Спишь?

      Майкл, казалось, подлетел на месте от её яростного крика, а Малфой, вздрогнув во сне, и, словно испугавшись, прижал её к себе ещё сильнее, готовясь закрыть собой от невидимой опасности.       — Убери от меня руки! — закричала Гермиона ещё громче и, вырвавшись из его объятий, вскочила с кровати.       Сонный мозг ещё плохо соображал, голова болела, но она уже твёрдо стояла на ногах. Её трясло — но не от похмелья, а от ужаса. Ужаса от осознания того, с кем она только что проснулась в одной постели.       Майкл наконец смог выбраться из одеяла и, приподнявшись на локте, сонно моргнул, уставившись на неё мутным взглядом:       — Гермиона, ты чего?       — Это я чего?! — взорвалась она. — Это ты чего?! — затем резко ткнула рукой в сторону Малфоя. — Что он делает в моей кровати?! И как он вообще оказался в моём доме?!       И не дожидаясь ответа — да и не веря, что он её устроит, — Гермиона бросилась к двери, распахнула её и торопливым шагом направилась в гостиную. Мысли путались, разум отказывался складывать всё произошедшее в логичную картину. И тут она увидела Кейт, мирно спящую на её диване.       — Ах, и ты здесь! — громко бросила Гермиона.       Кейт тут же распахнула глаза, приподнялась на руке и заморгала, пытаясь прийти в себя.       — Сколько времени? — пробормотала она сонным голосом.       — Время отвечать на вопросы! — с ядом в голосе выпалила Гермиона. — Что вы, чёрт побери, здесь устроили?       — Устроили? — переспросила Кейт, непонимающе глядя на неё и потирая глаза.       Тут в гостиную ввалился Майкл, держась за голову с таким видом, словно его только что приложили тяжеленной книгой по Древним рунам. А за ним появился Малфой. Он остановился у двери, чуть в стороне, будто опасаясь, что Гермиона сейчас выхватит палочку и запустит в него первым проклятием, что придёт ей в голову.       — Гермиона, ну зачем так кричать? — простонал Майкл, морщась. — Голова болит...       — И мало тебе! — вскинулась она. — Я тебе что вчера сказала делать?!       Он взглянул на неё виновато, но, как всегда, попытался перевести всё в шутку:       — Ну, ничего страшного же не случилось, верно? И я, как верный друг, остался рядом с тобой, внимательно следя, чтобы ты не натворила глупостей. Уверен, фотография в целостно...       — Она сгорела! Можешь даже в этом не сомневаться!       Майкл вытаращил глаза:       — Не может быть!       — Может, — выдохнула Гермиона.       Кейт, увидев, в каком состоянии подруга, встала и, слегка пошатываясь, подошла ближе. Она осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к Гермионе, но та лишь резко отшатнулась.       — Ну, а ты? — голос Гермионы дрогнул. — Вот уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидала. Как ты могла это всё допустить?!       Кейт замерла, а затем с виноватой улыбкой произнесла:       — Гермиона, прости... просто ты уснула. И мы не стали тебя будить, просто аппарировали к тебе домой и... уложили тебя в постель...       — Это всё хорошо и прекрасно, но как он оказался рядом со мной?! — резко бросила Гермиона, мельком глянув в сторону Малфоя, взгляд её при этом был полон ярости.       — Я... хотел уйти, — тихо произнёс Малфой. — Но ты позвала меня по имени...       Гермиона застыла и новая волна ужаса парализовала её. Не может быть, неужели... опять? Но Майкл и Кейт уже согласно закивали головами, подтверждая его слова.       — Да, ты позвала его. А потом, когда он сел рядом, ты... взяла его за руку и... — пробормотал Майкл, отводя взгляд.       Мерлин... Гермиона закрыла глаза.       Она не знала, что больнее — её головная боль или то, что это возможно было правдой. Злость уже поднялась в ней новой волной, но не на Малфоя, а на друзей. За то, что они допустили всё это, прекрасно зная, как она себя будет чувствовать потом.       Она устала. Чертовски устала. Раз за разом ошибаться, краснеть, бледнеть, вечно чувствовать себя глупой идиоткой. За последние пару дней в ней накопилось слишком многое, и эта ситуация стала апогеем. Последней каплей.       И тогда она взорвалась:       — А если бы я во сне позвала Министра Магии?! Вы бы тоже подложили её ко мне в постель, м?!       Майкл расплылся в глуповатой улыбке, услышав это, даже уголок губ Кейт дёрнулся, один лишь Малфой оставался неподвижен и серьёзен, будто статуя, высеченная из мрамора.       А в груди Гермионы будто лопнул бочонок с порохом. Слова рвались наружу, обжигая горло:       — Вам смешно? — её шёпот был острее крика. — Неужели вам и правда так весело наблюдать, как ваша подруга раз за разом превращается в посмешище?       Кейт и Майкл переглянулись — в их глазах мелькнуло недоумение, они явно не ожидали такой реакции от неё.       Майкл сделал неуверенный шаг вперёд:       — Мы вовсе не...       — Нет! — перебила его Гермиона, голос её снова взвился, как раскалённая струна. — Это вы вынудили меня вчера пойти в тот бар, хотя я не хотела! Это вы весь день давили на меня, шантажировали, манипулировали! Ты, Майкл, вчера заставил меня пить со всеми, хотя я этого не хотела. Ты клялся, что всё будет в порядке, что ничего этого не случится!       Злость, обида, бессилие и усталость смешались в ней, как яд в бутылке. Голова раскалывалась, во рту пересохло, грудь сдавило, но она уже не могла остановиться. И, честно говоря, ей было плевать, что Малфой сейчас стоит здесь и всё это слышит.       — Гермиона, мы вовсе не хотели... — начала Кейт.       И Гермиона тут же переключилась на неё, ткнув пальцем в её направлении, язвительно передразнивая:       — О, Гермиона, ты сегодня должна быть самой красивой! О, зачем тебе верхняя одежда, просто не бери её, ладно?!       Она на миг замолчала — злые слёзы уже застилали ей глаза, делая мир расплывчатым.       — Я думала, вы мои друзья!       Малфой снова попытался вмешаться, и его голос прозвучал тише обычного:       — Гермиона, они ни в чём не виноваты, кричи на меня...       Но она резко вскинула руку, заставляя его умолкнуть. Её горящий взгляд сверлил только двоих стоящих перед ней друзей.       — Мы и есть твои друзья... — хором пробормотали они, и Гермиона с горьким удовлетворением отметила, как мгновенно преобразились их лица — теперь на них читались лишь стыд и раскаяние.       — Друзья так не поступают! — её голос сорвался на высокой ноте. — Я вам не подопытный кролик, чтобы манипулировать мной, погружая каждый раз в идиотские ситуации, чтобы затем с интересом наблюдать, как я себя буду вести! Я прекрасно понимаю, зачем вы всё это делаете! Но кажется, вы так увлеклись своей игрой, что совсем забыли, о чём я вам рассказывала! — слёзы текли по её щекам непрерывным потоком, и последние слова она буквально выкрикивала им в лицо. — Вы прекрасно знаете, что я вам рассказала о себе такое, что никому и никогда не говорила до этого!       Кейт уже тоже плакала, беспомощно сжимая в руках край футболки.       — Вы, видимо, забыли как я себя чувствовала после всего того, что он со мной сделал?! — Гермиона резко кивнула в сторону молчавшего Малфоя. — А вы и дальше продолжаете смеяться надо мной, подстраивая ситуации таким образом, чтобы я потом сгорала со стыда и унижения! Чтобы чувствовала себя последней... дурой!       Всё.       Как только последнее слово сорвалось с её губ, Гермиона почувствовала, как внутри стало обжигающе пусто, а в комнате повисла оглушающая тишина. Казалось, даже птицы за окном замерли, испугавшись поднявшейся в доме бури. Никто не двигался и не произнёс ни звука.       Сил кричать дальше у неё попросту не осталось. Девушка на миг прикрыла глаза, сделала шаг в сторону и, не глядя ни на кого, с тяжёлым вздохом опустилась на край дивана. Закрыв лицо руками, она с трудом сдерживала подступающие рыдания. Сейчас Гермиона хотела только одного — чтобы её просто оставили в покое. Она не хотела ни разговоров, ни извинений, ни чужих взглядов. Просто тишины и одиночества.       Мелькнула даже дикая, почти отчаянная мысль — а может, плюнуть на всё и снова уехать? Куда угодно, в другую страну, не важно! Просто спрятаться где-то в глуши, где нет людей, где никто не будет напоминать ей о прошлом, не будет смотреть с жалостью, не будет пытаться «помочь». Ей почти понравилась эта идея.       В этот момент сзади послышались осторожные шаги. Кто-то опустился рядом с ней на колени, и Гермиона почувствовала, как тёплая ладонь мягко отвела её руки от лица. Она не удивилась, увидев перед собой Майкла. На его вечно лучезарном лице сейчас не осталось ни тени привычной улыбки — только серьёзность, раскаяние и искреннее чувство вины в глазах.       Через секунду рядом с ним опустилась Кейт. У неё было такое же выражение — глаза красные, слеза стекала по щеке. Она поспешно вытерла её и прошептала почти неслышно:       — Прости нас, Гермиона. Ты права… Мы правда перегнули палку.       — Нам очень жаль, — тихо добавил Майкл. — Мы правда хотели как лучше… Ты же знаешь, что мы не со зла. И мы не должны были вот так…       — Майкл прав… — шмыгнув носом, прошептала Кейт. — Ты доверилась нам, а мы всё испортили.       — Но мы правда не со зла, поверь. — Майкл поднял на неё взгляд. — Мы думали, что делаем как лучше.       — Прости нас. Мы больше не будем ни во что вмешиваться и давить на тебя.       — Обещаем, — серьёзно кивнул он.       Гермиона лишь молча смотрела на них. Слова друзей, искренность на их лицах — всё это понемногу растапливало осколки былой злости в душе. Вместо боли и обиды в груди начало разливаться тёплое, щемящее чувство вины. Она знала, что они не хотели причинить ей зла. А она... Ей было не свойственно вот так срываться на самых близких людях.       И в конце концов она не выдержала, и слабо улыбнувшись им сквозь слёзы, крепче сжала их руки и тихо сказала:       — И вы меня извините… кажется, я перегнула.       Но Кейт немедленно перебила её:       — Не извиняйся. Ты имела на это полное право.       — Да. Мы не в обиде на тебя. — Майкл кивнул и с нежностью потёр её ладонь большим пальцем. — Ты всё сказала по делу.       И не в силах больше сдерживаться, Гермиона притянула их к себе и обняла. Те только сильнее прижали её в ответ. Объятие было крепким, тёплым и долгим. Таким, какое бывает только между теми, кто по-настоящему дорог друг другу.       Когда она чуть отстранилась, Майкл заглянул ей в глаза:       — Нам остаться с тобой?       Гермиона покачала головой:       — Спасибо, не нужно. Я сейчас хочу побыть одна. А вам пора домой… приводить себя в порядок, да и на работу же нужно собираться.       Кейт с Майклом ещё мгновение смотрели на неё, будто не решаясь уйти, но всё же кивнули.       — Ну хорошо, тогда увидимся на работе, — слабо улыбнулась Кейт, вставая и ещё раз обняв Гермиону на прощание, с лёгким хлопком аппарировала из гостиной.       Майкл склонился, поцеловал её в висок, тихо прошептав:       — Люблю тебя.       И тоже исчез, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха.       Гермиона осталась одна, продолжая сидеть на диване, уставившись в окно невидящим взглядом. А потом, едва слышно всхлипнув, снова закрыла лицо руками. Её уже грызло чувство вины.       Кто-то с лёгким, почти неслышным вздохом опустился рядом. Гермиона вздрогнула и резко обернулась — и тут же встретилась взглядом с Малфоем. Чёрт, она напрочь успела забыть, что он всё ещё был здесь.       — Мерлин… — выдохнула она и тут же отвела взгляд. — Малфой, уходи. Хватит на сегодня цирка…       Но он даже не шелохнулся. Всё так же молча сидел рядом, словно был частью комнаты, частью её вселенской усталости.       — Это моя вина, — наконец сказал он. — На меня ты должна была сейчас кричать. Но я хочу, чтобы ты знала — я ни о чём не жалею.       Она горько усмехнулась:       — Ещё бы ты жалел…       — Мне показалось, что я был нужен тебе этой ночью. Поэтому и остался.       Она резко повернулась к нему, в её взгляде вспыхнула боль:       — Мне нужен только покой! — выдохнула она. — А с того самого момента, как ты снова ворвался в мою жизнь — я его напрочь лишилась!       Он не ответил. Лишь спокойно, почти бережно смотрел на неё. И от того, с какой тихой нежностью он это делал, Гермионе стало тошно.       Она снова отвернулась от него и уставилась в окно, совсем не заботясь о том, как она, должно быть, сейчас выглядит. Макияж наверняка размазался, на голове было настоящее воронье гнездо, от былых красивых локонов не осталось и следа. Гермиона провела рукой по волосам, машинально пытаясь их хоть немного пригладить и ей в руку посыпались кусочки травы... Блестяще!       — Сегодня ты должна остаться дома, — он не спрашивал, он утверждал.       Гермиона перевела на него удивлённый взгляд, уже готовясь возразить, но не успела — очередной острый укол пронзил её голову, и она застонала, снова закрыв лицо руками.       — Малфой, — прошептала она, и в голосе внезапно не осталось сил даже на злость, — Оставь меня в покое...       Так они просидели в тишине ещё несколько минут. Гермиона думала только о том, где взять силы, чтобы пережить очередной тяжёлый день. К её огорчению, у неё сейчас даже не было сил, чтобы встать и выгнать Малфоя из своего дома. Гермиона подумала о том, что наверняка должна была сейчас чувствовать стыд, из-за всего произошедшего, но внезапная вспышка гнева на друзей, похоже, выжгла из неё все остальные эмоции.       — Пойдём со мной, — неожиданно произнёс Драко, нарушив тишину.       Гермиона подняла голову и с недоумением уставилась на него.       — Куда это? — её глаза широко распахнулись от удивления.       Он встал, и в его взгляде мелькнули искорки веселья, что было так нехарактерно для его обыкновенной серьёзности.       — Кое-кто уже давно хочет тебя увидеть, и я уверен, ты тоже будешь рада этой встрече.       Гермиона продолжала сидеть, молча наблюдая за ним, лихорадочно соображая, кого же он имеет в виду.       — Никуда я с тобой не пойду. — Гермиона вглядывалась в его глаза, словно пыталась найти в них ответ.       — Тебе ничего не грозит, я просто хочу, чтобы ты кое с кем увиделась. И уверен, тебе это пойдёт только на пользу.       Малфой говорил об этом с такой уверенностью в голосе, что Гермиона невольно начала перебирать в уме знакомых, которых бы страстно желала бы увидеть сейчас. Но на ум не приходило ровным счётом ничего. Разве что... неужели он притащил сюда Гарри с Джинни? Или её родителей?       — Малфой, ты меня видел? — наконец сказала она, глаза её сузились. — Куда я в таком виде сейчас пойду?       — Конечно видел, — ответил он с лёгким оттенком иронии. — Ты по-прежнему самая красивая.       Она лишь скривилась, будто проглотила целый лимон.       — Это совсем недалеко, — продолжил он, игнорируя её реакцию, — нам даже аппарировать никуда не придётся.       Драко явно смог её заинтересовать. Несмотря на усталость и головную боль, Гермионе всё же захотелось узнать, что скрывается за этим неожиданным предложением, но она не спешила вставать с места. Всё это было как-то слишком подозрительно. Но с другой стороны, что она теряет? Опозориться ещё сильнее, чем сегодня утром, проснувшись в его в объятиях, у неё вряд ли уже получится.       — Малфой, если это какая-то ловушка... — строго предупредила она, почти не веря в его добрые намерения.       — Нет никакой ловушки. Можешь взять с собой палочку, если хочешь, — добавил он с лёгкой улыбкой.       Гермиона прикусила губу, подбираясь к решению, но всё же встала, вскинув подбородок. В её глазах вспыхнуло старое упрямство.       — А вот и возьму! Кстати, где она? Я надеюсь, вы не оставили мою сумочку на том проклятом поле?       Малфой указал рукой в сторону спальни:       — Я её забрал, она там.       Гермиона молча прошла мимо него в комнату. И правда — её сумочка лежала на комоде. Она вытащила из неё палочку, и взгляд её скользнул к зеркалу и Гермиона усмехнулась, смотря на себя. Ну да, действительно… самая красивая, как же.       Размазанная тушь, уставшее лицо, растрёпанные волосы — но, как ни странно, сейчас ей было абсолютно всё равно как она выглядит. Лишь машинально поправив платье, она вышла из комнаты, по пути мельком взглянув на часы, было без десяти семь утра.       В коридоре её уже ждал Малфой. Он открыл дверь и жестом пригласил её выйти первой. Гермиона бросила на него задумчивый взгляд, но подчинилась, ступив на крыльцо собственного дома.       Свежий утренний воздух обдал лицо, и она впервые за это утро почувствовала что-то отдалённо похожее на облегчение. На улице было по-настоящему хорошо: лёгкий ветерок приятно ласкал кожу, в воздухе витал аромат цветов, а птицы на деревьях уже щебетали во всю силу.       Малфой закрыл за ними дверь, спустился по ступенькам… и внезапно сошёл с дорожки, направившись прямо на её газон. Там он остановился и жестом подозвал её к себе.       Гермиона нахмурилась, крепче сжав в руке палочку. И неохотно подошла ближе, явно настороженная.       — Ну вот, мы пришли, — произнёс он спокойно.       — Куда пришли? — с приподнятой бровью переспросила Гермиона. — Топтать мой газон?       Она уже хотела сделать шаг назад, решив, что он просто издевается над ней… Но вдруг он протянул руку, и прямо в воздухе перед ними медленно, будто из тумана, начала материализовываться дверь.       Гермиона уставилась на неё во все глаза — настоящую, из тёмного дерева, с массивной золотой ручкой, — а потом резко перевела взгляд на Малфоя, который стоял рядом и с нескрываемым интересом наблюдал за её реакцией.       — Это что такое?! — в её голосе прозвучало недоумение.       — Дверь.       — Малфой!       — Ладно, просто хочу показать тебе кое-что, — он ухмыльнулся и глаза его блеснули.       — И именно за этой дверью будет тот, кого я буду рада видеть?       Драко кивнул.       Она задумчиво прикусила губу и снова посмотрела на дверь. Затем резко обернулась через плечо, глядя на тротуар, где редкие прохожие неторопливо шли мимо, ни на секунду не задерживая взгляд на странной конструкции посреди её двора.       — Они ничего не видят, — любезно пояснил Драко, — Маскирующие чары идеально работают.       — И сколько ещё чар ты наложил сюда без моего ведома? — нахмурилась она.       — Достаточно, — ответил он с лёгким поклоном, затем его рука потянулась к круглой золотой ручке, дверь мягко отворилась и Драко тут же скрылся за ней, оставив её стоять одну.       — Проходи! — раздался изнутри его приглушённый голос.       Но Гермиона так и продолжала стоять на улице в нерешительности, не зная, что ей делать. Всё это походило на какую-то глупость... Хотя, всё что было связано с Малфоем — автоматически становилось таковым.       Ей до ужаса хотелось пойти и поспать ещё хотя бы один час, но интерес пересилил и, покрепче сжав в руке палочку, Гермиона сделала один неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. И, наконец, осторожно вошла внутрь.       Остановившись на пороге, она ошеломлённо оглядывалась вокруг. Это можно было назвать... домом?       Это было нечто вроде небольшого, но явно дорогого двухэтажного коттеджа. Просторное помещение, в котором сейчас находилась Гермиона, напоминало элегантную гостиную, плавно перетекающую в кухню со столовой. Всё вокруг дышало утончённой роскошью: дорогая мебель — мягкая, обитая тёмно-зелёной тканью, с серебристыми деталями, резными ножками столов и кресел — каждый элемент намеренно подчёркивал принадлежность хозяина этого помещения к Слизерину.       Изумрудные и серебристые оттенки доминировали в интерьере, создавая прохладную, но изысканную атмосферу. Тёмное дерево кухни контрастировало с гладкими, сверкающими мраморными поверхностями. На стенах висели дорогие картины в тяжёлых рамах и зеркала, обрамлённые посеребрённой резьбой, отражающие свет так, что комната казалась вдвое больше, чем была.       Также здесь было множество полок с книгами, которые уходили ввысь до самого потолка. Гермионе пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться на месте, а не подойти и не начать прямо сейчас рассматривать древние фолианты.       В углу закручивалась спиральная лестница, ведущая на второй этаж. Её перила были выполнены из блестящего серебристого металла, и она казалась почти невесомой — лёгкой и воздушной, несмотря на свою прочность.       Гермиона подняла взгляд вверх — потолок поражал своей изысканной лепниной, каждая завитушка которой была продумана до мелочей. В самом центре висела массивная люстра, сверкающая кристаллами и усеянная зажжёнными свечами, будто парящими в воздухе. Свет от них отражался в стеклянных подвесках и зеркалах, рассыпаясь по комнате тёплыми бликами.       Малфой стоял в центре гостиной, скрестив руки на груди, и, похоже, ожидал от неё какой-то реакции. Гермиона обвела взглядом роскошное пространство ещё раз, затем вновь посмотрела на него и с едва заметным выдохом произнесла:       — Так вот где ты живёшь, это...       Он кивнул.       — Верно, это палатка вроде тех, что брали с собой волшебники на Чемпионат мира... Как тебе?       Она пожала плечами, тоже скрестив руки на груди и поморщилась:       — Не в моём вкусе. Терпеть не могу эти цвета.       Драко хмыкнул, на губах мелькнула тень усмешки:       — Понимаю. Но это не моя — мне её одолжил Блейз.       — Блейз? — переспросила она, приподняв брови. — Что, на свою собственную ещё не заработал, Малфой?       В его взгляде что-то изменилось. Драко внимательно посмотрел на неё, затем отвёл взгляд и тихо сказал:       — У меня особо не было времени... собирать вещи.       Гермиона нахмурилась, вспомнив, что её вчера очень интересовало, что же у него там такое приключилось дома... Но вновь расспрашивать его сейчас об этом у неё не было ни сил, ни желания.       Внутреннее раздражение на саму себя вновь вспыхнуло с новой силой. Гермиона уже пожалела, что вообще пошла с ним сюда. Любопытство, конечно, было её пороком, но снова оставаться с ним наедине — последнее, чего ей хотелось. Она уже хотела развернуться, намереваясь уйти, но в этот момент в комнате раздался характерный хлопок аппарации и Гермиона вздрогнула, тут же вскинув палочку.       А спустя долю секунды в её колени с глухим стуком врезалось маленькое существо. От неожиданности Гермиона вскрикнула и хотела сделать шаг назад, но не успела — пара тоненьких ручек уже обхватила её ноги с такой силой, будто от этого зависела чья-то жизнь.       Гермиона ошеломлённо уставилась вниз. Существо прижималось к ней с отчаянной нежностью, дрожа всем телом и громко плача. Она присмотрелась внимательнее, и в глазах её вспыхнуло узнавание.       — Ти... Тинки?! — прошептала она, поражённая до глубины души.

***

      Гермиона познакомилась с Тинки при довольно необычных обстоятельствах...       Она сидела в пустом классе Зельеварения, рассеянно покачиваясь на задних ножках стула. В этой прохладной тишине, среди полок с пыльными склянками разнообразных зелий, запаха полыни, цветов папоротника и лопоухой лаванды, было удивительно спокойно.       Из-за толстых влажных каменных стен подземелья не доносилось ни звука — слышалось лишь тихое потрескивание факелов в кованых креплениях и редкое капанье воды где-то в углу. Полумрак подземелий обычно действовал ей на нервы, но сейчас Гермионе он казался почти уютным. По крайней мере, здесь никто не доставал её с ненужными разговорами, которых она так старательно избегала.       Гермиона была искренне рада, что смогла в который раз отвертеться от предложения Гарри и Рона пойти в гости к Хагриду. Парни собирались заглянуть к нему «на огонёк», чтобы пропустить по стаканчику медовухи от мадам Розмерты. Но Гермиона прекрасно знала: судя по тому, с каким усердием Рон уговаривал её пойти вместе с ними, подобный вечер точно бы закончился очередным неловким разговором об их былых отношениях.       — Мерлин, Гермиона… — с разочарованием пробормотал Рон, когда она в очередной раз отказалась идти с ними. — Ты же оттуда почти не вылезаешь, сколько можно? Неужели тебе обязательно так часто…       — Да, Рон. Мне обязательно, — перебила она его таким тоном, что он тут же умолк. — Мы с Малфоем лучшие на курсе, если ты забыл. Соответственно и задания у нас в несколько раз труднее, чем у вас с Гарри, которое вы уже, между прочим, закончили.       Рон, при упоминании Малфоя нахмурился ещё сильнее, но тут же попытался перевести всё в шутку:       — Ну-ну, вы с ним так много времени проводите вместе... смотри не...       — Ты точно хочешь закончить эту фразу? — Гермиона заломила бровь, глядя на него испытующе.       Рон тут же потупился под её взглядом:       — Та нет... Я просто… ну...       Но она уже не слушала его бормотание. Схватив со стола учебники, свёртки с пергаментами и пухлую тетрадь с заметками, Гермиона резко развернулась и вышла из общей гостиной Гриффиндора, не оборачиваясь на него.       И вот, просидев здесь уже больше тридцати минут и сделав всю работу, Гермиона рассеянно наблюдала, как под котлами танцует волшебное пламя. Оно мягко полыхало оттенками синего и фиолетового, отбрасывая на стены живые, мерцающие тени. Варево в котлах лениво булькало, погружая её в почти медитативное состояние. Мысли уносились всё дальше, в них перемешивались заботы об учёбе, усталость, раздражение на Рона и глухое, почти неосознанное волнение, которое в последнее время не давало ей покоя.       Когда дверь класса с диким грохотом распахнулась, Гермиона испуганно дёрнулась и вскрикнула. Стул под ней вывернулся, и она свалилась с него, со всей силы ударившись затылком о холодную кладку стены.       Мир на мгновение потемнел, а гул в ушах заглушил всё остальное. От резкой боли, в глазах заплясали искры, и она, зашипев, машинально прижала ладонь к пульсирующей ране на голове. Пальцы нащупали горячую, липкую жидкость. Чёрт.       — Блядь, Грейнджер! — прозвучал резкий встревоженный голос. Шаги быстро приблизились, и она с трудом приоткрыла глаза.       Перед ней, опустившись на колени, возник Малфой. Его лицо оказалось совсем близко. Он выглядел непривычно серьёзным, даже обеспокоенным.       — Чёрт, я напугал тебя... Дай посмотрю, — тихо сказал Малфой, и не дожидаясь разрешения, аккуратно отодвинул её руку и откинул несколько прядей волос с её затылка.       