Heir Apparent (Бесспорный наследник)

Вспомнив о своём обещании кормить Гарри — Гарри был невыносимо худым, и Волдеморт не мог смириться с тем, что его наследник похож на голодающего уличного мальчишку, — Волдеморт вывел сына обратно на Косую аллею и пересёк оживлённую улицу, направляясь к «Plaque», лучшему французскому ресторану в районе Косой-аллеи. Волдеморт придерживал Гарри за спину, чтобы направлять его, и Гарри, что было для него нехарактерно, подчинялся. Должно быть, он был очень голоден. — Слава богу, мы ушли, — Гарри с сомнением оглянулся на Олливандера. — Я боялся, что некоторые из этих палочек собираются неприлично напасть на меня. — Если бы они это сделали, — мягко заметил Волдеморт, — я бы поджёг магазин. Гарри вытаращил на него глаза. —Верно, - сказал он, не соглашаясь, а недоверчиво. —Столетия волшебства. Все в дыму. И все из-за того, что несколько волшебных палочек флиртовали со мной? Волдеморт не ответил. Он и сам не понимал, почему это его так беспокоит, учитывая, что волшебные палочки были неодушевлёнными предметами — ну, обычно неодушевлёнными предметами, за исключением Гарри, — и не могли влиять на Гарри или завладевать им, как другие магические предметы. Они не представляли угрозы, и Волдеморту даже нравилось наблюдать, как они дрожат в руках Гарри, словно беспомощные девственницы, которых впервые ласкают. В присутствии Гарри многие порывы Волдеморта противоречили друг другу, как будто Волдеморт был компасом, который бесконтрольно вращался, больше не ориентируясь на истинный север. Это сбивало с толку. Но, возможно, это было и понятно: инцидент в Олливандере показал Волдеморту, что магия Гарри была достаточно сильной, чтобы влиять на окружающую среду, а чувствительность Волдеморта к магии всегда была необычайной. Несомненно, его собственное магическое ядро реагировало на Гарри так же, как и волшебные палочки, и притягивалось к Гарри так же, как и волшебные палочки. Это была простая магическая физика. Вполне логично. Кроме того, осознание того, что он стал отцом — и отцом одного из самых одарённых волшебников на свете, — должно было изменить его так, как он и представить себе не мог. Если эти изменения приведут его к большей тактической безопасности и магической силе, особенно благодаря какой-то форме магического союза с Гарри, то разве эти перемены не стоят того? Конечной целью Волдеморта была и всегда будет власть. Его путь к власти был менее важен; он был готов менять шаги, которые вели его к цели, при условии, что они приведут его к ней. Появление Гарри открыло перед ним множество новых возможностей, манящих новых путей к власти — некоторые из них вызывали в нём необъяснимые эмоции, да, но разве это не та цена, которую он должен был заплатить? Он зашёл так далеко, что четырежды разделил свою душу на Кольцо, Дневник, Медальон и Чашу, несмотря на большие личные потери. Непредсказуемые переходы ничего для него не значили. Он преодолеет их, как делал всегда, и выйдет победителем. «Plaque» принадлежала Селвинам, чьи браки с французской аристократией волшебников привели к тому, что семья унаследовала огромное состояние, которое она решила инвестировать в изысканные рестораны по всей Европе. Широкая публика не знала, что рестораны Селвинов были не просто ресторанами, а оперативными центрами Пожирателей смерти Волдеморта и безопасными местами встреч для чистокровных семей и их союзников. — Э-э-э… — Гарри попятился, когда они подошли к входной двери ресторана, где стояла молодая ведьма в накрахмаленной белой униформе, чтобы поприветствовать гостей. Над головой возвышалась арка из белых роз, источавшая пьянящий аромат и увитая золотыми лозами, из которых торчали декоративные позолоченные листья. — Может, это… Не слишком ли… вычурно? — Не возражаешь?