Заслуживает благодарности

      Конечно, он чувствует, что с его телом происходит нечто странное, ужасное и болезненное. Околосмертный опыт не предполагает лёгкую прогулку, а соединение с титаном, пытающимся вытеснить душу из его собственного тела, не звучит приятно при любом раскладе. Однако он слишком занят тем, что пытается заставить своё тело функционировать и остановить похитителя пламени, так что у него не так много времени и возможностей понять, в чём именно заключается проблема.       Лишь добравшись до безопасного места в Охеме... нет, даже позже: лишь когда он оказался укрыт в стенах собственного дома, выдохнул остатки адреналина и принялся готовиться ко сну – вот тогда он ощутил изменения. Странную пустоту между ног.       Он так и остановился посреди комнаты, слепой к своему окружению. Чёрный пояс с глухим стуком упал на пол, Анакса начал поспешно разоблачаться. Рука оттянула край брюк вместе с нижним бельём. И да...       Его член исчез. А светлые волосы лобка теперь скрывали нечто иное. Знакомое ему, разумеется, но иное. Он не стал ничего трогать, чтобы удостовериться. Всё было ясно, как день в вечном священном городе Охеме – у Анаксы между ног была вагина. Киска.       Керкес, до этого комментирующая каждое его действие, каждую мысль, за которую ей удавалось ухватиться, насмешливо молчала.       — Это шутка? — всё, что он тогда спросил. Тон не выражал никаких эмоций.       Потому что её застывшая улыбка уже была ему ответом.       — Отказ титану не проходит бесследно. Ты отверг мою душу, я отвергла твоё мужское достоинство. В твоём случае, не велика потеря, согласись?       Анакса действительно задумался над её словами.       — Если ты намеревалась таким образом унизить меня, то это больше говорит о твоих скудных и стереотипных убеждениях, — сказал он, задирая подбородок. — Я учёный.       Да. Он был учёным. Профессором.       Поиск истины, смыслов – это всё его существование. Безмерное любопытство пронизывало каждый аспект его жизни.       И если ранее с женской репродуктивной системой Анаксагор имел дело лишь в качестве стороннего наблюдателя, то теперь... ну, теперь у него было место в первом ряду для всего представления. В голову даже пришла мысль о том, что ему следует поблагодарить Керкес за предоставленную ему возможность.       Разумеется, он не сделал этого.       И вот теперь Анакса здесь, на площади Кефала, смиренно ждёт, когда Фаенон закончит своё трогательное прощание с наследным принцем Кремноса.       Он наблюдает за ними издалека, чтобы ненароком не вмешаться.       Керкес рядом с ним непривычно молчалива, даже рассеяна, но Анакса прекрасно знает – её внимание тоже сосредоточено на этих двух.       Время проходит, незаметно утекает сквозь пальцы. Фаенон поворачивается к Мидею спиной, и они расходятся. Нет никаких объятий или рукопожатий, никаких прикосновений. Последняя встреча этих двух людей ознаменована пустым и ощутимым разочарованием. Оно настолько пронизывает всё пространство вокруг них, что даже Анакса хмурится с того места, где наблюдает за ними.       Но возможно... возможно им и не нужны прикосновения для выражения чувств, скорее всего они и так ощущают эту незримую привязанность между собой. Однако, на своём смертном одре, Анакса думает, было бы приятно, если бы кто-то держал его, пока он будет разваливаться на части.       — Еретик, отринутый обществом, жаждет кого-то рядом для своей смерти? — спрашивает Керкес. — Удивительно. Мне казалось, ты уже привык к одиночеству настолько, что нашёл в нём утешение.       Он отмахивается от неё, словно от надоедливой мухи, жужжащей над ухом.       — Я никогда не был один. У меня были родные, был мой учитель, мои студенты. Друзья.       — И этот твой ученик? — взгляд Керкес направлен на Фаенона.       — Удивительная проницательность, — его тон – само безразличие.       