Обломки Одиссея: Дейминг

Эрих посмотрел на одевающего футболку Дейминга, стоя в дверном проему спальни. Тот недавно проснулся, а его уже хотели утащить в путешествие. — Дей, надень кофту с длинным рукавом и штаны. И быстрее. — Зачем? — Отвезу кое-куда. Дряхленькая машина, покрытая пылью пустыни, ждала их возле главных ворот. Эрих мог бы позволить себе машину подороже, но такая машина была ему роднее, а кожаный белый салон казался необыкновенно эксклюзивным. Сейчас в новых машинах сидения выглядели совершенно отвратно, как ему кажется, да и сами кабины имели некрасивые футуристические формы. Он предпочел ту, корпус от которой нашел его друг на свалке, двигатель которой помог собрать Майло, сиденье которой было любезно аккуратно сшито Бутчем. Дороже этой машины у него не было ничего. Кроме бутербродов, которые лежали на пассажирском сидении. Он сам торчал возле плиты, стараясь никого не разбудить своими воплями от травм, которые он получал во время готовки. Завелась она легко, двигатель был не из старых. Дейминг не понимал, что начинается, но не хотел сваливать все вопросы на голову водителя, который был через чур сосредоточен на дороге. Водитель реагировал на любой камушек на дороге, а после встречи колес с ямкой, нарекал ее каким-нибудь интересным обзывательством. Водил машину Эрих неумело, но как только они пересекли границу ворот города, он набрал скорость. Эрих расслабился, даже начал стучать в такт старому року, который играл в колонках. Дейминг рассматривал весь пейзаж, который мелькал у него под носом. Когда его начало тошнить, он отвел взгляд на горизонт и вдохнул глубже. Воздух отличался от того, что был в городе. Легче, свободнее, и, хотя он был наполнен пылью дороги, им было дышать куда приятнее, чем городским. Еще немного пахло машинным маслом и смазкой для деталей. Они ехали так около часа попутно говоря о делах на завтра. Но они обменивались короткими фразами, потому что в машине не было стекол и звук ветра заглушал голоса. Песчаная пустыня резко сменилась на глиняный ландшафт. То тут, то там были видны засохшие кусты. Эриху, видимо, наскучило ехать по одинаковому горизонту, он начал проезжать над кустами, а потом смотрел назад на кусты, которые уносило ветром. Иногда Дейминг наблюдал за ними и улыбался. Это заметил Эрих. Теперь он ехал над каждым кустом, которое было на пути, а Дей все время смотрел назад. Теперь он смеялся. В голос. По-детски мило. Эриху стало интересно сколько ему лет. Он кажется немного младше. Кусты закончились, когда он повернулся узнать почему, обомлел от увиденного: от них самих и до самого горизонта во все стороны все поле было фиолетово-зеленого цвета и такое же ровное, как стены небоскребов. Подул ветер и все фиолетовое полотно всколыхнулось. Повеял горьковатый запах, похожий на лекарственную полынь, которую растили у них в оранжерее. Они ехали до самых палаток, где их встретили люди. Машина со скрипом остановилась, люди перестали собирать ветки «фиолетовой полыни», мужчина в оранжевом махнул, Эри в ответ. Из одной из палаток вышел мужчина, немного щурясь от солнца. Видимо он провел в ней много времени. — Добрый день, Джулинг младший, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия черноволосому, — с вами новый друг? Почему выключен купол? Это Дейминг Каспар. Я хочу показать ему поля лаванды и помочь собрать. — Для помощи вы немного припозднились. Может утром? — Я ненадолго, наверное. Это было спонтанное решение, приехать сюда. — Как и в любой другой раз! — Не ворчи, я часто приезжаю. Дей, это Роберт. Он работает здесь, собирает лаванду, а потом собирает ее в те мешочки, которые ты видел у меня дома. — Так вот они откуда. Это лаванда? — Да. — Стоило бы поздороваться, — тихо прошипел Роберт. — А? Да. Здравствуйте, зовите меня Дей, — сказал Каспар, протягивая руку так же как и они друг другу. Роберт усмехнулся, кинул жгучий взгляд на Фло. Тот ответил еще более жгучим взгляд, и понял, что жать придется. И пожал. — Эшли чинил купол после грозы. Когда-нибудь доктор Джулинг закончит его разработку. — Закончит. После