Спишь?

      Последние пять лет Гермиона Грейнджер прожила на юго-восточном побережье Австралии, в Мельбурне — городе, ставшим её новым домом и тихой гаванью вдали от болезненного прошлого. Именно здесь, в тихом магловском районе Карлтон, её родители, обретя новую жизнь после потери памяти, обосновались в небольшом уютном доме на улице Драммонд-стрит.       Домик был одноэтажный, светлый, словно смог впитать в себя тёплое австралийское солнце. Под его аккуратной верандой, укрытой от жары резным козырьком, стоял плетёный диванчик с мягкими подушками и небольшой деревянный столик.       Под окнами буйно цвели кусты жасмина и пионов, наполняя воздух терпким и сладким ароматом. От дороги дом был отделён аккуратной живой изгородью, за которой начинался маленький дворик, вымощенный плиткой и украшенный цветочными горшками.       Внутри всё дышало уютом и заботой. Родители Гермионы, даже не помня о её существовании, будто бы по наитию воссоздали ту самую атмосферу уюта и тепла, что когда-то царила в их семейном доме в Лондоне. Пастельного оттенка стены, светлые деревянные полы, мягкие ковры, комнатные растения в керамических кашпо и широкие окна с деревянными рамами — всё это создавало ощущение, что время здесь течёт медленнее и мягче.       Дом был совсем небольшим: всего две спальни, гостиная, совмещённая со столовой, светлая кухня, ванная и коридор, пахнущие цветочной и цитрусовой свежестью, благодаря ароматическим палочкам, которые Гермиона заботливо расставляла по всему дому.       Ей всегда нравилось это место. Настолько сильно, что, переехав сюда сразу после окончания Хогвартса, она не изменила в нём практически ничего. Всё осталось таким, каким его оформили её родители — уютным, светлым, наполненным теплом. Единственное, что появилось нового из мебели, — это полки. Множество полок, на которых теперь стояли книги, энциклопедии, старинные фолианты и сборники любимых магловских писателей. Каждая книга имела свою историю и занимала особенное место в её сердце.       Гермиона любила этот дом за его покой, за шелест листвы за окном, за аромат жасмина по вечерам, за утренние лучи солнца, что мягко ложились на подоконники. Здесь она могла дышать свободно и чувствовать себя в безопасности.       Но теперь… впервые за столько лет, это место перестало быть для неё тем самым спасительным островком. Теперь оно стало тесным, неуютным, словно чужим.       И всё из-за него. Из-за проклятого Малфоя.       Он не просто вторгся в её личное пространство — он, буквально, оккупировал его. Уже второй день он занимал её любимый плетёный диванчик перед домом — тот самый, на котором она обычно сидела с чашкой чая по утрам перед работой, наслаждаясь прохладой и пением экзотических птиц. Теперь же, всякий раз, когда она бросала взгляд в окно, её встречал он — расслабленный, с непроницаемым выражением лица, словно был у себя дома.       Этой ночью Гермиона почти не сомкнула глаз. Ей всё казалось, что она слышит шаги — осторожные, словно кто-то крадётся по дому. Она резко просыпалась и каждый раз вскидывала палочку, шепча заклинания, чтобы проверить, есть ли ещё кто-то в доме. Но каждый раз оказывалось, что в доме она по-прежнему была одна.       Проснувшись окончательно в пять утра, Гермиона поняла, что больше не выдержит ни минуты в этих стенах. Несмотря на то, что до начала рабочего дня было ещё полно времени, она решила прийти на работу пораньше.       Торопливо приняв душ и наскоро позавтракав, она подошла к шкафу и задумалась.       В ноябре погода в Мельбурне была довольно капризной дамой. За один день небо могло сменить настроение по несколько раз: то светило утреннее солнце, то резко всё сменялось проливным дождём и сильным ветром, а потом снова возвращалось солнце и так по кругу. Магловские экскурсоводы часто шутили на эту тему, говоря что: «Четыре времени года здесь могут сменить друг друга всего за один день». И это была чистая правда. Но, Гермиона за пять лет жизни на другом континенте уже привыкла к этому.       Наконец, девушка остановила свой выбор на тёмно-синем элегантном костюме — укороченные брюки и пиджак на одной пуговице. Белая блузка, чёрные туфли-лодочки на каблуках. На лицо — лёгкий макияж: немного блеска для губ и слегка подкрашенные длинные ресницы. Ещё раз внимательно оглядев себя в зеркало, она улыбнулась, оставшись довольной отражением.       Схватив сумку, Гермиона направилась к двери — и замерла.       