Опекун моего сердца

— Ну что, школьник? Готов к лучшим каникулам в своей жизни? — сказал Гён с улыбкой. Дан только хмыкнул и пристегнулся. — Если ты не врёшь, то да. — Никогда, — усмехнулся Гён, доставая из бардачка билет. — Через три дня — мы в Нью-Йорке.

***

Первые дни перед отъездом они провели почти как влюблённые студенты: валялись до полудня, ели клубнику прямо с коробки, выбирали, какие вещи брать, спорили о плейлистах для самолёта. Дан нервничал — в Америке он ещё не был, она казалась чем-то из фильмов: шумным, ярким, огромным. Гён уже знал, куда их привезут, где они остановятся и даже какие завтраки подают в отеле.

***

Первая ночь в Америке была похожа на сон. Дан почти не спал в самолёте, и теперь, лежа на идеально выглаженных простынях пятизвёздочного отеля, с открытым окном и ночным Нью-Йорком за стеклом, он чувствовал себя... не реальным. — Я сейчас проснусь и снова буду на истории с конспектом, — пробормотал он, уткнувшись в бок Гёна. — Не проснёшься. Ты правда здесь. И мы вдвоём. И никто не смотрит. Никто не шепчется. Просто ты и я. Свобода. Дан медленно улыбнулся, глаза почти закрылись. Он чувствовал, как Гён гладит его по волосам, медленно, будто убаюкивая. — А завтра? — Завтра — прогулка по Бруклину, обед в маленьком итальянском кафе и мы примем ванну на балконе. — Ого. — Я обещал лучшие каникулы, — тихо сказал Гён. — Хочу, чтобы ты запомнил их. И чувствовал себя счастливым, любимым и... взрослым. В хорошем смысле. Дан чуть подтянулся к нему, осторожно коснувшись губами его подбородка. — А ты будешь рядом каждую ночь? — Всегда. Даже когда ты будешь старым и брюзжащим омегой, — фыркнул Гён, и Дан рассмеялся. В ту ночь Дан заснул без тревоги. Без мыслей. В новой стране. В новых простынях. В уже знакомых руках.

***

Первые дни были насыщены: они гуляли по солнечным улицам, ели сладкое на ходу, пробовали острую мексиканскую еду, сбивались с пути и смеялись, как дети. А потом наступил день рождения Дана. Гён проснулся первым. Он украсил номер в апартаментах, где они остановились: гирлянда из золотых букв «Happy 17, love», свечи с ванильным ароматом, коробка с подарком и утренние кексы с клубникой. Дан открыл глаза, когда Гён поцеловал его в висок и прошептал: — С днём рождения, мой мальчик. — Уже? — спросонья прошептал Дан, а потом, увидев украшения, расплылся в широкой, счастливой улыбке. — Ты с ума сошёл... — Сошёл. По тебе. Давно уже. Подарок оказался аккуратно упакованным альбомом с их совместными фото — начиная с самых первых, до недавно сделанных. Часть страниц была пуста. — Для новых моментов. С нами. Дан не смог сдержать слёз. А потом они лежали под лёгким пледом, обнимались, ели кексы, и Дан тихо шептал, уткнувшись в шею любимого: — Это мой первый день рождения после смерти родителей, когда я не чувствую одиночества. Позже они поехали на побережье, и под вечер, когда небо стало янтарным, Дан написал в сторис: "sweet 17. Люблю. Любим. Жив." — а на фото были их босые ноги в песке, и тень, где он держал Гёна за руку. Но уже вечером, когда Дан, уставший и счастливый, лежал в постели, Гён снова привлёк его внимание: — У меня есть ещё кое-что. Не основное, просто… от души. Он протянул ему бархатную коробочку. Дан, немного настороженно, приподнялся и открыл её. Внутри — кольцо. Не обручальное, не слишком вычурное. Просто тонкое, из белого золота, с едва заметной гравировкой на внутренней стороне: "Моё навсегда." — Я знаю, ты пока подросток, у нас всё сложно, и мы и так как на иголках, — тихо начал Гён, — но я хотел, чтобы у тебя было что-то... что ты носишь всегда. Знак. Не собственности, а принадлежности. Ты не обязан надевать его. Просто… знай, что я — рядом. Всегда. Дан не ответил сразу. Просто смотрел на кольцо, потом на Гёна, потом снова на кольцо. А потом молча снял кулон со своей шеи — тот, что раньше носил с маминым фото, — и продел через него кольцо. — Теперь это будет на мне. Всегда. Пока не стану совершеннолетним и не попрошу у тебя другое. Гён не удержался — притянул его ближе, целуя в висок, щёку, лоб. — Ты же знаешь, — выдохнул он. — Ради тебя — хоть к чёрту в лапы. Но лучше к тебе. И в любое лето.

