Cat's Eyes

Усаги привела свой план в действие почти так же быстро, как он пришел ей в голову. Любое колебание наверняка увеличило бы ее шансы погибнуть. Осторожно, на остатках сил, она подтянулась, напрягая мышцы, пока не сумела зацепиться одной ногой за выступы лифта. Она оказалась в неловком, неуклюжем положении, но уже почувствовала себя более устойчиво. В правилах не говорилось, что игрокам нельзя использовать ноги. Только то, что они должны держаться за днище лифта, не применять насилие к другим игрокам и не отпускать руки. Оставшийся мужчина уставился на нее как на сумасшедшую, прежде чем понял, что она делает. Он быстро попытался повторить то же самое. Он казался спортивным, и, хотя у него, похоже, не было опыта скалолазания, ему хватило физической силы, чтобы справиться с этим. Усаги удалось зацепиться за выступ и второй ногой, так что она повисла почти как летучая мышь. Теперь ее положение казалось еще более неловким, но ей удалось снять часть нагрузки с рук, дав им отдохнуть, так как она распределила свой вес более равномерно. Все это было невероятно рискованно. Она смещала центр тяжести, и, если бы она не держала мышцы кора в напряжении, она могла бы повиснуть слишком низко, отчего кровь хлынула бы к голове. Но это была единственная идея, которая у нее появилась. Она знала, что не сможет продержаться только на двух руках все время. Ей пришлось рискнуть. Лифт снова пополз вверх, все так же черепашьим шагом. Они были уже почти у вершины. Но движения лифта стали прерывистыми, он резко останавливался и снова трогался, содрогаясь всем корпусом. Усаги старалась дышать ровно, даже осознавая тот факт, что точно сорвалась бы, если бы не рискнула. Эта игра была жестокой, но в ней можно было победить. Ей просто нужно было продержаться еще немного (в самом прямом смысле). Вскоре они были всего в пяти футах от вершины. С тела Усаги катился пот. Ее мышцы сводило судорогой, и они горели сильнее, чем когда-либо, и она начинала терять чувствительность в пальцах. Другому мужчине, похоже, было не лучше. Усаги видела, как дрожали мышцы его живота. Финальная остановка перед достижением вершины была самой мучительной из всех. Прошло, должно быть, около десяти минут. Усаги была не чужда физических нагрузок, но это было чересчур даже для нее. Но она больше не хотела отпускать руки и падать. Она зашла слишком далеко и приложила слишком много усилий, чтобы умереть сейчас. Наконец, спустя целую вечность, лифт достиг верха здания. Усаги осторожно высвободила ноги, перебираясь к краю крыши, словно ребенок на детской площадке. Ее сердце едва не остановилось, когда от чистого изнеможения она на мгновение упустила один из выступов, но ей удалось восстановить равновесие, прежде чем она успела сильно повиснуть. Теперь все, что ей нужно было сделать, — это набрать достаточную инерцию и спрыгнуть на крышу. Она испортила приземление, ее ноги слишком устали, чтобы удержать тело. Колени подкосились от удара, и она рухнула на землю, ободрав ладони и голени. Но ничего не было сломано. Она справилась. Другой мужчина упал на землю рядом с ней, тоже не сумев удержаться на ногах. Оба они лежали какое-то время, тяжело дыша. Поверх их хриплого дыхания зазвучала бодрая музыка, и автоматический голос произнес. ― Игра пройдена. Поздравляем. ― Все кончено, ― сказал мужчина между вдохами. ― Мы победили. Усаги лишь кивнула, не имея сил ответить. Какая-то часть ее хотела остаться на этой крыше навсегда и больше никогда не двигаться. Но другая, более громкая часть была переполнена ликованием. Она выжила. Она преодолела это странное, извращенное испытание и осталась жива. Это было пугающе волнующе. Усаги почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Она и думать забыла, что он у нее с собой. На экране вспыхнуло ее имя, и телефон сообщил ей, что к ее визе добавлено два дня. Она еще не знала, что это значит. Она также не знала, что нужно искать игральную карту, оставленную на маленьком столике рядом с дверью на лестничную клетку. Ей показалось странным, что кто-то оставил игральную карту именно здесь, и она прошла мимо нее, не задумываясь. Другой мужчина, должно быть, тоже не знал о них, так как тоже проигнорировал ее. Они не разговаривали друг с другом, пока спускались по лестнице, и разошлись, выйдя из здания, кивнув друг другу. И снова Усаги осталась одна. Она вернулась в лагерь, который начала обустраивать, с обретенной решимостью. Она все еще не понимала, что происходит, но знала, что это определенно ситуация выживания. К такой ситуации она не была готова. Как бы хорошо она ни использовала свои навыки выживания, ей все равно придется рисковать жизнью во время этих игр. Она уже начинала понимать, что означает виза. В то утро Усаги сидела на крыше здания, где разбила лагерь, и наблюдала за восходом солнца. Это напомнило ей о тех временах, когда она делала то же самое со своим отцом. Что бы он подумал о таком мире? Он бы точно выиграл ту игру, в которую играла она. Он бы придумал план раньше нее. Если бы он был здесь, он бы хотел, чтобы она выжила. Усаги была уверена в этом. Она мысленно пообещала себе, что сделает именно это, чего бы ей это ни стоило. Она собиралась выжить в этом месте, и собиралась сделать это самостоятельно. В каком бы мире она ни находилась, единственным человеком, на которого она могла положиться, была она сама.

