На рабочем столе

      Навия получила то, что давно хотела. Подруга написала прошлым вечером и попросила о встрече. У неё было кое-что важное, что она скрывала последние месяцы.       Когда Фурина зашла в кафе, Навия не могла не заметить перемены. Дорогая одежда, в которой она всегда ходила, исчезла — простые зимние ботинки, простая невычурная куртка, что было мало похоже на Фурину, всегда любившую красиво и праздно одеваться даже на незначительные мероприятия. Её взгляд, одновременно грустный и встревоженный, метался по помещению в поисках подруги.       — Фурина! — девушка помахала рукой. — Я тут!       Фурина стушевалась, сжалась и мелкими шажками направилась в нужном направлении. На столе уже стояли её любимые сладости. Подруга точно знала её слабости. Только девушка села за столик, как подоспел официант с чаем.       — Доброе утро, Навия, — Фурина заметно нервничала. — Я хочу рассказать, что случилось и почему я себя так веду. Дело не в тебе, нет, — она горько посмеялась. — Это связано с папой и… мамой…       — Не спеши, — глава Спина-ди-Росула пододвинула к ней тарелочку с макаронами, — у нас целый день впереди. Я заказала твои любимые сладости.       Девушка принялась разливать чай по чашкам, пока подруга уплетала угощение. Мята в напитке успокоит, а лёгкая горечь притупит излишнюю сладость. Когда макароны были съедены, Фурина выдохнула, морально готовясь к рассказу.       — Моего отца обвинили в хищении государственных денег и взятничестве… — Навия подавилась, когда услышала, и Фурина поспешила всё объяснить. — Нет! Он ничего такого не делал!       — Прости, просто трудно поверить, что месье Нёвиллет на такое способен. Удивительно, что в это поверили. Доказательства есть?       — Только слова нескольких чиновников, никаких серьёзных доказательств нет. Однако… — девушка закусила нижнюю губу, не желая вспоминать роковой день, перевернувший её жизнь с ног на голову. — Мы попали в аварию, когда ехали на выступление в оперном театре Эпиклез…       Окровавленное тело матери, боровшийся за жизнь отец и собственное отражение на металле автомобиля — самый ужасный момент в её жизни. Рука потянулась поправить прядь за ухо, где прятался незаметный шрам после аварии.       — Мама умерла, отец впал в кому, все эти месяцы врачи боролись за его жизнь. Вчера он наконец-то пришёл в себя, но выглядит плохо.       Она замолчала. Вдох и выдох, чтобы успокоиться. Столько нужно рассказать, но порционно и правильно, чтобы не запутать. Главное, не упоминать, кто именно помог.       — Прости, что была слепой…       — Тут нет твой вины, — Фурина взяла её руку в свою, — мне приказали молчать. Они сказали, что пока ситуация не проясниться, никто не должен знать о противоправных поступках моего отца. Вчера я была у адвоката, который доходчиво объяснил, что близким рассказать можно. Ты первая и единственная, с кем я захотела поделиться…       — Фурина, — Навия крепче сжала её руку, — как мне тебе помочь?       — А?       — Ты наверняка сильно потратилась. И зачем-то связалась с Фатуи.       — Как ты узнала?!       — Будь у тебя выбор, ты бы к ним не пошла, я права? — от проницательного взгляда было не спрятаться, и Фурина это понимала. — Я долго гадала, что произошло, изводила себя, но боялась на тебя давить. Ситауция ужасная, и я тут, рядом с тобой.       Вспоминая реакцию Арлекино на кредит, девушка боялась рассказать подруге подробности. Навия кинется искать средства, чтобы погасить задолженность, даже если это будет во вред ей же самой. Арлекино уже изъявила желание оплатить всё до единой копейки, а с деньгами у неё всё было прекрасно. Сглотнув ком, Фурина натянуто улыбнулась.       — Я пока справляюсь. Не хочу злоупотреблять дружбой.       — Это не так. Друзья для того и существуют, чтобы помогать в трудную минуту. Ты помогала мне, теперь моя очередь тебе помогать. Знаешь, мы давно не ходили по магазинам. Пошли проветримся и купим что-нибудь красивое и блестящее.