***

Последняя неделя в Америке растянулась лениво и сладко, как "Taffy" на калифорнийском солнце. Из-за работы Гёна они задержались — у него было несколько встреч и важных подписаний, и Дан впервые наблюдал его в деле не издалека, а рядом, буквально за соседним столом. Днём они сидели в кафе с открытыми окнами, и Дан учился разбираться в сложных деловых терминах на английском. А вечером, уставшие, возвращались в номер — иногда в отель, иногда в дом, который сняли под конец — и падали в постель, тесно прижавшись друг к другу. Гён был непривычно расслаблен и Дан это обожал. — У тебя деловой голос меняется, — заметил он однажды, лёжа на животе и уткнувшись в подушку. — Такой... строгий. Немного злой. — А тебе нравится? — хмыкнул Гён, подходя сзади и начиная медленно массировать его плечи. — Если честно… возбуждает. — Дан! — вновь театральный, но с тёплой усмешкой в голосе.

***

Иногда по утрам они гуляли вдоль океана, босиком по мокрому песку, с кофе на вынос. Дан собирал ракушки, как ребёнок, и каждый раз пытался подбросить их в воздух, как монетки, чтобы «загадать желание». — И что загадал? — спрашивал Гён. — Секрет. А то не сбудется. Но ты в нём есть, — добавлял он тише, с розовыми щеками.

***

Поездка в Европу началась со вздоха — долгого, облегчённого. Они вылетели рано утром, и Дан, завёрнутый в худи Гёна, весь полёт проспал, положив голову на плечо альфы. Самолёт был частный, так что никто не мешал. Первой остановкой стал Париж — город, о котором Дан мечтал. Там он впервые увидел Эйфелеву башню вечером, когда всё подсвечено, и у него защипало глаза. — Я думал, что она будет меньше, — сказал он, когда стоял на смотровой площадке, прижавшись к перилам. — Ты просто сам стал больше, — ответил Гён, и приобнял его за талию. Они катались на велосипедах по утренним улицам, ели круассаны, пили кофе на маленьких террасах и один вечер устроили ужин прямо на балконе с видом на Сену. После Парижа была Италия — сначала Рим, потом короткая остановка в Тоскане. Там они сняли виллу на пару дней: виноградники, тишина, тёплый воздух и шелест занавесок по утрам. Дан рисовал — сам не знал что, просто водил карандашом по бумаге, лёжа в шезлонге у басейна. А Гён работал в ноутбуке и иногда краем глаза поглядывал на него. — Ты когда рисуешь, будто не здесь. Будто улетаешь, — сказал он как-то вечером, проводя пальцем по его щеке. — А ты всегда рядом. Даже в голове. Так что я всё равно здесь.

***

Солнце едва поднималось, когда Дан проснулся. Воздух в спальне был ещё прохладным, несмотря на лето — окна были распахнуты, и за занавесками слышались птицы, шелест листвы и где-то далеко — трактор, проезжающий мимо виноградников. Он не сразу понял, что его разбудило. А потом почувствовал — руку на своей талии. Тёплую, надёжную, знакомую до дрожи. Гён притянул его ближе, сонно уткнувшись носом в его шею. — Ты не спишь? — прозвучало хрипло, почти шёпотом. — Только проснулся, — Дан повернул голову, губы скользнули по щеке Гёна. — Тут так тихо… даже дышать хочется медленно. Гён что-то пробормотал и ещё крепче прижал его к себе. Их тела были тёплыми, спутанными под простынёй, кожа к коже. Дан провёл пальцами по его предплечью, чувствуя, как под его ладонью бьётся сердце. — У тебя мурашки, — тихо сказал он. — От тебя. И от того, что ты дышишь мне в шею, — Гён приподнялся чуть-чуть, провёл губами по линии его ключицы. — Ты слишком красивый с утра. Это нечестно. — А ты слишком ласковый… я отвык от такого. Всё же Америка — это шум. А здесь — ты и я, только мы. Взгляд Гёна был мягким, сонным, и в нём таилась привычная забота. А потом — желание. Медленное, терпеливое, обволакивающее. Гён наклонился, поцеловал Дана в висок, потом в щёку, чуть ниже, на шею, туда, где кожа особенно чувствительна. Дан выдохнул — неторопливо, почти простонав от первого прикосновения губ, потом языка. Он выгнулся, впуская его, прося чуть больше. — Можем не торопиться? — прошептал Дан, — Здесь, с тобой… я не хочу спешить. — И не нужно, — Гён ответил, мягко, целуя его между словами. — У нас есть всё утро. Он опустился ниже — поцеловал живот, касаясь губами каждой линии, и заскользил ладонью между ног, так нежно, будто боялся спугнуть ощущение. Дан дрожал под его руками — не от холода, а от желания, которое вырастало в теле, поднималось к горлу и рвалось наружу с каждым вздохом. Гён знал его слишком хорошо. Знал, как ласкать — так, чтобы Дан не только физически, но и эмоционально растворялся в моменте. Было только утро, их тела, простыни, спутанные вокруг ног, и итальянское солнце, проникающее сквозь полупрозрачную ткань занавесок. Позже, Дан лежал, полностью обмякнув, с открытым ртом и затуманенным взглядом, прижавшись к Гёну всем телом. — Я… теперь точно не хочу уезжать отсюда, — прошептал он, зарываясь носом в его грудь. — Тогда останемся, — ответил Гён просто. — Или вернёмся сюда. Сколько угодно раз. Главное — ты рядом.

