Обломки Одиссея: Дейминг

Из палатки было слышно лишь брынчание ложек об тарелки, немного детского смеха. Чувствовался запах тлеющей лаванды. Видимо ее использовали для розжига костра или это и было топливо. Дейминг не понимал где находится, в голове мелькали только обрывки воспоминаний. В этот же момент он пожалел, что был настолько слаб. Все всегда его защищали. Но Эрих всегда делал это, даже если не было необходимостью. Будто без превозмогания тяжелых моментов не было его самого. Но тем не менее Эрих делал это, не втягивая в это самого Дейминга, что ему несказанно нравилось. — Я же слышу, что ты проснулся. Выходи, — позвал его наружу по-матерински нежный голос. Этот голос обезоруживал, осторожничать уже не хотелось. Когда он вышел, то для него накрывали стол. Дети сию минутно перестали играть, притихли и смотрели на него. Будто он ожившая статуя, которая дотронулась до них самих и передала свое проклятье. — Эй, хватит так на него пялится. Дети, поздоровайтесь. — Здравствуйте — Он наш гость! Будьте добры к нему. Садись. Есть только суп из ящериц и кореньев. Но он хотя бы соленый благодаря недавнему дождю. — Как я здесь оказался? — Тебя привел Эрих. Вы оба были в ужасном состоянии. — А где он сейчас? — Апогей пару дней назад должен был принести нам припасы, но теперь понятно почему их не было. Там какой-то непонятный дым и они срочно пошли туда вместе. Они скоро вернутся. — Надеюсь, ничего серьезного, – он еще немного потер глаза и попытался поправить оттопыренный локон своих волос, — Значит, с ним все хорошо. Так это правда был голос Бутча.. Я слышал как он разговаривал с Эрихом о какой-то карте. — Он рассмотрел женщину внимательнее, — вы миссис Миллз? — Да, я Нериид, если помнишь. Мы виделись с тобой может раз и то недолго. Удивительно, что ты меня помнишь. Ешь, а то остынет. Он видел эту женщину лишь раз в жизни и тогда она была в чистом платье, с аккуратной укладкой на голове. Сейчас ее кудрявые волосы невидно под косынкой. На открытых участках темной кожи виднелись шрамы от порезов, а пухлая верхняя губа была рассечена ровным порезом сбоку. Порез был свежий. Глубокий, от него тоже будет шрам. — Как вы здесь справляетесь? Почему вы живёте здесь? — До этого мы ходили вместе с Караваном, но пару месяцев назад Апогей сказал, что возможно нашел город, откуда пришли Мастихроды. — Не может быть! Нам всю жизнь твердят, что Новомастих это последнее пристанище человечества. Нам врали столько времени? — Могли. Когда мастихроды захватили власть, они сказали, что они кочевники. Но это была ложь. Кроме него могут быть еще города. — Зачем им скрывать правду? Когда знаешь правду, так непонятно почему ты все это время верил лжи. — Ты хорошо знаешь эриха? — Я не уверен, что много знаю о его прошлом. Но я хорошо знаю Эриха сейчас. Когда он говорил, что мир большой, он видимо имел ввиду именно это. — Эрих многое сделал для нас там, в Нью-Дели еще до катастрофы, но сейчас он сучка Эникея. Извини, но когда они вернутся, вы должны уйти. Она встала над ним, глядя на то, как он есть еду, которая возможно была последней. Ей было жаль тратить ее на Дейминга, но она пыталась смириться. Муж сказал, что так нужно, и она ему верит. — Я ведь вам теперь должен. Ей немного полегчало, потому что вспомнила прошло о нем, о них двоих и вообще всех. Что-то из старой жизни ей сейчас откликнулось и появилось чувство, что земля снова под ногами. Она вспомнила немного о жизни, которая теперь кажется миражом посреди этой пустыни. — Эрих уже расплатился. За вас обоих. Хотя