Гермиона вздрогнула — то ли от боли, то ли от его неожиданно бережного прикосновения. Это было так странно — видеть его таким… нежным? Ей даже на мгновение показалось, что он начал глубже дышать рядом с ней.       — Рана не сильно глубокая, но крови предостаточно. Ты умудрилась хорошенько приложиться, — пробормотал он, осматривая ушиб. — Сейчас...       Он немного отодвинулся и, обернувшись через плечо, бросил:       — Тинки!       Раздался негромкий хлопок, и через мгновение рядом с ними возникло крошечное существо в аккуратной белой униформе и с огромными, выразительными синими глазами. Домашний эльф почтительно поклонился, слегка закачавшись на своих коротеньких ножках.       — Хозяин звал Тинки? — пропищала она звонко.       — Принеси болеутоляющее зелье и что-нибудь от кровотечения, — приказал он.       — Мисс пострадала? Ох, бедная мисс! Сейчас всё будет, хозяин! — и хлоп — Тинки уже исчезла.       Гермиона молча смотрела на то место, где только что стояла эльф. Её губы чуть приоткрылись, а в голосе, когда она наконец заговорила, скользнула тень смущения:       — Малфой, спасибо... Но это лишнее, правда. Я могу и сама дойти до больничного крыла, ай, чёрт...       — Грейнджер, у тебя уже вся шея залита кровью, нет времени для твоего дурацкого упрямства. — ответил Драко, избегая смотреть ей в глаза. Затем, со вздохом поднялся на ноги и отступил от неё на шаг.       Она не успела ничего возразить — Тинки уже вернулась, держа перед собой несколько флаконов с зельями и какую-то мазь в жёлтой баночке. Эльф подбежала к Гермионе и бережно протянула ей бутыльки. В её огромных глазах промелькнула забота.       — Вот, выпейте, мисс! И вам сразу же станет лучше! — пропищала Тинки, ловко обходя Гермионе за спину, чтобы самой осмотреть рану.       Гермиона в растерянности взяла зелья и, поколебавшись, сперва выпила кровоостанавливающее, затем болеутоляющее, слегка морщась от неприятного вкуса. И почти сразу же почувствовала, как боль отступает, а разум проясняется. В следующий момент она ощутила, как крошечная ручка Тинки осторожно коснулась её затылка, и начала смазывать рану пахнущей хвоей и полынью мазью.       — Ну вот, теперь мисс в порядке! — радостно воскликнула Тинки, вновь появляясь перед ней и сияя при этом так, будто только что спасла целый мир.       Драко всё это время пристально, не отрываясь смотрел на Гермиону. Когда она подняла на него глаза, он словно очнулся, достал палочку и одним движением очистил её кожу и мантию от крови.       Гермиона, всё ещё ошеломлённая, лишь переводила удивлённый взгляд с него на Тинки, не зная, что сказать. Она никогда не могла подумать, что сможет увидеть Малфоя, столь искренне заботящегося о... ней.       — О, не стоит благодарностей, Грейнджер, — лениво ухмыльнулся Драко, засунув руки в карманы.       Гермиона неуверенно улыбнулась ему и, поднявшись на ноги, тихо сказала:       — Спасибо, Малфой...       А затем обернулась к Тинки, и улыбнулась куда лучезарнее:       — И тебе огромное спасибо, Тинки. Ты такая молодец. Уже совсем ничего не болит.       Та буквально подпрыгнула на месте от счастья и засветилась ещё ярче:       — Ох, Тинки так рада, что мисс уже здорова!       И повернувшись к Драко, она с надеждой в голосе спросила:       — Тинки может сделать ещё что-нибудь, хозяин?       — Нет, спасибо, Тинки. Ты можешь идти. — с ноткой раздражения в голосе бросил он.       Эльф вежливо поклонилась, одарила Гермиону ещё одним сияющим взглядом и — хлоп! — снова исчезла, оставив их одних в классе.       Во второй раз Гермиона увидела Тинки уже следующим утром. В комнате уже никого не было, девочки пораньше разошлись по своим делам, и Гермиона как раз собиралась отправиться на завтрак в Большой зал, когда в спальне раздался негромкий хлопок, и перед ней возникла уже знакомая домовая.       Гермиона удивлённо приподняла брови, но тут же улыбнулась:       — Тинки! Что ты здесь делаешь?       Та вежливо поклонилась.       — Хозяин Драко попросил Тинки узнать, как себя чувствует мисс! Не болит ли у неё голова?       Гермиона от удивления приоткрыла рот и её щёки тут же залила краска. Она застыла, не понимая, что происходит. Ему действительно интересно как она себя чувствует? Мерлин. Она до боли прикусила губу и задумалась. Поведение Малфоя в последнее время становилось всё более странным… но ещё более странным и волнующим было то, как сильно это её задевало. Его внезапная перемена поведения, их новый формат общения, а вчерашняя ситуация в классе, так и вовсе сбила её с толку… Настолько сильно, что Гермиона прокручивала это в голове весь оставшийся вечер, то и дело глупо улыбаясь.       Наконец, Гермиона тихо ответила:       — Со мной всё хорошо, Тинки. Спасибо тебе ещё раз. Но я считаю, что твоему хозяину вовсе не стоило тебя беспокоить по таким пустякам и отправлять ко мне. Он мог бы спросить и сам...       Но, похоже, её слова прозвучали совсем не так, как она хотела — радостное выражение на лице Тинки сменилось печалью, ушки поникли:       — Мисс не желает видеть Тинки? Тинки что-то сделала не так?       Гермиона тут же почувствовала укол вины. Она поспешно присела перед ней на колени и взяла её крошечные ручки в свои:       — Ох, Тинки, нет! Я не это имела в виду. Не обижайся, пожалуйста. Я просто не хочу, чтобы тебя нагружали лишней работой и поручениями. Ты и так сделала для меня очень много...       Тинки удивлённо моргнула и с лёгким замешательством прошептала:       — Тинки не понимает мисс...       Гермиона на секунду задумалась, а затем осторожно спросила:       — Скажи, а как твой хозяин относится к тебе? Он... не обижает тебя?       У Тинки вытянулось лицо от изумления:       — Нет-нет, мисс, что вы такое говорите! Тинки очень довольна своим хозяином! Тинки была его нянькой с самого рождения и очень любит хозяина Драко! Хозяин никогда не обижал Тинки! У Тинки самый лучший хозяин в мире!       Глаза Гермионы округлились. Этого она не ожидала услышать. Она всегда считала, что Драко, как и большинство чистокровных, относится к домовикам с презрительным высокомерием или, в лучшем случае, с ледяным равнодушием. Но судя по тону Тинки, искреннему и взволнованному, та действительно была глубоко привязана к нему. Даже слёзы заблестели в её огромных глазах, когда она говорила об этом.       Гермиона мягко улыбнулась и слегка сжала её крошечные пальчики:       — Ну что ж, если это правда, тогда я рада. Можешь возвращаться к своему хозяину и скажи ему, что со мной всё в порядке и что у меня совсем ничего не болит. И передай ему от меня спасибо.       Она поднялась на ноги и едва слышно пробормотала:       — Хоть я и не понимаю, с чего бы ему так волноваться обо мне...       Тинки ничего не ответила. Она лишь взглянула на Гермиону как-то странно — будто знала больше, чем хотела бы сказать, — а затем с лёгким поклоном исчезла.       Тинки потом ещё не раз являлась к Гермионе с тем или иным поручением от Драко. То он просил передать ей, чтобы она срочно зашла к нему в класс — ведь якобы он забыл, нужно ли держать зелье на огне шестнадцать или семнадцать минут после добавления розмарина, то он интересовался, не забрала ли она случайно его записи с собой, когда уходила.       Гермиона, хоть и была каждый раз рада видеть Тинки, но с каждым новым визитом она всё сильнее возмущалась — неужели Малфой не мог бы хоть немного пожалеть бедную Тинки? Но та лишь каждый раз сияла, повторяя с неподдельной радостью, что ей это ничуть не трудно, ведь: «Тинки очень рада видеть мисс!».       А со стороны Драко это всё больше и больше напоминало попытки найти лишний повод для общения с ней. И что забавно — Гермиона сама не заметила, как начала ждать или тоже искать эти самые поводы.       И вот когда они с Драко начали встречаться, то сильнее всех этому, кажется, радовалась Тинки. Она была на седьмом небе от счастья, с гордостью храня их тайну. И каждый раз, когда Гермиона спрашивала, не устала ли она аппарировать туда-сюда, Тинки только махала ручкой:       — Для Тинки это только в радость! Ведь хозяин Драко и мисс Гермиона — такая чудесная пара!       Гермиона только смеялась и в ответ с нежностью обнимала смущённую, но донельзя счастливую Тинки. Теперь она прекрасно понимала Гарри — ведь у неё с домовой сложились такие же доверительные, почти родственные отношения, как у него когда-то с Добби.       А однажды Тинки даже вызвалась устроить для них романтическое свидание на День всех влюблённых. Ведь Драко и Гермиона не могли, как все обычные пары, просто взять и отправиться за руку в Хогсмид — в кафе мадам Паддифут. Но тут Тинки вдруг заявила, что организует для них всё сама. Она заколдовала тот самый всеми забытый класс, превратив его в настоящий уголок для влюблённых.       