На рабочем столе

      Дождь не успокаивался до самого вечера. Тяжёлые капли бились о стекло окон, стекали на землю, превращались в большие лужи. В связи с непогодой, жители пересели на общественный транспорт. Большие и плотные толпы людей копились на станциях, толкались и выдавливали из общего потока.       В офисе царило уныние. Холод и грозовые тучи дурно влияли на настроение работников. Разве только Шарлотта, новенькая, ярко улыбалась, будто стараясь заменить солнце. Она не стеснялась, задавала много вопросов, мельтешила перед глазами, от чего Фурина чувствовала себя некомфортно.       Шарлотта не была единственным переживанием. После неудачной близости не было разговора. Арлекино не приезжала на работу с понедельника, редко отвечала на сообщения, звонки сбрасывала. На следующий день стало ясно, что начальница взяла отпуск, чтобы привести себя в порядок.       — Неудивительно, — говорил Бриколь, допивая кофе за общим столом среди коллег, — она приходит раньше всех и уходит как можно позже. Любой человек сломается. И не человек — тоже.       Фурина водила ручкой по небольшому клочку бумаги, оставляя странные узоры. Её не отпускала тревога. На работе не получалось сосредоточиться, как бы она не старалась. Мысли быстро скакали в голове, прогоняя рабочее настроение.       — Я слышала, что она мастер своего дела, — Шарлотта оказалась довольно любопытной особой, не упускала шанса что-то уточнить.       — Ага. Приходит во время кризиса, и благодаря ей он заканчивается. Удивительная женщина.       Дни тянулись медленно. Неделя подходила к концу, но не переживания. Фурина с замираем ждала конца рабочего дня. Арлекино не выходила на связь, а писать первой девушка боялась.       Радостью стал звонок из больницы. Её отец пошёл на поправку, потому его переведут в другое место с более квалифицированными врачами. Естественно, транспорт и лечение уже были оплачены. Фурина впервые за месяцы позволила себе спокойно откинуться на спинку офисного кресла и прикрыть глаза.

***

      — Не находишь, что так время приятнее проводить, чем в офисе?       Небольшой отпуск в Инадзуме подошёл к концу. Уединённое место и полный сервис должны были вернуть силы, а сон без городского шума — наконец-то успокоить. Однако Арлекино не смогла расслабиться. Организм не принял иной климат, сон под звон жуков и птичий крик не шёл. Женщина чувствовала себя такой же уставшей, как неделей ранее.       Нужно было возвращаться к работе, которая, казалась, не заканчивалась никогда. А вот силы и ресурсы заканчивались, причём очень быстро       Всю неделю её сопровождала Коломбина. Именно её присутствие помогло отвлечься от обязанностей. Она позаботилась, чтобы Арлекино не трогала телефон.       Они покинули аэропорт поздней ночью. В Фонтейне было холоднее, чем в регионе, из которого вернулись. Непогода бушевала; ливень не прекращался несколько дней, оставив глубокие лужи. Женщина поёжилась, когда ветер задул под пальто.       — В Инадзуме погода была приятней, — Коломбина взяла её под локоть, но та быстро отстранилась. — Не хочешь продолжить отдых со мной? — игриво, без обиды, но встревоженно спросила девушка.       — Мне нужно возвращаться к работе. Если хочешь, чтобы твой бренд и дальше прекрасно себя чувствовал на рынке Фонтейна, то мне нужно взять всё в свои руки.       Их пути разошлись.       Всю ночь выл ветер и плакал дождь. Привычная бессонница вернулась, стоило лишь оказаться дома одной. Вино стояло поперёк горла. Алкоголь прекрасно усыплял, притуплял расшатанную психику, помогал забыться в головокружении и помутнении. В непонятном порыве Арлекино пересматривала чаты. Как рабочие, так и личные. Ей необходимо было занять голову.       Был поздний час, пятничное веселье подошло к концу, и почти все разбрелись по кроватям. Никого в сети не было. Ей много писали, почта разрывалась от писем, которые не было желания читать. Работа, работа и снова работа, будто ничего в её жизни больше не было. На самом деле работа — и есть её жизнь. Ни друзей, ни хобби, ни личной жизни — полная погруженность в дело, которое вытащило её со дна и помогло другим сиротам. Больше в мире не существовало.       Неоткрытая пачка сигарет была с ней больше года. Арлекино успела забыть горький вкус дыма и сперва закашлялась. Горло неприятно саднило, в уголках глаз скопились слёзы. Женщина потушила сигарету, чтобы через несколько минут снова поджечь и снова затянулась — в этот раз горечь показалась приятной.       Телефон издал противный звук. Арлекино взяла трубку.       — Чего тебе?       «Не слишком ли грубо для того, кто вытянул твоего пациента с того света? — мужчина посмеялся. — В течение суток он придёт в себя.»       — Предупредил его дочь?       «Врачи вышли с ней на связь, как только ему стало лучше. Транспорт уже готов, вечером его переведут в другую больницу.»       — Спасибо, Доктор, — хриплый, уставший голос начал срываться.       Алкоголь не помог уснуть. До самого утра женщина ворочалась на диване, борясь с головной болью и тошнотой. Мешать вино с сигаретой было явно лишним. Когда встало солнце, Арлекино с трудом поднялась на ноги.

