — начал Джин. — Линия поставок оружия. Прямая. Без посредников. Контакт — Эллиот Хайс. Условия — цены ниже рынка. Плюс — система двойного контроля. Намджун кивнул. — Хайс? Знаю имя. Старый пёс. Серьёзный. — Мы хотим провести сделку по двум направлениям, — добавил Тэхён. — Официально — как поставки на охранные предприятия. Неофициально — в наши закрытые точки. Намджун открыл папку, бегло пробежался по бумагам. — В принципе, можно, — произнёс он. — Придётся разделить каналы. Бумажные следы — через гуманитарные поставки. То, что мы уже делали: оборудование, бронежилеты, спецоборудование для обучения персонала. Всё под вывеской «благотворительных программ». Чонгук кивнул. — Нам нужен не просто буфер. Нам нужна защита с двух сторон, уточнил Юнги. — И она будет, — уверенно ответил Намджун. — Но… Он взглянул на Тэхёна. — Мне нужно поехать туда. В Лос-Анджелес. Это должно быть оформлено не только с нашей стороны. Если мы запустим все бумаги здесь, а у них не будет зеркала — это вызовет вопросы. — Что конкретно ты хочешь сделать там? — спросил Джин. — Связаться с их юристами, зарегистрировать пару фирм-пустышек, чтобы они принимали груз и отсылали дальше. Там это оформляется как «гуманитарный экспорт». Идёт в закрытые фонды. В случае проверки — всё чисто. Он замолчал на секунду. — Здесь я всё соберу. Но оттуда должно прийти подтверждение. Тогда мы прикроем себя с обеих сторон. Тэхён кивнул. — Делай. — Когда вылет? — уточнил Чонгук. — Завтра ночью. Я всё подготовлю. — Хорошо, — заключил Тэхён. — Будь на связи. Если они попытаются хитрить — сообщи сразу. — Понял. Намджун поднялся, забрав папку. Поклонился коротко. И вышел. Они остались четвером. Тэхён медленно провёл пальцами по столешнице. Чонгук посмотрел на него сбоку. — Думаешь, он справится? — тихо спросил. — Он всегда справляется, — отозвался Тэхён. И замолчал. Гостиная тонула в мягком полумраке. На низком столике — бокал с виски. Свет шёл только от настольной лампы. Линии кресел, очертания окон, силуэт Тэхёна — всё было частью тишины. Сверху из спальни не доносилось ни звука. Чонгук ушёл туда почти час назад. Он знал: если Тэхён остаётся в гостиной, значит, день ещё не закончен. Тэхён провёл пальцами по экрану. Нашёл нужный номер. Эллиот Хайс. Коснулся кнопки вызова. Пару гудков. — Господин Ким, — голос на том конце был всё такой же спокойный. — Завтра ночью к вам вылетает наш юрист. Его зовут Ким Намджун. Он свяжется с вами сразу по прибытии. — Мы можем отправить его с вами, если вы планируете возвращаться тем же рейсом. — Конечно, — откликнулся Эллиот. — Так даже удобнее. Он будет под присмотром. — Все вопросы — теперь через него. — Понимаю. — То, что касается бумаг, цифр, условий, статуса грузов — обсуждайте с ним напрямую. — Принято. До следующей сделки, мистер Ким. — До неё, — отрезал Тэхён и отключился. Он не двинулся с места. Телефон положил рядом. Он смотрел в темноту. Спина прямая. Лицо спокойное. Но что-то не отпускало. Сделка начиналась. Ванная была залита мягким светом. Не ярким — рассеянным, чуть желтоватым, как раннее утро. Пар с зеркала уже сошёл, и отражение стало предельно честным. Чонгук стоял босиком. Одна рука опиралась о край раковины. Грудь — в шрамах. Некоторые тонкие, белые, как нитки. Другие — неровные, розовые, широкие. Где-то — татуировки поверх, будто он пытался что-то спрятать. Но не получилось. Ни на животе. Ни на боку. Ни на бедре, где кожа была порвана глубже всего. Он смотрел на себя с болью. И не мог ни как привыкнуть к себе такому. Прошёл год. А неловкость всё ещё жила где-то под ребрами, вместе с воспоминаниями. Дверь за его спиной открылась тихо. Почти без