***

      Коллаборация двух брендов ювелирных изделий была в самом разгаре. Большой выбор украшений, при виде которых разбегались глаза. Однако взгляд постоянно цеплялся за одну единственную подвеску в виде весов. Большой дворец Мермония уменьшили и упростили, добавив две чаши, символизировавших правосудие Фонтейна. Украшение завершали два сапфира в виде капель: один тёмно-синий, как море в непогоду, а второй светло-голубой, как небо в солнечную погоду.       Как глаза Фурины.       Навия с умилением наблюдала за улыбкой подруги. Фурина рассматривала подвеску несколько минут. Сапфиры сияли также ярко, как и счастливые сине-голубые глаза…       — Берём! — она подхватила перепугавшуюся подругу под локоть и потащила к кассе.       — Это же дорого!       — А вспомни, как ты мне подарила это, — Навия достала из внутреннего кармана пальто тёмные очки и надела.       Действительно, это был подарок Фурины. Она убила не мало времени на поиск мастера, который согласился бы выполнить просьбу. Стильная оправа, защита от царапин, поляризация - всё, чтобы даже под ярким солнцем была чёткая картинка. Душки украшали несколько миниатюрных розочек из золота, выполненные мастером вручную.       — Нечестно!       — Ничего не слышу, — чуть ли не пропела та, когда оплачивала покупку.

***

      Обычно Фурина не встречала утро понедельника с хорошим настроением. Но не в этот раз. Всё утро, пока собиралась на работу, она пела и пританцовывала. В шкафу нашлась небесно-голубая блузка с глубоким декольте — подвеска точно не спрячется под тканью. Хотелось, чтобы дорогой подарок увидели все.       Погода будто откликнулась на её хорошее настроение: тучи стали мелкими облаками, лишь изредка скрывавшими солнце. А это значило, что часть жителей пересела обратно на машины и освободило общественный транспорт. Наконец-то Фурину никто не прижимал к дверцам поезда.       На работе её первым делом встретило солнышко с нескончаемым потоком вопросов. Энергичности Шарлотты можно было только позавидовать. Даже Фурина, любившая поболтать обо всём на свете, не могла порой выдержать напора коллеги.       Главной новостью оказался переезд. Дела организации нормализовались, даже пошли в гору. Сотрудников становилось больше, возвращались старые работники, оттого места на этаже было меньше с каждым днём.       — Рекламщиков всё больше и больше, — Бриколь убирал своё рабочее место и упаковывал вещи. — Ещё и наш этаж захватят.       Небольшие фигурки из мультиков и комиксов всё это время аккуратно прятались за органайзером, будто владелец боялся, что их украдут. Парень скинул личные вещи в картонную коробку.       — Жаль, что на девятом этаже будет не так интересно, — Шарлотта, не успевшая обжиться на своём месте, не нуждалась в долгих сборах.       — Можно пить чай вместе с ребятами из службы безопасности.       — Только не они… — она закрыла лицо руками, боясь вспоминать страшных дядек с суровыми лицами. — Я их боюсь.       — А ты телефоном не свети лишний раз, — Бриколь усмехнулся. — Для них телефон как тряпка для быка.       Шум и гам не утихал второй час. Каждый занимался своими делами. Только Одри сильно переживала, ведь на новом месте у неё не будет личной комнатки.