Да, она могла бы просто аппарировать из дома до ближайшей точки безопасной аппарации, как и делала иногда. Но за эти годы у неё появились свои привычки, можно сказать, утренние ритуалы, и она не собиралась менять их из-за какого-то там дурацкого Малфоя.       Ей действительно нравился её район. Она любила пройтись пешком до кофейни, купить свой любимый капучино, перекинуться парой словечек с соседями, с которыми у неё сложились тёплые отношения. Она любила местную архитектуру, вечнозелёные деревья и кустарники, пахнущие свежестью и цветами.       Гермиона не хотела отказываться от всего этого. Именно поэтому сегодня она твёрдо решила — выйдет через дверь. Но уже пять минут просто стояла перед ней, раздражаясь всё сильнее. На себя. На эту внезапную неуверенность и страх.       — Чёрт, — прошептала она сквозь зубы.       Она сейчас просто выйдет и быстро пройдёт мимо. Даже не посмотрит в его сторону. Это ведь так просто. Почти как в школе. Она справится.       Сжав в руке палочку, Гермиона ощутила, как вспотели её ладони. Поморщившись, она вытерла их о ткань брюк. Затем, тихо выдохнув, открыла дверь и шагнула наружу. Стараясь не бросить даже случайного взгляда вправо, она повернулась ко входу и едва заметно провела палочкой по дверной коробке, надёжно запечатывая дом.       И тут до её слуха донёсся знакомый слегка насмешливый голос:       — Не волнуйся, никто чужой не заявится сюда. Я прослежу за этим.       Она задохнулась от такой наглости и тут же забыла обо всём, о чём только что думала. Резко повернувшись к нему, Гермиона встретилась с ним взглядом — и почувствовала, как кожу на лице начало покалывать.       Драко сидел всё там же, на её любимом диванчике. Правда, она заметила, что он немного трансфигурировал его под себя — сделав чуть шире и удобнее. На столике перед ним стояла чашка с чаем и раскрытая книга. Да и выглядел Малфой сейчас так, словно вышел сюда подышать свежим воздухом всего пять минут назад: чистая, выглаженная одежда, ни намёка на щетину, спокойствие на лице. Гермиона даже удивилась — он что, уходил куда-то ночью?       — Малфой, какого дьявола?! — зашипела она. — Что тебе было непонятно, когда я сказала, чтобы ты проваливал отсюда?       — А что тебе было непонятно, когда я сказал, что никуда не уйду?       Она уставилась на него, расширив глаза. Он ещё и издевается!       — Малфой, если ты не заметил, то это магловский район. Мне не нужно, чтобы соседи начали расспрашивать меня, кто этот чудак, который поселился на крыльце моего дома! — ядовито бросила она.       Он только ухмыльнулся.       — О, я уже обо всём позаботился, — сказал он, ловко играя пальцами с палочкой. — Маглотталкивающие чары уже наведены. Так что не волнуйся, никто меня не увидит. Ну и... проблемы больше нет, да?       И снова эта улыбка. Ещё шире и ещё наглее. Нет, ну это уже просто невыносимо!       — Значит, не уйдёшь?!       — Неа.       — Прекрасно! Если тебе так нравится сидеть здесь, как сторожевой пёс, и охранять мой дом — пожалуйста! Мешать не буду! — выпалила она в ярости и, развернувшись, зашагала прочь, гневно стуча каблуками по плитке.       — Ах да! Забыл сказать, ты прекрасно выглядишь! — донёсся ей вслед его громкий голос.       Гермиона лишь сердито взметнула копной волос, не оборачиваясь, и ускорила шаг.       Завернув за угол, она позволила себе немного расслабиться и сбавить шаг. Девушка с шумом выдохнула, не понимая, что с ней вообще творится: то её обуревают слёзы, то внезапная злость, то страх выйти из дома... Она успела начисто забыть, какое он оказывает на неё влияние. И ведь никогда не поймёшь, какая эмоция будет следующей. Чёрт бы его побрал!       Гермиона направилась к своей любимой кофейне — маленькому уютному заведению, где всегда пахло свежесваренным кофе, карамелью и горячей выпечкой. Как только она вошла, над дверью приятно звякнул колокольчик, возвещая о новом посетителе.       Из подсобки выглянул молодой парень, заметив её, он приподнял брови от удивления.       — Гермиона! Не ожидал увидеть тебя так рано. Обычно ты приходишь в половине девятого. Что-то случилось на работе? — с лёгкой тревогой спросил он.       Она улыбнулась:       — О нет, Джереми, всё в порядке. Просто я сегодня плохо спала, вот и решила прийти на работу пораньше.       Он понимающе кивнул и, не спрашивая что она будет, уже начал готовить для неё капучино. Одновременно продолжая с ней разговор из-за спины:       — О да, мама говорила, что на этой неделе магнитные бури будут особенно сильные. Вот тебя и накрыло...       