Heir Apparent (Бесспорный наследник)

За центральным столом сидели Малфои и их главные гости — лорд Волдеморт и Гаррисон Гонт. Пожиратели смерти, сидевшие за соседними столами, вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть наследника. Наследника, который теперь был ключом к их успеху. Гарри понуро опустил плечи. —Я прямо слышу, как Снейп— мой старый учитель зельеварения — называет меня «нашей новой знаменитостью». Он был саркастичным придурком, но не ошибался. — Гарри, приличные манеры, — мягко упрекнул Волдеморт, а Моргана и Абраксас вежливо сделали вид, что их господин и его сын не разговаривают под чарами-заглушителями. Обращаясь к Моргане, Волдеморт сказал: — Простите нас, Моргана. — Вовсе нет, милорд. — Домашний эльф налил в бокал Морганы серебристое вино, от которого поднимался пар, и предложил ей на выбор закуски с подноса. Она выбрала миниатюрную скульптуру из козьего сыра и прошутто в форме лебедя цвета слоновой кости с розовыми крыльями. — Я уверена, вам с сыном есть что обсудить. — Ничего такого, в чём я не могу задействовать своего самого доверенного лейтенанта.— Неправда, но достаточно лестная. Моргана заслужила похвалу за свой вклад сегодня вечером. — Ваша речь была вдохновляющей, Моргана. Я восхищаюсь вашей ораторской речью. — Вы слишком добры, милорд, — Моргана незаметно подала знак Абраксасу, который тут же вскочил со стула и извиняющимся жестом поклонился Волдеморту. — Прошу прощения, милорд, но я должен проверить чары. Ваш сын пролетел сквозь них, как ураган сквозь паутину. Гарри поморщился. —Э-э, простите, я... — Это не проблема, — поспешно сказал Абраксас, явно опасаясь расстроить Волдеморта-младшего, в то время как у Морганы от неумения мужа общаться с людьми дёрнулось левое веко. Увидев её реакцию, Абраксас мужественно попытался превратить потенциальное оскорбление в комплимент. — Это было очень впечатляюще, учитывая, что многие из этих защитных чар стояли там на протяжении многих поколений. Но поскольку они были Тёмными, они могли не выдержать такого количества Светлой магии… Если вы меня извините, я должен пойти и обновить их, чтобы мы могли быть уверены в своей безопасности в этих стенах. — Вы можете идти, — властно разрешил Волдеморт, и Абраксас попятился от них, продолжая кланяться, пока не врезался в ближайший стол и не был вынужден развернуться. — Абраксас — очаровательный собеседник, — натянуто произнесла Моргана, — но, увы, он не самый тактичный из мужчин. Мне жаль, милорд. Волдеморт пригубил собственное вино, сухое белое, выдержанное до совершенства, с отчётливым дымным привкусом, который появляется при брожении вина среди драконьих яиц. — Тебе не нужно извиняться за своего супруга, Моргана; я знаю, что его сердце, так сказать, на правильном месте. Губы Морганы изогнулись. — Его сердце принадлежит мне. — Так и должно быть, — Волдеморт улыбнулся ей в ответ; было бы немыслимо обсуждать такие интимные темы с его подчинёнными низкого ранга, но Моргана была не просто приспешницей. Она была одной из немногих, кого Волдеморт считал своими советниками. — Я приношу извинения и вам, наследник нашего лорда, — Моргана пристально посмотрела на Гарри стальными глазами, хотя их холодный серый цвет слегка потеплел. — Абраксас не хотел проявить неуважение. — Ты можешь называть моего наследника Гаррисоном, — великодушно разрешил Волдеморт. Это была привилегия, за которую Моргана была ему благодарна. Но Гарри, как всегда несговорчивый, закатил глаза — и прямо противоречил своему отцу. —Пожалуйста, зовите меня просто Гарри. "Гаррисон’ заставляет меня чувствовать себя чертовски старым. И, вы знаете, одержимость вечной молодостью.— Гарри указал на себя и Волдеморта. —Что-то вроде семейной традиции. Моргана слегка кашлянула, а затем, казалось, испугалась смеха, который чуть не вырвался у неё. Она отпила вина, словно пытаясь скрыть своё веселье; она не осмеливалась показывать его перед Лордом Волдемортом. — Ах, — деликатно сказала она. — Значит, Гарри. Их прервал домовой эльф, который во второй раз обошёл стол с маленькими съедобными скульптурами. Гарри взял шарик из аранчини в форме снитча с тонкими, как кружево, крылышками из пармезана. — Спасибо. — Гарри просиял, глядя на домового эльфа, который икнул, словно не зная, как реагировать на благодарность, не говоря уже о признании