***

― Я думаю... Нет, я знаю, что это была первая игра, которую я выиграла, ― сказала Усаги. Она немного дрожала, но голос ее был тверд. ― Черт. Это была двойка пик? ― спросил Чишия. ― Я думал, что маленькие цифры должны быть легкими. ― Это был идеальный пример "легкой" пиковой игры. Она требовала только одного вида физической активности, ― почти машинально ответила Усаги. ― Я знаю, что играла в них больше, и что они были гораздо сложнее и требовали более разносторонних навыков. Это определенно была легкая пиковая игра. ― Хм. Не думаю, что мне нравятся пиковые игры, ― саркастически заметил Чишия. ― Ты уверена, что помнишь?! ― спросил Кота, его глаза были широко раскрыты от надежды. ― Ты действительно, действительно, действительно уверена? ― Я абсолютно уверена, ― сказала Усаги. ― Не думаю, что я достаточно изобретательна, чтобы самой придумать такой опыт. Это определенно внешнее воспоминание. ― Это наконец-то работает! ― воскликнул Кота, раскладывая все карты. ― Посмотри на все эти карты! Ты помнишь какие-нибудь другие игры?! ― По крайней мере, это говорит нам о том, что внешних триггеров может быть достаточно для возвращения воспоминаний, ― размышлял Чишия. ― Думаю, что бы ни значили для нас эти карты, это довольно существенно. ― Если все игры были такими же извращенными, как та, что я помню, это неудивительно, ― сказала Усаги. ― Мы все уже бодрствуем довольно значительное количество времени. Возможно, течение времени тоже помогает, ― продолжил Чишия. ― В любом случае, похоже, мы на правильном пути. ― Почему ты выглядишь так, будто пытаешься не рассмеяться? ― спросила Усаги. ― Потому что это едва ли не последнее, что я ожидал найти, ― усмехнулся Чишия. ― В мою теорию загробной жизни саму по себе было трудно поверить, но загробная жизнь, наполненная опасными, травмирующими играми? Такого я никак не ожидал. У меня такое ощущение, что люди на самом верху больничного начальства проявляют интерес к делам об инциденте в Сибуе. Они наверняка заметили сходство между выжившими, но сомневаюсь, что они имеют хоть какое-то представление о том, что произошло. ― Я пытался рассказать всем, что произошло. Они просто не слушают, ― вздохнул Кота. ― Мне следовало попробовать карты давным-давно. ― По крайней мере, сейчас они работают, ― сказала Усаги. Она чувствовала себя истощенной, как будто только что закончила двойку пик. ― Не уверена, что смогу попытаться вспомнить что-то еще прямо сейчас, ― призналась она. ― Мне, возможно, нужен перерыв, прежде чем я попробую снова. ― Все в порядке, ― искренне сказал Кота, прежде чем повернуться обратно к Чишие. ― А как насчет тебя? ― Ничего не припоминаю, ― сказал Чишия, разглядывая карты. ― Но я никогда не был открыто эмоциональным человеком. Вероятно, я реагировал на игры не так, как все вы. ― Но даже когда он говорил это, Усаги заметила, что его взгляд ненадолго задержался на короле бубен. ― Возможно, из меня плохой подопытный. ― Так что нам теперь делать? ― спросил Кота. Он выглядел так отчаянно, стремясь избежать очередного тупика. От этого у Усаги защемило сердце. ― Это просто, ― сказал Чишия, поднимаясь на ноги. ― Нам просто нужно найти другого подопытного. Кого-то чуть более эмоционального. Предоставьте это мне. ― Что ты задумал? ― спросила Усаги, почувствовав внезапный укол усталости. Откуда взялось это чувство? Даже если она и вспомнила одну игру, многое все еще оставалось недоступным. Чишия ухмыльнулся и поднял семерку червей. ― Просто небольшое исследование.

***

― Мы сделали это, ― сказал Арису с широко раскрытыми глазами. ― У нас ушло четыре часа, но мы сделали это! ― Это подтверждает, что мы практически боги гейминга, ― с гордостью заявил Нираги. ― Что такое четыре часа перед лицом буквального величия? Арису уже собирался ответить, как вдруг неподалеку раздались медленные аплодисменты. В дверях гостиной стоял Чишия. ― Тьфу. Ты, ― проворчал Нираги. ― А я-то уже начал надеяться, что ты залез в вентиляцию и сдох там. ― Ужасно жаль разочаровывать, ― невинно произнес Чишия. ― Похоже, вы заняты чем-то важным. Я надеялся одолжить Арису, но я всегда могу зайти попозже... ― Нет! ― выпалил Арису. Черт, он ответил слишком быстро, чтобы это прозвучало нормально! Арису практически кожей чувствовал осуждающий взгляд, который бросал на него Нираги. ― ...Ты можешь остаться, ― неуклюже закончил Арису. ― Если он собирается остаться, то я ухожу, ― сказал Нираги, поднимаясь. ― Пойду докопаюсь до Татты или типа того. ― Он на секунду запнулся. ― Почему, блять, это теперь мое любимое хобби? ― Он вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. ― Какое очаровательное создание, ― сухо заметил Чишия. ― Он на самом деле вовсе не такой уж плохой, ― сказал Арису. ― С ним очень весело, когда он расслабляется. Думаю, ему просто одиноко. Я имею в виду, я определенно не эксперт в социальных навыках, но у него они как будто еще хуже моих, так что я по крайней мере могу сказать, что у него, вероятно, не так много друзей. ― Какая острая наблюдательность, ― произнес Чишия, плюхаясь в кресло напротив Арису. ― Извини, я заболтался. Теперь замолкаю, ― сказал Арису. ― Где ты был? ― Ему действительно нужно было взять под контроль свой восторг. Он вел себя как пес, чей хозяин только что вернулся с работы. ― Кое-где, ― ответил Чишия. Перевод: он не собирался рассказывать Арису, где он был и что делал. Но если честно? Это было нормально. Арису просто радовался тому, что тот вернулся. ...Боже, он действительно вел себя как пес. ― Ну, я рад, что ты не залез в вентиляцию и не сдох. Это было бы отстойно, ― сказал Арису и мысленно дал себе пинка. Что за чушь он вообще несет?! Чишия улыбнулся этой улыбкой, которая так явно отличалась от его обычной ухмылки. ― Да, это было бы отстойно. Я тоже рад, что не сдох в вентиляции. В любом случае, у меня кое-что есть для тебя. Держи. Арису тупо уставился на игральную карту, которую Чишия пододвинул к нему. ― Что это? ― Подарок, ― ответил Чишия. ― ...