того, как закончит с куполом над городом. Она занятая женщина, знаешь ли. — Рад знакомству, Дей, – он протянул ему руку, но продолжил зло смотреть на черноволосого. — Он не привозил сюда раньше никого. Кроме того случая. — Вот нет. Там не я сам сюда приехал. Меня притащили. Чертов черт! — Ахах, тогда таким побитым я тебя не видел. Кто тот красавчик, который это сделал? — Красавчик? Конан-то? Боже упаси! — сказал он, пытаясь скрыть свое смущение, нервно хихикая и толкая Каспара в палатку. — О ком он? — тихо спросил рыжеволосый. — А ты знаешь для чего нужно столько лаванды? – ловко перевел тему Фло. — И представить не могу. — Это все — топливо для Одиссея. На протяжении всего времени как собирают корабль эти растения берут и кладут вон в тот пресс, а потом эти кубы везут в северную часть города, где и есть Одиссей. — Но это всего лишь растения. Это невозможно! — Это миллион раз модифицированная лаванда. Со своим преком не имеет ничего общего. Кроме, может быть, внешнего вида. Возможно и запах был другой, откуда мне знать. Мою квартиру несколько раз грабили и из всего разнообразия вещей все грабители забирали только саше! Ни компьютер, ни роскошь-мультиварку. Взломав компьютер Майло можно получить намного больше, чем от саше. — Разве мешочка с пучком хватить, чтобы извлечь хоть грамм топлива? — Наша машина ехала сюда на этом пучке. А еще и обратно сможет. Раз 50! — Удивительно! — Иди одевайся в те костюмчики и пойдем. Надо помочь старине. — Он выглядел достаточно молодо. — Не, это его сын. Роберт – это фамилия. Уточняю, чтобы не было неловкостей потом. — А как имя этого парня? — А я знаю? Я не к нему приезжаю, а его отцу. А вот его Эшли зовут. Костюмы снизу были пропитаны каким-то оранжевым материалом, слегка блестящим как резина, а капюшон мог закрывать даже лицо. Близ к лицу на капюшоне был фильтр. Дейминг понял, что это был фильтр из-за того, что он перестал чувствовать запах лаванды. В тяжелых ботинках сначала было непривычно ходить, подошва была толстой, по чрезвычайно мягкой. Через некоторое время Дейминг заметил, как огромные ботинки уменьшились до размера его ноги. Ходить стало легче. Он шел за ним и осматривал все медленно, не заметив, как друг остановился возле невидимой границы. — Смотри, — сказал он и коснулся невидимой, но твердой стены из какой-то субстанции в виде стекла, — это тот же купол, что и в городе. Его видимо закончили чинить, пока мы переодевались. Когда они зашли под купол, Дейминг обратил внимание, что небо приобрело более глубокий и насыщенный голубой цвет, что оно еле заметно дрожало, как воздух над костром. Они подошли к Эшли. Каспар подумал, что назвать его стариком было слишком, потому то перед ним стоял мужчина средних лет со смуглой кожей, легкой щетиной, которая была даже на его шее. Короткие черные волосы были зализаны назад, а по бокам были сбриты виски, и на них было видно тату, сходившие по шее до спины. Узоры были похоже на мандалу, которая только на голове была цветной. Сетчатая майка позволяла разглядеть весь узор на теле. На руках были оранжевые перчатки из того же материала что его штаны и из того же, что и их костюмы. Половину лица закрывал громадный респиратор. Когда они подошли ближе, чтобы поговорить, Эшли схватил за ворот костюма Фло, притянул к себе и снял респиратор. — У тебя совсем кукуха поехала сюда являться? – прошипел он со злостью, да так громко, что его было четко слышно через маску. — Что случилось? – мулат стянул с него капюшон и посмотрел в растерянные глаза. — Этот придурок пришел сюда и заявил, что если он еще раз увидит меня с тобой, то сожжет меня в этом поле, а останки спрессует в куб и отправит на север! — Какой? — Баблбип Эникей! — Кто? — Конан! — С каких пор у него такое смешное имя? – хихикнул Фло, за что отхватил подзатыльник, — что он вообще здесь забыл и как он узнал? — А мне почем знать? Он нашел себе компанию таких же отморозков, как он, а потом вступил к ним в клуб. — Механик Той? — Угу, только у них такие идиотские имена. А это еще кто с тобой? — А, это Дейминг Каспар. Он