его присутствия. Волдеморт с горечью подумал, что его сын с большим уважением относится к домовым эльфам, чем к собственному отцу. Щенок. Волдеморт поманил к себе домового эльфа, взял кусочек жареного морского гребешка, посыпанного перцем, и бросил на эльфа самую ледяную ухмылку из своего арсенала. Жалкое создание пискнуло и растворилось в воздухе, оставив поднос с закусками на столе. Гарри неодобрительно — неодобрительно! — нахмурился, глядя на Волдеморта, а Моргана тихо откашлялась и сделала ещё один глоток вина. — Я слышал удивительные вещи о вашей библиотеке, — неожиданно выпалил Гарри, обращаясь к Моргане. Волдеморт, конечно, никогда не расхваливал библиотеку Малфоев, хотя она, как и все библиотеки древних чистокровных семей, была практически неисчерпаемым источником магических текстов. Гарри обезоруживающе улыбнулся Моргане. — Я слышал, что там есть книги по всем видам тайных наук, таких как магия души, смерть и время. Волдеморт напрягся. Так вот что задумал его хитрый мальчик. Гарри не отказался от возвращения в свою изначальную временную линию, потому что эта временная линия, очевидно, безвозвратно изменилась и теперь была ответвлением той, из которой Гарри пришёл. Гарри потребовались бы десятилетия, чтобы понять, как обратить вспять магию времени, которая привела его сюда, если бы это вообще было возможно. Так что это не было неотложным бедствием. Но то, что Гарри планировал уйти от него — хотел уйти от него, — ранило сильнее, чем любая другая рана. Это ранило сильнее, чем мучительная агония создания крестражей, сильнее, чем вскрытие собственной души Волдеморта. Волдеморт сохранял невозмутимый вид, но его пальцы крепко сжимали вилку. Неважно. Прошёл всего один день; было понятно, что Гарри всё ещё хранил верность людям из своей временной линии, что он всё ещё чувствовал себя обязанным перед теми, кого оставил там. Учитывая все его предыдущие разговоры о бремени, было ясно, что в том другом мире Гарри действительно ждали обязанности, и, будучи таким же целеустремлённым, как он, он был полон решимости их выполнить. Это был просто Гарри, какой он есть. Это был не отказ от Волдеморта, а пример того, чего Волдеморт мог бы добиться от Гарри, если бы продолжил — непоколебимой, непорочной преданности. И Волдеморт был уверен, что завоюет расположение Гарри. Пока он этого не сделал, он будет следить за тем, чтобы Гарри не смог его покинуть, подрывая его исследования и зная о каждом шаге Гарри, чтобы иметь возможность ответить на него своим ходом. Он также даст Гарри причины остаться здесь, обязанности, которые будут так же сильно давить на совесть Гарри, как и те, что он оставил позади. Если Гарри собирался помешать Волдеморту в его стремлении к сегрегации магглов, то Волдеморт помешает Гарри в его стремлении вернуться в свою временную линию. Они будут квиты. Потому что Волдеморт никогда бы не отпустил Гарри. Никогда. Тем временем Моргана оказалась столь же восприимчивой к похвалам в адрес своего родового поместья, как и любая чистокровная волшебница. Почувствовав невысказанную просьбу Гарри, она пригласила его в Малфой-мэнор, что Малфои делали нечасто. —Вы можете пользоваться нашей библиотекой в любое удобное для вас время. Всё, что у нас есть, принадлежит нашему господину и, соответственно, вам. — Большое спасибо. — Благодарность Гарри была искренней, и Моргана, не привыкшая к проявлению искренних эмоций со стороны своих гостей, удивлённо посмотрела на него. —Не за что,— Она улыбнулась. —Гарри. Почему Волдеморт позволил ей назвать Гарри по имени? Волдеморт, всё ещё переживающий из-за желания Гарри уйти от него, почувствовал, как шипы вонзились в его плоть, когда он услышал имя Гарри в голосе Морганы. Но Волдеморт не мог пытать её за то, что она сделала то, что он сам ей велел. Кроме того, он никогда не мучил Моргану. Он уважал её. Ему приходилось напоминать себе об этом. — Я собираюсь стать Невыразимцем, — продолжил Гарри, вероятно, надеясь отвлечь Моргану от упоминания времени. — В конце концов, знание — сила, и я могу помочь нашему делу, узнав самые тщательно охраняемые секреты Министерства. — Замечательное стремление. —Серые глаза Морганы потеплели ещё больше; она, несомненно, была рада, что наследник её лорда так же предан движению, как и его отец. Она бросила на Волдеморта благодарный взгляд, и