Ладно, ― медленно произнес Арису. ― Спасибо? ― Посмотри на нее минуту, ― сказал Чишия. ― Возьми ее. ― Она что, взорвется или типа того? Ты меня пугаешь, ― усмехнулся Арису. ― Я, может, и умен, но пока не знаю, как сделать взрывчатку, идеально замаскированную под игральную карту. Пока что. ― Справедливо, ― сказал Арису, беря карту. ― ...Погоди, ты сказал «пока что»? ― Чишия в ответ лишь состроил невинную гримасу. ― И что мне с этим делать? ― Арису поднял карту. ― Просто посмотри на нее минуту, ― ответил Чишия. Он слегка подался вперед, и в его глазах читалось что-то такое, что говорило о том, что он наблюдает за Арису как за подопытным в лаборатории. ― Ладно, ― сказал Арису. Он уже пришел к выводу, что многие поступки Чишии имели смысл только для самого Чишии. Он покрутил карту в руках. ― Хорошая карта? ― медленно произнес он. ― Ты хочешь поиграть или типа того? ― К тебе ничего не возвращается? ― спросил Чишия. ― Нет, не особо, ― сказал Арису. Он поднял карту к свету. Семерка червей. Если наклонить карту набок, черви могли показаться маленькими цветочными лепестками или листьями. Листьями, как те, что растут в пышном ботаническом саду и шуршат, когда их сотрясает внезапный взрыв, а их ярко-зеленый цвет забрызган кровью... Удушающая волна тошноты пронзила Арису подобно ножу. Он резко вдохнул, его сердце забилось чаще. Он выронил карту, словно она была смертельно опасна, и отпрянул от нее, а его зрение поплыло. ― Ого. Вот это реакция, ― прокомментировал Чишия. Его голос прозвучал эхом, откуда-то издалека. ― Ты что-то вспоминаешь? ― Что это? ― спросил Арису. ― Что ты пытаешься сделать? ― Его голос казался напряженным и приглушенным, когда он с трудом выдавливал слова. ― Это была идея Коты. Он показал карты нам с Усаги чуть раньше, и она кое-что вспомнила. На меня это не подействовало, но я подумал, что на тебя может подействовать. Кота сказал, что именно эта карта была важна для тебя, ― ответил Чишия. ― Я подумал, что если не говорить тебе заранее, результат будет лучше. ― То есть ты пытаешься заставить меня запаниковать?! ― спросил Арису. ― Не запаниковать. Я надеялся на любую реакцию, ― Чишия пожал плечами. Арису уставился на него. ― Ты со всеми так поступаешь? ― Как так? Показываю им игральные карты? Нет, думаю, ты первый. ― Нет, просто... Я не знаю, ― сказал Арису. На самом деле он хотел сказать "используешь их". Но подходило ли это к данной ситуации? Возможно, он слишком остро реагировал. Чишия, возможно, и не использовал его как пешку ради собственной выгоды. Хотя раньше он так уже делал... ― Твой взгляд, когда ты смотришь на меня, изменился, ― заметил Чишия. ― Интересно. Теперь я действительно начинаю верить, что мы встретились в загробной жизни. ― Что? ― спросил Арису, на мгновение отвлекшись от своей новой усталости. ― Почему именно это тебя убеждает? ― Потому что обычно именно такую реакцию я и получаю от людей, ― сказал Чишия с ухмылкой. Он казался таким отстраненным и ничуть не обеспокоенным всем этим. И все же Арису был уверен, что заметил это. Короткую вспышку вины в глазах Чишии — в одно мгновение она появилась, а в следующее исчезла. Чишия был человеком, которого чрезвычайно трудно прочесть. И все же Арису удавалось читать его относительно хорошо, улавливая намеки, которые, вероятно, ничего не значили для кого-то другого. ― Думаю, я и так знал, что ты делаешь подобные вещи намеренно, ― сказал Арису. Чишия наклонил голову. ― Хм? ― Ты лезешь из кожи вон, чтобы манипулировать людьми. Как для достижения своих целей, так и для того, чтобы держать себя на расстоянии от них. Думаю, я знаю это уже какое-то время, ― сказал Арису. Он был уверен, что ужасная тошнота, которую он почувствовал, не связана с Чишией, но что-то в ней встряхнуло его систему, позволив легче вспомнить мелкие детали поведения Чишии. Почему, черт возьми, именно это Арису вспомнил из всего остального? ― Да, мы определенно знали друг друга, ― сказал Чишия. ― Могу предположить, что я где-то подставил тебя в загробной жизни. Уверен, в этом не было ничего личного. Просто я не самый общительный человек. ― Прекрати, ― сказал Арису, удивив и себя, и Чишию. ― Прекрати вести себя так, будто тебе доставляет удовольствие играть со мной. Не думаю, что это на самом деле то, чем ты хочешь заниматься. Держу пари, это просто привычка. Все следы веселья исчезли с лица Чишии. Теперь он смотрел на Арису с искренним удивлением. ― Хм. Думаю, ты прав. Похоже, у меня выработалась такая привычка. ― ...Я действительно не ожидал, что ты на самом деле это признаешь, ― сказал Арису. ― Ладно, как на счет такого? Ты просто поговоришь со мной как обычный человеческий человек. Я не говорю, что ты не обычный человек! ― быстро добавил он. ― Арису, я до боли осознаю, что я не обычный человек. Каждый, кто говорит со мной, до боли осознает, что я не обычный человек, ― рассмеялся Чишия. ― Ладно, справедливо. Типа, я не хотел ничего говорить... Почему ты все еще смеешься?! ― запротестовал Арису. ― Ты, вероятно, первый человек за долгое время, который прямо указывает мне на мои недостатки. А теперь ты спотыкаешься на каждом слове, пытаясь меня не обидеть, ― Чишия хмыкнул. ― Это интересное сочетание. ― Я тут изо всех сил стараюсь, ладно? Это же ты хотел морально уничтожить меня какой-то картой, ― возразил Арису. Ему приходилось признать, что у Чишии, по крайней мере, был приятный смех. Он звучал так беззаботно. Арису нужно было выбросить эти бесполезные посторонние мысли из головы. ― Думаю, я должен тебе письменное извинение или типа того, ― сказал Чишия, когда успокоился. ― В этом нет необходимости. Просто... помни, что тебе не нужно придерживаться своих старых шаблонов со мной. Я не знаю, ― Арису пожал плечами. ― Думаю, мы ясно дали понять, что довольно хорошо знали друг друга во время нашего последнего, эм, исследования. ― Черт, он чувствовал, как его лицо начинает гореть. Это было совсем не то, что ему сейчас нужно. ― Наверное, я отрицал