Heir Apparent (Бесспорный наследник)

В гробовой тишине, последовавшей за откровенно нелепым заявлением Гарри, Моргана Малфой взяла на себя роль хозяйки, заместителя командира, стратега и пропагандиста. Было очевидно, что несколько Пожирателей смерти, хотя и были впечатлены до такой степени, что их это потрясло, в то же время были глубоко встревожены присутствием среди них светлого волшебника, способного уничтожить Тёмную магию в них одной лишь мыслью. А за этим скрывался более коварный страх… Неужели их Тёмный Лорд бросил их и их антимагловскую философию? Поддерживал ли Волдеморт, у которого был сын на стороне Света, право тёмных семей свободно практиковать магию? Волдеморт выразил бы свою неизменную поддержку, но он всё ещё был слишком поглощён магией Гарри, чтобы говорить убедительно. Покой, охвативший его, был подобен прохладному сверкающему водопаду, и любое его заявление в таком состоянии не обладало бы присущей ему серьёзностью. Во-вторых, он был явно предвзят; всё, что он сказал бы в поддержку собственного сына, не воспринималось бы как объективная оценка ситуации. Поэтому Волдеморт бросил на Моргану лишь один взгляд, и она приступила к действиям. Мальсибер, неуверенно поднимавшийся на ноги, бросил на Гарри последний благоговейный взгляд и растворился в толпе. Благоразумный выход, чтобы Волдеморт не раздавил его, как комара. Снова. Моргана прошла мимо удаляющегося Мальсибера и сделала реверанс перед Волдемортом и Гарри. Её льдисто-серые глаза горели рвением, и Волдеморт понял, что она не просто притворялась, что испытывает энтузиазм ради него, а действительно его испытывала. Было странно видеть Моргану такой взволнованной; обычно она была воплощением невозмутимости. — Милорд, — сказала она достаточно громко, чтобы все услышали, — одним махом вы обеспечили нам победу. По залу пронесся шепот. — Я понимаю, почему вы держали своего наследника в секрете. Если бы такого могущественного волшебника Света — нет, Лорда Света — отправили в Хогвартс, Дамблдор, без сомнения, попытался бы переманить его. Или, если бы это не удалось, устранить его. Но теперь…— Она ухмыльнулась, и эта свирепая, волчья ухмылка была не похожа ни на одну из тех, что Волдеморт когда-либо видел на её лице. — Теперь уже слишком поздно. Теперь у нас есть свой Альбус Дамблдор. Светлый волшебник, достигший полного созревания, достаточно сильный, чтобы сразиться с любым из лучших солдат Дамблдора или даже с самим Дамблдором и выйти победителем. Шёпот перерос в настоящий гул. Толпа бурлила от возбуждения, и даже Пожиратели смерти, которые опасались Гарри, начинали заражаться энтузиазмом Морганы. — Но на этом наши преимущества не заканчиваются, — Моргана обвела взглядом Пожирателей смерти, встречаясь взглядом с каждым из них. — С наследником нашего господина на нашей стороне ничто не мешает нам вербовать семьи Светлых. А почему бы и нет? Почему бы нам не искать сторонников во всех магических направлениях, чтобы ещё больше укрепиться? Дамблдор слишком мягкотел, чтобы терпеть Тёмных союзников, и это станет его погибелью. Он ограничился слишком малой частью волшебного населения. Но мы не ограничены в своих действиях. Вскоре мы превзойдём наших врагов числом, и наследник нашего лорда станет нашим объединяющим лозунгом, источником новых союзников и воодушевляющим обновлением нашего дела. Давайте расти под предводительством лорда Волдеморта. Мы не можем ошибиться. Пожиратели смерти разразились радостными возгласами, за заметным исключением Талиесина Трэверса и Вальбурги Блэк. Над ними ещё предстояло поработать, чем Волдеморт займётся позже. Но сейчас ему пора было вступить в разговор. Вдохновенная, импровизированная проповедь Морганы