ты и не должен. Это все Эрих, он тебя втянул в это! Она повернулась, чтобы уйти. — Он лучше, чем кажется. Он просто ищет способы сделать все так как должно быть. Вернуть все на свои места. Эрих честный и это главное. — Видимо он честен только с тобой. — В нашу первую встречу он сказал, что убьет меня. Потому что так надо. Но его слова обычно ничего не значат. Я всегда судил о нем только по поступкам. Может и вам стоит? — Хах, а ты вырос. Первый раз, когда я тебя увидела ты был олененком, который прятался у мамы оленихи в ногах. Может ты прав. Поэтому мы и приютили вас. Чтобы отдать долги. Теперь мы ничего не должны друг другу, квиты. — Если Эрих найдёт способ объединить всех, вы присоединитесь? — Видишь ли, еще до катастрофы я работала уборщицей купола. Эта должность появилась почти сразу как Джулинг сделала его первый прототип. Люди привыкли жить простую жизнь так сильно, что изменения оказались для них сводящими с ума. С самого высокого здания — Академии, — люди выбрасывались и разбивались об купол. Поэтому мы убирали его. Отдирали застывшие волосы, вперемешку с кровью и зубами. Потом все немного привыкли к этому, но Джулинг сделала выводы. Она свела данные о самоубийствах с изменениями в политике, инфраструктуре и так далее. И знаешь, что? Большинство убийств и самоубийств приходились на самые важные изменения в городе. Все боятся потерять привычный ход дел и сходят с ума когда что-то меняется. Все это время я менялась ради детей. — Но вы ошибаетесь, миссис Миллз. Не все боятся что-то менять. Вы же здесь. И у вас есть выбор. Она посмотрела на него через плечо. — Выбор? Жить в пустыне — выбор? Мне было 13, когда ко власти пришли Мастихроды. Моя мать покончила с собой. Не могла смириться со смертью Светила. Тогда все изменилось. Видимо, таков был мой выбор. Но это уже неважно. Сейчас у меня 6 детей, и они хотят есть. Дейминг перестал есть и отставил от себя недоеденный суп. — Вы правы. Но вы не ваша мать. Вы не бросили своих детей. — А ты не твой отец. Поэтому, тебе и Эриху пора расстаться. — Голова, вызывает рука, прием. — Почему вы не пошли вместе с ним? — Зачем? — Торговый центр сейчас свободен, его можно занять. — Мы должны идти в тот город, про который говорил Марк. — Вдруг он ошибался? Из рации у нее на поясе послышались голоса. Она наконец обратила на них внимание. — Голова, вызывает рука, прием. — Голова слушает. — Здесь нет карты. Может она и была у Марка в комнате, но она сгорела. Ничего не осталось. — Спросите где Авиль, — подскочил Дейминг. — Дейминг спрашивает про какого-то Авиля. — Его нигде нет, — ответил им голос Эриха, — я думаю, он ушел. — Я иду к тебе, Эри. Дейминг пошел в палатку, собирать вещи, которые оставил Эрих. — Стой, мы идем все вместе, – остановила его Нериид. *** Около шести часов назад. — Фло, просыпайся! – сказал Бутч, сильно нагнувшись к парню. Он открыл глаза и немного испугался такой близости чужого лица, от чего проснулся моментально. — Пошли. Нам идти далеко. — Куда? — В «Викторию», куда еще! — Бугай одним легким движением поднял его на ноги, всучил рюкзак и вывел из палатки на улицу. Флоренц нехотя пошел за Миллсом. — Зачем такая спешка? — Там какой-то дым. Не нравится мне это. — Не меньше шести часов идти. Мы все равно не успеем. — Это дети! Мы просто обязаны. — Это чудовища. По всем законам они должны умереть. Сами или с чье-то помощью. — Все жизни ценны! Даже такие. — Вот именно! Они не имели права убивать Свету. Ты их не видел: бежали за нами толпой, глаз не видно – одна только куча с