— Волдеморт не позволил Гарри сбежать, мягко, но настойчиво подталкивая его к входу. Ведьма присела в реверансе, опустив глаза, как только узнала Волдеморта. Именно сдержанное поведение персонала «Plaque» и их безупречные манеры расположили его к этому ресторану. — Мариса, — любезно сказал Волдеморт. — Пожалуйста, столик на двоих. Ведьма снова сделала реверанс, даже не осмелившись взглянуть на таинственного спутника Волдеморта. — Да, мой господин. Пожалуйста, следуйте за мной. Недовольство Гарри становилось всё более очевидным по мере того, как они следовали за Марис внутрь. За украшенной розами аркой простиралось пространство из белого мрамора с золотыми прожилками. Оно было больше, чем можно было предположить, глядя снаружи, и поддерживалось дорическими колоннами, вокруг которых обвивались ещё больше белых роз. Пространство было редко усеяно прямоугольными мраморными постаментами, которые служили столами, за которыми сидели посетители, которых было трудно узнать. Мерцающие полупрозрачные чары конфиденциальности скрывали их от глаз, словно шёлковые занавесы. Неразборчивый шёпот наполнял пространство, а чары заглушки гарантировали, что ни одно слово нельзя было разобрать. — Это самое роскошное сомнительное местечко, которое я когда-либо видел, — заметил Гарри, когда Марис подвела их к столику, расположенному ещё дальше от остальных, пододвинула им стулья и исчезла, чтобы принести бесплатную бутылку эльфийского вина из «Plaque». — Она называет тебя «милорд», а не «сэр», как в обычном ресторане. И чары приватности — это слишком, не так ли? Что здесь делают посетители, планируют мировое господство? — Так и есть, — ответил Волдеморт, забавляясь. — Это единственное место в Косом переулке, где чистокровные волшебники могут уединиться, хотя и не отказываются от посещения магглорождённых, следуя совершенно бессмысленным правилам Министерства, запрещающим дискриминацию магглорождённых. — Бессмысленным? Эти правила существуют для защиты прав нечистокровных. —Гарри поморщился. — По сути, я собираюсь пообедать в экстремистской организации, замаскированной под ресторан. — Верно. —Волдеморт велел Марис налить им вина в изысканные хрустальные бокалы после того, как она прошла сквозь чары Отвлечения внимания, наложенные на их стол. Волдеморт без палочки усилил чары, чтобы обеспечить максимальную защиту от случайных заклинаний, в том числе усиленное заклинание Муффлиато, чтобы полностью заглушить их разговор, и изменил чары Отвлечения внимания, чтобы присутствующие Пожиратели смерти могли видеть его и Гарри. Он мог бы с таким же успехом объявить о своём возвращении своим последователям, как и Дамблдору. Когда Марис ушла, Гарри сказал: —Ты такой лицемер. Если бы это место не пускало в себя нечистокровных, оно бы и нас не пускало. Волдеморт замер, не донеся кубок до рта. — Да, я знаю, что ты полукровка. — Гарри закатил глаза. — Честно говоря, ты думал, что будешь скрывать это от меня и воспитаешь меня как маленького чистокровного аристократа? Нет, вместо этого ты оставил меня с маглами, где я был нищим, в синяках и настолько неаристократичным, насколько это вообще возможно. И ты всегда ужасно плохо умел хранить от меня секреты, когда мы встречались, так что я всё узнал. Я знаю о тебе всё, что нужно знать. Приют Вула. Крестражи. Твой боггарт. Тот факт, что твой отец был магглом. Всё. — Он вздохнул. — Почему, ты думаешь, я за маглов? Если бы не маглы, моего