это, ― сказал Чишия. ― Ты кажешься хорошим человеком, Арису. Я не уверен, зачем тебе связываться с кем-то вроде меня. ― Ну, а ты кажешься суперумным, суперуспешным, суперфункциональным человеком. Так что я не уверен, зачем тебе связываться со мной, ― парировал Арису. ― Ты не думал, что я сделал это ради манипуляции? ― спросил Чишия. ― Честно говоря, да, ― сказал Арису. ― Но я не думаю, что дело было в этом. Может, все так и началось, хотя я понятия не имею, чем вообще мог быть тебе полезен, но я уверен, что закончилось все точно не этим. ― Удивительно уверенный ответ, ― сказал Чишия. ― И, к твоему сведению, ты меня совершенно завораживаешь. Похоже, я ничего не могу с собой поделать, меня просто тянет к тебе. Арису снова был уверен, что его организм критически перегревается. Когда дело доходило до смешанных сигналов, Чишие не было равных. Но в такие моменты? Арису казалось, что он улавливает посыл громко и четко. По крайней мере, он на это надеялся. Меньше всего ему хотелось неправильно все истолковать и выставить себя дураком. Даже несмотря на то, что они уже целовались, и все двигалось в довольно физическом направлении. Но он все равно мог истолковать это неправильно, наверное. ― Арису, ― сказал Чишия, щелкнув пальцами, чтобы привлечь внимание Арису. ― Все в порядке? ― Да, ― быстро сказал Арису. ― Ты действительно не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал раньше. ― Это к лучшему. Я бы очень забеспокоился, если бы существовал кто-то еще вроде меня, ― сказал Чишия с ухмылкой. ― Судя по общим отзывам, одного меня более чем достаточно. ― Без обид, но да. Не думаю, что мир справился бы с более чем одним таким, как ты, ― сказал Арису. Это просто заставило Чишию снова рассмеяться. ― Хотя я удивлен, что ты не отреагировал более остро. Я ведь буквально пять минут назад водил тебя за нос, ― сказал Чишия, становясь серьезным. Арису пожал плечами. ― Думаю, мы это переросли. Я... не могу полностью объяснить, откуда я это знаю, но я знаю, что мы это переросли. И я знаю, что тебе жаль. Ты сделал это не совсем намеренно. Думаю, ты начал делать это по привычке, понял, что делаешь, пожалел об этом, решил, что отступать уже поздно, и пошел до конца, потому что ненавидишь признавать свою неправоту. ― Ого, ― сказал Чишия после секундного молчания. ― Да, ты определенно знал меня довольно хорошо. ― Разве наши поцелуи этого не доказали? ― спросил Арису, улыбаясь. Чишия ухмыльнулся. ― Я делал и большее за меньшее. Как я должен был знать, что за всем этим ты действительно разглядел, что я за человек? ― Ты мне очень нравишься, ― выпалил Арису. ― Даже если мы никогда не вспомним, что с нами произошло, ты мне очень нравишься просто на основании того, каким я знаю тебя здесь. Чишия приподнял бровь. ― Мои поступки здесь включают в себя незаконную деятельность, исчезновения, манипуляции и в целом поведение придурка. Боюсь, тебе нужно повысить свои стандарты. ― Ну... Погоди, а что ты сделал незаконного? ― спросил Арису. Чишия в ответ лишь ухмыльнулся. ― Не забивай себе голову. ― Ну ладно, ― сказал Арису. ― Слушай, все это можно отнести к разряду вещей, которые я до сих пор толком не понимаю, но мне кажется, я знаю тебя как человека. И я думаю, ты меня тоже знаешь. Не знаю, звучит ли это кринжово, банально или просто странно, но я будто чувствую что-то между нами. ― Он сделал паузу. ― Вслух это прозвучало гораздо отстойнее, чем я думал. ― Я ценю твою прямоту, ― Чишия усмехнулся. ― Хорошо, впредь я буду выкладывать все карты на стол. Каламбур абсолютно намеренный. ― Ого. Это было плохо, ― Арису рассмеялся. ― Но я ценю это. ― Он наклонился и поднял семерку червей. ― Это определенно что-то, что имеет для меня значение. И я не думаю, что оно хорошее. Но ко мне ничего особо не возвращается. Чишия протянул руку. ― Ты можешь вернуть ее, если не хочешь держать у себя. ― Правда? ― спросил Арису. ― Пожертвовать драгоценными результатами только ради моего комфорта? Ты действительно хочешь это сделать? ― Он притворно изобразил шок ради драматизма. На самом деле он не так уж сильно удивился, что Чишия сделал такой выбор. Он уже делал его раньше. ― Да, это то, чего я хочу, ― сказал Чишия. ― Это совершенно не вяжется с моей типичной тактикой, но, возможно, мне стоит попытаться отказаться от нее насовсем. Посмотрим. ― Я оставлю ее у себя, ― сказал Арису. ― Это, наверное, важно, и я, скорее всего, вспомню, если приложу настоящие усилия. ― Ты действительно хочешь этого? ― спросил Чишия. Арису вздохнул. ― И да, и нет. Думаю, это необходимо сделать, но в то же время... то чувство, которое я поймал буквально на долю секунды, было ужасным. Мне немного страшно от того, что это чувство означает и что именно я могу вспомнить. ― Думаю, это более чем справедливо. Надеюсь, ты делаешь это не из чувства долга, ― сказал Чишия. Теперь его слова прозвучали чуть более неуверенно и неловко. Он не привык пытаться принимать во внимание чужие чувства. Но неуклюжесть этой попытки делала ее для Арису только более значимой. ― Нет, ― сказал Арису. ― Я хочу сделать это для себя. Но мне все еще очень, очень, очень не хочется сидеть с этой картой в одиночестве. Так что, если бы ты захотел побыть здесь еще немного... ― Меня можно уговорить, ― сказал Чишия, одарив Арису искренней улыбкой вместо обычной ухмылки. ― Ты уверен? У тебя нет никаких незаконных дел, которыми нужно заняться? ― Арису рассмеялся. ― Неа, мое расписание свободно, ― сказал Чишия. ― Я весь твой. ― Арису одновременно и обожал, и ненавидел то, как у него екало в животе от этих слов. ― Спасибо. Я ценю это, ― сказал он. ― Не благодари меня. Я начинал это с попытки использовать тебя, ― сказал Чишия. ― Да, но ты передумал, и теперь делаешь полную противоположность. Для меня подобные вещи значат очень много, ― подчеркнул Арису. ― Я все еще думаю, что ты меня переоцениваешь, ― сказал Чишия. ― Но раз уж я тебе нужен, я останусь. ― Да, ― Арису улыбнулся. ― Ты мне определенно нужен рядом.