недавно в городе. — З-здравствуйте. — Из Пещеры что ли? — Да, — он почувствовал легкую головную боль от запаха, который из-за своего обилия начал давить и горчить, оставляя во рту неприятный мыльный привкус; надел капюшон и застегнул костюм до конца. Эшли поморщился и недовольно покачал головой: — Вы должны уехать. Чем раньше, тем лучше. — Ничего уже не изменит тот факт, что я приезжал. — Каспар?.. У моей сестры была такая фамилия. И имя Дейминг я где-то слышал. Так зачем ты его притащил? — Показать топливо для самого грандиозного творения человечества, — он артистично развел руками, — проведешь экскурсию? — Зачем оно тебе? – обратился Эшли к Дею. — Я с детства увлекаюсь космосом и хочу побольше узнать о межгалактическом корабле. — Эх, — вздохнул он, — Окей, но тогда ты собираешь лаванду, пока я тут болтаю. — Есть, сэр. – Фло состроил из себя солдатика и, сделав разворот, пошел военным шагом в сторону инвентаря. На протяжении нескольких часов рыжеволосый слушал лекции о растении, как так получилось, что оно стало топливом для космического шаттла. Рассказал об устройстве, которое остатки человечества строило последние 30 лет для спасения как раз-таки этих остатков. Еще немного о том, как население устроило жизнь на планете, немного вводя в принцип мироздания всего сущего, которое «осталось тлеть» после последней бойни за ресурсы. Однако, даже зная о тайне людей из Подгорода, умело скрывал это и парировал все вопросы в другую сторону. — Видишь ли, теперь даже лучше. Мы хоть благодаря модификациям стали медленнее стареть, население не растет, поэтому каждому есть место. Все что-то да делают. Мало тех, кто вообще без работы снуют. Безработица почти на нуле, так сказать. Есть такая группа людей, которых все называют Синтетиками. Население не растет не потому что женщина рожать не хочет, а потому что не может. Бесплодие нормальным стало, а те, которые могут родить, тем нельзя. Даже у естественно рожденных мутации больше, чем можно вылечить без повреждения структуры клетки. И чем больше медицина мутаций вылечить может, тем больше их появлялось. Вот и было решено просто на просто тем трем процентам родить запретить. Но так и их яйцеклеткам применение нашли. Выращивают в пробирке готовое мясо, а потом на грязный завод. Все равно они живут меньше и несовершеннее, чем органики. Вот они и устраивают беспорядки всякие, за права борются. — Синтетиком быть плохо? — Нет, почему. Нет, — Дейминг заметил некоторое раздражение на лице рассказчика, которое выдавали брови и глаза, — просто есть в них что-то, чего у органиков нет. Это не подтверждено научно, но мне кажется, что они границ вообще не видят. Страх отсутствует. Вот как Эникей этот. Черт бы его знал из-за чего он так реагирует на меня. Гнев не контролируют и инстинкта самосохранения у них как будто бы вообще нет! — Ты ему что-то сделал? — Мне бы знать. Если только это не ревность. Наверное, он ревнует меня к Фло, потому что он тусуется с парнями, которые обслуживают корабль, на который ему никогда не попасть… А ведь я помог им когда-то. — Почему? — Скоро темнеть начнет, шел бы ты к Фло. Их экскурсия закончилась возле невидимой двери, через которую он вышел с недовольным видом, спросил у сына тут ли черноволосый, а потом через купол сказал: — Фло вон там… на горе, — он снял респиратор, и открылись острые черты лица рассказчика, — он вон там — на горе, говорю, или за ней, — показал он пальцем на единственный холм под куполом. Флоренц лежал с закрытыми глазами на скошенной лаванде, которая уже успела зарасти желто-зеленой травой. Он лежал без респиратора на спине, положив руки под голову, нежась в заходящем солнце. Он сел к нему у головы, но немного сзади. — Покурить бы, — выдохнул он, а потом посмотрел на Дея кокетливо лишь одним глазом,— но так лень снимать костюм, а потом в карман рубашки лезть, — протянул он лениво, все так же кокетливо поглядывая на него одним глазом, — а потом поджигать… М? — В какой карман? — Правый, наверное. Дейминг понял намек и подошел к нему ближе, робко расстегнул верх комбинезона, нашарил