И всё же он здесь, ждёт Фаенона, когда каждое прожитое им мгновение теперь на счету. Керкес предрекла ему скорый конец, и, к сожалению, он склонен верить ей.       "Тем больше причин обратиться к нему и сделать это", — думает Анакса со спокойной уверенностью. Он не позволяет сомнениям и смущению затмить собой чистое намерение, рождённое его природным любопытством. Никогда не допускал этого ранее, не допустит сейчас.       Когда Анакса преграждает Фаенону путь, он видит, что глаза спасителя на мокром месте, тёмные ресницы слегка влажные, а на красивом лице держится водянистая хрупкая улыбка.       — Профессор. Не ожидал встретить вас здесь... Мы думали, Аглая думала...       — Оставь домыслы Аглаи самой Аглае.       Румянец на щеках Фаенона становится немного темнее. Он коротко кивает, а после отводит взгляд в сторону. Челюсть едва заметно стиснута. Но Анакса видит это, видит всё.       — Как ты? — спрашивает он, когда молчание между ними затягивается.       — Это странно, что я хочу сделать вид, словно всё нормально? — Фаенон, будучи собой, мгновенно тает и раскалывается при первых же признаках тепла со стороны Анаксы. — Словно ничего не произошло? Обычное прощание двух друзей, как если бы мы ещё встретились завтра...       Ему действительно требуется несколько долгих секунд, чтобы сформулировать ответ.       — У человеческой психики много внутренних механизмов для защиты от травматичных событий. Есть те, кто находят утешение в амброзии, другие с головой погружаются в работу, некоторые ищут ответ в саморазрушении. Твой способ – лишь один из множеств. При этом он не является для тебя губительным. Так что... нет, на мой взгляд, это не странно.       Яркие глаза Фаенона блестят при дневном свете. Хрупкая улыбка, застывшая на его лице, становится более живой.       — Спасибо большое, профессор, — говорит он с разбивающей сердце искренностью. — Ну... теперь, когда мы разобрались со мной, может, вы скажете, чем я могу вам помочь? Очень сомневаюсь, что вы ждали меня здесь только для того, чтобы утешить.       Керкес тихо и насмешливо хмыкает рядом, Анакса игнорирует её.       — Я мог бы. Утешать тебя – не непосильное бремя.       Фаенон, кажется, теряет дар речи. Его ясные глаза широко распахиваются в неподдельном удивлении, светлые брови взмывают на лоб, а щёки затапливает яркий румянец. Едкое и приторное чувство самодовольства скручивает живот Анаксы.       — Эм...       — Но ты прав, изначально моя цель была несколько иная. Однако... моё намерение прекрасно перекликается с твоим желанием отвлечься от душераздирающих мыслей о прощании с Мидеем.       — Каким образом? — спрашивает Фаенон.       Анакса ухмыляется в ответ.       — Следуй за мной, — говорит он и разворачивается на каблуках.       — Весьма самоуверенно, — комментирует Керкес, когда Фаенон действительно идёт за ним. — Пускай и действенно.       — Исчезни, — его тихое шипение становится ей ответом.       Он приводит их прямо к себе домой. Потому что это безопасное место, комфортное место – самое то для того, чтобы предложить своему бывшему ученику провести несколько... экспериментов с его новой киской между ног. Если Фаенон отреагирует положительно – здесь уже есть кровать. Если Фаенон решит, что для него подобное слишком – он будет волен свободно уйти, оставив Анаксу разбираться одного. Его дом – это весьма продуманный и беспроигрышный вариант.       — Ты серьёзно к этому относишься, — задумчиво произносит Керкес, застыв рядом.       — Я также серьёзно сказал тебе исчезнуть, — шепчет Анакса, стараясь пока не привлекать внимание Фаенона, который увлечённо рассматривает его коллекцию игрушечных геозавров.       — Но разве я могу? — насмешливо спрашивает титан.       — О, но, разумеется, ты можешь. Ты уже покидала меня в Роще Муз.       — И упустить возможность стать свидетельницей твоего позора?       Ухмылка Анаксы остра как лезвие ножа.       — Ты просто ищешь способ насладиться шоу.       