Гермиона издала невесёлый смешок:       — Ты прав. Я и сама не ожидала, что накроет... настолько сильно.       — Если хочешь, — сказал он, оборачиваясь к ней и ставя стакан с кофе на прилавок, аккуратно накрывая его крышечкой, — я могу попросить маму приготовить тебе специальный рябиновый отвар. Уверен, она с радостью сделает его для тебя. Знаешь ведь, к ней полгорода за помощью ходит.       Гермиона расплатившись, взяла стакан и, улыбаясь, ответила:       — Спасибо, но пока ситуация не настолько критичная. Но если что — я первая в очереди. — она подмигнула ему. — Хорошего дня. И маме привет.       — До завтра, Гермиона! — улыбнулся он ей ответ.       Она вышла, всё ещё улыбаясь — и, не столько из-за кофе, сколько из-за заботливого предложения Джереми. С ним и его матерью она познакомилась спустя месяц после переезда сюда. Тогда у неё почти не было знакомых в Австралии, и уютная кофейня стала своего рода островком стабильности. Здесь варили, по её мнению, лучший кофе в округе — ароматный, с лёгкой горчинкой и идеальной пенкой.       Сначала она познакомилась с миссис Розье, его матерью — энергичной женщиной с яркими глазами и вечно запачканным чем-то передником. После смерти мужа она осталась одна с сыном на руках и, как сама говорила, «взялась за дело по-взрослому». Работала не покладая рук, пока Джереми не подрос и не стал для неё надёжной опорой.       Миссис Розье не скрывала, даже гордилась, что её род уходит корнями к настоящим ведьмам и колдунам. В магловском мире таких людей ещё называли знахарями. У неё в кладовке до сих пор пылились потёртые книги и тетради с пожелтевшими страницами, исписанными странными рецептами настоек, снадобий и заговоров. Она действительно «лечила» полгорода — тех, кто не хотел обращаться в больницы или не доверял обычным врачам.       Гермиона не раз заглядывала в эти книги. И, откровенно говоря, магией там и не пахло — скорее, отголоски травологии, смешанные с фольклором и щепоткой театральности. Профессора Снейпа, наверное, хватил бы удар, если бы ему кто-то осмелился принести подобное варево в конце урока на оценку. Этот образ — Снейп с дёргающимся глазом и банкой бабушкиной настойки в руках — вызвал у Гермионы тихий смешок.       С этими мыслями она сделала первый глоток капучино — обжигающе нежного и немного сладковатого. Затем глубоко вдохнула утренний воздух: прохладный, насыщенный зеленью и предвкушением нового дня. Настроение её заметно улучшилось.       Мимо проносились машины, немногочисленные прохожие неторопливо направлялись по своим делам. Многие были в спортивной одежде — они, по всей видимости, шагали в ближайший парк на утреннюю пробежку. Всё вокруг благоухало зеленью и свежестью. В воздухе вились яркие птицы, переливаясь всеми цветами радуги, а зелёные попугаи заливисто перекликались, прячась в кронах ближайших деревьев.       Гермиона обожала это место. После мрачного, вечно дождливого Лондона с его туманами, эта часть Мельбурна казалась ей буквально ожившей картинкой с открытки: яркое солнце, ровные, аккуратные домики по обе стороны улицы, блестящие витрины маленьких магазинчиков, аромат выпечки, пряностей, фруктов… А где-то неподалёку уже шумел стихийный рынок — его гул долетал до неё лёгким эхом.       Девушка наслаждалась прогулкой, не торопясь и не поглядывая на часы, всё равно знала, что ещё слишком рано. В самом конце улицы находилась одна из скрытых точек — тех самых, через которые можно было попасть в Австралийское Министерство Магии.       Оно находилось под зданием Национальной галереи Виктории. Это было сердце культурной жизни Мельбурна, раскинувшееся у южного края Федерейшн-сквер. Здание галереи, величественное и внушительное, возвышалось над городом как настоящий храм искусства. Строгие колонны, светлый камень, стеклянные вставки и просторные внутренние залы с высокими сводами — всё здесь дышало вдохновением и историей. Туристы ежедневно приходят сюда, чтобы полюбоваться работами Рембрандта, Моне или местных художников, даже не подозревая, что прямо под их ногами скрывается один из самых охраняемых секретов магической Австралии.       