отца бы не было. Сердце Волдеморта странно забилось. Сбивчиво. Значит, Гарри был на стороне магглов, потому что… потому что он заботился о своём отце, несмотря на всё, что между ними произошло. Заботился о том грубияне из будущего… возможно, больше, чем о Волдеморте, который сидел сейчас напротив него. Или, возможно, он одинаково заботился о них обоих. Волдеморт не мог придумать, как задать этот вопрос так, чтобы не выдать себя унизительным образом, поэтому он не стал его задавать. Или Гарри мог просто иметь в виду, что его собственное существование было бы под угрозой без отца, что было бы более разумно. Должно быть, он имел в виду именно это, а не то, что существование Волдеморта было для него важно. Но когда Гарри вообще был разумным? Даже за время их короткого знакомства Волдеморту стало ясно, что в Гарри нет ни капли здравого смысла. Он был скромен с домашними эльфами, смущался собственной силы и сентиментально относился к матери, которую даже ни разу не видел. Вероятно, он всё-таки испытывал некоторую привязанность к своему жестокому отцу, несмотря на то, что эта привязанность не была особенно разумной. — Э-э, — сказал Гарри после того, как на их столе появились два свитка из толстого пергамента кремового цвета, покрытого сусальным золотом, которые развернулись и оказались меню. — Я понятия не имею, что это такое. Я даже не могу это прочитать, это на чёртовом французском. Просто закажи мне курицу, ладно? Я не хочу какой-то мерзкий французский пудинг с улитками. — Он содрогнулся. — Просто нет. Волдеморт нахмурился. — Твой вкус требует доработки, Гарри. — И позволь мне угадать: «очистка» меня — это первый этап твоего долгосрочного плана по промыванию мозгов Гарри? —Я бы предпочел назвать это конструктивным воспитанием. Гарри поперхнулся вином. И закашлялся. — Кон… — из него вырвался хрип. — Констру… — он рассмеялся. Волдеморт жадно смотрел на него, никогда раньше не видев Гарри смеющимся. Волдеморт заметил, как смех снял напряжение, которое Гарри постоянно носил на лице и в теле. Смех Гарри был тёплым и лёгким, как паутинка, прозрачный, как крыло стрекозы, — хрупкий, прекрасный, завораживающий. При этих словах в каменистой глубине Волдеморта образовалась глубокая трещина, из которой хлынуло нечто расплавленное, как лава, и способное поглотить всё на своём пути. — Это вино потрясающее. — Гарри наконец-то успокоился. — Но ты не можешь ожидать, что я буду его пить, если ты говоришь такие вещи, как… Их прервала официантка. Девушка снова сделала реверанс, войдя в их «пузырь». Волдеморт решил не заказывать закуски, потому что тогда на приготовление основных блюд ушло бы добрых сорок пять минут, а Гарри был слишком голоден, чтобы сидеть и ждать с урчащим желудком. — Мы готовы сделать заказ, Марис. Курица в вине для моего спутника, креветки в коньячном соусе с белым соусом для меня и дофинский гратен на двоих. Десерты мы закажем позже. Гарри снова начал заикаться. — Ты только что сказал ко… — Это всё, — процедил Волан-де-Морт сквозь зубы, обращаясь к Мариссе. Если бы его сын хоть немного повзрослел, возможно, его было бы легче представить высшим чинам чистокровного общества. Как Волдеморт и намеревался сделать. Однако знакомство произошло раньше, чем рассчитывал Волдеморт. Волдеморт и Гарри только что закончили с основными блюдами, и Гарри довольно бурно отреагировал на своё — очевидно, куриная грудинка в вине была настолько вкусной, что вызвала одобрительные возгласы, — когда к их столу подошёл Макалистер Мальсибер, проскользнув мимо их чар после того, как Волдеморт махнул ему рукой. Мальсибер