***

У Агуни и так был дерьмовый день, но двадцать минут назад все стало гораздо хуже. Он уставился на документы в своих руках. Теперь они были разорваны на две части после того, как он в порыве эмоций порвал их пополам, но они все еще оставались у него. И новости, которые они несли, доставленные каким-то адвокатом в костюме, оставались неизменными. Агуни теперь был законным владельцем шляпного магазина, который принадлежал его лучшему другу. Шляпный магазин, этот дурацкий гребаный шляпный магазин теперь принадлежал ему. Такеру, этот гребаный ублюдок, взял и оставил Агуни дурацкий гребаный шляпный магазин! Агуни ничего не понимал в шляпах! И уж тем более в управлении шляпным магазином! Он не был бизнесменом! Он вообще никем не был, особенно теперь, когда Такеру не стало! Что это за дурацкая шутка?! Неужели именно поэтому Такеру изначально внес это в свое завещание?! В качестве какой-то извращенной шутки?! Шутка или нет, но завещание вступило в силу. И теперь Агуни владел шляпным магазином. Каким-то образом он стал шляпником. Он не хотел быть шляпником! Он понятия не имел, как быть шляпником! Он собирался пустить этот бизнес ко всем чертям, если попытается что-то с ним сделать. Он своими собственными руками уничтожит последние следы своего лучшего друга. Такеру обожал этот дурацкий шляпный магазин. Это помогало ему чувствовать связь со своими корнями, и по причинам, которые Агуни никогда до конца не понимал, этот сумасшедший ублюдок абсолютно боготворил шляпы! Этот магазин был практически его ребенком! Такеру любил ту яркую жизнь в ночных клубах, которой когда-то жил, но именно этот шляпный магазин делал его по-настоящему счастливым. И это делало Агуни по-настоящему счастливым. Теперь Агуни казалось, что он больше никогда не сможет быть по-настоящему счастливым. Больше нет. ― Почему? ― прошептал он разорванным документам. ― Зачем ты это сделал? Зачем ты отдал его мне? Ты ненормальный? Ты действительно сошел с ума? Каким-то образом он знал, что ответ был "да". Агуни крепко зажмурил глаза, сдерживая новую волну скорби. Он не мог этого сделать. Он не мог управлять шляпным магазином, и он не мог продолжать жизнь без Такеру рядом. Он планировал покончить со всем сам, как только выберется из больницы, но если он сделает это сейчас, что станет со шляпным магазином? Бросить его было так же плохо, как и разорить бизнес! Теперь ему придется продать его или найти кого-то другого для управления, прежде чем он покинет этот мир! ...Неужели Такеру знал об этом? Знал ли он, насколько потерянным окажется Агуни, если он каким-то образом умрет? Было ли это его способом намеренно заставить Агуни жить, вынуждая его разбираться со своими незавершенными делами, словно какого-то скорбящего призрака?! ― ПРОКЛЯТЬЕ! ― взревел Агуни. Его глаза распахнулись, и он с силой ударил кулаком в стену. Кулак насквозь пробил гипсокартон, ободравшись обо что-то внутри. В каком-то смысле эта стена была похожа на него. Но если у стены была хрупкая оболочка и грубое нутро, то у Агуни была грубая оболочка и хрупкое нутро. Такеру знал это лучше всех. Так зачем же он так поступил с Агуни?! Когда он вытащил руку из стены, его костяшки пальцев были в крови. Отлично, ему, вероятно, придется заплатить еще больше, чтобы все это убрать, если порезы окажутся глубокими. Возможно, его оболочка тоже была хрупкой. ― Оу, и это все? Я думал, ты ударишь еще пару раз. Агуни резко повернулся к дверному проему. Нираги прислонился к косяку, скрестив руки на груди. На его лице играла ехидная ухмылка. Было очевидно, что он наслаждается страданиями Агуни. ― Найди себе другое занятие. Я не в том настроении, чтобы иметь дело с такими, как ты, ― прорычал Агуни. ― С такими, как я?! ― Нираги был довольно худощавого телосложения, особенно по сравнению с Агуни, но сейчас он изо всех сил старался казаться крупнее и внушительнее, словно напуганная птица. ― Что, блять, это должно значить, а?! ― Это значит, что мне неинтересно быть твоим развлечением, ― сказал Агуни, направляясь к двери. ― Уйди с дороги. ― С чего бы это? ― бросил вызов Нираги. ― Потому что если ты не уйдешь, то закончишь так же, как эта стена, ― рявкнул Агуни, сжимая руки в кулаки и сминая разорванные документы. Взгляд Нираги опустился вниз, заметив их. ― Что это там у тебя? ― Не твое дело, ― сказал Агуни, убирая бумаги вне зоны досягаемости. ― Ты собираешься двигаться или нет? ― Этот человек был бандитом самого поверхностного уровня. Агуни слишком хорошо знал его типаж. Злой и вспыльчивый, движимый ненавистью и нестабильностью. ― Думаю, нет, ― сказал Нираги. ― А я думаю, что собираешься, ― сказал Агуни, делая еще шаг вперед. ― Потому что ты просто трус. Голодая бродячая собака, которая лает и рычит. Но ты убежишь, если все станет слишком серьезно. Ты всегда так делаешь. Лицо Нираги исказилось в горькой усмешке. ― Что дает тебе право смотреть на меня свысока, а?! Думаешь, из нас двоих я один бешеное животное?! ― Нет, ― сказал Агуни. ― Не один. Но в отличие от тебя, я не убегаю. ― И вот оно: в глазах Нираги промелькнул страх, когда Агуни подошел еще ближе. Ситуация менялась, и Нираги это не нравилось. Но он хорошо это скрыл, и его лицо исказилось в безумной гримасе, когда он рассмеялся. — Ты не сбегаешь, а? — услышал он голос, который говорил с его чертовой бумагой. ― По-моему, ты собираешься бежать. Похоже, тогда нет смысла тратить время на тебя. — Он обернулся и растворился в тени. Агуни знал, что он так сделает. Агуни был прав. Но был ли Нираги прав о Агуни? Агуни боролся с желанием снова ударить стену. Он не озвучивал свои планы о суициде вслух, значит, Нираги не мог говорить именно об этом. Но то, что он сказал, относилось к этому. Вместо того чтобы пытаться собрать осколки своей жизни, Агуни собирался убежать, закончив все. Но что еще он мог делать?! У него почти не было осколков, чтобы подбирать! Он имел полное право хотеть закончить со всем сейчас! У него больше ничего не осталось! Кроме чертового магазина шляп, который оставил Такеру. — Черт возьми, — прошипел Агуни, выходя из комнаты. Ему нужно было проветриться. Он скоро пожалел о своем решении, потому что вокруг было полно людей. Ему пришлось прижаться к большому окну, чтобы получить немного пространства. Во дворе играл маленький кружок детей. Они все водили хороводы, смеясь. И вдруг все вместе упали, дергаясь на траве, прежде чем подняться и начать игру заново. Хоровод, хоровод, хоровод, хоровод. Агуни знал эту игру... Агуни вытянул руку и оперся о стекло, когда мир резко накренился. Он слышал, как кровь стучит у него в ушах. Его дыхание стало прерывистым. Что-то было не так. Что-то происходило. Что-то возвращалось к нему.