Министерство пряталось в глубинных уровнях под галереей, маскируясь под систему служебных туннелей и старых винных погребов времён основания города. Раньше, чтобы попасть внутрь, нужно было подойти к магически защищённой арке у одной из неприметных скульптур в западном крыле галереи. Только волшебник мог пройти сквозь каменную поверхность, предварительно приложив палец к мраморной табличке с выгравированным словом «Нокс». Для маглов это был просто элемент дизайна. А для волшебников — портал в эпицентр власти.       Но всё изменилось, когда город начал стремительно развиваться. Всё больше маглов стекались в галерею, мечтая хоть одним глазком взглянуть на шедевры мирового искусства. Волшебникам стало всё труднее пробираться сквозь плотные потоки туристов, не вызывая подозрений. Тогда Министерство приняло новое решение: создать по всему городу специальные точки для аппарации, порталы, которые позволяли бы сотрудникам мгновенно попадать на работу, минуя все сложности и толпы туристов.       Каждому сотруднику при приёме на работу вручалась брошюра с указанием всех действующих порталов, а также небольшой жетон с выгравированным на нём листом эвкалипта — символом Министерства. Этот жетон начинал пульсировать лёгким, почти неощутимым теплом, когда носитель оказывался рядом с одним из таких порталов.       Вот и сейчас Гермиона почувствовала приятную пульсацию в своей сумке. Она уже почти подошла к назначенному месту. По счастливой случайности один из них находился совсем рядом с её домом, что значительно упрощало её утренние сборы. Девушка улыбнулась про себя — несмотря ни на что, Австралия умела заботиться о своих волшебниках.       Эти порталы были замаскированы под работу одного магловского чудака. Внешне — ничем не примечательная, просто современная скульптура: крутящаяся металлическая спираль, в центре которой находился стеклянный шар. В жару он переливался и отражал солнце так, что казалось, будто внутри него танцуют огненные нити. А в дождь выглядел мокрым куском метеорита, только что упавшим с неба.       Насколько Гермиона успела изучить историю, автором этой скульптуры считался Норман Грейвз — магловский авангардист из 1980-х, родом из Австралии. Он прославился своими странными композициями из металлолома, стекла и бетонных блоков. Но именно эта его скульптура стала самой обсуждаемой: критики до сих пор спорят, что она символизирует. Маглы называют её «метафорой цифрового века» или «переосмыслением эволюции».       На деле же, как оказалось, Норман был сквибом и дружил с одним влиятельным волшебником. Вместе они встроили портал в эту «скульптуру», превратив её в надёжный и, главное, незаметный вход в Министерство.       Чтобы попасть внутрь, нужно было коснуться шара рукой и вслух произнести название одной редкой магической твари: Флуффшипер. Это было забавное пушистое существо, отдалённо напоминающее медузу с ножками, которое обитает в глубоких пещерах Тасмании. В магловском мире о нём никто никогда не слышал, что делало пароль практически неуязвимым.       Наконец, дойдя до этой странной конструкции, Гермиона вошла в небольшой круг магического поля и почувствовала, как значок в её сумке запульсировал сильнее. Она осторожно коснулась рукой стеклянного шара и еле слышно прошептала:       — Флуффшипер.       С лёгким дуновением ветра её силуэт тут же растаял в воздухе.       Оказавшись внутри Министерства, Гермиона рассеянно огляделась. Австралийское Министерство разительно отличалось от Британского — не только по архитектуре, но и по самой атмосфере вокруг. Оно было светлым, открытым. Здесь не было тяжёлой готики, присущей Лондону, — вместо неё простор, минимализм и почти осязаемое чувство спокойствия.       Главный атриум впечатлял: высокий зал, уходящий вверх на десятки метров, с волшебным стеклянным потолком, сквозь который было видно настоящее небо над Мельбурном. Гермионе он всегда особенно нравился — он напоминал ей заколдованный потолок Большого зала в Хогвартсе.       Пол был выложен полированным чёрным базальтом с редкими вкраплениями зелёного опала — камня, который в Австралии считался источником магической устойчивости. В центре атриума находилась скульптурная композиция под названием «Равновесие». Это была массивная бронзовая чаша, зависшая в воздухе, которая удерживалась в равновесии четырьмя магическими артефактами, размещёнными по углам основания. Каждый из них символизировал ключевое направление австралийской магии: камень — как силу земли и минералов, перо феникса — как связь с магическими существами, кубок воды — как энергию природы и погодных явлений, и кристалл — как чистую волю волшебника.       