Стоит отдать должное Керкес – её не легко смутить или вывести из себя. И всё же она сдаётся спустя несколько тихих секунд, пока он продолжает смотреть на неё.       — Знаешь, когда я изменяла твою репродуктивную систему, я не ожидала, что ты воспримешь эту перемену с таким энтузиазмом.       Слова её колки, но в них он слышит смирение проигравшего.       — Я провожу эксперимент.       — Так это называют люди в нынешние дни? — на этот раз Керкес звонко смеётся. — Твои мысли у меня как на ладони, учёный. Этот мужчина приходил к тебе во снах на протяжении нескольких лет. Тебе в пору благодарить меня за повод затащить его в постель.       — Я не стану говорить "спасибо" за глупую и безуспешную попытку посмеяться надо мной. Вагина или член – не имеет значения. Я в любом случае собирался перед финишной прямой поговорить с ним. Эксперимент же заключается лишь в том, как я себя буду ощущать, если ответ окажется положительным. А теперь... убирайся.       На этот раз Керкес действительно исчезает в мгновение ока, оставляя его и Фаенона одних.       Теперь, когда они действительно только вдвоём, атмосфера вокруг как-то меняется. Становится тягучей и раскалённой, словно незримая магма сковывает всё пространство и время.       Фаенон больше не любуется фигурками геозавров. Его проницательные глаза направлены прямо на Анаксу.       — Вы просто... сказали титану разума убираться?       Получается, он слышал эту часть их разговора?       Смог ли Фаенон ухватить что-нибудь ещё?       — Да. В ближайшее время она нас не побеспокоит.       — Она послушалась вас?!       — Я был весьма убедителен, — Анакса усмехается и скрещивает руки на груди. — Но речь не о ней. Ранее мы говорили об отвлечении.       Фаенон только кивает головой. Серьёзный и сосредоточенный, словно он на лекции, а не в спальне своего профессора. Непреодолимое желание вновь загнать его в краску поселяется в груди Анаксы. Он решает потворствовать ему.       — Ты же не девственник, верно?       Лицо Фаенона мгновенно вспыхивает. Щёки загораются тёмно-розовым оттенком, алеют его уши, румянец распространяется даже на шею. И он, кажется, только сейчас в полной мере осознаёт собственное окружение. Анакса видит, как чужой взгляд прослеживает путь от него к заправленной кровати за его спиной. Понимание постепенно зарождается в голубых глазах.       — Да... то есть нет! — Фаенон смущённо проводит слегка дрожащей рукой по волосам, тщетно пытаясь их поправить. Его волнение ощутимо, и оно действительно терзает его несколько секунд. Но затем, будто что-то щёлкает внутри Фаенона: он спокойно опускает руку, слегка выпрямляет плечи. — Нет, я не девственник, профессор. Имеет ли это какое-то отношение к тому "отвлечению", о котором мы ранее говорили?       — Может быть.       Анакса тихо усмехается. Сладкий томительный жар внезапно вспыхивает внизу живота. И это... ох, так вот, как возбуждение ощущается с этой стороны?       Он слегка переминается с ноги на ногу, прислушиваясь к себе.       Затем голос Фаенона, словно гром среди ясного неба:       — А вы, профессор?       — Хм?       — Вы девственник?       Это звучит как небольшая шутка, как продолжение словесной борьбы в духе "тяни, толкай", пока кто-нибудь из них не споткнётся, не сломается первым. Но вопрос действительно ставит Анаксу в тупик. Он задумывается.       — На самом деле... технически – да. С физиологической точки зрения, по крайней мере, точно.       — Что?! — Фаенон удивлённо выдыхает воздух. Весь его серьёзный настрой стремительно рассыпается как карточный домик. — Подождите... нет, извините. Я отреагировал ужасно. В этом нет ничего плохого... я просто не ожидал, что вы окажетесь... что вы ни с кем... Вернее, вам не обязательно нужно было с кем-то быть, просто... ох, просто остановите меня уже. Я, кажется, делаю ситуацию хуже с каждым новым словом, которое вылетает из моего рта.       Анакса хочет засмеяться, однако он останавливает себя ради душевного равновесия своего бывшего ученика.       — Всё в порядке, я понимаю твоё замешательство. И я уже занимался сексом, просто это было до того, как Керкес заменила мой член вагиной. С физиологической точки зрения сейчас я девственник.       Челюсть Фаенона падает.       — ЧТО?!       Теперь он выглядит безумным. Ясный взгляд недоверчиво скачет между лицом Анаксы и его промежностью.       — Полагаю, будет проще, если я продемонстрирую?       Он подцепляет пальцами пояс, обёрнутый вокруг талии, и уже собирается расстегнуть его, как вдруг Фаенон оказывается в его личном пространстве. Следующее, что осознаёт Анакса – он не может пошевелить руками, его запястья крепко скованы в решительной хватке спасителя, возвышающегося над ним.       — Не так быстро, профессор. Если вы собираетесь лишиться своей второй девственности со мной, то это будет не так.       Этого достаточно, чтобы укол возбуждения вновь пронзил ему живот. И сейчас он впервые ощущает кое-что ещё: неоспоримую влагу, скапливающуюся между ног. Это... ну, это ново. И в то же время знакомо, если это имеет хоть какой-то смысл. Потому что всё ощущается правильным, естественным.       Сложно всерьёз анализировать возбуждение и удовольствие, когда твоё нижнее бельё превращается в мокрую тряпку. Его гениальный мозг ощущается в таком же в беспорядке прямо сейчас.       — Просвети же меня, — усмехается Анакса, встречаясь с горящим взглядом Фаенона. — Как это будет?       Ответ приходит с жарким и неистовым поцелуем, в который Фаенон втягивает его. Их губы и языки сталкиваются, пока Фаенон прижимается к нему всем телом, ни на секунду не отпуская его запястья.       Он не нежен.       Нисколько.       На самом деле Фаенон полон дерьма и коварства.       Потому что он удерживает Анаксу в своих руках практически обездвиженным, держит его рядом с собой, не давай возможности ни отойти на шаг, ни отстраниться от поцелуя, ни пошевелить пальцами или согнуть локти. Не то чтобы Анакса желал высвободиться, нет, просто... было бы хорошо иметь возможность прикоснуться к чужому телу. Или обнажить собственное.       Поцелуй затягивается. И первоначальный энтузиазм Анаксы, с которым он отвечал Фаенону, постепенно утихает. Теперь он просто позволяет спасителю делать с его ртом и языком всё, что тому вздумается. Жар затуманивает ему разум. А ощущение чужого члена, упирающегося ему в живот, вызывает сейчас лишь разочарование. Потому что между его ног уже скопилось достаточно влаги, чтобы нижнее бельё можно было скрутить и выжать, но ему не дают сделать ничего.       В конце концов, отчаянный стон вырывается у него из горла, когда эрегированный член в очередной раз тычется ему в живот, и на этом всё.       — Что-то не так, профессор? — спрашивает Фаенон, отстраняясь, однако по-прежнему сдерживая его руки. Он смотрит на Анаксу сверху вниз, насмешливо, с явным осознанием того, что он делает и в какое состояние приводит другого человека.       Анакса стискивает зубы.       — Давай же...       — Вы так стремитесь выпрыгнуть из своих штанов. Неужели это столь обидно? Керкес дала вам киску, но в итоге я не даю вам возможности ни похвастаться ею, ни использовать её.       Мозг Анаксы, кажется, вытекает вместе со смазкой в его нижнее бельё.       То, каким придурком ведёт себя Фаенон, не должно так заводить его.       Но вот он здесь.       Загнанно дышит в чужой хватке от нескольких грубых слов.       — Ты хочешь, чтобы я начал умолять? — спрашивает Анакса хриплым голосом, а затем нервно облизывает припухшие от поцелуя губы. — Потому что я могу.       Фаенон, кажется, действительно задумывается над предложением. В молчании они проводят несколько долгих секунд, однако затем спаситель отвечает:       — Нет, не нужно. Не хочу быть настолько подлым в наш первый раз.       После Фаенон нежно отпускает его запястья и легонько толкает в грудь, заставляя Анаксу упасть спиной на кровать позади. Теперь, когда тело другого человека не прижимается к нему вплотную, пространство вокруг ощущается дико холодным. Некомфортно холодным.       