Trau-MEI-taized

      Едва раскрыв глаза, Мэй ахнула. Тёплое дыхание Мефа обжигало её лопатку. Милый юноша спал вплотную, положив руку на бедро. Воспоминания поспешно засияли яркими картинками, а тело побило короткой дрожью. Для Мэй эти моменты показались самыми яркими, сильными и откровенными, ведь она перешла непозволительную черту и чувствовала себя отлично. Повернувшись лицом к Мефу с большой аккуратностью и любовью, Мэй с восхищением рассмотрела спокойное и расслабленное лицо. Её мальчик спит. Тихонько поцеловав бронзовый лоб, Мэй осторожно поднялась с кровати, поёжилась от наготы и подхватила трусики и футболку.       — Ой, — удивилась Мэй, коснувшись изгиба на пухлой попке. Липкая жидкость украшала светлую кожу и стекала по ноге вниз. Бросив взгляд на Мефа, девушка увидела твёрдый пенис, едва выглядывающий из-за ткани. — Ох, Меф, — посетовала Мэй и направилась в ванную.       Вчерашний секс подарил ей чувство обновления и свободы. Будто раньше внутри висел тяжёлый шар, а теперь его убрали. Мэй казалось, что она может летать и способна совершить все подвиги для мира. Она умылась, привела себя в порядок, сделала причёску, помыла очки и направилась на кухню. Теперь пришёл её черёд готовить завтрак. Снежок тихонько засуетился за хозяйкой, радостно пикая.       — Ах, Снежок! Вчера… Вчера произошло настоящее волшебство! — выпалила счастливая Мэй, повернувшись к дрону. — Я и Меф, мы… Ну, мы целовались!       Она обняла удивлённого дрона и закружилась на месте. Поцелуй был таким сладким, что воспоминания об этом до сих пор стояли перед глазами Мэй. Тёмная кожа, пухлые губы, обмен слюной, это чувство полной потери контроля и доверия чужим рукам. Каким же жадным до её изгибов рукам! Мэй смутилась и выпустила Снежка, обняв себя за плечи.       — Вчера Меф… В общем, я думаю, что вчера было что-то очень важное. Мне было страшно, но и при этом… Почему-то я подумала, что всё сделала правильно. Будто так нужно, хоть и нельзя.       Снежок неловко забупал, ведь момент первого соприкосновения с мужчиной Мэй и Мефа он застал. Дрон несколько раз хотел вмешаться, когда слышал стоны и крики хозяйки, но Меф не делал ей больно. Более того, медицинские показатели сочли необходимым сексуальную разрядку. Теперь Мэй выглядела счастливее, показатели немного выросли, а значит всё было сделано не зря. Единственной загадкой для дрона оставалась повышенная чувствительность тела и увеличенная грудь.       — Думаешь, я всё сделала правильно, когда… Ах, глупая я! Конечно, правильно. У Мефа ведь биологическая особенность и ему просто необходимо делать… такие вещи.       А потом, сжав губы, очень тихо добавила.       — И мне понравилось.       С завтраком Мэй решила особо не мудрить и повторила рецепт Мефа, разве что достала побольше фруктов, сварила рис и отыскала конфетки. В холодильнике нашла полупустую упаковку сливок и налила себе в чай. Белая жидкость показалась особенно густой, почти вязкой, а сама упаковка стерильно белой.       — Интересно, и где мистер Хент взял такие…       — Доброе утро.       Голос Мефа был несколько натянутый, глаза сияли огнём, а на лице играла счастливая улыбка. С загорелой кожи стекали капельки воды, тёмные соски налились кровью. Одетый только лишь в шорты, Меф неспешно шёл к Мэй.       — Ох, доброе! — щёки девушки воспылали, и она застыла, разглядывая друга и любовника. Голос стал тихим, дрожащим. — Как спалось, Меф?       — Как младенец, прижатый к груди матери. Уверен, что в жизни никогда так хорошо не спал, — похвалился он, обнимая маленькую девушку, и жадно вдохнул аромат её волос. — Мягко, тепло, приятно. Сладко.       