***

      Звонок на телефон разбудил в шесть утра. Фурина с трудом разлепила веки и взяла в руки гаджет, чтобы сбросить. Мигом последовал ещё один вызов, только в этот раз девушка смогла пересилить себя.       — Слушаю… — пробормотала та, сдерживая зевок.       «Доброе утро, — голос начальницы резко прогнал сон, — подъезжай по адресу к восьми. И оденься нормально, это адрес адвоката.»       — Понял-принял! — Фурина спрыгнула с кровати.       «Захвати все документы, которые у тебя есть. Любая справка будет важна.»       Беспорядок на голове быстро превратился в хорошую укладку. После душа девушка два раза прошлась щёткой по зубам, чтобы не показаться неухоженной. В шкафу на вешалке покоилась идеально выглаженная белая блузка, а так же жилет и фрак в синих тонах. Однако девушка застопорилась на выборе низа: юбка или брюки?       Время быстро шло, нужно было выходить. Плюнув на выбор, Фурина остановилась на брюках. Удобно и подходит образу.

***

      Фурина не была бы собой, если бы не опоздала на насколько минут. Под гневный взгляд начальницы она вошла в бизнес-центр, густо краснея от стыда. Они ехали в лифте в полной тишине; Арлекино хмурилась и часто потирала глаза, стараясь избавиться от неприятных последствий бессонной ночи. Казалось, синяки под глазами были её главным признаком.       Расположившись в зале ожидания, они продолжили молчать. Дружелюбная девушка, работавшая на этаже, предложила кофе, и обе согласились. Однако горький напиток не дал бодрости. Арлекино сдалась на половине и предпочла удалиться в уборную. Фурина осталась одна.       Не прошло и минуты, как в холл вышел прилично одетый мужчина. Он поправил очки.       — Здравствуйте, Фурина де-Фонтейн?       — Доброе утро, да, — девушка встала с диванчика.       — Можете проходить в кабинет. А леди Арлекино? — мужчина осмотрелся.       — Она отошла, скоро будет.       — Тогда идите. Я подожду вашу спутницу и провожу её к вам, — он сел на диванчик.       Фурина сглотнула ком. Сколько бы ей не было лет, всегда трудно постучаться. Собрав волю в кулак и глубоко вдохнув, девушка постучалась — приглашение последовало сразу же.