в кармане пачку и зажигалку. Рыжеволосый сначала хотел поджечь сигарету, а потом дать другу: — Неа, — промычал тот, и Дей остановился,— сначала мне в рот, а потом поджечь. Каспар неумело вложил сигарету ему в рот, слегка коснувшись холодными пальцами его тонких губ, заметил, что Джулинг смотрит ему в лицо. Когда он начал поджигать ее, встретился с ним глазами и замер: в серебристых глазах с голубоватым оттенком, которые смотрели на него с любопытством и кокетством, отражался он сам. Он замер с горящей зажигалкой в руках, так и не поднеся ее к сигарете, и не зажег ее. Его раздумья прервал крик на фоне. — Где он? Я знаю, он здесь! Я говорил тебе! Говорил!!! Эрих подскочил на месте, вытащил сигарету — узнал голос. Ему стало страшно беспокойно. Он сунул ее и зажигалку другу: — Сиди здесь. Я узнаю что там, — а потом ушел вниз по горе. Он почувствовал легкий запах мяты от сигареты и понял, откуда этот запах постоянно веет вокруг Джулинг. Он доверился другу и остался на месте. — А! вот ты где! – истерил мужчина в кожаной куртке кислотного цвета. Он так активно жестикулировал руками, что цепочки на его шее и руках двигались жестам в такт. Черные штаны плотно прилегали к ногам, можно было разглядеть их рельефность, — садись, мы уезжаем. — Что происходит? – спросил он, передразнивая жестикуляцию парня в кожанке, — Почему я должен с тобой ехать? — Потому что я так сказал. А еще я сказал этому засранцу, чтобы он не общался с тобой. И ты тоже! — Я буду общаться с тем, с кем захочу, Конан! Или как там тебя. Эникей? – он приблизился к нему, — Я говорил тебе, что вступать к ним не лучшая идея. Я говорил, чтобы ты не приближался ко мне, если вступишь. — Почему в наших отношениях только ты можешь ставить условия? — Отношениях? Так у нас были отношения? После того, как ты уехал в клуб? Ты бросил меня! — Я уехал, но не бросал тебя, а ты уже нового хахаля себе нашел! Я говорил, что сожгу твое сраное поле, — он взял канистру из своей машины, зажигалку, а потом пошел в сторону невидимой двери. Джулинг встал у него на пути: — Нет, прошу, он не виноват! – говорил он навзрыд, смотря на него, который немного опешил от подобных действий, — я сам приехал. Конан схватил свободной рукой чернявого за шиворот и посмотрел на него ближе. Из глаз лились слезы, из носа сопли: — Ничего не было, я просто приезжал… прошу… Он спустил его на землю, и оказалось, что широкоплечий парень в кожанке выше его сантиметров на десять. В его голове что-то щелкнуло, он ударил его кулаком. Тот упал, а из носа побежала кровь вперемешку с соплями. — Я думал, ты любишь меня, — сказал брюнет и повернулся к машине Эриха, — на этой развалюхе ты приехал сюда? А потом подошел к ней ближе и увидел ключи в скважине с брелком, который он подарил Эриху. — Я тоже думал, что ты любишь меня. — Ну, точно твоя, — потеребил он брелок на ключах в замочной скважине двери и облил машину бензином, поджег. — Нет! Моя машина! – подбежал Флоренц, панически пытался сбить пламя первой попавшейся тряпкой, — Нет! Что ты сделал!? — Садись в мою машину! — Нет! Помоги тушить, чертов черт! Фло лез в самую гущу пламени, которое съедало белый кожаный салон, а брелок в виде сердца с красной жидкостью внутри поплавился, и жидкость, шипя, вытекла. Он не отдавал отчета тому, что делает. Так и лез в пламя. Роберт младший ехидничал в стороне, выглядывая из одной из палаток. Он единственный знал, почему Конан ревнует и теперь сжигает все здесь. Остальные же молча стояли и смотрели на всю эту истерию, потому что боялись фигуры Эникея больше, чем огня. Теперь Эникея охватил страх за Фло, он вытащил его из огня, держа за талию, тот вырывался из объятий, проклиная его за все, а потом силой затащил в свою машину. — Нет, я не поеду с тобой, сумасшедший! – вопил он, лихорадочно дергая ручку двери. — Замолчи и поехали. — Нет! — Тебя еще раз ударить? От страха Эрих даже перестал плакать и теперь пытался вытереть слезы и кровь своей футболкой. Эникей неаккуратно развернул машину, сбив пару палаток. — Моя машина… — прохрипел он, смотря в заднее окно.