он простил ей упоминание имени Гарри; да, она была права, поздравив Волдеморта с тем, что Гарри — его сын. — Я тоже хотел бы сопровождать своего наследника в его исследованиях, — объявил Волдеморт, и Гарри бросил на него растерянный взгляд. — Скажем так, что моё… стремление к бессмертию изменилось, и я больше не буду использовать те инструменты, которые использовал до сих пор. Возможно, я ошибался, стремясь победить смерть, когда более могущественной силой является время. Что такое смерть для времени? Время переживёт жизнь и смерть, а сама смерть — это продукт времени. Я стремлюсь обуздать время, Моргана. У вас есть какие-нибудь книги на эту тему? Моргана начала перечислять книги из библиотеки Малфоев — достаточно подробно, чтобы продемонстрировать, что она сама прочла многие из них и знала о тех, которые не читала. Гарри, глупый мальчишка, благодарно кивал Волдеморту; должно быть, он думал, что Волдеморт помог ему, объяснив, почему Гарри может изучать время. По правде говоря, сделал это Волдеморт лишь для того, чтобы быть в курсе событий, как и Гарри, и быть в курсе всех исследований Гарри, чтобы Волдеморт мог помешать любой попытке Гарри вернуться в своё время. Всё, что Гарри узнавал о времени, узнавал и Волдеморт. И Гарри с радостью бы делился информацией, радуясь тому, что Волдеморт не будет создавать новые крестражи. Гарри по своей природе был спасителем; если бы он мог спасти душу Волдеморта и жизни жертв Волдеморта, он бы с радостью это сделал. То, что Волдеморт одновременно будет учиться тому, как обрести бессмертие, было лишь бонусом. Бессмертие, в котором Гарри будет сопровождать его. Это разожгло в Волдеморте жажду, как всегда разжигала жажда овладеть новой отраслью магии, но теперь Волдеморт стремился к этому ради возможности навсегда оставить Гарри при себе, пока они оба живы.

***

Абраксас появился только тогда, когда подали десерт, и был так же явно взволнован, как ребёнок. Он наклонился через стол, чтобы довольно громко шепнуть Гарри: —Наши домовые эльфы научились заклинанием подавать каждому гостю его любимый десерт. Мой — засахаренные тюльпаны! А ваш? Моргана устало и нежно вздохнула. — Ты узнаешь это меньше чем через три минуты, Абраксас, когда появятся домовые эльфы. Наберись терпения. — О. Простите. — Абраксас поник, и Моргана утешающе положила руку ему на плечо. Абраксас тут же снова повеселел. — Что ж! Если говорить о цветах, то на каждом балконе у нас великолепные арки из колокольчиков; если вам угодно, милорд, вы можете выйти на улицу после ужина и полюбоваться ими. Я сам вплел каждый цветок в лианы. Понимаете, я очень люблю цветы. Гарри улыбнулся той же улыбкой, что и Андромеде, — задумчивой и ностальгической. — У меня есть друг, который увлекается травологией. Он эксперт. — Неужели? Что ж, это просто замечательно! Я бы хотел отправить ему сову, если он не против; я экспериментировал с обрезками седой магнолии, очень редкой и очень капризной. Абраксас произнёс «капризной» с нежностью, которую обычно приберегают для непослушного малыша. — Я так обожаю цветы. Они всегда приносят радость; нет ни одного человека, который бы к ним не питал слабости. Волдеморт не питал. Абраксас излучал такую ослепительную невинность, что это было больно. Волдеморт не понимал, как Моргана могла жить с человеком с таким безупречным характером. Хотя характер Гарри тоже был безупречным, и у Гарри была своя невинность. Невинность, которую он излучал сегодня, стоя под снегом. Волдеморт признал, что в этом есть что-то притягательное. Но только если это сопровождается смелостью и силой. Невинность, слишком слабая, чтобы защитить себя, не представляла интереса для Волдеморта; возможно, Моргана довольствовалась тем, что была защитницей Абраксаса, но Волдеморт предпочитал более равноправный союз. Да, он стремился защитить Гарри, но всегда помнил о том, насколько Гарри способен защитить себя сам. Это было опьяняющее сочетание — невинность и сила. Невинность, способная соблазнить грешников, и сила, способная их уничтожить. Прежде чем Абраксас успел угостить стол очередной сентиментальной чушью о флоре, появились домовые эльфы с десертами. Перед Абраксасом поставили блюдо с засахаренными тюльпанами, перед Морганой — миску с ризогало, перед Гарри — подозрительно большой кусок пирога с патокой - тот эльф из