***

      Небольшое испытание подошло к концу, обе вышли из кабинета без вопросов. Специалист попался хороший, объяснил, разъяснил и сделал акценты на самых важных моментах. Фурина слушала с открытым ртом, ведь многие статьи, про которые говорил мужчина, не помнила.       В качестве примера адвокат привёл несколько дел из портфолио. Сначала могло показаться, что ситуация безвыходная, однако в руках хорошего специалиста люди оставались на свободе или получали в разы меньший срок. Смутили подозрительные дела, где вина подозреваемого была очевидна, но он оставался на свободе.       В её случае нужен лучший адвокат, даже если он защищал преступников.       Удивлением было, что Арлекино вызвала такси, хотя всегда ездила на собственном автомобиле. Вид у неё был плохой. Фурина заметила, как всегда стойкая, серьёзная и суровая начальница несколько раз запнулась; взгляд был потухшим, даже пустым. Неужели так плохо прошёл отпуск?       — Что случилось?       Она не могла спокойно смотреть на начальницу. Так плохо женщина ещё не выглядела.       — Не спала ночью, — Арлекино не удостоила её взглядом, намекая на нежелание продолжать разговор.       В такси они ехали молча. Девушка нервно листала новости, иногда поглядывая на Арлекино, и снова возвращалась к телефону. Радостное событие быстро превратилось в пытку. Масло в огонь подливал их последний секс, закончившийся неудачно. Разговора после него не было, недосказанность тянулась неделю, разъедая изнутри.       Такси встряло в пробке. Проливной дождь стал причиной множества аварий за неделю, дороги были парализованы. Не выдержав усталости, Арлекино провалилась в дрёму; руки скрещены на груди, голова наклонена вбок.       — Что за день грёбаный день… — выругался водитель, рассматривая карту с пробками на смартфоне.       — Пробка большая? — Фурина подалась вперёд, чтобы посмотреть на телефон, закреплённый на подставке.       — Около часа будем стоять.       Девушка откинулась на кресле. Расклад дел её совсем не радовал. Стоять в пробке не любил никто, особенно, в плохую погоду.       Арлекино накренилась, упала на девушку, но не проснулась. Фурина поёжилась от испуга. Первой мыслью было отстраниться, но что-то подсказывало ей, что не стоило. Бело-чёрная чёлка забавно упала на лицо, и Фурина потянулась её поправить, чтобы она не мешала спать, но осеклась, считая неприемлемым вторгаться в личное пространство без разрешения.       Автомобиль стоял колом в потоке. Это дало время в тишине и покое обдумать всё, что случилось за последнее время. Взгляд метнулся к уставшему лицу, прикрываемому чёлкой. Девушка заметно погрустнела, осознавая весь абсурд ситуации, ведь в таком положении было что-то романтичное и даже милое.       Если бы они встретились при других условиях и были бы в других отношениях, было бы лучше, ведь так? Арлекино обаятельная, серьёзная женщина с прекрасной внешностью; она по-своему проявляла заботу, хоть и была жестока. Если бы Фурина стала ей полноценной парой, а не игрушкой, всем было бы лучше.       И от этого противно.       Противно понимать, что искалеченный рассудок начал видеть в ней что-то большее, чем одновременно и спасителя, и мучителя. В уголках глаз скопились слёзы.       С их встречи утром Арлекино предстала перед ней другой, более настоящей. Вне офиса она вела себя так же, не снимала маску и не показывала истинную себя. Лишь изредка проскакивала забота… С каждым разом Фурина и Арлекино будто становились ближе. Начальница позволила побывать у себя дома, согласилась всё оплатить, немного открылась.       Показала себя уставшей, уязвимой. Не такой сильной, холодной и расчётливой. Фурина хотела надеяться, что обладательница чёрных рук, в которых она была, окажется не той, как все говорят.       Фурина всегда надеялась на счастливый финал.

***

      Огромный медицинский центр с передовыми технологиями и первоклассными специалистами — больница, в которую перевели её отца. Девушка с восторгом осматривалась, отмечая стильный ремонт, красивый персонал, хорошее обслуживание. Арлекино шла впереди, казалось, не замечая красоту вокруг.       И снова молчание в лифте. Фурина уже привыкла, потому перестала придавать этому значения.       Возле кабинета стоял врач. В его руках были бумаги, которые он внимательно изучал.       — Добрый день! — он встретил их улыбкой. — Леди Фурина, леди Арлекино, у меня для вас хорошая новость, — врач протянул бумаги. — Пациент пришёл в себя.       Девушка замерла, перестала дышать. Новость о том, что отец пошёл на поправку, была самой лучшей в её жизни. Она сделала робкий шаг вперёд, потом — ещё один. Никто не стал останавливать её.       Фурина ворвалась в палату. Резкий запах лекарств и антисептика ударил в нос, заставил сморщиться.       — Пап… — к глазам подступили слёзы.       Мужчина медленно повернул голову в сторону звука. Его истощённое тело отказывалось подчиняться, после комы конечности затекли и не шевелились. Узнав дочь, он принял сидячее положение через силу и состроил серьёзное выражение лица: гордость не позволяла показаться слабым перед дочерью. Взгляд Фурины был важнее камер и коллег; при ней всегда хотелось быть опорой, поддержкой и примером для подражания. Однако надолго его не хватило, и он упал обратно на спину.       — Не напрягайся! — Фурина метнулась к нему и упала на колени перед койкой, чтобы быть на одном уровне. — Всё хорошо, ты скоро выздоровеешь…       Девушка захлёбывалась собственными слезами. Слова были сказаны отцу, однако успокаивали её. Она взяла его тощую руку в свою, нежно провела большими пальцами по шрамированной коже, будто проверяя, насколько он был реальным. Ей столько нужно было рассказать, столько показать…       — Привет, — сипло начал мужчина. — Главное, что с тобой всё хорошо… А я уж вылечусь… — кашель, болезненный и тяжёлый.       Несколько месяцев прошло с аварии. Фурина свыклась с мыслью, что отец никогда не вернётся в её жизнь. Одиночество стало верным спутником. Чат с вечно непрочитанными сообщениями, совместные фотографии, подарки — всё это стало рутиной, которая помогала не свихнуться на фоне трагедии.       Нёвиллет только пришёл в себя, не знал подробности и наверняка не помнил день, изменивший его жизнь.       — Как ты?       — Здесь нужно волноваться о твоём самочувствии, — девушка улыбнулась, пока слёзы радости текли по щекам и капали на руки. — У меня всё хорошо, нашла работу, сняла жильё… — она прикусила язык.       — Почему уехала из дома?.. — веки слипались, и мужчина быстро погрузился в сон, обессиленный после простого диалога.       — Я тебе расскажу, когда поправишься.       Фурина огладила холодную кожу руки.