***

Все путешествия Дан с удовольствием выкладывал в инстаграм. Фото с Эйфелевой башней, утренний кофе на балконе тосканской виллы, босые ноги в песке в Америке, ночной Нью-Йорк за окном, ракушки в ладони, тени на асфальте. Он делился каждым счастливым моментом — и впервые за долгое время не боялся быть открытым. Пусть без лиц, без поцелуев, без подписи "мы", но в этих кадрах было всё: тепло, свобода и любовь. Конечно, под фото сыпались комментарии от одноклассников. [Минхо] Ты вообще где? Это точно Земля? [Юнхо] Я узнаю эти кексы. Это отель «Solitaire» в Нью-Йорке? 😳 [Чонми] Так, стоп. Кто тебе устроил день рождения как в дораме? Признавайся. [Дан] 😉🎂🎁 [Хани] Ты так сияешь. Я чуть не расплакалась. Всё хорошо, да? [Дан] Хорошо. Правда. [Минхо] Больше, чем хорошо, по-моему. Ты влюблённый котёнок, признайся! [Дан] 😼 [Соён] Это кто тебе подарил кольцо?!! [Юнхо] Да, вот это кольцо на цепочке мы заметили 👀 [Дан] Личное. Но… оно — важное. [Чонми] Ты заслуживаешь счастья. Особенно после всего. Гордимся тобой. [Минхо] И если кто-то тебя обидит — мы ему устроим Америку в коридоре школы. [Хани] 😂 [Юнхо] Ну что, школьник. Готов к самому взрослому году в своей жизни? [Дан] После таких каникул — точно готов. [Соён] СТОП. Это что? Это… Италия?! [Минхо] Дан, скажи, ты уже не ученик? Потому что ты живёшь, как главный герой дорамы с рейтингом 18+! [Юнхо] Фото с балкона... Кто это за спиной тебя там отражается в стекле? 😏 [Дан] Пейзаж красивый, да? 😌 [Юнхо] Это не просто пейзаж. Это СПОКОЙСТВИЕ, СЧАСТЬЕ и ЧЬЯ-ТО ФУТБОЛКА НА ТЕБЕ, СЛУЧАЙНО? [Хани] ДА НУ! Вино, виноград, шёлковые шторы — ты не на каникулы уехал, ты уехал в романтическое бегство! [Минхо] Куда писать заявление на такие каникулы? [Чонми] А кто тебе так кофе приносит в постель?! Или ты сам встаёшь первым? (вряд ли 😄) [Дан] Не скажу. Утро было слишком хорошим, чтобы делиться деталями 😶‍🌫️ [Юнхо] Это признание? Ты в отношениях? [Дан] Я в жизни. И мне хорошо. Этого достаточно? [Соён] Никогда не слышала, чтобы ты так говорил. Звучишь... счастливым. [Дан] Потому что так и есть. [Минхо] Бро, только не бросай нас, когда станешь взрослым, богатым и женатым на том таинственном типе с кольцом 👀 [Дан] Я вас всех приглашу. На всё. [Хани] Это угроза? [Дан] *Это клятва. 😉