***

      — О Архонты, что ей от тебя надо? — Одри порядком устала от того, что её подчинённая занималась поручениями от Арлекино вместо работы над общими задачами. — Пусть уже переведёт тебя в другое место, раз не хочет, чтобы ты занималась своей профессией.       Фурина потупила взгляд. Папки в её руках были доказательством плохого настроения начальницы.       — Что у вас за отношения такие? Не хочу лезть не в своё дело, но подготовка материала и создание презентации — не работа юриста. Как же сложно… — женщина потёрла виски, будто это могло избавить от головной боли. — Давай так, если это продолжится, то я поговорю с ней на эту тему.       Какая смелость! Фурина сглотнула, мурашки побежали по спине. Странно, что Одри не боялась начальницу и так смело заявляла о своих планах.       — Мне нужен сотрудник, который занимается своим делом.       — Тебе не страшно?..       — Да пусть увольняет, ей же хуже, — она усмехнулась. — Пусть попробуют найти сотрудника, как я. Наша мадама хоть и со скверным характером, но далеко не глупая.       — Мне бы твою смелость…       — Надеюсь, что она сама отстанет от тебя, когда мы переедим.       Это было тем, о чём она переживала. Отношения с начальницей сильно ухудшились с поездки в больницу. Фурина долго ломала голову над причиной: усталость накопилась, она ей надоела, притихшая Аделин сыграла свою роль, Нёвиллет пришёл в себя… Как бы девушка себя не успокаивала, ей с самого начала был известен исход их отношений. Ведь Фурина — игрушка, а игрушки имеют свойства быстро надоедать.

***

      Конец месяца, а это означало бесконечные отчёты и мучительное ожидание зарплаты. Время шло, день подходил к концу. Офис медленно пустел. В кабинете осталась одна Фурина с кипой бумаг, почта разрывалась от количества писем. На неё накинули больше работы, чем обычно. Арлекино настояла, чтобы девушка одна занималась подготовкой. Пока остальные готовились к переезду, девушка горбилась над текстом и пыталась больной головой что-то сообразить.       На телефон пришло уведомление.       Заканчивай и спускайся вниз. Буду на парковке через пятнадцать минут       — Так сегодня же не пятница… — девушка потёрла глаза.       Зачем убирать тяжёлые папки, если утром их придётся доставать? Арлекино и Одри требовали порядок на рабочем месте, однако сил на него не оставалось. Спина изнывала, плечи болели — а таком состоянии Фурина не хотела не то, что работать. Сама мысль о предстоящем испытании в постели претила.       Её никто не спрашивал и никто не волновался о её самочувствии. Однако Фурина не понимала, почему начальница решила провернуть излюбленную схему посреди недели, а не в ночь на субботу.       Доковыляв до парковки, абсолютно не переживая о возможности быть увиденной, Фурина села в автомобиль спереди, чем удивила женщину, ведь всегда садилась позади. Арлекино не сказала и слова, молча тронулась с места. Они ехали в тишине, как обычно.              Фурина проверяла банковский счёт, надеясь, что маленькая сумма - только часть зарплаты. Обычно приходило в два раза больше. Однако отвлечься на цифры не получалось. Из головы не выходили мысли о прошлом сексе. Что на этот раз удумала Арлекино? Как далеко зайдёт? И насколько больными окажутся новые практики?       Только они пересекли порог, настроение изменилось. Арлекино хотела по привычке указать на ванную, однако рука не поднималась. Будто тело противилось разуму. Женщина развалилась на диване, сил не было снять пальто.       Фурина уловила перемены. Ей представилась возможность избежать того, что не хотела. Возможно, сама Арлекино не желала близости, что было гостье на руку.       Арлекино отвернулась, тяжело вздохнув. Привычная тактика «переспи, чтобы было хорошее настроение» перестала работать. Ей наскучил секс. Всё, что она хотела, уже давно испробовала; ни одна новая практика уже не вызывала бурю эмоций. Девчонка перед ней тоже надоела. Поначалу было весело, но вскоре её неопытность начала раздражать. Последний раз так вообще разочаровал.       Однако Фурина не ушла. Да и идти ей было некуда в такой поздний час. Общественный транспорт не ходил, а такси было слишком дорогим. Глотая обиду, она тихо проговорила:       — Разве мы не за этим приехали?       Ответ последовал не сразу. Женщина зачесала длинную чёлку, но она сразу же опала обратно.       — Видимо, нет у меня желания заниматься этим с тобой, — Арлекино потянулась на месте. — Иди спать.       Вот как…       Её оттолкнули.       От неё устали.       Она повторила судьба предыдущих.       Однако Фурина не хотела так просто сдаваться. Перед ней стоял тяжёлый выбор: отступить или проявить инициативу. По Арлекино трудно понять, что именно она испытывала. Может, она хотела, чтобы её подчинённая первая подошла, настояла. Может, ей всё осточертело и хотелось просто побыть в тишине.       Робкий шаг вперёд — никакой реакции. Девушка сглотнула. Тело парализовало. Арлекино перевела на неё безразличный взгляд, и это стало ответом.       Фурина наконец отступила.       Её не выгнали. Кровать была рада принять гостью. Вот только гостья не была рада. Прижимая одеяло к себе, она тихо плакала. Что не так? Почему Арлекино молчала? Или молчание было ответом?       Телефон мигом оказался в руках. Пальцы подрагивали, не всегда попадали по нужным буквам. Да какая разница, ведь подруга всегда понимала её.