звука. Тэхён подошёл без слов. Остановился близко. Прикоснулся. Обнял. Пальцы лёгкие, но твёрдые. Одна рука — на живот, другая — вдоль груди. Он уткнулся носом в шею Чонгука, провёл по коже. Целовал. Молча. Чонгук сжал губы. — Не смотри, — пробормотал. — Не надо. Я… — — Тшш, — перебил Тэхён. Он говорил тихо, почти шёпотом, между поцелуями. — Ты знаешь… мне всё равно, как это выглядит. Главное — что ты есть. Что ты рядом. Что ты живой. Чонгук закрыл глаза. Вдохнул. Пальцы Тэхёна легли поверх шрамов. Остались там. Он не отстранялся. Не отводил глаз. И не отпускал. Постель ещё хранила тепло от вечернего света, но сейчас в комнате царила тишина, полная дыхания. Чонгук лежал на спине, волосы растрёпаны, кожа чуть влажная от душа. Он смотрел в потолок, будто искал там что-то, но пальцы были сцеплены — с Тэхёном. Тот лёг к нему сбоку, лицом к шее, плечом к его ребрам. Он гладил его медленно, с точностью, будто заново учил наизусть. — Ты знаешь, — прошептал Тэхён, прикасаясь губами к скуле, — я до сих пор не понимаю, как ты вообще есть. Как тебя не сломали. Чонгук чуть улыбнулся. — Потому что ты был рядом. Тэхён поднялся на локте. Провёл пальцами по его животу, обвёл все шрам. — Я горжусь тобой, — сказал он. Тихо. Почти благоговейно. — Я каждый день благодарен за то, что ты дышишь. Он наклонился и поцеловал его в грудь — прямо туда, где бьётся сердце. Потом — выше, в шею. Ни одного резкого движения. Только тепло, прикосновения, мягкий вес тела. Как обещание. Как клятва. — Я люблю тебя, — прошептал он в самое ухо. — Не могу… не смогу без тебя. Никогда. Ты единственный человек во всей этой грёбаной Вселенной, которого я желаю. Он прижался плотнее, губами к губам, телом к телу. И в этом поцелуе не было голода. Только нужда. Только тяга. — Ты мой. Я тебя никому… никому никогда не отдам. Я сдохну, но не отдам. Чонгук тихо выдохнул сквозь их поцелуй. Рука скользнула по спине, затылку. Он отвечал не сразу. Но когда заговорил — голос у него был полушёпот, полустон. — Я тебя тоже… Без тебя у меня нет жизни. Ты моя… семья. Понял? Тэхён провёл носом по его щеке. Опустился ниже. Поцеловал ключицу. И снова, чуть слышно: — Я с тобой. Всегда. И больше слов не было. Были только тела. Кожа. Движения. И дыхание в одну точку — будто всё это существовало только ради них. Только этой ночью. Самолёт летел в ночь. Над облаками было спокойно.В салоне бизнес-класса — тишина, только редкое позвякивание льда в стакане и ровный гул турбин. Намджун сидел у окна. Галстук ослаблен, пальцы перелистывали документы на планшете. Он не отрывался от экрана, пока рядом кто-то не хмыкнул. — Вы так и не взглянули на небо, — сказал Эллиот, удобно устроившись в соседнем кресле. Намджун не повернул головы. — Мне это не нужно. — Всегда так серьёзен? — Я лечу не развлекаться. Эллиот кивнул. Не спорил. Только посмотрел чуть пристальнее. — По приезду можно будет организовать девочек. Отдохнёте. Разгрузитесь. — Спасибо, — спокойно ответил Намджун. — Но я предпочитаю держать голову трезвой, особенно в чужом городе. — Всё будет по делу. Только документы, только логистика. — Превосходно, — кивнул Эллиот и откинулся назад. — Знаете, вы напоминаете мне одного банкира из Чикаго. Такой же спокойный. Его потом нашли в бочке с цементом. Намджун впервые поднял глаза. — Тогда надеюсь, вы не будете напоминать мне тех бессмертных, кто его туда положил. Они посмотрели друг на друга. Долго. И каждый понял — шутки закончились. До конца полёта они больше не разговаривали. Эллиот пил бренди и делал вид, что читает журнал. Намджун проверял цифры и не отвлекался. Но каждый из них держал другого в фокусе. Игра началась.