По краям зала высились колонны, обвитые мерцающими тропическими лианами. На одной из стен располагалась огромная карта Австралии, оживлённая магией. Она постоянно обновлялась, показывая в реальном времени очаги магической активности, передвижение и миграцию существ, погодные аномалии и вспышки заклинаний.       На этажах здания располагались просторные залы, наполненные рассеянным светом. Светлые каменные стены с вкраплениями опала и яшмы — местных магических минералов — придавали помещению ощущение уюта и силы. Вместо мрачных тоннелей — лёгкие мостики, перекинутые между отделами, проходящие через волшебные сады. В садах обитали безопасные магические существа и росли удивительные растения, порой шевелящиеся от сквозняка или, казалось, от настроения проходящих мимо волшебников.       Магический лифт здесь был оформлен в виде прозрачного стеклянного шара, перемещающегося не только вверх и вниз, но и по диагонали.       Гермиона двинулась вперёд, громко стуча каблуками и всё ещё держа в руке стаканчик с любимым кофе. Она уже почти дошла до лифта, как вдруг взгляд её зацепился за группу волшебников в серо-зелёных мантиях. Они стояли поодаль, почти сокрытые колоннами. Молчаливые, но внимательные, с эмблемой в виде волчьего хвоста и молнии на груди. Это была охрана Министерства.       Когда Гермиона подошла к лифту, стеклянный шар тут же плавно открыл двери, и она шагнула внутрь. Нажав на золотую кнопку с гравировкой «3», она сделала глоток кофе и прислонилась к прозрачной стенке. Лифт бесшумно двинулся вверх, и Гермиона, как всегда, на секунду замерла, любуясь открывающимся перед ней пространством.       На третьем этаже лифт замедлился, и мягкий женский голос произнёс:       — Третий этаж. Отдел учёта, контроля и охраны магических популяций.       Дверь отворилась, и Гермиона вышла в пустой коридор. Было непривычно тихо. Она бросила взгляд на наручные часы и вздохнула — было только полвосьмого утра, до начала рабочего дня оставалось полтора часа.       Девушка направилась по коридору к своему кабинету, проходя мимо стен, украшенных двигающимися плакатами. На каждом были изображены всевозможные магические существа — от милого пушистого крылана до настороженной дымной мантикоры. Под изображениями размещались лаконичные, но информативные таблички с краткой информацией: «Среда обитания», «Класс опасности», «Численность», «Угроза вымирания». Эти наглядные материалы не только украшали коридор, но и каждый день напоминали всем сотрудникам о важности работы их отдела.       Подойдя к двери, Гермиона коснулась её палочкой — замок щёлкнул, и она вошла внутрь. Кабинет был просторный, с теми же светлыми стенами, вкраплениями полированного опала и приятным дневным светом, который проникал сквозь зачарованные окна. Вишнёвый письменный стол, аккуратно разложенные на нём папки, мягкое кресло, полки с книгами, шкаф с документацией — всё было на своих местах.       Но принадлежал этот кабинет не только ей одной. Напротив её стола располагался второй, точно такой же, с собственным набором чашек, бумаг и парой живых растений в маленьких горшках. Её соседом по кабинету был Майкл Грин — молодой волшебник двадцати девяти лет, весёлый, жизнерадостный, с искрой в глазах и лёгкой небрежностью по жизни. Он был одним из первых, с кем Гермиона подружилась сразу после переезда и поступления на работу. У них было много общего, особенно тот факт, что он тоже происходил из магловской семьи. Это сразу сблизило их — беседы за кофе о школе, о разнице в культурах, о родителях, которые с трудом понимали, что вообще происходит, когда им внезапно объявили, что их дети волшебники.       Она прошла к своему столу, поставила на него стакан с кофе, сумку, сбросила с себя пиджак и с лёгким вздохом удовлетворения опустилась в своё любимое кресло. Повернувшись к магическому окну, Гермиона задумалась.       Девушка действительно любила свою работу. Здесь было всё, о чём она когда-либо мечтала. Гермиона занимала должность одного из старших сотрудников отдела учёта магических существ. Отдел занимался отслеживанием их миграции, поведением, статусом, обеспечивал охрану редких видов, разрабатывал нормы сосуществования волшебников и магических существ. Отдел также сотрудничал с магловскими экологами — разумеется, через специальное подразделение маскировки.       