Когда Гермиона с Драко в указанное время вошли внутрь, перед ними предстал маленький столик, укрытый белоснежной скатертью. Он был уже засервирован на двоих, с горящими свечами, и с вазой, в которой стоял огромный букет белых роз. А весь класс был украшен мягким светом парящих огоньков, свечей и сердечек, неспешно кружащих в воздухе.       Гермиона прыснула со смеху, увидев, как Драко, явно не ожидавший ничего подобного, смутился и даже слегка покраснел.       — Кажется, Тинки слегка переборщила с атрибутикой, — пробормотал он, покосившись на особо большое сердечко, медленно плывущее у них над головами.       — Не выдумывай, — засмеялась Гермиона, обвивая его шею руками. — Уверена, эти сердечки ты вырезал сам, помогая ей.       Она всё ещё смеялась, когда он притянул её ближе к себе и поцеловал.       Тинки в тот вечер сияла так, будто и сама была влюблена. Она была готова взлететь до потолка от счастья, когда Гермиона с Драко благодарили её за чудесное свидание и волшебный ужин, который был изумительно вкусным.       Так всё у них и продолжалось — до того самого вечера, когда между ней и Малфоем всё закончилось.       Гермиона скрывая ото всех свою боль, не позволяла себе плакать на глазах у друзей. Но душевная рана пульсировала слишком остро, и всё чаще она уединялась в укромных уголках замка, чтобы горько поплакать в одиночестве.       Вот и следующей ночью после их с Малфоем расставания, не в силах больше сдерживать подкатывающих к горлу рыданий, Гермиона выбралась из спальни и почти на ощупь поплелась в сторону Астрономической башни. Она знала, что в этот час там точно никого не будет.       Опустившись на холодный каменный пол, Гермиона закрыла лицо руками и плечи её задрожали в беззвучных рыданиях. Время словно остановилось. Она просидела так больше часа — ноги и спина затекли, холодный ветер обжигал горевшую, словно от лихорадки, кожу, но она была не в силах даже пошевелиться. Лишь яркие звёзды над головой оставались немыми свидетелями её горя.       И вдруг рядом раздался знакомый хлопок. Гермиона вздрогнула, отняла руки от лица и выдохнула, почти с облегчением:       — Тинки...       Маленькие ручки тут же крепко обняли её, и от этого стало только больнее. Она больше не могла сдерживаться и заплакала навзрыд, уткнувшись лицом в маленькое плечо домовой.       Тинки ласково гладила её по спине, и по её щекам тоже текли крупные слёзы. Гермиона не знала, что именно ей сказал Драко, но Тинки ни о чём не спрашивала. Лишь тихо повторяла сквозь всхлипы:       — Бедная мисс... Тинки так жаль... так жаль...       Немного успокоившись, Гермиона приподняла голову и посмотрела на неё заплаканными глазами.       — Тинки... тебя сюда прислал... он?       Тинки покачала головой.       — Нет, мисс. Тинки пришла сама... хозяин не знает, что Тинки сейчас здесь. Хозяин сказал Тинки оставить его в покое, и он сейчас в гостиной... выпивает. — добавила она совсем тихо.       У Гермионы сжалось сердце, и она снова обняла Тинки. А затем, вытерев слёзы, мягко, но твёрдо сказала:       — Тинки, ты ведь знаешь, что я тебя очень сильно люблю?       Та кивнула, глядя на неё растерянным взглядом.       — И хоть мне нелегко это говорить... но ты больше не должна приходить ко мне.       — Но мисс! — воскликнула Тинки, нервно теребя в руках передничек. — Тинки хочет приходить...       — Я знаю, — прошептала Гермиона, и крупная слеза скатилась по её щеке. — Но я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. Мы с твоим... хозяином больше не вместе. Он... — она сглотнула. — В общем, я не хочу, чтобы ты пострадала. Если он узнает...       — Хозяин не узнает... — прошептала Тинки.       — Тинки, — тихо повторила Гермиона. — Я забочусь о тебе. Очень. И лишь хочу, чтобы ты была в безопасности, понимаешь?       Раньше Гермиона была уверена, что Драко никогда не сделает Тинки ничего плохого. Но ведь раньше она так же была уверена, что он не причинит боли и ей самой. Но теперь… теперь она не знала, чего ожидать от этого человека. Если вдруг Малфой узнает, что Тинки продолжает навещать её... Кто знает, не решит ли он подарить ей одежду? А Тинки этого попросту не переживёт.       Маленькая эльфийка горько заплакала, но затем кивнула.       — Тинки будет очень скучать по мисс...       — И я по тебе... очень, — прошептала Гермиона, крепко обнимая её в последний раз.       Они ещё некоторое время смотрели друг на друга, словно пытаясь запомнить этот момент до мелочей, а затем Тинки исчезла с мягким хлопком, оставив Гермиону в одиночестве.       С тех пор Тинки больше не приходила к ней. И это, казалось бы, должно было радовать Гермиону. Ведь так было безопаснее для неё, правильнее.       Но всё же иногда она находила на своей тумбочке у кровати чашку горячего травяного чая, который так любила… Или пузырёк зелья без сновидений. И каждый раз, находя этот тихий знак заботы, Гермиона улыбалась сквозь слёзы и тихо шептала в пустоту:       — Спасибо, Тинки...

***

      Маленькая домовая всхлипнула, прижимая ноги Гермионы к себе ещё сильнее:       — О, мисс! Тинки так счастлива, что мисс помнит её! Тинки очень скучала все эти годы!       Гермиона, растроганная этой неожиданной встречей, ласково улыбнулась и, оторвав крошечные ручки от своих ног, присела перед ней, разглядывая с нежностью свою давнюю знакомую и почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Длинный нос, большие уши и огромные синие глаза, полные слёз, смотрели на неё с нескрываемым восторгом. Одетая в идеально белый передничек, Тинки выглядела точно такой же, какой её помнила Гермиона.       — И я счастлива тебя видеть, — прошептала она с теплотой в голосе и, не сдержавшись, подалась вперёд, крепко прижимая к себе дрожащую Тинки, которая лишь сильнее разрыдалась, орошая плечо Гермионы горячими слезами.       Драко стоял, молча наблюдая за ними с каким-то странным выражением на лице. Затем он отвёл взгляд и негромко произнёс:       — Ну... оставлю вас наедине, — и стремительно поднялся по лестнице на второй этаж.       Гермиона лишь молча проводила его взглядом, подумав, что, пожалуй, он был прав — встреча с Тинки действительно смогла согреть её сердце. Несмотря ни на что, она была искренне рада увидеть её спустя столько лет.       Тинки, всё ещё всхлипывая, мягко выбралась из объятий Гермионы, торопливо вытерла слёзы своим безупречно белым передничком и тут же, с сияющим выражением на лице, крепко взяла Гермиону за руку и потащила её в сторону обеденного стола.       — Мисс, Тинки сейчас приготовит для вас завтрак! А хотите чаю? Тинки помнит, какой у мисс любимый чай! А ещё печенье! Тинки сама его пекла! Хозяин сказал, что оно очень вкусное! — тараторила она взахлёб, сбивчиво и восторженно, словно боялась упустить хоть мгновение от этой встречи.       Гермиона чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна неловкости — ведь ещё минуту назад она собиралась уйти отсюда. Но теперь, глядя на сияющую Тинки, она просто не могла причинить ей боль и уйти, ведь Тинки страшно расстроилась бы. И не желая её обижать, Гермиона с лёгкой нерешительностью всё же опустилась на мягкий стул, обитый тёмно-зелёным бархатом, и, улыбнувшись, смотрела, как перед ней на столе уже возникла фарфоровая чашечка с тонкими позолоченными краями.       С кухни неспешно подплыл чайник, и уже через мгновение любимый травяной чай Гермионы ароматно заструился в чашку, наполняя комнату утешающим теплом. Почти одновременно рядом возникли блюдца с мёдом, клубничным джемом и маслом. А за ними — румяные тосты, яичница с поджаренным беконом, а венчало всё это песочное печенье с шоколадной крошкой, сложенное в аккуратную вазочку.       — Тинки, ты меня балуешь… — с улыбкой проговорила Гермиона, бросив нежный взгляд на домовую, что стояла рядом, чуть покачиваясь на носочках и с надеждой заглядывая ей в лицо, всем сердцем ожидая похвалы.       Гермиона осторожно отпила из чашки и блаженно закатила глаза.       — Превосходно! Твой чай такой же вкусный, как и пять лет назад. Спасибо тебе большое...       Тинки радостно подпрыгнула на месте, издав тонкий писк восторга, и тут же принялась суетливо пододвигать поближе тарелки, стараясь, чтобы Гермиона попробовала каждое угощение, которое она с таким старанием для неё приготовила.       — Тинки, не стой, садись рядом со мной, — мягко сказала Гермиона и легонько похлопала по стулу рядом с собой.       Та застыла, точно превратилась в камень, а затем, словно вспомнив что-то важное из прошлой жизни, осторожно опустилась на самый краешек сиденья. Она вздохнула с трепетом — будто только что совершив нечто невозможное.       