Анакса неуютно ёрзает на покрывале, он поднимает руку, чтобы попытаться схватить Фаенона перед ним за край плаща и притянуть обратно к себе, однако тот отводит его ладонь в сторону.       — Вы, кажется, собирались мне кое-что продемонстрировать.       — И ты позволишь мне сделать это сейчас? — весь его тон пронизан скепсисом. — Дашь мне похвастаться своей киской?       Фаенон смеётся.       — Конечно, вперёд. Покажите мне всё, что у вас есть.       Словно заколдованный, он действительно слушается. Подцепляет пальцами пояс на талии, расстёгивает его, а после отбрасывает куда-то на пол. С брюками приходится чуток повозиться, чтобы спустить их вниз и снять полностью, но в конце концов ему удаётся быстро избавиться и от них. Но стоит Анаксе взяться за своё нижнее бельё, как нехарактерное ему смущение вдруг заставляет его на мгновение запнуться.       Это не ускользает от внимания Фаенона, что всё это время непрерывно наблюдал за ним.       — Вам не о чем волноваться. Обещаю, я не убегу и не упаду в обморок, как только вы снимете трусы.       — О, ты обещаешь? — он ухмыляется и убирает руку от нижнего белья. — Почему бы тебе тогда не сделать это самому?       Фаенон шумно втягивает носом воздух. Облизывает губы.       Затем он кивает головой и забирается на кровать, упираясь руками и ногами в матрас по бокам от тела Анаксы. Возвышаясь над ним. Несколько долгих мгновений они просто смотрят друг на друга, пока Фаенон не берётся за край его трусов одной рукой, выпрямляет спину, затем берётся второй и через секунду разрывает нижнее бельё Анаксы, отбрасывая жалкие и унизительно мокрые ошмётки ткани в сторону.       — Вау. Реально киска.       — Напомни мне, почему я решил, что заняться с тобой сексом – это хорошая идея?       — Потому что я был грустным и очаровательным? И вы не смогли устоять передо мной? К слову, заняться со мной сексом всё ещё хорошая идея. Вам понравится. Даю слово.       — Ну, раз ты даёшь слово...       Всё, что Анакса собирается сказать дальше – просто вылетает у него из головы. Потому что Фаенон внезапно прикасается к нему. Он проводит двумя прохладными пальцами по его влажным складкам, собирая смазку и распределяя её вдоль половых губ. Анакса слегка сгибает спину и впивается руками в чужое запястье, желая... остановить... или нет... желая, чтобы он не останавливался. Это всё действительно сбивает с толку.       Тем не менее Фаенон замирает. Он не убирает руку, не отодвигает пальцы, оставляя их прямо напротив пульсирующего... пульсирующего клитора. Это же клитор? Да, это должен быть его клитор. Если судить по тому, насколько интенсивным и чувствительным является любое прикосновение к нему.       — Всё хорошо? — спрашивает Фаенон, внимательно всматриваясь в его выражение лица.       — Да, просто странно, — пытается объяснить Анакса, отпуская чужое запястье и откидываясь обратно на кровать. — Как электричество, проходящее через маленькую точку в теле.       — Хм? Лучше или хуже, чем член?       — Сложно сказать. Это просто по-другому. Клитор определённо чувствительнее, поскольку в нём на меньшей площади больше нервных окончаний, но... ощущений может быть слишком много.       — Ладно. Хорошо. Могу ли я продолжить изучение вашей киски, профессор?       Анакса тихо смеётся.       — Да, конечно.       Стоит пальцам Фаенона вернуться к движению, как становится не до смеха. Он мягко и легко потирает его клитор, заставляя пальцы ног Анаксы сжиматься, а после ныряет ниже, ближе к входу во влагалище, оставляя свои пальцы напротив. В качестве обещания вторжения. Или очередной сладкой и изощрённой пытки, Анакса понятия не имеет. Всё, что он знает, так это то, что его киска течёт и жадно пульсирует в безуспешных попытках втянуть в себя чужие пальцы. И это сводит его с ума.       