***

— Нет, — сказал Агуни и тут же повернулся. — Разве ты не тот, кто хотел поискать еще людей? — спросил Такеру, схватив Агуни за руку, прежде чем тот смог уйти слишком далеко. — Да, но это совсем не то, что я представлял. — ответил Агуни, нахмурившись. — Я не знаю, что это такое, но я не хочу вмешиваться. Они были в городе-призраке уже почти десять часов. Солнце начало садиться, и когда зажглись огни в зданиях, Агуни предположил, что так будет проще найти других людей. Ни он, ни Такеру не понимали, что с ними происходит. Им нужно было больше информации. Но когда они дошли до одного из освещенных зданий... — Здесь что-то очень неправильно, — твердо сказал Агуни. — Весь здесь неправильно, Мори, — сухо заметил Такеру. — Если ты ищешь нормальности, я тебе скажу — ее тут точно нет. — Мне не нужна нормальность, мне нужно что-то, что не похоже на все это, — сказал Агуни, указывая на группу перед ними. Он даже не мог точно описать, что он видит. Он не исследовал весь Токио, но он уверен, что обычно в центре перекрестка не стоит большая уличная карусель. И это даже не похоже на обычную карусель. Вместо животных она была украшена разными растениями, в основном розами. Перед каруселью стоял маленький стол с несколькими предметами на нем. Вокруг стояли люди, ничего не делая. Все это вызвало у Агуни плохое предчувствие. — Мы идем в другое место, — твердо сказал он. — Это не стоит риска. — Если бы мы никогда не рисковали, мы бы ничего не достигли в жизни, — упрекнул Такеру. — Впервые мы видим других людей. Думаю, стоит подойти поближе. — Такеру! — воскликнул Агуни, когда Такеру пошел к карусели. Как всегда, если Такеру что-то решил — изменить ничего уже нельзя. Агуни пробормотал что-то и рванул за ним. — Всем привет! — ярко сказал Такеру, подойдя к группе. — Какая хорошая ночь, правда? — Он одарил собравшихся одной из своих самых очаровательных улыбок. Агуни с трудом подавил желание закатить глаза. Такеру просто нужно было подавить все проявления своей натуры. Все незнакомцы казались сбитыми с толку поведением Такеру, что не было чем-то необычным. Большинство людей не знали, что и думать о Такеру, когда впервые встречали его. Но у Агуни начинало складываться ощущение, что больше всего они удивлены самому факту того, что Такеру вообще разговаривает. ― Почему такие кислые лица? ― спросил Такеру. Он был прав, все в группе выглядели довольно мрачно. ― Как-то слишком мрачно для карнавала. ― Мы не на карнавале, ― сказал один мужчина. ― Мы в игре. И вы, похоже, понятия не имеете, что с нами произойдет. ― А, игра? Я люблю игры. ― Такеру одарил мужчину еще одной своей обезоруживающей улыбкой. ― И вы абсолютно правы, мой друг. Мы с моим спутником довольно сильно дезориентированы. ― Он указал рукой на город. Группа настороженно разглядывала Агуни — к этому он тоже давно привык. Он выдержал их взгляды. Все они первыми отвели глаза. ― Проклятье. А я-то думал, что больше не увижу новичков так далеко от города, ― проворчал тот же мужчина. Очень "полезная" информация. ― Вам нужно зарегистрироваться, ― подала голос женщина, выходя вперед. На ней были каблуки и черные строгие брюки. Агуни заметил маленькие красные сердечки, нарисованные на ее ногтях. Что-то в этой женщине сразу же насторожило Агуни. Она не выглядела мрачной или нервной, как остальные, она выглядела так, словно ее здесь не было. В ее движениях и речи было что-то сказочное. Агуни не понравился ее взгляд. ― Зарегистрироваться? ― спросил Такеру. ― С помощью телефонов, ― женщина подняла свой собственный. ― Пограничные телефоны позаботятся обо всем перед игрой. И будьте осторожны, когда подойдете ближе. Вы не сможете уйти, пока игра не закончится. ― Она странно и лукаво улыбнулась им. ― Ну что, Мори? Давай зарегистрируемся, ― сказал Такеру. И снова Агуни перехватил его за руку, прежде чем тот успел уйти далеко вперед. ― Здесь что-то очень не так, ― тихо сказал Агуни. ― Такеру, не делай этого. ― Я ведь не заставляю тебя ничего делать, ты же знаешь, ― ответил Такеру. ― Если хочешь пойти в другое место, то пожалуйста. ― Ты знаешь, что я иду туда же, куда и ты, ― сказал Агуни. ― Тогда пора регистрироваться! ― бодро произнес Такеру. Он зашагал вперед, к столу с кучей телефонов. Агуни тяжело вздохнул и пошел за ним. Что еще ему оставалось делать? Его тревога быстро росла. ― Они знают наши имена, ― сказал Агуни, указывая на телефон. ― Тебя это не беспокоит?! ― Многие люди знают мое имя, Мори, ― ответил Такеру, но его излишне эксцентричное поведение поубавилось. Агуни практически видел, как в его голове крутятся шестеренки, пока он все обдумывал. ― Но, полагаю, странно, что они знают твое. ― Игра начнется в ближайшее время. На данный момент зарегистрировано двенадцать участников, ― раздался автоматический голос. Агуни огляделся в поисках динамика, и его недовольство лишь усилилось, когда он ничего не обнаружил. ― Знаешь, думаю, мне пора снова похвалить твои уникальные навыки, ― заговорил Такеру. Агуни уставился на него. ― Что? ― Не нужно так реагировать. Ты заставишь всех подумать, будто я никогда не говорю тебе ничего приятного, ― шутливо сказал Такеру. ― Я просто хочу сказать, что иметь такого друга, как ты, очень полезно, Мори. Думаю, ты отлично справишься с подобной игрой. Тело Агуни напряглось. Он был рад, что Такеру стал относиться к происходящему серьезнее, но, судя по его осторожным словам, Такеру считал, что эта штука может