Гермиона не сдержала улыбки.       — Ну вот… как в старые добрые времена, да?       — Верно, мисс! — просияла Тинки, прижимая к себе руки и сияя всем лицом.       Гермиона, не желая обидеть её, взяла с тарелки тост, намазала его щедрым слоем сливочного масла, сверху добавила клубничного джема и откусила кусочек. И сразу же зажмурилась от удовольствия — Мерлин, как у неё это получается? Вроде бы самые обычные продукты, но вкус был волшебным.       — Тинки, — обратилась она, с теплотой глядя на неё, — Признаться, я не ожидала тебя здесь увидеть. Почему ты не показалась мне раньше?       Тинки смущённо опустила глаза:       — Тинки очень-очень хотела увидеться с мисс… Но хозяин сказал, что ещё не время. Сказал, что он сам всё устроит, когда можно будет. И хозяин сдержал слово! — эльфийка расплылась в улыбке. — Тинки так счастлива! Но Тинки не сидела сложа руки — Тинки ухаживала за садом мисс! Мисс нравится?       Гермиона на мгновение растерялась. Если быть честной, за последние дни она едва ли обращала внимание на свой двор, газон или цветущие кусты. Но, конечно, она не могла признаться в этом Тинки.       — Конечно! — тут же отозвалась она, кивая. — Очень красиво. А мне всё казалось, что сад действительно стал уютнее и красивее. А это, оказывается, всё ты? Спасибо тебе, Тинки. Но ты же знаешь — я бы никогда не стала просить тебя делать этого.       Тинки довольно хмыкнула и с пониманием кивнула, прекрасно зная, как Гермиона относится к труду домашних эльфов.       Гермиона немного помолчала, а затем, словно вспомнив о чём-то, бросила быстрый взгляд в сторону лестницы, и понизила голос:       — Тинки… а ты… — она запнулась, тщательно подбирая слова. — Ты ведь знаешь, что произошло с твоим хозяином? И его семьёй?       Тинки тут же побледнела и задрожала всем телом. В огромных синих глазах промелькнул ужас. Она лишь смогла молча кивнуть.       — Ты можешь мне рассказать? — неловко спросила Гермиона.       Но Тинки яростно замотала головой:       — О нет, мисс! Это было ужасно… поистине ужасно! — в её голосе дрожала боль. — Тинки так больно это вспоминать… Мой бедный хозяин… — и она снова расплакалась. — Это так жестоко, мисс! Моего бедного хозяина прокляли…       Гермиона подалась вперёд, широко распахнув глаза:       — Что сделали?!       — Проклялииии… — завыла Тинки, закрывая лицо ладонями. — Теперь хозяин никогда не сможет вернуться домой… Если он ступит на порог своего родового дома — он умрёт…       Эти слова повисли в воздухе, как проклятие. Гермиона смотрела на неё с перекошенным от ужаса лицом, не в силах поверить в то, что только что услышала. Но быстро опомнившись, наклонилась вперёд и мягко коснулась плеча Тинки:       — Прости меня, — прошептала она. — Ну-ну, успокойся. Я не хотела, Тинки… Я не знала, что всё настолько…       Слова застряли в горле.       — Всё, больше никаких разговоров об этом, обещаю, — сказала она чуть бодрее, — Давай есть твоё печенье. Я уверена, оно просто изумительное.       Тинки вскинула голову и увидела, как Гермиона взяла печенье с вазочки и, подмигнув, с удовольствием отправила его в рот. И постепенно слёзы в её глазах сменились сиянием, а печальное лицо озарила тёплая улыбка.       Вдруг наверху послышались шаги. Гермиона вздрогнула, а Тинки резко вскочила с места. Обе одновременно посмотрели на лестницу, по которой Драко спускался вниз. Было видно, что он только что вышел из душа: волосы были ещё влажными, свежая рубашка и снова чёрный костюм. Немного другой, чем вчера, но всё такой же безупречный. Видимо, весь его гардероб был в траурных цветах. Но ему это только шло.       Гермиона, глядя на него, с раздражением отметила, что он, к сожалению, выглядел невероятно красивым и эффектным. И только сейчас осознала, как сама в данный момент выглядит — с растрёпанными волосами, размазанным макияжем. И ей впервые за всё утро стало неловко из-за этого.       Подойдя к столу, Драко немного неуверенно улыбнулся глядя на них:       — С вами всё в порядке? Вы выглядите... грустными.       Тинки быстро переглянулась с Гермионой и покачала головой:       — Нет-нет, хозяин, всё хорошо, вам показалось! Будете завтракать?       Он кивнул и сел напротив Гермионы, и перед ним, по щелчку пальцев Тинки, тоже появилась еда. Гермионе инстинктивно тут же захотелось встать и уйти куда подальше, но она продолжила сидеть на месте. Драко и Тинки тем временем уже завели о чём-то разговор, но Гермиона почти не слушала о чём они говорили — всё тонуло в мысленном шуме.       У неё в голове сейчас была самая настоящая каша. Она не понимала, что чувствует, всё запуталось ещё сильнее. Ей должно было быть всё равно, что происходит у Малфоя в жизни... Но чем больше она узнавала деталей, тем труднее было сохранять это «всё равно».       Он лишился семьи. Был проклят. Из-за неё.       Мерлин... даже думать об этом было дико. Но Тинки не могла ей соврать. Значит, это правда. Всё это было правдой. Гермиона почувствовала, что ей срочно нужно было побыть одной. Прямо сейчас. Иначе она сойдёт с ума.       — Гермиона? О чём задумалась? — голос Драко вывел её из ступора, и она тут же подняла на него взгляд.       — М? Ни о чём… просто… голова ужасно болит, вот и всё. Я, наверное, пойду уже…       Она начала вставать, радуясь, что наконец нашла достойную причину, по которой можно уйти, не обидев при этом Тинки. Но эльфийка уже оказалась рядом, заглядывая ей в глаза с явным беспокойством:       — Мисс нехорошо? Тинки может помочь!       Драко, откусив кусочек бекона, кивнул, как будто это уже было решено:       — Да, Тинки, позаботься о мисс. Она сегодня останется дома. Сделай всё, чтобы она хорошо выспалась.       Гермиона уставилась на него, будто он только что объявил, что распускает Министерство магии:       — Малфой, какой «останется дома»? У меня работа, вообще-то…       Но он её перебил, спокойно, без нажима:       — Я обо всём позабочусь. Но ты правда должна сегодня остаться дома.       Гермиона посмотрела на него внимательно и… чёрт бы его побрал, но втайне она была с ним согласна. Сейчас ей хотелось просто… выключиться. Закрыться в комнате, зарыться под одеяло и ни с кем не разговаривать. Только как ему в этом признаться? Очень не хотелось вот так, в открытую, признавать свою слабость.       Гермиона прикусила губу, взвешивая ответ, и нехотя, сказала:       — Ну... ладно, мне действительно нужен небольшой отдых. После такой кошмарной ночи, — не удержавшись съязвила она, — Только я напишу записку — передашь её Шепарду.       — Конечно, — пожал плечами Драко.       Гермиона повернулась к Тинки:       — Тинки, можешь, пожалуйста, принести мне пергамент и перо?       Та энергично закивала, и перед Гермионой тут же возникли лист пергамента, пузырёк с чернилами и тонкое перо. Гермиона склонилась над столом и принялась писать — аккуратным, ровным почерком, отточенным годами.       Гермиона особо не переживала по поводу работы: она почти никогда не пропускала рабочие дни, и каждый её пропуск был по очень уважительной причине. Да и в крайнем случае там был Майкл — он прикроет, подменит и всё уладит, если потребуется.       Дождавшись когда чернила высохнут, Гермиона сложила пергамент и протянула его Малфою. Их взгляды встретились, и она задержала свой чуть дольше, чем собиралась… Что-то промелькнуло между ними — мимолётное, неоформленное, и она тут же отвела глаза. Повернувшись к Тинки, тепло поблагодарила:       — Завтрак был потрясающий. Спасибо тебе, Тинки.       Та радостно защебетала в ответ, что была рада стараться и тут же вызвалась проводить Гермиону к выходу. И стоило ей только выйти во двор, как её лица мягко коснулись тёплые лучи солнца. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Гермиона позволила утреннему воздуху заполнить лёгкие до краёв. Потом девушка открыла глаза, окинула взглядом ухоженное пространство вокруг — и улыбнулась. Тинки действительно молодец. Всё выглядело безупречно — аккуратно, тепло, по-домашнему.       Вернувшись в дом и остановившись на пороге, Гермиона ощутила, как тишина в помещении стала почти физической. Она давила, обволакивала, подталкивала к ненужным мыслям. Гермиона почувствовала, как сильно устала — не физически, а где-то глубоко внутри. Всё было слишком… слишком.       И решила начать с самого простого — с душа.       Тёплая вода действительно помогла. Смывая с неё всё — тревогу, напряжение, утреннюю неловкость. Оставляя только умиротворение и покой. По крайней мере — временно.       Закутавшись в тёплый халат и обмотав голову полотенцем, Гермиона вышла из ванной — и едва не подпрыгнула от неожиданности. Прямо перед ней стояла Тинки, держа в руках несколько склянок.       — Ох, мисс испугалась Тинки? — встревоженно затараторила она. — Тинки не хотела пугать мисс! Если мисс против, Тинки сейчас же уйдёт!       — О, нет-нет, всё в порядке, — Гермиона тут же улыбнулась, кладя руку себе на грудь, словно пытаясь унять испуг. — Я просто сильно задумалась… что это у тебя? — она кивнула на пузырьки в маленьких ручках.       Тинки оживлённо подпрыгнула на месте.       — О! Хозяин велел передать это мисс, чтобы мисс смогла хорошо отдохнуть! Тут всё: и умиротворяющее, и зелье, чтобы не видеть снов и другие...       Гермиона хмыкнула и приняла пузырьки, что протянула ей крошечная домовая, аккуратно рассматривая их.       — Спасибо тебе за заботу, Тинки, — сказала она, намеренно не упоминая имени Малфоя.       — Тогда Тинки может идти? Мисс нужно отдыхать. Тинки сможет ещё приходить? — с надеждой спросила эльфийка.       — Конечно, — с искренней теплотой сказала Гермиона. — Ты же знаешь, я всегда тебе рада.       Тинки радостно подпрыгнула, сделала изящный поклон и исчезла с мягким хлопком.       Гермиона, всё ещё улыбаясь, пошла к себе в комнату — и едва не споткнулась о валявшуюся на полу метлу Майкла.       — Чёрт... — выдохнула она и замерла, как вкопанная, перед собственной кроватью.       Мысль о том, что именно здесь она провела с ним всю ночь, крепко прижимаясь к нему... вызывала целую бурю непонятных чувств. Внутри всё спуталось, словно кто-то перемешал все её мысли, чувства, подозрения и неуверенность. Гермиона резко выдохнула, отбросив их прочь, и упрямо опустилась на кровать. Пузырьки с зельями она аккуратно положила рядом с собой и нащупала рукой телефон.       Прижав его к губам, она задумалась: как бы так невзначай спросить у Гарри обо всём, не выдав себя? Как навести его на нужную тему, не вызывая подозрений? Быстро взглянув на часы, Гермиона увидела, что было уже восемь утра. Значит, в Лондоне был вечер — и Гарри ещё не должен спать.       Не в силах больше выносить неведение, она набрала его номер. В трубке прозвучали гудки, и вдруг знакомый весёлый женский голос ответил:       — Мерлин, Гермиона! Неужели это ты?       — Джинни! — Гермиона сразу же улыбнулась. — Рада тебя слышать! А где Гарри?       На том конце провода послышался выразительный фыркающий звук, и Джинни почти обиженно ответила:       — Тебе кто дороже: я или Гарри?       Гермиона тихо засмеялась:       — Конечно же вы оба! Просто в прошлый раз Гарри говорил, что ты уехала. Я думала, ты ещё не вернулась.       — Тебе повезло, я вернулась сегодня вечером, — хмыкнула Джинни, и было слышно, как она устраивается поудобнее. — И ты представь, только Гарри вернулся домой после работы и не успели мы раздеться догола, как его уже снова вызвали в Министерство, я возмущена и намерена подать жалобу!       Гермиона прикрыла глаза рукой, всё ещё смеясь:       — Мерлин, Джинни...       — А что? — насмешливо отозвалась та. — Хватит тебе уже стесняться говорить о сексе, Гермиона! Лучше скажи, нашла ли ты себе наконец парня? А то я уже устала ждать, когда можно будет как следует оторваться на твоей свадьбе.       Гермиона фыркнула, бросив быстрый взгляд в окно:       — Нет, ещё не нашла. И даже близко нет никого подходящего. Так что тебе придётся ещё немного потерпеть.       — Но ты хотя бы пытаешься? На свидания ходишь? Ты же рассказывала мне о том парне, что пускал на тебя слюни. Ты приняла его предложение поужинать?       — Нет, сначала я думала согласиться, но потом передумала. Кейт сказала, что у него таких, как я, по вечерам по расписанию — несколько штук.       — Вот урод! — возмутилась Джинни.       — Согласна, — усмехнулась Гермиона.       Повисла короткая пауза, и тут Джинни вдруг спохватилась:       — Подожди... У вас же сейчас утро, да? Ты разве не должна быть на работе?       Гермиона глубоко вздохнула:       — Должна. Но я решила сегодня взять выходной. Что-то я себя неважно чувствую… решила отлежаться дома. Уверена, Майкл справится со всем сам.       В голосе Джинни промелькнуло беспокойство:       — Плохо себя чувствуешь? Может, тебе лучше показаться врачу? Ты ведь никогда просто так работу не пропускаешь… значит, это что-то серьёзное?       Гермиона прикусила губу, глядя на лежащие зелья рядом с собой, и слегка поморщившись сказала:       — Нет, со мной ничего серьёзного. Просто устала, знаешь, всё как-то навалилось разом, вот организм и не выдержал. И у меня, к тому же, есть всё необходимое под рукой… Так что не волнуйся, Джинни, завтра уже снова буду в строю.       — Ну... если ты уверена... — отозвалась всё ещё не до конца убеждённая Джинни.       Но Гермиона, не желая больше углубляться в эту тему, быстро перевела разговор в другое русло:       — Расскажи мне лучше, как там семейство Уизли?       — О, ну тут как всегда дурдом! — хохотнула Джинни. — Так, подожди, я сейчас себе налью вина. — послышался лёгкий шорох, какой-то стук. — Акцио, вино и бокал! Ну вот, теперь совсем другое дело. Так, на чём я остановилась…       И Джинни с воодушевлением принялась рассказывать о семейных новостях. О том, что Рон с Лавандой вновь перенесли дату свадьбы — на этот раз из-за дурного сна, который Лаванда сочла предвестником катастрофы. Теперь она ждёт знака свыше, чтобы выбрать новую, «идеальную» дату.       — Чёрт, — пробормотала Гермиона, хлопнув себя по лбу. — Я так и не отправила им поздравительную открытку!       — О, не волнуйся! — отмахнулась Джинни, весело смеясь. — Уверена, у тебя ещё как минимум год в запасе. С их темпами — Лаванда, по-моему, собирается замуж только в случае полного совпадения фаз луны и оракулов Египта.       Они ещё немного посмеялись над этим, и вскоре разговор перешёл к родителям. Джинни с теплотой в голосе рассказала, что у Молли и Артура всё идёт хорошо. Артур, как обычно, пропадает на работе — и теперь у него новая зависимость: маггловские солнечные батареи. А Молли и её кулинарный бизнес уверенно набирают обороты. Её знаменитая выпечка по старинным семейным рецептам уже считается лучшей в районе, а поток клиентов растёт как на дрожжах. И Молли всерьёз задумалась о расширении кухни — ведь места ей там уже явно не хватает.       Затем они прошлись по остальным членам семьи — у всех, к счастью, тоже всё было спокойно. Размеренная, уютная жизнь, в которой не происходило ничего особенного.       — Передавай всем от меня огромный привет. Я так скучаю…       — И мы по тебе ужасно скучаем, — с нежностью в голосе отозвалась Джинни. — Жду не дождусь нашего с Гарри отпуска, чтобы приехать к тебе…       Она сделала глоток вина и усмехнулась:       — Я уже потихоньку присматриваю себе наряды, чтобы блистать во всей красе по Химере. Кстати, как там у вас дела? Майкл уже решил, где будет отмечать свой день рождения? Потому что в прошлый раз…       Она расхохоталась.       — Не напоминай, — фыркнула Гермиона. — Тот маггловский гей-клуб я ещё долго буду помнить.       — Но согласись, диджей там был огонь!       — Не спорю, — усмехнулась Гермиона. — Пока ничего не знаю, но Майкл обещал, что это будет нечто незабываемое. Посмотрим...       Они болтали уже больше получаса. Джинни, окончательно расслабившись, неторопливо допивала второй бокал вина, а Гермиона, едва слушая, что та говорит, всё это время пыталась подобрать подходящий момент… и слова. И в конце концов не выдержала.       — Джинни, а ты… — она замолчала, зажмурившись, словно от страха услышать саму себя. — Ничего не слышала о Малфое в последнее время?       Как и ожидалось, на том конце воцарилась тишина. Потом прозвучал удивлённый голос:       — О Малфое? Хм… а с чего вдруг ты о нём вспомнила?       Гермиона открыла глаза и, слабо выдохнув, пробормотала первое, что пришло на ум:       — Ох, ты знаешь… Вчера к нам на работу устроился новенький, и… он так на него похож, что я аж растерялась. Сначала даже подумала, что это он. Вот и… вспомнила о нём и решила спросить.       Джинни хмыкнула:       — Надеюсь, ваш новенький только внешне на него похож? Потому что если у него ещё и характер такой же... — она рассмеялась.       Гермиона наигранно хихикнула вместе с ней, стараясь, чтобы голос звучал естественно.       — Ну так что? — всё ещё не сдавалась она.       — Хм… если честно, я мало что слышала о нём после школы. Единственное, Гарри как-то упоминал, что его отца освободили из Азкабана — это было месяца три назад. Гарри был в бешенстве, но министр оказался более «милостивым», как он сам себя называет, и решил выпустить этого старого козла. С кучей ограничений, конечно же. А про младшего… — Джинни замолчала. — Хм, нет, толком ничего. Хотя… подожди! У меня где-то было, а чёрт! Кикимер уже наверняка всё выбросил.       Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как в груди поднимается волнение.       — Так вот, — продолжила Джинни, — Перед тем, как я уехала на сборы команды, за завтраком читала газету… И там была заметка. Небольшая, но я запомнила. Писали, что в семье Малфоев разгорелся скандал — якобы помолвка младшего с какой-то заморской красавицей была расторгнута. И её папочка, влиятельный тип, остался крайне недоволен этим.       Гермиона застыла, словно ей плеснули в лицо ледяной водой. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.       Помолвка?       Слово прозвучало в голове будто чужое, и вместе с тем — пугающе знакомое. Она даже не сразу поняла, дышит ли. Мир вокруг словно потускнел, и голос Джинни стал отдалённым, неразборчивым фоном.       Нет… Нет, он же сам сказал…       Сказал, что мысль о браке вызывает у него отвращение и тошноту. Что ему никогда и никого не хотелось по-настоящему... кроме неё. Что он свободен — и он хотел, чтобы она это знала. Эти слова эхом всплывали в памяти, его голос — хрипловатый, спокойный — звучал так убедительно, так искренне…       Она машинально провела ладонью по лицу, будто надеясь стереть возникшее напряжение. Но ощущение обмана уже пустило корни внутри. Джинни не стала бы ей врать, в этом не было смысла. И тем более — она не пересказывала слухи: она прочитала это. В газете. Чёрным по белому. Выходит… он солгал?       Живот болезненно скрутило, а к горлу подступил ком. Она резко зажмурилась, сжав зубы, стараясь не расплакаться прямо сейчас, не захлебнуться этим новым ощущением очередного предательства.       — Эй, Гермиона, ты ещё здесь? — донёсся до неё весёлый, ничего не подозревающий голос Джинни.       Гермиона вздрогнула. С усилием заставила себя разжать губы и натянуть на лицо подобие улыбки — пустую, механическую.       — Ой, прости, Джинни… я… кажется, чуть не уснула, представляешь? Похоже, таблетки наконец начали действовать…       — Ох, ну конечно! Ты же болеешь… — голос Джинни стал серьёзнее. — Тогда ложись скорей спать и выздоравливай!       — Спасибо… Спасибо, Джинни. Люблю тебя.       — И я тебя, милая. Пока!       Связь оборвалась. И в наступившей тишине Гермиона наконец позволила себе медленно выдохнуть дрожащими губами. А потом просто села, крепко прижав руки к груди, будто стараясь удержать себя от того, чтобы не закричать. Или не разрыдаться.       Наконец решив, что на сегодня с неё более чем достаточно, Гермиона схватила пузырьки с зельями, оставленные Тинки, и не раздумывая выпила все до одного, не обращая внимания на неприятный вкус. Глоток, ещё один… и с каждой каплей она чувствовала, как тревога отступала. Где-то в груди стало легче, спокойнее. Сердце больше не колотилось, мысли наконец-то перестали носиться по кругу. Веки налились тяжестью, и голова медленно опустилась на подушку.       Последнее, что Гермиона успела уловить перед тем, как провалиться в сон, — это запах. Едва уловимый, но до боли знакомый. Подушка пахла им… Его духами, его кожей, его ласковыми прикосновениями, оставшимися будто бы в воздухе.       И всё. Наступила темнота.

***

      Пробуждение оказалось неожиданно приятным, таким мягким, спокойным. Ей не снилось ничего — ни тревог, ни разговоров, ни серых глаз, казалось, смотрящих ей прямо в душу. Только пустота, тишина и долгожданный отдых. Она сладко потянулась, ощущая, как приятно ноют мышцы. Полотенце с головы сползло, и она с удивлением обнаружила, что волосы уже полностью высохли.       Приподнявшись на локтях, Гермиона бросила взгляд на часы. Ого… уже был вечер. Но у неё не было ни капли сожаления — только тихое удовлетворение: ей действительно нужен был этот отдых.       Выбравшись из постели, она прошла на кухню, налила себе холодной воды и сделала пару долгих, медленных глотков. Потом, словно поддавшись внутреннему зову, вышла на крыльцо дома.       Вечерний воздух был прохладным и удивительно свежим, совсем недавно прошёл дождь. Газон впереди казался обычным — ничего подозрительного, ничего особенного… если не знать, куда именно смотреть. Но она знала. Стоило лишь подойти — и появится та самая дверь.       Гермиона нахмурилась, но не сделала ни шага вперёд. Вместо этого обернулась, кивнула сама себе и направилась к дивану. Немного поколебавшись, она всё же опустилась на него, подтянула ноги и закинула их на столик, устроившись поудобнее. Глаза скользили по пространству перед ней: тихий двор, длинные тени от деревьев, золото заката, ложившееся на траву.       Она сидела так, наверное, минут двадцать. Просто созерцала обстановку вокруг, стараясь чтобы мысли не возвращались к тому, что она узнала утром от Джинни.       И тут Гермиона заметила, как по улице к дому неторопливо шёл Малфой. Сердце мгновенно сжалось, как от резкого укола. Гермиона поспешно выпрямилась, словно желая скрыть, что только что почти растворилась в закате и в мыслях о нём. А он шёл, как ни в чём не бывало — расслабленный, даже довольный. В одной руке у него был зонт, в другой — стаканчик с... её любимым капучино.       Драко заметил её, чуть улыбнулся, подошёл ближе, и, не говоря ни слова, протянул ей стакан с любимым напитком. Гермиона молча взяла его, с трудом подавив желание плеснуть его ему в лицо.       — Я зашёл к миссис Розье, — спокойно сказал он, присаживаясь рядом. — Извинился за вчерашнее. Ну и… зонт забрал. Как ты, выспалась?       Она не ответила. Только смотрела на него, слишком долго и внимательно. И видимо что-то такое отразилось на её лице, отчего он нахмурился, а глаза сузились.       — Что случилось? — в его голосе послышалась тревога.       Гермиона попыталась сглотнуть ком в горле, но не смогла. Внутри всё уже бурлило, а дыхание участилось, будто она только что пробежала марафон. Слова сами вырвались наружу: едкие, колючие, слишком горькие, чтобы их держать в себе.       — Да так… — начала она с фальшивой улыбкой, ставя кофе на столик. — Вот хотела тебя поздравить с помолвкой. Правда, расстроилась, узнав, что её отменили.       Его лицо будто застыло. В глазах мелькнуло недоумение, шок, непонимание. Он подался немного вперёд.       — Откуда ты…       — Неважно! — резко перебила она, в голосе звучал стальной холод. — Ну так что? Приглашения на свадьбу не будет, я так понимаю? Или у вас там всё ещё наладится?       Малфой закрыл лицо ладонью, будто на миг хотел исчезнуть, вдохнул глубоко, шумно, явно подбирая слова, чтобы всё ей объяснить.       — Гермиона… клянусь, я сам узнал об этом только в последний момент. Отец…       — Хватит! — выкрикнула она, вскакивая с дивана. — Хватит врать! Хватит держать меня за идиотку!       В груди всё горело. Глаза блестели — то ли от гнева, то ли от обиды.       — Вали отсюда, Малфой! — выдохнула она почти шёпотом, и это прозвучало как приговор. — Вали к своей невесте и оставь меня в покое!       Драко тоже поднялся и теперь стоял напротив неё, и в его глазах, казалось, было столько чувств, что при других обстоятельствах Гермиона, возможно, дрогнула бы под этим взглядом. Но не сейчас. Сейчас всё внутри неё уже горело — от злости, разочарования и обиды.       Он смотрел на неё так, словно хотел что-то сказать, но потом вдруг сник, будто вся тяжесть мира разом упала ему на плечи. И тихо, почти с мольбой в голосе, выдохнул:       — Сейчас я вернусь...       Он спустился с крыльца, шагнул к тому самому месту посреди двора, и, как по волшебству, в воздухе перед ним возникла дверь. Драко исчез за ней, оставив её стоять в смятении и недоумении.       Гермиона не двигалась, лишь скрестила руки на груди и сжала губы, не понимая что он на этот раз задумал. И когда Малфой вновь оказался перед ней, в руке он держал небольшой стеклянный флакон, пустой на первый взгляд.       Она нахмурилась.       — И что это? — начала было она недовольно, но замолчала.       Драко не ответил, он лишь достал палочку из кармана, затем поднёс её к виску — и Гермиона замерла в этот момент, затаив дыхание. Словно по мановению, из его виска потянулась тонкая, переливающаяся серебром нить — воспоминание. Оно медленно скользнуло в воздухе, извиваясь, как дым, и плавно опустилось во флакон.       Плотно закрыв его крышечкой, он осторожно протянул его ей. Гермиона была настолько поражена увиденным, что даже сама не заметила, как протянула ладонь и Драко мягко вложил его ей в руку.       — Здесь все ответы, — тихо произнёс он, смотря прямо ей в глаза. — Просто посмотри. И тогда ты всё поймёшь.       Она опустила взгляд на свою ладонь. Внутри стекла мерцала та самая серебристая нить, словно живой поток света. Нить воспоминаний.       Гермиона ничего не ответила. Только стояла, с силой сжимая флакон в ладони, и ощущала, как внутри неё, сквозь гнев и боль, начинает пробиваться неуверенность.       Она знала у кого есть омут памяти.