прошлого уже благоволил Гарри, как Флопси? - а перед Волдемортом - тарелку с… — Это шутка? — медленно спросил Волдеморт, и в каждом его слоге звучала угроза. Перед Волдемортом стояла тарелка, на которой лежал только маггловский шоколадный батончик в обёртке. Трое домовых эльфов, прислуживавших им, задрожали, прижимая уши. — П-п-простите, господин, сэр! Т-т-так подействовало з-заклинание! Гарри уставился на барную стойку с отвисшей челюстью. Моргана и Абраксас в замешательстве смотрели на неё, не понимая, что это такое. Должно быть, для них это было что-то незнакомое из «Сладкого королевства». Но Волдеморт знал. О, он знал. Это был тот самый шоколад, который он ел тридцать три года назад, в возрасте семи лет. Это было его первое угощение в приюте Вула, его первый вкус счастья, его первый вкус надежды. Надежды на то, что, возможно, мир не так мрачен и уныл, как кажется. Нет. Он не мог верить в это сейчас, не мог признать, что когда-то любил кого-то из магглов, что когда-то был настолько несчастным и глупым, что думал... — Люблю старый добрый шоколадный батончик «Марс», — пошутил Гарри, пытаясь поднять настроение. То, что Гарри знал об этом, не было шокирующим: его воспитывали маглы, и он бы узнал магловское лакомство, даже если бы увидел его. — Шоколад, названный в честь бога войны? — удивился Абраксас, а Гарри издал сдавленный звук. — Я бы никогда не подумал. Неудивительно, что он так нравится нашему господину. — Это не мой любимый десерт, — процедил Волдеморт. — Конечно, нет! Такой недостойный десерт… — Абраксас поспешно повернулся к домовым эльфам и одарил их совершенно неуместным сердитым взглядом; этот шут мог бы позволить кому-нибудь наступить себе на шею и не возмутиться. — Исправьте заклинание. Должно быть, вы ошиблись. Они не ошиблись. В этом и заключалась проблема. Но Волдеморт не мог признаться в этом. Моргана, очевидно, решив сама наказать домовых эльфов, выпрямилась, чтобы вмешаться, но Гарри опередил её. Гарри заботливо сказал: —Давайте не будем так суровы к домовым эльфам; они не виноваты в том, что у моего отца такие вкусы, которые ему не нравятся.— Гарри злобно ухмыльнулся Волдеморту. Как Волдеморт вообще мог считать его невинным? —Почему бы нам не угостить его тем, что ем я? Он обожает пирог с патокой. И совсем не называет его сладкой мерзостью. Волдеморт уставился на него. Но ухмылка Гарри стала ещё шире, дьявольски очаровательной на этих сладких, греховных, прекрасных губах. Моргана переводила взгляд с одного на другого, впервые не зная, что сказать. Даже в самых смелых мечтах она не могла расшифровать многозначительный обмен репликами между Волдемортом и Гарри. В конце концов она сдалась и приказала домовым эльфам принести лорду Волдеморту немного пирога с патокой. Когда он прибыл, не прошло и пятнадцати секунд, и все за столом начали есть. Волдеморт откусил от пирога настолько маленький кусочек, насколько это было возможно, и съел его с таким отвращением, словно это была ядовитая пилюля. Это было так приторно, тошнотворно сладко, что у него заболели зубы. Гарри ухмыльнулся Волдеморту, как маленький демон, которым он и был. Капля патоки прилипла к полной нижней губе Гарри, как капля росы на розе, но была более блестящей и липкой. Волдеморт с удивлением осознал, что в этот момент он знает, каков на вкус рот Гарри, потому что сам ощущает этот вкус. Он протянул руку, чтобы взять Гарри за подбородок, заставив его замереть, и провёл большим пальцем по мягкой, липкой нижней губе. — Дорогой мой, — пробормотал он, — ты был прав. Я передумал. Осмелюсь предположить, что у меня появился новый любимый десерт. Гарри сидел, застыв, пока Волдеморт убрал палец и нарочито медленно, методично облизал его. С каждым движением языка Гарри краснел всё сильнее, а его взгляд мутнел. Он закусил губу, словно пытаясь вернуть сладость, которую Волдеморт у него украл. Покончив с местью, Волдеморт продолжил медленно поедать свой пирог с патокой. Да, его манеры оставляли желать лучшего, но он был хозяином положения, и они вряд ли могли его осуждать. — Боже мой, — слабым голосом произнесла Моргана. — Домашние эльфы превзошли самих себя, не так ли, муж? Мой десерт просто божественный. И твой, я полагаю, тоже? — М-м-м, — согласился Абраксас, набивая рот засахаренными тюльпанами. Моргана выпила весь свой бокал вина.