Привет. У меня проблемка. Есть подозрение, что я скоро потеряю работу

Я не хотела тебя напрягать, но из-за кредита я навряд ли потяну и аренду квартиры, и ежемесячный платёж

Нет на примете вакансий?

***

      Фурина открыла глаза. В спальне царил мрак, хотя окна не были зашторены. Потянувшись, она приняла сидячее положение. Состояние было такое, будто её переехал поезд, гружённый всеми её переживаниями.       А ещё её отвергли.       Слёзы сами навернулись. Она жалела, что проснулась. Такое простое дело, но не справилась. Проверив банковский счёт, Фурина разрыдалась ещё сильнее. Надежда на то, что ей прислали только часть зарплаты, умерла. Ей должно хватить, чтобы заплатить за квартиру и погасить месячный платёж, но не больше.       Было рано, до работы оставалось три часа. Навия не прочитала сообщения, и Фурина надеялась, что ей помогут в трудный час. Как бы она не хотела пользоваться особым положением подруги, нужда подпирала.       — Добро утро, соня, — а вот и начальница собственной персоны, стояла, облокотившись плечом о дверной косяк. — Даже без будильника проснулась.       — Организм не обманешь, — Фурина вытерла влагу с щёк и приняла сидячее положение.       Светлая чёлка удачно прикрыла заплаканные глаза. Правда, сиплый, подрагивавший голос не укрылся от Арлекино. Она тяжело вздохнула.       — Приводи себя в порядок, через полчаса выходим.       — Хорошо…

***

      Они вышли вместе, но будто раздельно. По телу прошлась неприятная волна; Фурина ёжилась, когда чувствовала на себе холодный взгляд. Она не понимала, зачем начальница продолжала по-доброму к ней относиться, если ей надоели эти игры. Это из-за отца?       В лифте девушка через приложение искала такси: в час пик был высокий спрос и неадекватные цены. Зарплата пришла ночью, но финансы уже пели романсы. Ей не хватало средств на заказ. Заметив замешательство, Арлекино взяла её телефон и нажала кнопку выключения, чтобы экран потух.       — Я тебя подвезу.       — Не надо! — выпалила та, покраснев от стыда. — Я тогда поеду на общественном транспорте.       — И снова опоздаешь на работу? — женщина нахмурилась, их взгляды пересеклись.       Тёмные глаза с алыми крестами никогда так не пугали Фурину. Даже в моменты ярости и безумия Арлекино не казалась такой устрашающей. Из-за разницы в росте женщина всегда смотрела на неё с высока, возвышалась над ней, казалась больше.       — У тебя одна объяснительная до увольнения, если забыла.       — Значит, не опоздаю, — девушка закусила нижнюю губу.       — Не выёбывайся и принимай то, что дают. С каких пор гордость взыграла? — Арлекино казалась более грубой и прямолинейной, чем обычно. — Или обиделась? Умей наступать на себя, если не хочешь потерять своё положение.       Голос был холодный, чёрствый, без намёка на нежность. Чем больше они взаимодействовали, тем хуже становилась атмосфера. Фурина терялась. У неё ни разу не возникало подобных ситуаций, обсудить произошедшее было не с кем, а в глупых любовных книжках всегда заканчивалось хорошо.       Девушка не хотела злить ту, кто держал её жизнь в своей тёмной руке. Ей придётся терпеть все выходки, унижения и выполнять приказы, переступая через себя, лишь бы не оказаться в куда более ужасной ситуации. Но как поступить? Как всё исправить?       Путь до её дома прошёл спокойно. Арлекино не любила отвлекаться за рулём, а Фурина обдумывала произошедшее ночью и подключала все свои извилины, чтобы найти решение. Дома пролетали за окном, вскоре начался лес, за ним были склады, расположенные рядом с её небольшим жилым комплексом. Начальница была права: на машине путь займёт не больше получаса, когда автобус или поезд доставляли её за час или дольше. Фурина точно опоздала бы, если бы отказалась от помощи.       — У тебя полчаса. Не задерживайся, — она припарковалась у подъезда, в котором жила Фурина. — Думаю, ты справилась бы и быстрее, но зная твою натуру…       — Да поняла я, — раздражённо проговорила девушка. — Я быстро.