раболепно поклонился, как и все Пожиратели смерти, если хотели избежать гнева своего хозяина. — Милорд, — сказал Малсибер с неподдельным счастьем. Должно быть, он предвкушал новые набеги на маггловские поселения теперь, когда его милорд вернулся. — Я не ожидал увидеть вас сегодня в Plaque. Я обедаю с министром внутренних дел, и вам будет приятно узнать, что он согласен с некоторыми нашими предложениями по надзору за маглорождёнными. — Отлично, — одобрил Волдеморт, хотя Гарри, ошибочно считавший себя сторонником магглов, нахмурился. — И могу я спросить, кто это? —Хитрые глаза Мальсибера слишком бесцеремонно прошлись по фигуре Гарри, без сомнения, оценивая его многочисленные эстетические достоинства, потому что его улыбка стала хищной. — Как очаровательно. Учитывая, что он обедает с вами, милорд, я уверен, что он отпрыск могущественного Тёмного рода. — Вы не ошибаетесь.— Под столом палочка Волдеморта скользнула в его руку, кобура почувствовала его намерения и автоматически выпустила её. Он терпел грубость Мальсибера только потому, что Мальсибер был ему нужен, но если тот продолжит пялиться на Гарри… Мальсибер не был женат с тех пор, как его жена якобы умерла при родах. Конечно, это было убийство, как Волдеморт узнал из недостаточно защищённого разума Мальсибера; многие чистокровные мужчины, не склонные к женщинам, избавлялись от своих жён, как только рождался необходимый наследник, чтобы затем жениться по своему усмотрению. Ирония в том, что убийство считалось менее скандальным, чем развод. — Позвольте представиться, — сказал Мальсибер Гарри, явно надеясь расположить к себе наследника новой Тёмной семьи, которую завербовал Волдеморт, и столь же явно надеясь приударить за красивым юношей, чтобы тот согревал его постель и растил его ребёнка. — Я Макалистер, из древнего и благородного рода Мальсиберов. Как вы знаете, мы входим в Священную Двадцать Восемь. Увы, в настоящее время я не женат, но… — И тут Мальсибер осмелился взять Гарри за левую руку и поднести её к губам для поцелуя. Поцелуй, которого так и не случилось. Гарри так и не получил от Мальсибера признания в любви, потому что, прежде чем грязный, недостойный рот Мальсибера успел приблизиться к Гарри, Волдеморт приставил палочку к его шее. — Отпусти его, — прорычал Волдеморт, — или я выпущу твои кишки через горло. Мальсибер отдёрнул руку Гарри, словно она была в огне, и тут же упал на колени. Взгляд Волдеморта был устремлён туда, где его палочка всё ещё вонзалась в яремную вену Мальсибера. Его разум пульсировал от образов того, как он разрывает эту вену, снова и снова бьёт идеально уложенной головой Мальсибера по столу, пока она не раскалывается, как перезрелый фрукт, и мозги Мальсибера не растекаются по безупречно белому мрамору. Магия Волдеморта поднялась из глубин его души, чёрная и хищная, как Смертельное проклятие. В ушах у него зазвенело, и он услышал отчаянные мольбы Мальсибера и успокаивающие слова Гарри. О. Гарри тоже стоял. Рядом с Волдемортом. Прикасался к нему. Рука на плече Волдеморта и тихий спокойный голос Гарри, говорящий: —Всё в порядке. Я в порядке. Он не хотел причинить вреда. Разве сама идея затащить Гарри в постель не вредила? Волдеморт уничтожит всех, кто попытается осквернить его сына. Он убьет их. Будет пытать их. Сожжёт их— — Я в порядке, — повторил Гарри, нисколько не боясь Волдеморта. Магия Гарри потянулась к нему, переплетаясь с его магией, мягким сиянием, которое постепенно проникало сквозь тьму, окружавшую Волдеморта, как солнечный свет проникает сквозь грозовую тучу. Волдеморт моргнул. Его ярость отступала, кипящее