Он уже думает о том, чтобы пнуть Фаенона. Или сбросить его с кровати. Или схватить его за мошонку через брюки и сжать.       Но затем Фаенон нежно проводит второй рукой по его бедру, ненавязчиво побуждая Анаксу слегка приподнять зад, и вводит пальцы внутрь. Они скользят легко, с едва различимым звуком. Киска сразу же сжимается вокруг них, пульсирует и течёт ещё сильнее.       Анакса выдыхает воздух из лёгких. Он пытается проанализировать свои ощущения. Но его мозг... его мозг не работает.       — Не больно?       — Нет.       И это действительно так. Чувства от вторжения странные, но они приятные. Пальцы Фаенона идеально пронзают его киску, массируют внутренние стенки и скользят дальше, скользят глубже, после чего выныривают наружу, а затем окунаются в этот влажный жар вновь. И Анакса нетерпеливо поддаётся бёдрами назад, пытаясь насадиться на них самостоятельно.       Он задается вопросом, сможет ли Фаенон ввести в него больше двух пальцев, потому что внезапно Анаксе хочется испытать границы, посмотреть, сколько он может выдержать, прежде чем всё станет слишком для него. Опять же, он решает потворствовать своему желанию.       — Больше.       Фаенон сразу же понимает, о чём он просит, осторожно вводя ещё один палец к другим двум. Они проходят идеально.       — Да, — Анакса несдержанно стонет. — Давай, пожалуйста, быстрее...       — Ага? — хрипит над ним Фаенон, подчиняясь. — Это хорошо?       — Хорошо, хорошо...       Низ его живота полностью охвачен приторным жаром, его клитор пульсирует на холодном воздухе, а лицо заливает румянец возбуждения.       Ладно.       Ладно.       Это очень приятно.       Иметь киску весьма неплохо. Ему, возможно, стоит поблагодарить Керкес за кражу его члена.       К слову, о члене...       Взгляд Анаксы цепляется за очевидную палатку на брюках Фаенона, которую тот упорно игнорирует. Было бы... было бы ещё приятнее, если бы это оказалось внутри него. Верно?       — Я показал тебе мой, теперь ты покажи мне свой.       — Что?       Фаенон моргает один раз, неохотно отводя глаза от киски Анаксы. Он выглядит пьяным. И, ну, как тут не почувствовать себя польщённым, когда мужчина буквально загипнотизирован тем, что творится у тебя между ног?       — Давай, вставь его...       Уши Фаенона вспыхивают алым оттенком.       — Вы уверены? Технически, вы ещё девственник. Это может быть...       — Фаенон, — обрывает его Анакса. — Трахни меня. Давай.       Фаенон дарит ему один неуверенный взгляд, смущение вперемешку с плохо скрываемым волнением отражены на его лице. Но уже мгновением позже осторожно вытаскивает пальцы из влажной киски Анаксы, оставляя после себя невыносимое ощущение пустоты и потери. После он садится на колени, расстёгивает собственные брюки, приспуская их немного, и высвобождает наружу член.       Анакса ничего не может с собой поделать, он пялится. Смотрит на розовую кожу, влажную головку, истекающую предэякулятом, на вытянутый ствол и чужие яйца, мысленно отмечая различия между этим... орудием между ног Фаенона и своим исчезнувшим членом.       Проклятая Керкес. Возможно, она была не так уж и не права насчёт невеликой потери.       Разумеется, если сравнивать член Анаксы с тем, что держит при себе мужчина, склонившийся над ним.       — Будет проще, если вы ляжете на живот, — мягко произносит Фаенон. Его слова еле-еле проникают в сознание Анаксы сквозь туман возбуждения.       — Да, да. Ладно.       Он переворачивается и вздыхает, с небольшим сожалением отмечая, что теперь не может любоваться телом другого человека. Его влагалище и клитор всё ещё пульсируют в тандеме, жаждущие прикосновения, облегчения. Теперь, когда его внимание не сосредоточено на чужом члене, это становится небольшой проблемой.       Анакса нетерпеливо протягивает руку себе за спину и оттягивает ею одну ягодицу, давая Фаенону лучший вид на мокрый беспорядок, творящийся между его ног, а также молчаливо побуждая его к действию.       