***

      — Вот и пришло время прощаться, — Одри любовно поглаживала суккулент на подоконнике. — Я попрошу, чтобы о тебе хорошо заботились.       Она покинула свою комнатку, прикрыв дверь. Часть её жизни останется здесь.       — Только не говори, что это и есть все твои вещи, — Шарлотта искренне удивлялась двум большим коробкам с вещами. — Бриколь!       Парень посмеялся. Удивительно, как у него удалось пронести столько всего через охрану. Много томов манги, фигурки с девочками и брутальными мужчинами, эксклюзивные издания комиксов - много любительской литературы, пот только зачем она вся на рабочем месте? Бриколь загадочно улыбался, отводя взгляд, и на вопросы не отвечал.       Только Фурина сидела с пустым лицом за столом вокруг папок и бумаг. Коллеги не трогали, старались сильно не шуметь и не лезть, проявляя уважение. Раз Арлекино так хотела, то нечего было перечить.       Вечером в кабинете было пусто. Остальные уже переехали на другой этаж, забрав с собой вещи. В понедельник здесь будут другие люди. Фурина прикипела к этим обшарпанным перегородкам, к комнатным растениям, к доске, на которой незачёркнутым остался последний пункт. Интересно, а будет ли у них такая же доска для маркеров?       Фурина глубоко вздохнула, откинулась в кресле и потянулась, чтобы размять ноющие плечи. Документация и сотни заявлений в ЭДО измотали её, глаза с трудом фокусировались на мелком тексте.       — Фурина?       Девушка вошла в кабинет, держа в руках несколько бумаг. Это была секретарша, которую Фурину надеялась больше никогда не видеть. Последние недели две она не показывалась на глаза, за что Фурина благодарила всех богов.       — Привет, Аделин. Что-то случилось?       — Госпожа Арлекино хочет тебя видеть.       Неудивительно. После утреннего шоу даже Фурина разозлилась бы.       — Минутку, я закончу…       — Она хочет видеть тебя прямо сейчас.       Настолько ей не терпелось? Девушка вздохнула, сохранила изменения в файле и перевела ноутбук в спящий режим, чтобы без пароля никто не мог открыть её документы. Аделин не вызывала доверия. Фурина боялась, что она специально попросила покинуть кабинет, чтобы получить доступ к её рабочим файлам и изменить их, а после наблюдать за злостью начальницы на непутёвую работницу.       Они шли по длинному коридору в полной тишине. У них не было общих тем для разговоров и никогда не будет. Аделин была чем-то расстроена, смотрела в пол, прижимая к груди бумаги. Можно было заметить слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Фурину не волновало её состояние, в голове были исключительно документы и отчёты, которые она не успеет сдать в срок. На шаг ближе к увольнению, получается.       Однако вид расстроенной секретарши по-своему радовал. Так и надо этой суке!       — Госпожа Арлекино, что-то случилось? — сразу спросила Фурина, как зашла в её кабинет.       Женщина сидела в кресле, не отводя взгляд от монитора.       — Мы взяли на твоё место других юристов, — Арлекино не удостоила взглядом ту, о которой говорила.       Сердце пропустило удар.       — Ты больше не будешь работать у нас юристом.