цунами его гнева откатывалось обратно в море, прочь от него. Его ярость никогда раньше не утихала. До тех пор, пока она не подпитывалась чужой болью или смертью. — Пожалуйста, — прошептал Гарри, обращаясь только к Волдеморту. — Отец. И всё существо Волдеморта содрогнулось, как корпус старого военного корабля, скрипящего на бушующих волнах. Внутри него разгорелся бесконечный жар, заполняя каждую его клеточку, и внезапно Мальсибер показался ему маленьким, незначительным, муравьём по сравнению с тем, кем был для него Гарри, с тем, что Гарри заставлял его чувствовать. Волдеморт поставил ботинок на склоненную голову Мальсибера и давил вниз, пока не оказался в нескольких сантиметрах от того, чтобы свернуть хвастуну шею. — Сегодня ты выживешь, — прошипел Волдеморт, — но только потому, что мой сын сжалился над тобой. Лицо Мальсибера вытянулось. Ах, так теперь он осознал всю серьёзность своей ошибки. Ухаживать за молодым, незамужним и очень доступным чистокровным наследником было приемлемо, а вот ухаживать за наследником самого лорда Волдеморта — нет. — Уходи, пока я не передумал. Мальсибер, всё ещё съежившись, выбежал из ресторана. Бросив своего драгоценного министра внутренних дел. — Ты в порядке? — спросил Гарри Волдеморта. Смешно. Никто никогда не осмеливался спрашивать его об этом. Волдеморт грациозно вернулся на своё место. Безумие не совсем оставило его; его желание разрывать и терзать лишь на мгновение было подавлено. — Я в порядке. Гарри медленно сел обратно на свой стул, не сводя проницательных зелёных глаз с Волдеморта. — Нам пора уходить. Ты можешь отдохнуть дома. — "Мне не нужен отдых, мне нужно, чтобы ты снова прикоснулся ко мне. Успокоил меня. Напомнил мне, что я не только зверь, но и человек." — А ты как? Ты в порядке? Мальсибер имел… непристойные намерения в отношении тебя, как ты мог заметить, и, должно быть, они тебя расстроили. — Он был не так уж плох. По крайней мере, он не пытался меня отравить. Однажды мне подсыпали любовное зелье… — Любовное зелье? — и тут же вернулся его гнев. — Неважно, — быстро сказал Гарри. — В конце концов я его не выпил. Его случайно выпил мой друг. —А где же я был во время всего этого? Что сделал мой будущий я в отместку за зелье? — Возмездие? Какое возмездие? — Гарри горько усмехнулся. — Скажем так, тебя там не было, чтобы защитить меня. — Я был дураком, — выплюнул Волдеморт, жалея, что не может убить себя в будущем. Грязно. — С тобой могло случиться всё, что угодно. Тебя могли изнасиловать. Гарри странно посмотрел на Волдеморта. — Ты… Ты действительно заботишься обо мне, не так ли? По-настоящему. Не притворяешься, хотя я бы не узнал, если бы ты притворялся. — Я не притворяюсь, — резко процедил Волдеморт. — Ты мой наследник. Я должен тебя защищать. — Чёрт. — Гарри провёл рукой по волосам. — Так странно, что ты меня защищаешь. Я словно схожу с ума. — Ты не «сходишь с ума». Я не тот, кем стану в твоё время. И теперь я могу гарантировать, что никогда им не стану. Гарри вытаращил на него глаза. —Ты...что это значит? Ты прекратишь создавать крестражи? — Возможно, — Волдеморт уже обдумывал это. — Но независимо от моих методов, я позабочусь о твоей безопасности. Больше тебя не будут преследовать нежелательные ухажёры. — Он оглядел другие столы, других чистокровных, для которых Гарри был бы лёгкой добычей. — Если они только прикоснутся к тебе… — Волдеморт почувствовал, как его глаза снова краснеют, а магия неудержимо течёт по его венам. — Если они только посмотрят на тебя… Гарри протянул руку через стол и схватил Волдеморта за руку, и только ощутимая паника Гарри