Он слышит, как спаситель позади него шумно втягивает носом воздух.       — Вы убьёте меня...       — Если ты продолжишь медлить – да, я это сделаю, — бормочет Анакса в покрывало.       — Вот это угроза, — насмехается Фаенон, а после внезапно накрывает его своим телом, придавливая к кровати, затмевая дневной свет. Чужие руки по бокам от него, а чужой вес приятной тяжестью ложится на спину, на бёдра, даже на ноги. Анакса чувствует себя заключённым. Возбуждённым. Задыхающимся. Его рука, оттягивающая ягодицу, также оказывается придавленной. Ему не удаётся даже пошевелить ею.       Единственный, кто может спокойно двигаться – Фаенон.       Тот приподнимает бёдра, слышится шорох одежды. Анакса медленно дышит, пока Фаенон за его спиной выравнивает свой член, прижимая разгорячённый ствол прямо к обнажённым складкам киски. Он чувствует, как ещё больше смазки вытекает из его входа, когда Фаенон толкается вниз, целуя головкой члена его клитор.       Громкий стон вырывается из уст Анаксы, и он чувствует, как горячий ствол Фаенона дёргается прямо напротив его влагалища.       — Раздвинь ноги немного шире.       Анакса кивает, не доверяя его словам. Просто делает это. Разводит колени в стороны и ещё сильнее впивается пальцами в собственную ягодицу, оттягивая её. Мгновением позже он чувствует, как Фаенон начинает скользить дальше, головка его члена плавно проходится по мокрым складкам. Непристойный, влажный звук пронзает тишину комнаты.       — Давай же, — шепчет Анакса. Голос звучит ужасно тихо и распутно для его собственных ушей.       — Как скажешь.       Анакса выдыхает горячий воздух из лёгких, кивает головой.       Член Фаенона на секунду застывает напротив его пульсирующего входа. А затем... затем он мучительно медленно вдавливается внутрь. Головка проходит вперёд, вглубь, после проскальзывает назад, заставляя Анаксу задыхаться.       Фаенон продолжает двигаться. Он медленно отстраняется, затем снова вдавливается внутрь.       Киска Анаксы снова издает эти непроизвольные звуки, а его тело просто движется само по себе, представляясь мужчине позади него, побуждая того войти глубже, толкнуться сильнее, вдавить его в матрас.       — Фаенон, — отчаянно стонет Анакса, когда кончик члена снова дразнит его киску, проталкиваясь внутрь и тут же отстраняясь. — Трахни меня. Трахни меня, ну же.       — Я пытаюсь быть нежным здесь. Это ваш первый раз.       — Я попрошу Керкес забрать и твой член тоже, если ты не начнёшь его использовать как положено.       Он слышит смех Фаенона, даже чувствует его веселье, прокатывающееся по всему телу. И это делает что-то удивительно глупое с его повреждённым сердцем.       Им обоим становится не до смеха, когда Фаенон, наконец-то, наконец-то, обхватывает своими большими руками талию Анаксы и медленно входит внутрь, полностью проталкивая член внутрь, раздвигая мокрые стенки влагалища. Киска отчаянно пульсирует вокруг всей его длины, принимая её, обволакивая её.       Лицо Анаксы горит. Нет. Всё его тело вспыхивает жаром. Особенно нижняя часть живота, где происходит всё веселье.       Он чувствует себя опьянённым всем этим.       — Не больно? — голос Фаенона звучит напряжённо.       Взгляд расфокусирован. Анакса моргает несколько раз, пока смысл слов доходит до него. Фаенон внутри неподвижен. Он застыл, словно каменная статуя.       — Всё хорошо. Мне не больно. Ты можешь... можешь двигаться.       Фаенон жалобно стонет, словно Анакса причиняет ему боль, но делает так, как ему говорят, отводя бёдра и просто... вновь проскальзывая внутрь.       Нет никакого сопротивления. Киска Анаксы просто втягивает член Фаенона, как если бы ему там было самое место. И это действительно так. Это ощущается правильным. Всё в происходящем с ними ощущается таким... идеальным.       Это чувство полностью выбивает Анаксу из колеи. Чувство наполненности великолепно. И толчки Фаенона внутри сотрясают всё его естество. Ему хорошо. Это хорошо. Его киска течёт, его клитор пульсирует, забытый, но каким-то образом это всё равно невозможно приятно. Ему не нужно даже трогать себя.       