Опекун моего сердца

Поздний вечер дома Дом утонул в мягком полумраке. Только тусклый свет лампы на кухне отбрасывал тёплые блики на пол. Гён сидел на диване, обняв Дана и укутав его в плед. Омега молча пил какао, держа кружку обеими руками — словно боясь, что она выскользнет. Он почти не говорил весь вечер. Лишь его глаза выдавали бурю внутри. Гён не торопил. Он знал: Дан заговорит, когда будет готов. — Прости... — наконец выдохнул омега, не поднимая взгляда. Гён нахмурился: — За что? — За то, что не сказал раньше. За то, что оказался слабым... — Дан, — его голос был мягким, но твёрдым. — Ты не слабый. То, что с тобой случилось — страшно. Но ты справился. Я горжусь тобой. И ты ни в чём не виноват. Дан сильнее сжал кружку. — Я просто... не ожидал, что кто-то сможет прикоснуться ко мне без разрешения. Это было... мерзко. Я чувствовал себя грязным. Он заплакал — тихо, вжимаясь в плед. Гён притянул его ближе, позволив уткнуться в грудь. — Ты не грязный, — прошептал он. — И никогда не будешь. — Но я ничего не сделал... — Ты пытался вырваться. Ты сопротивлялся. И этого достаточно. Герой — это не тот, кто всё может. Герой — это тот, кто борется. А обязан был он — не делать этого. Они молчали, пока Дан сидел в его объятиях, прислушиваясь к ровному биению сердца. Это был единственный звук, который его успокаивал. — Знаешь... — осторожно начал Гён. — Думаю, тебе мог бы помочь разговор со специалистом. Дан напрягся. — С психо... логом? — Не потому, что с тобой что-то не так, малыш. А потому, что важно не замыкаться в себе. Мы найдём хорошего. Я буду рядом. И только ты решишь, когда и о чём говорить. Дан долго молчал, пряча лицо. — А если я не хочу говорить ни с кем... кроме тебя? — Тогда начнём с меня. Гён аккуратно провёл рукой по его волосам. — Я всегда буду рядом. Без осуждения. Только с любовью. Дан тяжело выдохнул, словно сбрасывая груз с души. — Можно... остаться с тобой? В твоей кровати?.. — Конечно, малыш. Позже, когда они легли, Гён не отпускал его ни на секунду. Дан свернулся калачиком под его рукой, прильнув к его груди. Он всё ещё дрожал, но дрожь была уже не от страха — а от напряжения, которое постепенно отпускало. — Гён?.. — Мм? — Ты точно не злишься на меня? — Я злюсь на этот мир, в котором мой омега может пострадать. Но не на тебя. Никогда. — А если бы ты не пришёл?.. Гён крепче обнял его: — Тогда я бы сжёг эту школу дотла. Но всё равно нашёл бы тебя. Дан уснул, наконец, впервые за день — по-настоящему спокойно. Его дыхание стало лёгким, лицо разгладилось. Гён ещё долго не спал, глядя на него в полумраке комнаты, полным решимости. Он больше никогда не позволит никому обидеть Дана. Ни словом. Ни действием. Никогда. Утро следующего дня Свет мягко пробивался сквозь шторы. Дан медленно открыл глаза. Он лежал в большой, тёплой постели, уткнувшись головой в грудь Гёна. Тот не спал — гладил его по волосам, напевая что-то негромко себе под нос. — Доброе утро, малыш, — прошептал он. — Как ты? — Лучше... — Дан подтянулся ближе, словно прячась в его тепло. — Я всё ещё... как будто не совсем здесь. Но уже не так страшно. — Это шаг вперёд. Гён поцеловал его в лоб. — Сегодня мы остаёмся дома. Я всё отменил. Только ты и я. — Правда?.. — Угу. Завтрак, горячая ванна, мультфильмы и пижамы. А вечером... если захочешь — можем поговорить о специалисте. Только если сам будешь готов. Дан чуть улыбнулся, уткнувшись носом в его грудь. — Хочу вафли... — Шеф Гён уже на посту, сэр. Позже, на кухне, Дан сидел за стойкой, завернувшись в плед, а Гён готовил завтрак. Аромат ванили и корицы наполнил весь дом. — Можно... включить что-то смешное? — тихо спросил Дан. — Конечно. "Рик и Морти" или "Гравити Фолз"? — "Гравити"... Там добрее. Гён улыбнулся. Поставил перед ним тарелку вафель, полил их мёдом, украсил ягодами и налил какао в кружку с пингвинчиком. — Хочешь, после еды сделаем тебе ванну с пеной? Или душ — как тебе удобнее? — Ванну, — ответил Дан. — И чтобы ты сидел рядом. — Я даже полотенце с подогревом приготовлю. Вечер. Разговор по душам Они лежали в кровати, в пижамах, с ноутбуком на коленях. Только что досмотрели добрую комедию. Дан прижался к Гёну, спрятав руки в рукава кофты. — Гён?.. — М? — Ты... уже нашёл кого-то, с кем я мог бы поговорить? Гён кивнул. — Да. Женщина, 40 лет. Спокойная, очень опытная. Работает с молодыми омегами. Мы можем встретиться онлайн, или она приедет сюда — как тебе будет легче. — А ты будешь рядом? — Только если ты сам захочешь. Всё будет под твоим контролем. — Хорошо... — выдохнул Дан. — Давай попробуем. Но не сегодня. — Конечно. Сегодня — только уют и вафли. Он нежно поцеловал его в висок. — Я горжусь тобой. — Я знаю... — пробормотал Дан, обнимая его, и через пару минут уже мирно спал.