Сама Гермиона курировала ряд программ по защите редких существ — например, тропических разновидностей фестралов или огненных летучих киви. Она писала отчёты, руководила группой младших специалистов, а порой и сама участвовала в полевых экспедициях. Именно благодаря её усилиям однажды удалось урегулировать серьёзный конфликт между магическим поселением и колонией разумных ящеров-перевёртышей.       Работа была насыщенной, временами сложной, но необычайно интересной. И, пожалуй, Гермиона могла честно признаться себе — ей действительно нравилась её нынешняя жизнь.       До вчерашнего дня. До того, как её душевное равновесие пошатнулось. Сейчас она уже не была уверена, кем является на самом деле: взрослой, успешной девушкой, строящей карьеру на другом конце света — или всё ещё той самой девочкой с разбитым сердцем и глубокой обидой, затаившейся где-то внутри. Эти две части её личности сейчас боролись между собой — и ни одна не могла взять верх.       Она вдруг ясно представила Малфоя, сидящего сейчас на её крыльце, щурящегося на утреннее солнце и усмехнулась. Ну точно — сторожевой пёс. Гермиона не понимала, чего он добивается, вот так упрямо торча под её окнами, но надеялась, что до него наконец дойдёт, насколько это глупо — и он оставит её в покое.       Она чуть не свалилась с кресла, когда дверь кабинета резко распахнулась настежь, и в кабинет вихрем влетел Майкл. Гермиона от неожиданности пролила весь свой кофе прямо себе на белую блузку. Презрительно прищурившись, она медленно подняла на него взгляд, не предвещающий ему ничего хорошего.       — Ой, прости-прости! Я не хотел! — затараторил он. — Я тебя напугал, да? Я думал, здесь ещё никого нет! Давай я тебе помогу. — Майкл уже потянулся за палочкой в кармане, но Гермиона быстро остановила его движением руки.       — Спасибо, не надо. А то я тебя знаю — потом не досчитаюсь пары пуговиц на рубашке.       Он рассмеялся, наблюдая, как она взмахом палочки убирает последствия разлившегося кофе.       — Ну прости, Гермиона, — сказал он с виноватой улыбкой. — Просто мне ужасно захотелось увидеть лицо того придурка с пятого этажа. Он так долго пялился на твоё декольте, что я не выдержал — и решил его порадовать. Уверен, это был единственный светлый момент в его жизни.       Она всё ещё старательно хмурилась, но всё же сдержать нервный смешок не смогла. Девушка никогда могла не злиться на него всерьёз и надолго. Он всегда умел рассмешить её, и вся её показная строгость моментально таяла.       — А ты чего так рано? — спросила она, между делом поправляя у себя на столе фотографии в рамках. На одной были её родители, улыбающиеся в солнечный день. А на другой — самые близкие люди: Гарри, Рон и Джинни. Гермиона на секунду задержала на них взгляд, провела пальцем по стеклу и тепло улыбнулась. И мысленно пообещала себе позже позвонить Гарри.       Тем временем Майкл уже восседал за своим столом, и рылся в бумагах как настоящий ураган. Через пару мгновений его рабочее пространство превратилось в натуральное бедствие из пергамента, свитков и перьев, рассыпанных как попало.       — Мне срочно нужно закончить доклад о призрачных коалах, — застонал он. — Если я сегодня не сдам отчёт мистеру Шепарду, он меня уволит. Клянусь, уволит! Тут уже не помогут ни моя врождённая красота, ни сногсшибательное обаяние!       Гермиона хмыкнула, наблюдая за ним, но всё же добавила:       — Может, тебе помочь?       Майкл тут же яростно замотал головой, будто это было худшее из всех возможных предложений.       — О, нет! Твой стиль узнаётся с первого же абзаца, Шепард сразу поймёт, что это не я писал. Это будет ещё хуже! Но если ты действительно хочешь мне помочь… — он поднял голову и задумчиво почесал подбородок кончиком пера. — Можешь сделать мне массаж ног.       — Да пошёл ты! — рассмеялась она и запустила в него пустым стаканчиком из-под кофе.       Он с лёгкостью увернулся от него и торжествующе вскинул бровь:       — Видишь? Рефлексы, как у ягуара! Именно поэтому меня ещё пока остюда не выгнали.       Гермиона покачала головой, всё ещё улыбаясь. Вот уж кто умел скрасить любое утро.       Майкл был высоким и спортивным молодым человеком. И, надо признать, он не слишком преувеличивал, когда говорил, что был необычайно красив. Тёмные, немного вьющиеся волосы, карие глаза с лукавым прищуром, прямой нос, пухлые губы и ослепительно белые, ровные зубы. Гермиона иногда в шутку говорила, что он был бы идеальной моделью для рекламы стоматологической клиники её родителей. А Майкл подхватывал с присущим ему драматизмом: мол, если его когда-нибудь выгонят из Министерства, он сразу уедет в Лондон, и устроится к её родителям живой рекламой.       