заложила основу для того, чтобы он мог представить себя мудрым лидером, а не обезумевшим отцом. Он также восстановил самообладание; теперь, когда Гарри больше не прикасался к нему, он мог говорить со своей обычной проницательностью. Кроме того, Гарри бледнел всё сильнее и сильнее по мере того, как Моргана говорила, вероятно, в ужасе от перспективы стать символом вербовки Пожирателей смерти. Волдеморту пришлось отвлечь Пожирателей смерти от Гарри. — Очень красноречиво, Моргана, — любезно сказал Волдеморт. — Скажите мне, друзья мои, — обратился он к Пожирателям смерти, — сколько семей Света входит в Священную Двадцать Восемь? —Эбботы, - крикнул один из Пожирателей Смерти. —Уизли, - крикнул другой. —Лонгботтомы! И Фоули! Макмилланы! Прюэтты! Шеклболты! Не могу не упомянуть Шеклболтов! — Именно так. —Волдеморт одобрительно кивнул. — Не менее семи откровенно светлых семей с безупречной родословной чистокровных волшебников, которые сохраняли чистоту своей родословной на протяжении многих поколений — чего они не сделали бы, если бы были такими про-магловскими, как утверждают некоторые из их представителей. Таким образом, семь семей имеют места в Визенгамоте и могут голосовать «за» или «против» любого из наших предложений. Этого более чем достаточно, чтобы преодолеть законодательный тупик. И это даже не считая других чистокровных светлых семей в Визенгамоте, таких как Поттеры, Доги и Брауны. Возможно, Дамблдор убедил их всех, будучи единственным лидером светлых, который мог обратиться к ним, но теперь? Теперь у нас тоже есть светлый волшебник, который выступает за чистокровность и больше соответствует их традициям. Пройдёт совсем немного времени, и они перейдут на нашу сторону. Титус Эйвери буквально взревел. Розамунда Розье подняла палочку, чтобы выпустить праздничный фонтан искр, к которому вскоре присоединились все Пожиратели смерти в комнате, включая Талиесина и Вальбургу, потому что они не могли рисковать и не участвовать в этом. Беллатриса дрожала от восторга. Сияющий Абраксас сжимал руку Морганы, как будто они были молодоженами на собственной свадьбе. Волдеморт позволил себе ухмыльнуться. —Слишком долго наша политическая позиция — сегрегация магглов — ассоциировалась с тёмной магией. Это была умная стратегия Дамблдора — очернять нас в глазах светлых волшебников и общественности, изгонять нас на задворки магической политики. Но больше этого не будет. Да, мы были и останемся самыми гордыми из гордых тёмных волшебников, но если мы хотим сохранить наши свободы, нам понадобятся союзники-светлые, которые в равной степени преданы сохранению чистокровной культуры. Мы победим любыми средствами. И теперь у нас больше средств, чем когда-либо прежде. — Джентльмены! — воскликнула Моргана, перекрывая радостный шум, царивший в зале. — Дамы! Давайте выпьем за наследника лорда Волдеморта! Звучали тосты, звенели бокалы, а некоторые даже были разбиты в ликовании, как будто это был зал викингов, а не волшебников. Пожиратели смерти вели себя так, словно вознеслись в Валгаллу. — Это, — сказал Волдеморт Гарри, прикрываясь их чарами-заглушки, — знакомство, которое стоит запомнить. Ты — икона, Гарри. — Я не хочу быть иконой. —Гарри покачал головой. — Я никогда этого не хотел. Волдеморт, как всегда проницательный, уловил смысл слов Гарри. —Ты «никогда не хотел»? Ты был иконой и в своей изначальной временной линии?