остановила магию Волдеморта. — Подожди. Подожди. Расслабься. Давай не будем убивать все пятьдесят человек в этом милом ресторане, хорошо? Не все, кто смотрит на меня, хотят... сделать меня своим мужем или кем-то в этом роде. —Гарри неловко рассмеялся. — Мерлин, я же не какой-то там… — Какой-то там кто? — тихо спросил Волдеморт. Опасно. Глаза Гарри расширились. — желаемый объект? — пискнул он. — Ты желанен как в магическом, так и в физическом плане. Любая палочка в Олливандере привязалась бы к тебе, если бы у неё была такая возможность. Мальсибер начал бы ухаживать за тобой, если бы я не объяснил ему, что, если он замарает тебя своими руками, я отрежу их и скормлю ему же. —Волдеморт сделал успокаивающий вдох. И ещё один. И ещё, пока постоянное желание причинять боль не сошло на нет. — В тебе есть сила и красота, Гарри, а для людей нет ничего более желанного, чем сочетание того и другого. — К-красота? — заикаясь, переспросил Гарри и, что интересно, не стал спорить о силе. — Не для всех это так важно. Может быть… Может быть, некоторые люди просто предпочитают красоту и добрый нрав? — Значит, таково их определение красоты. От красоты никуда не деться, Гарри. Это неизменный закон Вселенной, вечная константа. Она есть в полуночном небе и в цвете твоих глаз. Она есть в магии и в тех, кто умеет ею пользоваться. Только невежда может отрицать красоту. Она управляет всеми нами и нашими поступками до самой смерти и после неё. Мы все её подданные, признаём мы это или нет. — Даже ты? — губы Гарри дрогнули в слабой улыбке. Его глаза расширились ещё больше, когда Волдеморт упомянул их цвет — а почему бы и нет? Это было правдой. — Ты, который никому не подчиняешься? Разве ты не слишком горд, чтобы подчиняться кому-то? — Любой, да. Ни один человек никогда не будет властвовать надо мной, — Волдеморт непринуждённо пожал плечами. — Но чтобы обуздать силы Вселенной, нужно сначала уважать их, как нужно уважать гиппогрифа, если хочешь оседлать его. Красота, магия, истина, смерть… это дикие силы, которые обрушиваются на нас, как ураганы, и низших смертных сметает с пути, как пыльцу метлой. Но я, — Волдеморт наклонился вперёд, — и ты, Гарри, достаточно хорошо понимаем и уважаем эти силы, чтобы заключить с ними союз или, по крайней мере, попросить их об одной-двух услугах. Выражение лица Гарри помрачнело. —Как будто ты просил смерть об одолжении своими крестражами? Чтобы она оставила тебя в покое? Пожалуйста. Это была не услуга, это была твоя попытка заставить смерть преклонить колени. И как, по-твоему, ”дикая сила’ отреагировала бы на это? Волдеморт уставился на Гарри. И продолжал смотреть на него. Он объективно размышлял о том, что этому мальчику было всего семнадцать. Что он вырос в жестоком мире магглов и в мучениях непостоянного, деспотичного отца. Что он мог бы сделать своей любую палочку в магазине Олливандера, но выбрал только ту, которая действительно принадлежала ему. Что он мог бы заставить всех в этом здании поклониться ему, но не стал бы подвергать их такому унижению. Что он явно столкнулся лицом к лицу со смертью и все же не дрогнул от нее. В отличие от своего отца, который вздрогнул. В отличие от своего отца, который испугался. Волдеморт смотрел на силу своего сына, на его красоту и не находил в себе ответа, достойного вопроса, который задал ему Гарри. Да, Гарри был идеальным наследником, но не потому, что он был копией оригинала. А потому, что он был улучшенной версией. И это осознание разрушило самое главное убеждение, которое Волдеморт — Том — когда-либо имел о себе. Вера в то, что он был и всегда будет лучшим.