***

      Фурина метнулась к палате вперёд всех, оставив врача и начальницу позади. Мужчина слабо улыбнулся, но вскоре выражение лица сменилось на грустное, встревоженное. Арлекино уловила перемену и сразу догадалась, что врач держался весело и бодро только перед дочкой пациента.       — Что ж… — пробубнил тот, опустив взгляд. — Жить будет, но не полноценно. По крайней мере не сейчас. Множественные повреждения внутренних органов, переломанные рёбра, растяжения, вывихи… Он везунчик. Или не везунчик, — врач хмыкнул. — Смотря как посмотреть.       — Его жизни что-нибудь угрожает? — Арлекино присела на пуфик, ведь ноги уже не держали.       — Никак нет. Месяцок у нас полежит, потом будет дома отдыхать. Хорошее питание, прогулки на свежем воздухе и никаких нагрузок, как физических, так и эмоциональных. Самое страшное позади.       Женщина облегчённо выдохнула. Как бы цинично и низко не звучало, но она радовалась, что деньги не были потрачены зря. Арлекино и другие сироты были обязаны мужчине, что лежал в палате, и это меньшее, что они могли сделать в ответ.       — Ему больше не нужны дорогие лекарства, — добавил врач. — Так что можете не переживать о финансах.       — Я никогда о них не переживала.       — В прошлой больнице сказали, что были проблемы с оплатой. Платили бы вовремя, пошёл бы на поправку быстрее…       — С каких пор врач так рассуждает о стоимости жизни? — острый взгляд остановился на мужчине.       — Борьба со смертью никогда не была дешёвой.       Мужчина пожал плечами. На этом их разговор закончился. Никто не спешил начинать.

***

      Фурина вышла из палаты в странном состоянии: заплаканные глаза и счастливая улыбка. Она не была в силах говорить, лишь взглядом просила покинуть больницу, что Арлекино поняла. Ей самой не хотелось здесь находиться. Странный запах, разговоры вдалеке и светлое абсолютно всё раздражали. Никогда она не любила больницы.       Погода дала жителям небольшую передышку: ливень закончился, ветер стих и даже редкий луч пробивался через густые тучи. Девушка прикрыла глаза и вдохнула свежий воздух. После дождя всегда пахло прекрасно.       Однако движение как было парализовано, так и осталось. Километровые пробки сковали город. Болтаться часами в плотном трафике Арлекино не хотела, но и на общественном транспорте не привыкла кататься. От одной мысли, что её окружат незнакомые дурнопахнущие люди, выворачивало.       — Спасибо тебе за всё, — Фурина подняла на неё взгляд. — Отец пришёл в себя… Я боялась, что он не очнётся уже никогда, — в горле встал ком, а к глазам подступили слёзы. — Я тебе обязана всем и сделаю всё, что захочешь.       — Не разбрасывайся такими словами.       — Я не разбрасываюсь. У меня никого не осталось, кроме него.       — Я возвращала должок, не более. Уж не ради твоих красивых глазок отдала столько денег, — она была холодна и резка, но честна и прямолинейна.       Фурина потупила взгляд. Неприятное, давящее чувство сковало внутренности, и теперь хотелось плакать от обиды. Разве так трудно было принять благодарность? К чему такая резкая реакция? В этом вся Арлекино…       Женщина достала телефон.       — Я тебе нужна для чего-нибудь? — робко спросила Фурина, понимая, каким образом нужно отплатить. — Или я могу идти?       — Езжай домой и отдыхай. Чтобы в понедельник была вовремя на работе.       — Хорошо.       Судьба сжалилась над обеими: Фурина добралась до дома на общественном транспорте без толкучек, а Арлекино ехала на такси объездными путями почти без пробок.