Фаенон всё равно склоняется к нему. Он ведёт одной рукой вдоль бока, проходится лёгким прикосновением к животу, обводя пальцами впадину пупка, а после опускает руку ниже. Туда, где Анакса нуждается в прикосновении больше всего.       Клитор неистово дёргается под чужими пальцами, посылая в мозг Анаксы электрические импульсы, пока Фаенон продолжает врезаться в его киску. Удовольствие подавляюще. Оно абсолютно.       — Я... я не продержусь долго, — признаётся Фаенон, не сбавляя темп.       Анакса стонет. Его кожа покрывается мурашками.       — Я тоже, — шепчет он откровенно, а затем: — Кончи внутрь меня.       На этот раз толчки Фаенона сбиваются с ритма. Он сильнее вонзает пальцы в несчастный клитор Анаксы, вызывая у него невольную дрожь во всём теле.       — Ты уверен?       Анакса больше не доверяет своему голосу, он кивает головой. После чего полностью растворяется в собственном удовольствии и возбуждении, пока так идеально Фаенон вбивается в него.       Неприличные звуки его влажной киски, принимающей член, заполняют тишину комнаты, смешиваясь с их тяжёлым дыханием и тихими стонами. Анакса чувствует, как глубокие толчки с каждой новой секундой затягивают приятный узел возбуждения всё туже и туже. Сладкое удовольствие обжигает его внутренности. Его лицо горит.       Он задыхается под приятной тяжестью Фаенона, тает под его прикосновениями, дрожит от толчков внутрь его влагалища. Стенки его киски начинают сильнее пульсировать вокруг члена. И Анакса вдруг осознаёт, что он сейчас кончит.       Он замирает под Фаеноном, открывает рот, чтобы предупредить его, но всё, что срывается с его губ – это жалкое нытьё.       — Я...       — Я чувствую это, — шипит над ним Фаенон, продолжая отчаянно врезаться в его тело на пике и одновременно с этим ласкать дёргающийся клитор. — Кончай.       И тело Анаксы слушается.       Он весь вытягивается подобно струне. Его киска яростно пульсирует и протекает ещё больше вокруг члена Фаенона, пытаясь втянуть ствол глубже. Клитор болезненно пульсирует напротив подушечек пальцев, пока Анакса дышит через собственный оргазм.       — Не могу, не могу, это идеально, — Фаенон над ним стонет.       Тоже замирает.       Тоже кончает. Внутрь него. Внутрь его киски.       Осознание этого наполняет Анаксу каким-то другим чувством удовлетворения. Он впивается пальцами свободной руки в ткань покрывала и пытается восстановить дыхание. Если бы он не испытал оргазм пару мгновений назад, то это чувство определённо перебросило бы его через край.       Разгорячённое тело Фаенона вдруг падает на него сверху, вновь запирая под собой всем своим весом, пока спаситель пытается отдышаться. Анакса не против. Его рука затекла и покалывает, но это ерунда. Он безвольно лежит под Фаеноном, принимая всё, что тот ему даёт – его сперму, его вес, его дыхание и кратковременную усталость, он прикрывает глаз. Всего на секунду.       В следующий раз, когда он размыкает веко, веса на нём больше нет. Как нет и беспорядка между ног, разбросанной на полу одежды и испорченного ими покрывала. Анакса моргает, осознавая себя полностью обнажённым в собственной постели. Он укрыт тонким чистым одеялом. Рядом с ним, свернувшись клубком, посапывает Фаенон. Его короткие волосы прилипли ко второй подушке.       Тёплое чувство разливается в груди Анаксы.       Керкес стоит напротив кровати. Смотрит на них. Немного насмешливо, но всё равно мягко.       — Как прошёл эксперимент, учёный?       — Всё идеально, — честно говорит он, а затем, подумав немного, добавляет: — Спасибо.       Фаенон близ него ворчит и шевелится. Видно, тихий голос Анаксы всё равно вырывает его из поверхностной дрёмы – тот начинает просыпаться.       — Всегда пожалуйста, — усмехается Керкес и исчезает, вновь оставляя их двоих наедине друг с другом.