***

Утро следующего дня Дан проснулся первым. Ему было тепло и спокойно, словно всё плохое осталось где-то далеко. Гён всё ещё крепко держал его в объятиях, одной рукой прижимая к себе, другой поглаживая по спине во сне. Дан осторожно посмотрел на него, любуясь чертами его лица в мягком утреннем свете. На душе впервые за долгое время было тихо. Он аккуратно высвободился, чтобы не разбудить Гёна, и пошёл на кухню. Захотелось сделать что-то хорошее — для него, для них обоих. Он поставил воду для чая, достал из кладовки любимое печенье Гёна, на цыпочках передвигаясь по кухне. Спустя несколько минут на пороге появился сонный альфа — волосы растрёпаны, глаза полузакрыты. — Ты куда ушёл?.. — пробормотал он, хрипловато зевая. Дан улыбнулся — маленькой, осторожной улыбкой. — Завтрак готовлю. Ложись ещё. — Без тебя не хочу, — буркнул Гён и подошёл обнять его сзади, уткнувшись носом в шею. — Пахнешь уютом. Дан тихо рассмеялся. — Я хотел тебе сказать... спасибо. — За что? — За то, что не оставляешь меня. И что веришь в меня. Гён только крепче его обнял. — Ты — моё всё. Мне не за что тебя прощать или спасать. Я просто люблю тебя. Дан сжал его руки на своём животе и на мгновение прикрыл глаза, впитывая это спокойствие. Встреча с психологом Через пару дней они поехали на первую встречу. Дан очень переживал — по дороге мял пальцами рукав своей кофты, взгляд был опущен. Гён держал его за руку, время от времени сжимая пальцы, напоминая: "я здесь". Психолог оказалась милой женщиной на вид лет тридцати с добрыми глазами. Она ни к чему не принуждала — предложила просто побеседовать. Дан сначала молчал, прячась за Гёном, но постепенно начал отвечать на вопросы. Неспешно, осторожно. Гён всё время сидел рядом, не вмешиваясь, но и не отпуская руку Дана. К концу встречи омега почувствовал странное облегчение — как будто первый тяжёлый камень упал с души. На выходе он тихо сказал: — Может, я... ещё приду. Гён улыбнулся и провёл пальцами по его щеке: — Как ты захочешь, малыш. Вечер Вечером Дан сам попросил включить лёгкий фильм и приготовить попкорн. Они устроились на диване, накрывшись одеялом. Дан лежал на груди у Гёна, тихо смеялся над забавными сценами, ел попкорн с его ладони. Это был обычный вечер. Тёплый. Живой. И это был их маленький триумф над болью. Перед сном Дан шепнул, пряча лицо в его шее: — Спасибо, что ты мой дом. Гён поцеловал его в макушку и ответил так тихо, что это было больше чувством, чем словами: — Всегда.

***

Вечернее солнце скользило по стенам спальни, мягким золотом ложась на постель и книги на прикроватной тумбе. В комнате было тихо. Они недавно вернулись с очередного сеанса где Дан открылся больше обычного. Он рассказал и о своих переживаниях по поводу их отношений с Гёном. Только лёгкий шелест — Гён развязывал шнурки своих ботинок, а Дан сидел на кровати, обнимая подушку, в своей любимой мягкой кофте. — Ты очень хорошо держался сегодня, — нарушил тишину Гён, подходя ближе и присаживаясь рядом. — Я горжусь тобой. Очень. Дан не ответил сразу. Он уткнулся лицом в подушку, глубоко вдохнул, потом выдохнул. Лишь через минуту поднял глаза — влажные, но спокойные. — Я… не думал, что смогу вообще говорить об этом, — тихо сказал он. — Всё время казалось, что если скажу вслух — это станет реальнее. Сильнее. Гён протянул руку и мягко провёл пальцами по его щеке. — А стало наоборот. Ты забрал у этого силы. Ты проговорил — и стал сильнее сам. Это был твой шаг вперёд. — Ты правда так думаешь? — Не думаю. Я это знаю, Дан. Дан посмотрел на него чуть дольше, а потом тихо положил голову ему на плечо. Его голос прозвучал глуше: — Когда я рассказывал... я боялся, что ты уйдёшь. Или… что тебе станет противно. Гён напрягся. Его пальцы крепче сжали плечо Дана. — Никогда. Ни за что. Даже не думай так. Дан, ты не виноват. И то, что ты пережил, делает тебя не грязным, а невероятно сильным. Храбрым. Он прижал его к себе ещё ближе. — И я рядом. Я всегда буду рядом. Даже если тебе понадобятся годы. — Мне не нужны годы, — прошептал Дан. — Мне нужно просто... чтобы ты держал меня. Вот так. — Тогда я буду держать тебя хоть всю жизнь. Он поцеловал его в макушку, а Дан ещё крепче прижался к нему, закрывая глаза. В этот раз — не от страха, а от облегчения. От ощущения, что он действительно не один. Со временем Дан вернулся в школу — уже без страха. За те две недели, что его не было, он понял, насколько незначительно мнение других. Главное — что он думает о себе сам.