торчащими руками и палками. И я не думаю, что тебе и в самом деле есть дело до них. Тебе нужна карта и все. Ты просто боишься это вслух сказать. Бутчу нечего было ответить. Он ненадолго остановился, а потом продолжил: — Скоро зима. Нам нужна еда. Ящериц не будет – они уйдут в землю. Нет заготовок – нет жизни. Ты видел сколько нас? — В чем дело? Снова хочешь припомнить прошлое? Ну давай! Ты же не за припасами хочешь меня отвести. — Слушай, – он повернулся к Эриху и быстро подошел к нему вплотную, — Мы были друзьями, но теперь нет. Ты мне не друг. Я тебе свой «долг» уже отдал, когда потратил на вас лекарства. Их сейчас тяжело достать. — Какой долг? О чем ты? — Я был тебе должен за то, что ты когда-то сделал нам. Я счастливо жил благодаря тебе много лет. И жил бы дальше, если бы не Конан.. А потом и ты с ним спутался. Противно. Бутч немного ускорился, и Эриху пришлось бежать за ним. — Если бы не дым, я бы остался с детьми. — Знаю. — Конан ищет тебя. Ты сейчас как красная тряпка. — Знаю. — Если он хоть пальцем тронет мою семью, то я.. — Знаю. Эрих остановился. Бутч немного погодя тоже. — Марк умер из-за меня. И Майло. И тех детей взяли в плен. Тоже из-за меня. Но ты не знаешь, что я терпел весь год. Когда ложусь спать, то боюсь открывать глаза, потому что боюсь, что я спал там все это время и... — А что ты терпел, Эрих? Ты всю жизнь подлизывал зад разным типам, которые по твоему мнению заслуживали быть у руля. Виктор, например. Ты катался как сыр в масле. Думаешь, все было бы лучше, если бы он был у власти? — Не смей. Виктор был другой. — Он такой же Мастихрод как и все они! — Зачем!? — эрих зарычал как бешеный зверь, — зачем ты мне это говоришь? Ты ничего не знаешь обо мне и Викторе. — Я знаю тебя. И мне остаётся надеяться, что ты просто запутался, а не то, что я ошибался в тебе. Что Нериид в тебе не ошиблась. Или Аделая, или Майло. Они пошли за тобой, потому что верили в твою сказку. Мужчина продолжил идти. Эрих поравнялся с ним. — Это не сказка. Всех и правда можно объединить. Сколько бы ни было людей, их можно объединить. И не под предлогом строить Одиссей. Просто ради будущего. — Оглянись, Эрих! Мы идем посреди пустыни. Если где-то и нет пустынь, то радиация, обломки бомб. Караван говорит, что они то и дело натыкаются на мины. Им уже сотни лет, но война еще как будто идет! За последней милей только зеленая лужа кислоты. Караван дошел до нее. Там в небе только черные тучи, которые не доходят до нас из-за гор и ветряных потоков. Что в них? В них только смерть. — У нас есть купол. — У нас его нет. Роберт собрал караван после того, как не смог починить купол над лавандовыми полями. — Мама починит их. Нам удалось наладить климат внутри города, засеять поля. — Только благодаря доктор Джулинг. Кто знает где она сейчас. — Я ее не видел в механик той. — А Майло там видел? — Нет. Но я думаю, они живы. Я хочу в это верить. — Мы с тобой не друзья, хотя и знакомы уже очень давно. Тебе было лет 8, когда мы встретились. — Шесть. Знаю. Мы были связаны долгом и Бытийцами. Но мы могли бы стать ими. — Это вряд ли. Но все равно спасибо. За все, что ты мне когда-то сделал. — Пожалуйста.. Бутч. Но я это делал не потому что хотел что-то взамен. Что изменилось? Почему мы не можем дружить дальше? Что случилось? — Эрих взглянул ему в лицо – слова нисколько не переубедили его, и он явно не собирался отвечать на его вопросы,— Я тебя понял, дальше идем молча. Когда они подошли к ТЦ, дым все еще шел. Бывшие белые стены окрасились там, где их облизал дым. Парни