— Это не было неожиданностью, учитывая, насколько могущественным был Гарри. Волдеморт с гордостью подумал, что его сын был иконой в любую эпоху. — Можно и так сказать, — Гарри нахмурился. — Честно говоря, какого чёрта? Не могу поверить, что я беспокоился о том, что испорчу репутацию своими манерами или что ты кого-нибудь убьёшь, а в итоге оказался лицом, которое запустило тысячу Пожирателей смерти! — Твое поистине мессианское выступление разоблачило тебя как волшебника Света. Ответственность за это обнажение лежит исключительно на твоих плечах. — Зачем ты сказал «обнажение»? Фу. —Гарри содрогнулся. — Я не волшебная версия стриптизёра. На мгновение Волан-де-Морту представилось, как одежда Гарри соскальзывает с него без палочки, по команде, одна за другой. — Тем не менее, ты решил обнажиться. Гарри раздражённо фыркнул. — Что я должен был делать, позволить Мальсиберу быть раздавленным насмерть? —Да, - без колебаний ответил Волдеморт. — Без обид, но вы все чокнутые. —Гарри прижал руку к груди и театрально охнул. — О нет, нельзя использовать не ту ложку для десерта! Но убийство ради развлечения? Вполне приемлемо. Рука Волдеморта, сжимавшая палочку, зачесалась, когда он увидел, как Мальсибер прячется за огромной горой, которой был Гойл. —Это было не для развлечения, это было правосудие. — Верно. —Гарри с сомнением посмотрел на него. — Потому что ответственные за сексуальные мысли о твоём сыне заслуживают полного уничтожения. — Да, — снова сказал Волдеморт. На этот раз сквозь зубы. — Если бы ты знал, что он о тебе думает… — Я знал! Может, не в подробностях, но я не дурак. Я видел, что он запал на меня, — Гарри пристально посмотрел на Волдеморта. — Но это не даёт тебе права убивать его. Волдеморт приподнял бровь. — Мне не нужно право. Я — Тёмный Лорд. Гарри приподнял бровь. — Что ж, видимо, я Светлый Лорд. Так что шах и мат, или как там это называется. Волдеморт рассмеялся. Это был радостный, громкий и восторженный смех, и Пожиратели смерти уставились на него, как на чудо. — Ты никогда не смеёшься? — спросил его Гарри. — Нет, подожди, я уверен, что смеёшься, но это стереотипное злобное хихиканье. Ты когда-нибудь смеялся по-настоящему? — Нет, — ответил Волдеморт, когда его смех утих. — Не смеялся. Не до тебя. Выражение лица Гарри при этом признании было слишком сложным, чтобы его разгадать.

***

Армия домовых эльфов, порхавших так быстро, что они казались лишь размытыми тенями, очистила банкетные столы от фруктов. Стулья были расставлены вокруг столов с молниеносной скоростью, а нефритово-зелёные тарелки и серебряные приборы были разложены с предельной точностью, несмотря на спешку. Шелковые салфетки с элегантной стилизованной монограммой М были сложены в виде распустившихся белых цветов, которые лежали на зелёных тарелках, как водяные лилии на листьях кувшинок. — Интересно, там ли мама или папа Добби, — непонятно сказал Гарри, а затем объяснил: — Добби — домашний эльф из будущего. Он принадлежал Малфоям, пока я обманом не освободил его. — Зачем? — Волдеморт потянулся, чтобы поправить воротник Гарри, который немного съехал. — Это только причинило бы эльфу безутешную скорбь. Гарри нежно улыбнулся. —Добби был другим. Он всегда меня любил. И теперь Лорд Волдеморт завидует домовому эльфу. Абсурд. — Я бы отчаянно попытался сказать миссис Малфой, что я не ненавистник магглов, как все вы, — продолжил Гарри, отрезвляясь, — но даже у меня есть чувство самосохранения, спрятанное где-то под гриффиндорским идиотизмом. Волдеморт усмехнулся. — Это ты сказал, а не я. — Эй! Признавать свои слабости — признак зрелости. В отличие от тебя. Но даже у меня хватает ума не выдавать себя за сторонника магглов в поместье, полном Пожирателей смерти. Я мог бы каким-то образом победить Дамблдора в бою, — сказал Гарри, явно не веря в свои способности, — но десятки Пожирателей смерти сразу? Нет. —Ты недооцениваешь себя. Гарри фыркнул. —Лучше недооценить, чем умереть. Волдеморт резко выбросил руку и схватил Гарри за запястье; возможно, это было