оказаться смертельно опасной. Мгновение спустя автоматический голос вернулся. ― Регистрация завершена. В игре участвуют двенадцать человек. Игра: Хоровод. Сложность: Восьмерка треф. ― Как карта? ― спросил Агуни. ― Как интересно, ― тихо произнес Такеру. ― Правило один: Игроки должны встать в круг на карусели. Правило два: Один игрок будет выбран, чтобы встать в центр круга. Только назначенный игрок может оставаться в центре круга. Несколько экранов, расположенных на цветочных декорациях, включились и начали прокручивать фотографии разных игроков. Агуни уставился на экран. Когда, черт возьми, было сделано это фото?! Только что?! ― Жаль. Не поймали мой удачный ракурс, ― сказал Такеру, а затем ухмыльнулся. ― Ой, да кого я обманываю? У меня все ракурсы удачные. ― Правило три: пока играет музыка, игроки должны идти по кругу против часовой стрелки, в направлении, противоположном движению карусели, ― продолжал голос. ― Правило четыре: когда музыка останавливается, игроки должны упасть. Правило пять: любой игрок, который не упадет, будет исключен. ― Здесь гораздо больше правил, чем в моей прошлой игре, ― говорила другая женщина какому-то мужчине. ― Это игра восьмого уровня, конечно, она сложнее, ― ответил мужчина. ― Правило шесть: игрок, который упадет последним, будет исключен. Правило семь: игрок, который упадет быстрее всех, следующим встанет в центр. Правило восемь: игрок в центре не должен сходить с креста. Правило девять: раунд игры завершается после того, как игроки упадут. Условие для победы: пожалуйста, сыграйте десять раундов, чтобы завершить игру. ― Десять раундов, хм? Звучит не так уж плохо, ― сказал Такеру. ― Что это за хрень вообще? ― пробормотал Агуни. ― Игра, Мори. Ты разве не слушал? ― сказал Такеру. Он внимательно осматривал карусель, уже пытаясь во всем разобраться. ― Все игроки, пожалуйста, распределитесь и зайдите на карусель, ― скомандовал автоматический голос. Медленно группа переместилась на карусель и рассредоточилась. Агуни решил присматривать за женщиной с накрашенными ногтями. Она ни разу не выглядела испуганной или обеспокоенной из-за всех этих правил. Она что-то знала? Или просто странно приспособилась к происходящему? Как только Агуни ступил на карусель, он начал оценивать различные декорации. Похоже, они были расположены намеренно, по схеме, которая была... странно ему знакома. ― Сейчас будет выбран игрок, который встанет в центр, ― проинструктировал голос. На экранах замелькали разные фотографии, пока наконец не остановились на снимке той женщины, которая говорила о правилах. Женщина неуверенно сделала шаг вперед, ее руки дрожали, когда она встала на большой, нарисованный красный крест в центре карусели. ― Ограничений по времени нет, ― произнес автоматический голос. ― Игра начинается. Раунд первый. Старт. Раздался тихий скрип, и карусель пришла в движение. Заиграла слегка фальшивая музыка, отчего у Агуни возникло ощущение, будто он заперт внутри гигантской музыкальной шкатулки. Все игроки выглядели растерянными, кроме женщины с накрашенными ногтями, которая пошла по краю карусели в противоположном направлении. Один за другим остальные игроки начали делать то же самое. Карусель двигалась не настолько быстро, чтобы кружилась голова. Тело Агуни оставалось напряженным, он ждал, что в любой момент что-то произойдет... Внезапно музыка оборвалась, и карусель остановилась. Трое игроков, включая женщину с накрашенными ногтями, быстро повалились на землю. Агуни сделал то же самое. Такеру на секунду замешкался, из-за чего Агуни уже подумал было бросить в него свой ботинок. Но, к счастью, он тоже опустился на колени. Двое игроков остались стоять. ― Что за хрень здесь творится?! ― воскликнул один из них, мужчина. ― Я не собираюсь играть в какую-то хренову игру, пока не узнаю, что происхо... Раздался резкий свистящий звук, и, к полному шоку Агуни, два лазера выстрелили с неба, пробив головы двум оставшимся стоять игрокам. Они замертво упали на землю. ― Осталось десять игроков, ― произнес автоматический голос. ― Следующий игрок займет место в центре. ― На экранах появилось фото мужчины, который "упал" первым. ― Тот, кто в центре, остался стоять, ― тихо сказал Такеру. ― И его не ударило лазером. ― Лазером! ― прошипел Агуни. ― Откуда, черт возьми, взялся этот лазер?! Как их подстрелили лазером?! ― Об этом можно будет подумать позже, ― сказал Такеру, пока игрока в центре меняли. ― По крайней мере, теперь мы знаем, что бывает, если двигаться недостаточно быстро. ― Раунд второй. Старт, ― произнес голос. Музыка и карусель запустились снова. На этот раз все пошли сразу же, но у всех на лицах читалась крайняя тревога. Агуни разделял это чувство, хотя и изо всех сил старался этого не показывать. Какого хера они вообще играют в игру?! Какого хера в этой игре задействованы лазеры с неба?! Теперь у него появилась еще тысяча вопросов. Но на один вопрос ответ нашелся: теперь он понял, почему расположение декораций казалось ему знакомым. Они были расставлены так, чтобы у лазеров был чистый обзор для выстрела, в каком бы месте круга ни находились игроки. ― Возможно, игрок в центре неприкосновенен, ― сказал Такеру на ходу. ― Что? ― спросил Агуни. ― Это было бы хорошим стимулом упасть первым, ― небрежно заметил Такеру, словно они вели обычную беседу. ― Получаешь раунд, в котором точно знаешь, что выживешь. ― Ты хочешь сказать, нам нужно попытаться это сделать? ― спросил