переглянулись и молча решили разделиться и осмотреться. Как в старые добрые. Бутч сразу же достал свой нож и насторожился. — Мы здесь не пройдем, нужно обойти. Мы заложили вход, когда уходили. — Где здесь еще есть ходы? — С этой стороны нет, нужно обойти здание. — Надеюсь, это не ловушка. — За сотни миль здесь никого нет, Механикам незачем сюда возвращаться. — Согласен. И Караван тут будет еще нескоро. Тогда обходим. — Пойдем сразу к лестнице, которая ведет к крылу с отелем. Дым кажется был оттуда. У самой двери они еще раз переглянулись и поднялись наверх. Нужный этаж они нашли по обугленным телам. Эрих насчитал их пять и все они были детьми. — Не считая Авиля, это все. Это все дети, которые были в клубе. — Что тут произошло? — Не знаю, — Эрих подошел к двери, от которой мало что осталось и толкнул ее. Она упала вовнутрь, поднимая пепел от сгоревших вещей вверх. — Пахнет бензином. Они оба разделились, чтобы осмотреться, Бутч остался в обугленной комнате. Посреди нее было что-то вроде костревища, вокруг которого лежали разорванные жестяные банки. — Похоже, они пытались разжечь костер бензином, чтобы погреть консервы, но что-то пошло не так. А куда мог деться этот ваш Авиль? — Скорее всего он ушел. Он их ненавидел. Эти дети – синтетики. Хотя и было им лет по 16, они были сильно недоразвиты. Света говорила, что они могут быть с Подгорода. Разнорабочих в котельной ничему не обучали, кроме того как сыпать топливо в котел. — Это ужасно. Мастихроды должны ответить за свои грехи. Создать жизнь, чтобы так ее использовать! — Ты ведь знаешь, что так было необходимо. Если не они, то мы. — Я еще помню наш с тобой разговор несколько лет назад. И именно из-за этого не могу понять тебя и принять это. Вот это все, – он прошелся по комнате, осмотрел ее, — Это была комната Марка. — Как ты это понял? — На столе валяется разобранная метеостанция. Он говорил, что ему нужны детали для нее. Эту солнечную панель я принес ему в последний раз. Карта могла уцелеть. Поищи в других комнатах. — Что ты сделаешь, когда найдешь ее? — Что непонятно? Я пойду туда, — бугай начал судорожно искать уцелевшие бумаги внутри стола. — Зачем? — Моей семье нужно где-то жить! — Что, если город, который он нашел, принадлежит Мастихродам? — Я не могу сидеть в поле и трястись от страха, — они встретились с друг другом взглядами, — я подчинюсь им, если это спасет моим детям жизнь. — Бутч, остановись, — но мужчина продолжил искать, отчаяние уже подступало. Теперь он просто раскидывал вещи вокруг, чтобы выпустить пар, — Хватит! — Ничего не осталось, — провыл он и съехал по стене на пол. Пот по лбу скатывался на глаза, мешал смотреть. Он смахнул их рукой, грязной от сажи, и испачкал лицо, — что я скажу Нери? — Скажи ей правду, она сейчас нужна всем. Лучшее лекарство. — Она не это хочет услышать. — Она сильная, справится. — Ты прав, – он перевел дух прежде чем, начать говорить в рацию, — Голова, это рука, прием. — У вас такие странные позывные. Бутч в ответ только закатил глаза. — Голова слушает. — Здесь нет карты. Может она и была у Марка в комнате, но она сгорела. Ничего не осталось. — Я пойду похороню всех. — Дейминг спрашивает про какого-то Авиля. — О, Дей. Значит, все хорошо, — Эрих подошел ближе к рации, — его нигде нет, я думаю, он ушел. — Я иду к тебе, Эри. — Теперь точно нужно прибраться. — Стой, мы идем все вместе. — Еще что-нибудь? — Нет, конец связи. — Ждем вас здесь. Конец связи. Все время пока они их ждали, Эрих хоронил детей, а Бутч готовил им ночлег ниже от пожара этажом.