Он был умён, несмотря на лёгкость, с которой относился к жизни, начитан и всегда готов был прийти на помощь. Ещё одним плюсом было то, что он жил совсем недалеко от Гермионы. Они оба были из магловских семей, и находили в этом особую связь — порой устраивая у неё или у него дома марафоны фильмов и сериалов, с попкорном, одеялами и беззастенчивым комментированием сюжета.       Но был у Майкла один «недостаток», по крайней мере, с точки зрения большинства женщин в их отделе: он был геем. Гермиона отнеслась к этой новости совершенно спокойно. Ей было абсолютно всё равно, кто с кем спит — ей было важно, чтобы рядом был человек, на которого можно положиться. А Майкл был именно таким. Весёлый, остроумный, честный. Она была по-настоящему рада, что он появился в её новой жизни.       Вот только с родителями у него не сложилось. Как-то, сидя в баре на улице Химеры, с бокалом огневиски в руке, он поделился с ней, что его родители едва не сошли с ума, когда узнали, что их сын — волшебник. А когда к этому позже добавилось и его признание в ориентации… то связь окончательно оборвалась. Уже восемь лет он не поддерживал с ними отношения. И хотя Майкл всегда отшучивался и делал вид, что ему всё равно, Гермиона чувствовала — это всё же оставило в нём рану, которую он просто научился хорошо прятать.       Всё ещё улыбаясь, Гермиона взяла верхнюю папку с кипы на столе и начала заполнять документы — их нужно было срочно передать в строительное магическое управление. А виновниками спешки стали существа с забавным названием — пыльные виллуки.       Эти крылатые зверьки размером с кошку внешне напоминали смесь летучей мыши и птицы — у них были кожистые крылья, покрытые редким пером, серо-бежевым, идеально сливающимся с песком. Обитали виллуки в засушливых районах, предпочитая дюны и пустоши. При испуге они выпускали тучу пыльцы, вызывающей галлюцинации — эффект был довольно сильным, особенно у неподготовленных маглов. В южных регионах виллуки почти исчезли — всё из-за активного строительства, разрушающего их естественную среду обитания.       И вот теперь Гермиона старалась приостановить очередную застройку, на этот раз — среди дюн, где были обнаружены их гнёзда.       Пока они с Майклом молча трудились над своими задачами, в коридоре постепенно нарастал шум: слышались голоса, быстрые шаги, хлопки дверей. Иногда в кабинет заглядывали коллеги — просто чтобы поздороваться, передать бумаги или что-то уточнить.       Когда в очередной раз дверь отворилась, на пороге появился пожилой волшебник в алой мантии из лёгкой ткани. Гермиона тут же выпрямилась в кресле и тепло улыбнулась ему.       — Здравствуйте, мистер Шепард.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — ответил он с такой же улыбкой и лёгким кивком.       Майкл же, когда услышал, кто вошёл, едва не опрокинул на свой отчёт пузырёк с чернилами. Мистер Шепард неодобрительно посмотрел в его сторону, вскинул бровь и произнёс:       — Так-так-так, мистер Грин. Что я вижу, ваш отчёт всё ещё не...       — Всё! Готово! Не уволите! — перебил его Майкл, на радостях выкрикнув это чуть громче, чем следовало бы. Он торопливо дописал последнее слово, буквально подпрыгнул на месте от восторга и протянул начальнику чуть потрёпанную папку. В этот момент он сиял как новенький галлеон, и Гермиона едва сдержала улыбку.       Мистер Шепард, всё ещё хмурясь, открыл отчёт, пробежался взглядом по строкам и, пожёвывая губы, пробурчал:       — Учтите, мистер Грин, я внимательно прочту его и сразу узнаю, если мисс Грейнджер вам помогала.       — О нет-нет, он сделал всё сам, честно, — поспешила заверить его Гермиона.       — Вот этого я и боюсь, — вздохнул Шепард. — Ладно... Мисс Грейнджер, как обстоят дела с документами о запрете стройки?       — Я уже этим занимаюсь, мистер Шепард, — уверенно ответила она и указала на внушительную стопку бумаг перед собой.       Он одобрительно кивнул.       — Замечательно. Я знаю, что для этого потребуется заполнить целую гору документов, так что пойму, если вы передадите их мне только к завтрашнему дню.       Он уже повернулся к двери, но вдруг остановился и добавил:       — Ах да, чуть не забыл.       Он взмахнул палочкой, и на столах Гермионы и Майкла тут же появились свежие, ароматные булочки, щедро посыпанные сахарной пудрой, аккуратно выложенные на белоснежные салфетки.       — Угощайтесь. Моя жена целое утро над ними колдовала.       — Передайте ей большое спасибо, мистер Шепард. Уверена, всё так же вкусно, как и всегда, — с улыбкой сказала Гермиона.       Майкл уже успел откусить булочку и, с набитым ртом, блаженно пробормотал:       — О да. Только ради этого момента я и прихожу на работу.       Их начальник хмыкнул и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.       Мистеру Шепарду было чуть за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет. На пенсию он даже не думал уходить — руководил отделом блестяще, как с удовлетворением отмечала Гермиона. Невысокий, плотного телосложения, с небольшой аккуратной бородкой и короткими волосами, лишь слегка тронутыми сединой. Его внимательные голубые глаза, мясистый нос и тонкие губы придавали ему немного строгий вид. Но он был добрым, хоть и требовательным начальником, и Гермиона уважала его не только за профессионализм, но и за одну особенно трогательную привычку: каждое утро он обходил кабинеты своих сотрудников и угощал каждого свежей выпечкой, которую пекла его жена. Гермиона считала это удивительно милым.       — Фууух. Пронесло, — выдохнул Майкл, откинувшись в кресле и всё ещё жуя булочку.       — Тебе повезло в этот раз. А я говорила тебе не откладывать отчёт в пятницу, — пожурила его Гермиона, снова склоняясь над бумагами.       — Да-да, ты была права. Как и всегда, — пробормотал он с виноватым видом. — Но я не мог пропустить ту костюмированную вечеринку. Я ждал её целый месяц!       Она на это только фыркнула в ответ.       Рабочий день шёл полным ходом. Майкл со стоном сел за новый отчёт, и они работали почти в тишине, изредка перекидываясь парой слов. Как вдруг дверь снова отворилась, и в кабинет вошла девушка.       — Ну вы идёте или нет? Обед начался ещё десять минут назад! Я-то думала, что последняя иду, а нет...       Гермиона подняла голову и взглянула на вошедшую. Это была молодая волшебница лет двадцати пяти. Она не была красавицей, но казалась вполне миловидной: длинные русые волосы, круглое лицо, синие глаза, нос с едва заметной горбинкой и тонкие губы. Её звали Кейт Уиллс. Чистокровная, из очень уважаемой и состоятельной семьи, она работала в том же отделе, что и Гермиона с Майклом, только в кабинете, что был чуть дальше по коридору.       — Уже идём! — радостно выдохнул Майкл и отшвырнул от себя папку с документами с таким видом, будто это был отвратительный слизняк.       — Хорошо, что ты зашла за нами. А то я бы и не вспомнила, что уже обед, — сказала Гермиона, поднимаясь с места. В одной руке у неё уже был пиджак, а в другой — сумочка.       Кейт внимательно вгляделась ей в лицо.       — Что? — удивлённо спросила Гермиона.       — Ты что, плакала?       Гермиона застыла, уставившись на неё расширенными глазами.       — Э... Я? Нет, с чего ты взяла? — поспешно ответила она и попыталась пройти мимо, но Кейт не дала ей ни малейшего шанса. Она схватила её за руку и повернула к себе, продолжая вглядываться в глаза.       — Ты точно плакала, Гермиона. И, судя по всему, не чуть-чуть. Что случилось за эти выходные, пока мы не виделись?       Майкл, выглядя удивлённым, подошёл к ним и встал рядом с Кейт, внимательно разглядывая Гермиону.       — Точно, глаза красные, — заметил он. — Чёрт, а я-то ничего не заметил с этими дурацкими отчётами. Что случилось, Гермиона? Мы можем тебе как-то помочь?       — Что-то с родителями? — тихо предположила Кейт.       Гермиона стояла перед ними, не зная, что ответить. Соврать? Она не хотела лгать. Рассказать правду? Но как вообще можно рассказать такое? Это ведь... И всё же она понимала: нужно было хоть что-то сказать.       — Это... сложно. Я не знаю, как вам объяснить. В общем, просто... это правда очень сложно. Давайте не сейчас, ладно? Может, вечером?       — О-о, подруга, — оживился Майкл, — моё сердце чует: тут не обошлось без какого-то засранца. Я прав?       Кейт покосилась на него и снова перевела взгляд на Гермиону.       — Он прав?       Гермиона, чувствуя, что другого выхода у неё нет, лишь кивнула.       Майкл радостно хлопнул в ладоши и с важным видом взял её под руку.       — Пойдём, Гермиона. Чувствую, сегодня мы немного задержимся на обеде.       Гермиона обречённо застонала, позволяя друзьям увести себя из кабинета. Она точно знала: теперь они ни за что от неё не отстанут, пока не узнают всю правду.