Агуни. Прежде чем Такеру успел ответить, музыка и карусель снова остановились. На этот раз на землю повалились абсолютно все. На мгновение воцарилась тишина. А затем лазерный луч пробил голову женщине, которая опустилась на колени последней. ― Черт, я и забыл, что самый медленный выбывает, ― сказал Такеру, пока остальные игроки кричали от ужаса. ― Это может быть непросто, Мори. Если в каждом раунде будет погибать хотя бы один человек, нам будет трудно выбраться отсюда вместе. ― Да, я заметил, ― мрачно ответил Агуни. ― Осталось девять игроков. Следующий игрок займет место в центре, ― произнес голос, выводя на экран фотографию другой женщины. Она, шатаясь, заняла свое место в центре. ― Раунд третий. Старт. ― Снова то же самое, ― сказал Такеру, когда они снова пошли по кругу. ― Человек в центре остался стоять, и с ним все в порядке. Это должна быть безопасная зона. Может, нам... Музыка оборвалась, и карусель замерла. Агуни выругался сквозь зубы, увлекая Такеру за собой на землю. ― Ты сдохнуть пытаешься?! ― Я думал, ― сказал Такеру. ― Мог бы быть и немного поаккуратнее. ― Пожалуйста, ― буркнул Агуни, закатив глаза. Со стороны других игроков раздался очередной крик, когда самый медленный участник был уничтожен. По крайней мере, игра казалась предсказуемой. Голос сообщил, что осталось восемь игроков, и выделил следующего, кто встанет в центр. Остальные игроки, похоже, тоже поняли, что центр — самая безопасная зона. Женщина, которая теперь стояла на кресте, выглядела облегченно. ― Раунд четвертый. Старт. ― Музыка и карусель снова запустились. ― Это игра восьмерки треф, ― сказал Такеру. На этот раз Агуни пришлось тащить его за собой, чтобы тот вообще пошел. Когда Такеру глубоко задумывался, он имел обыкновение застывать на одном месте. ― Число, похоже, указывает на сложность игры. Как думаешь, масть тоже что-то значит? ― Я не знаю! Просто иди, ― сказал Агуни. На этот раз карусель и музыка остановились еще быстрее. Неужели раунды становились короче? Агуни снова на всякий случай повалил Такеру вместе с собой, в результате чего Такеру оказался прямо на нем сверху. ― Мори, как это прямолинейно с твоей стороны, ― ухмыльнулся Такеру. Агуни закатил глаза и скинул его с себя. Еще одна женщина была уничтожена, и раунд завершился. ― Масти действительно кое-что значат, ― сказала женщина с накрашенными ногтями, когда оставшиеся игроки поднялись на ноги. ― Они указывают на тип игры, в которую вы играете. ― О? ― отозвался Такеру. ― И что же значат трефы? ― Раунд пятый. Старт. ― Музыка и карусель закружились вновь. ― Трефы значат, что это командная игра, ― ответила женщина. ― Ты что, ходить разучился?! ― потребовал ответа Агуни. Такеру снова остановился, чтобы подумать. ― Двигайся! ― Это не имеет смысла, ― сказал Такеру. ― Да все имеет смысл! Переставляешь одну ногу за другой. Это не так уж сложно! ― огрызнулся Агуни. ― Я не про ходьбу, ― Такеру с каменным лицом посмотрел на Агуни. ― Я про то, что это игра треф. Какое отношение все это имеет к командной работе? ― Без понятия, и мне плевать, ― прорычал Агуни. ― А может, не стоило бы. Это может быть единственным способом победить в игре, ― ответил Такеру. ― Это не будет иметь значения, если ты сдохнешь из-за того, что окажешься слишком медленным! ― отрезал Агуни. ― Я не волнуюсь. Знаю, что ты не дашь мне умереть, ― мило сказал Такеру. На мгновение у Агуни появилось искушение ничего не делать, просто чтобы доказать его неправоту. Но когда музыка остановилась, он снова толкнул Такеру на землю. ― Это половина игры, ― сказал Агуни, когда еще одна женщина была уничтожена. ― Время между остановками становится короче. ― Я заметил, ― ответил Такеру. ― Осталось шесть игроков. Следующий игрок займет место в центре. ― К удивлению Агуни, на экране появилось фото Такеру. ― Видишь? ― сказал Такеру с ухмылкой. ― Я же говорил. Ты меня не подвел. Постарайся не проиграть в этом раунде. У меня есть идея. ― В этом раунде будет легче, потому что мне не придется таскать тебя за собой! ― крикнул ему вслед Агуни, когда Такеру направился в центр. ― Раунд шестой. Старт, ― Время между остановками было не единственным, что ускорялось. Музыка играла быстрее и на более высоких тонах, а карусель набирала скорость. Ориентироваться становилось все труднее. Игрокам было тяжело удерживать равновесие. ― Ага! ― воскликнул Такеру. ― Я был прав! Я разобрался! ― Что?! ― воскликнул Агуни. ― О чем, черт возьми, ты гово... ― Мори! Вниз по моему счету! Три! Два! Один! Сейчас! Агуни даже не пришлось задумываться. Он упал на землю, как только Такеру велел ему. К его удивлению, это произошло практически в ту же самую секунду, когда смолкла музыка. Его глаза расширились, когда Такеру торжествующе рассмеялся. Еще один несчастный игрок был уничтожен, но Агуни этого почти не заметил. Он смотрел на Такеру. Как, черт возьми, он это сделал? ― Да! ― воскликнул Такеру, когда следом высветилось фото Агуни. ― Точно так, как я и думал! ― Он подошел к Агуни и схватил его за плечо. ― Иди в центр. Посмотри на лепестки. Давай проверим еще раз, чтобы убедиться, что это работает. ― Что?! ― воскликнул Агуни. Но Такеру лишь похлопал его по плечу и отошел. ― Тебя убьет, если ты хоть раз в жизни объяснишь все до конца? ― проворчал Агуни, направляясь в центр и твердо вставая ногами на крест. И вот оно. Прямо перед его глазами. Агуни почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Такеру все-таки был прав.