Опекун моего сердца

***

Остаток учебного года пролетел, как в тумане — наполовину из-за майской лени, наполовину из-за того, что каждый день рядом с Гёном теперь ощущался почти как праздник. Слухи, конечно, поползли. Сперва тихо, потом громче. — Говорят, он приезжает за ним каждый день на дорогой машине. — Ты видела, как Дан улыбается, когда уходит? Это точно не просто опекун. — А что если он вообще его парень?! Или... муж? Дан сначала чувствовал неловкость, но потом отпустил. Он больше не боялся. Рядом был Гён — его точка опоры, его тыл. А когда тот с абсолютной серьёзностью разыгрывал очередную «теорию заговора» в машине, Дан смеялся до боли в животе. — Слушай, а если они думают, что я тебя заколдовал? Или подсадил на богатую жизнь? — Ну, ты правда подсадил. Но я рад, что это не наркотики, а дорогие рубашки и утренний секс (у Дана бушуют гормоны, и иногда (ну может часто) он просит Гёна ему помочь. Никакого проникновения. Только язык и пальцы альфы. Сам Дже Гён держит себя в руках, и просто дрочит в душе), — фыркнул Дан, уткнувшись в плечо Гёна. — ДАН! — театрально ахнул Гён. — Я тебя ещё и развратил?! Всё, точно в ад. Вместе поедем. И никаких больше ласк до 18 — Вместе… — прошептал Дан и коснулся губами его скулы. — но ты меня слишком любишь чтобы отказывать. Ты же знаешь как мне плохо во вребя течек и если я долго не кончаю. А кончать мне больше нравиться от твоих рук Дан замечал взгляды в коридоре — то оценивающе-любопытные, то сдержанно-завистливые. Кто-то шептался прямо за его спиной. А один раз в столовой кто-то (очень "незаметно") уронил на стол салфетку с надписью: "Дан и его мистер X — как в дораме". Дан просто рассмеялся. Гён, разумеется, знал обо всём — он теперь забирал Дана с уроков чаще, чем раньше, и каждый раз делал это максимально спокойно и «по-деловому», но стоило им сесть в машину, как он целовал Дана в висок и шептал: — И что на этот раз? Мы сбежали в Вегас и завели двойню? — Не-а. Сегодня я просто испортил тебе карьеру и соблазнил на уроке литературы. Как обычно, — с ухмылкой отвечал Дан. Ибо его невероятные однокласники писали о них мини истории которые доходили до Дана. Учителя же… устало закатывали глаза. Особенно те, кто знал, кем Гён был для Дана. Они делали вид, что не замечают, что в журнале пошещений всё чаще появляются отметки «освобождён» рядом с его фамилией и скромной припиской от Гёна как «опекуна». И никто не хотел влезать — потому что Дан вдруг стал почти идеальным учеником. Вовремя сдавал работы, активно участвовал в дискуссиях и даже начал посещать дополнительные по истории и итальянскому языку. — Молодец, Ким, ещё лучше стал учится — сказала как-то преподаватель по математике, когда он блестяще ответил у доски. — Просто... мотивация, — пожал плечами Дан. — Какая же? — — Любовь к знаниям, — без намёка на иронию ответил он, а где-то на улице в машине сидел Гён, ожидая окончания занятия. Иногда, на переменах, Дан слышал куски диалогов: — Он точно его альфа, клянусь, я видела, как тот со школы встречал его на тачке и целовал его в щёку. — Говорю же, опекун! — Да ну, какой опекун... ты бы видел, как Дан на него смотрит. Некоторые одноклассники подходили к нему напрямую. — Слушай, ты ведь понимаешь, что все шепчутся? — как-то спросил Хэджин, хрустя яблоком. — Понимаю, — спокойно ответил Дан. — И тебе норм? — А чего мне стыдиться? Я ничего противозаконного не делаю. Пусть придумывают, мне только смешно становится. В конце года, у учеников были небольшие экзамены по английскому и математике, Дан сдал все предметы уверенно, так как готовился учень усердно. Гён встречал его с мороженым после последнего теста. — Ну что, гений? — — Я просто хотел домой. К тебе. Всё остальное — мелочи. На вечер в честь окончания года, Дан решил не идти. — Нет смысла. Все будут притворяться друзьями, пить сок и выкладывать фальшивые сторис. Я лучше с тобой на крышу пойду, с пледом и виноградом. Ты включишь мне старое кино, а я усну у тебя на плече. Так и сделали. На крыше, среди остывающих сумерек, Дан лежал, уткнувшись в грудь Гёна. Вдали гудел город, а рядом было только тёплое дыхание и знакомая рука на его спине. — Смешно, да? — пробормотал он. — Я провёл год под прицелом чужих мнений, а теперь хочу, чтобы все просто... забыли. — А я хочу, чтобы ты всегда помнил: чужие мнения не касаются нас. — Тогда... запомню тебя. Это самое важное. Гён поцеловал его в висок и крепче прижал к себе. — Вот и правильно, малыш. Чтобы порадовать (и подразнить) одноклассников, Дан выложил в сторис фотографию: его ноги, покоящиеся в ладонях Гёна, который массировал ему ступни. Подпись была простая: "Когда твой мистер X знает, как заканчивается учебный год." Реакции? Буря. Перепосты. Сердца. Шёпотки. А Дан просто лежал рядом с ним, жевал виноградину и думал: Жаль, что лето так коротко. Но у нас впереди целая жизнь.