скорее собственническое, чем успокаивающее движение, но сама мысль о том, что Гарри может пострадать, была невыносима. — Я бы никогда не позволил им причинить тебе вред. На лице Гарри снова появилось сложное выражение. —Не жди, что я просто буду лежать и думать об Англии, пока твои Пожиратели смерти используют меня в качестве своего рода рекламного трюка. Возможно, я не смогу ничего сказать, чтобы опровергнуть их, но это не значит, что я не могу им помешать. Я могу и буду. — О? — снисходительно сказал Волдеморт, слегка проведя пальцами по руке Гарри, просто чтобы увидеть, как тот вздрогнул. — И как ты предлагаешь это сделать, мой наследник? Притвориться дурачком и заставить их поверить, что ты менее ценен, чем есть на самом деле? Как скучно. — Нет, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Изменив твоих Пожирателей смерти изнутри. Если я не могу помешать твоему делу набирать сторонников от моего имени, то я могу изменить саму идею, — Гарри упрямо выпятил подбородок. — Этого достаточно для тебя? — Изменить саму идею? —Волдеморта охватило острое, ненасытное любопытство, и его пульс участился. Он положил руку на плечо Гарри и притянул его к себе, пока они не оказались достаточно близко, чтобы дышать друг другу в лицо. — Как, по-твоему, ты это сделаешь? — Я ведь уже изменил цель, не так ли? Тебе с Морганой пришлось оправдывать моё существование, превратив Пожирателей смерти из эксклюзивного клуба тёмной магии в политическое движение против магглов, включающее в себя Свет, — и они до сих пор не против, потому что ненависть к магглам — их главная цель, но ведь это не та идеология, с которой ты создавал Пожирателей смерти, не так ли? —Гарри бросил на Волдеморта вызывающий взгляд. — Не так ли? —Нет, - зачарованно ответил Волдеморт. — Но я изменил не только движение. Я изменил Мальсибера. И я изменил тебя. Своей магией. — Гарри снова вздрогнул, когда большой палец Волдеморта коснулся его горла. — Светлая магия меняет людей, как и Тёмная. Тёмная магия поощряет негативные эмоции — такие как гнев, ненависть и жестокость, — которые дестабилизируют разум. Светлая магия имеет противоположный эффект. Она успокаивает, смягчает. Это вызывает положительные эмоции и ясность ума. Вот как я помешал тебе превратить Мальсибера в фарш; вот как я тебя успокоил. И если я буду достаточно часто общаться с Пожирателями смерти, кто знает, не изменю ли я и их? Не исправлю ли я ущерб, нанесённый их душам тёмной магией? Не избавлю ли я их от безумия? — И ты возьмёшь на себя коллективную реформу всех моих Пожирателей смерти? —Волдеморт, положив ладонь на щёку Гарри, цокнул языком. — Тяжёлое бремя для столь юного мальчика. Гарри пожал плечами. —Я переносил и более тяжелые испытания. Неужели? Но, конечно, он это переносил. Гарри был неспособен оставлять несправедливость без внимания, как и его отец, хотя они и расходились во мнениях о том, что это была за несправедливость. — Ты объявляешь мне войну, Гарри? —Волдеморт был преисполнен эйфорической нежностью, так что его слова звучали мягко, как пёрышко, едва колыхая воздух между ними. Глаза Гарри потемнели от убежденности. —Да. Волдеморт резко вдохнул. Гарри открыто угрожал организации Волдеморта, и это было прекрасно. Волдеморт наклонился, коснувшись губами уха Гарри. — Я с нетерпением жду этого, любовь моя. Когда Волдеморт ушёл, Гарри густо покраснел, а его глаза за очками стали большими и стеклянными. В таком состоянии он был очарователен, взволнованный и растерянный. Раздался звон ложки, ударяющейся о стакан, усиленный Сонорусом. — Наш господин и наследник, а также наши уважаемые гости… — Моргана указала на столы, уставленные искусно украшенными закусками. — Ужин подан.