Нервно хихикнув, Мэй медленно подняла голову, глядя в серые глаза с самым настоящим, искренним и проникновенным счастьем, на которое только способна. Скромный климатолог, герой и учёная, ощущала себя как в сказке. Будто всё плохое и тяжелое осталось позади, а она получила свою награду. Постоянное спасение мира, потеря товарищей, криосон длительностью в восемь лет, стеснение и одиночество. Теперь она в надёжных руках, хотя очень прытких и немного жадных. Но так даже лучше.       — Я… рада. Знаешь, я очень испугалась вчера, когда ты… трогал меня там, где нельзя. Это оказалась не так больно и страшно, как мне казалось, и всё же… Ох, Меф! — маленький руки обхватили юношу за талию. — Я была так счастлива! Волнительно и страшно, но приятно!       Пока Мэй признавалась в своих ощущениях, Меф гладил её по голове и улыбался. Его сердце забилось быстрее, а член в шортах тянулся к мягкой плоти девушки. Мэй ощутила небольшой укол бугорка и поспешно отпрянула.       — Ох, я же завтрак приготовила! Смотри! — она провела рукой по воздуху, показывая на свои труды. — Я подумала, что… В общем, наверное, мы можем иногда себя побаловать.       Губы Мефа оказались на уровне её уха. Голос был вкрадчивым и проникновенным, отчего у Мэй сильнее затвердели соски:       — Ты прекрасно постаралась. Но я не вижу здесь главного блюда.       — Главного? Что? — удивилась и расстроилась Мэй, повернувшись к столу. Вздрогнув, она быстро принялась соображать, что забыла. — Разве у нас такое есть? Мы же не договаривались, или я что-то пропустила и…       Поцелуй был внезапным. Осторожно повернув голову Мэй, Меф нагнулся, соприкоснулся губами и поцеловал девушку. Мэй оставалось только удивлённо пискнуть, задрожать и всё же потянуться за ответом. Снова почувствовать его движение во рту, ощутить вкус слюны, растущий жар. Разум снова боролся сам с собой, где скромница пыталась одолеть маленькую блудницу.       Сначала руки Мефа гладили плечи и живот девушки, поцелуй становился всё глубже и жарче. Она ликовала, но стоило юношеским ладоням потянуть футболку вверх и начать стягивать штаны, как Мэй запротестовала. Скромница внутри всё же была сильнее.       — Ой, Меф, подожди! Давай сначала покушаем? — попросила Мэй, слабо стараясь вырваться.       — Не могу. Я уже и так завтракаю. Как же ты хорошо целуешься, у меня так сильно встал. Потрогай, — томно выдохнула Меф, облизывая шею красавицы.       — М-меф, давай без фразочек. Я… Я понимаю, что у нас было кое-что, но не надо так… Ах! — вскрикнула Мэй, стоило футболке оттянуться до ключиц. Толстая грудь выпала и качнулась в воздухе. — Стой! Не так быстро! Мы же на кухне!       Ладонь резко, издав негромкий хлопок, ухватила сочную грудь снизу, пальцы стиснули мягкую, гладкую кожу, алая область вокруг соска торчала, как тесто. Костяшки поспешно сжали твёрдый бугорок, столь большой, что расстояние между пальцев казалось широким.       — Какая же сочная сиська! — ликовал Меф, двигая всей рукой по кругу, потягивая за собой грудь.       — Меф! — почти обиженно крикнула Мэй, хватая за его локоть и край штанов. — Ты обещал не говорить! Я пугаюсь.       — Извини! Просто так тяжело сдержаться, когда ты теперь в моих руках! — выдохнул он, дёргая Мэй вниз. — Давай, снимай поскорее. Зачем ты мне мешаешь?       — П-потому что я сейчас не хочу! — пискнула девушка, жадно вдыхая. В груди снова шипели пузырьки, пламя лизало кожу там, где была ладонь. А ощущение неизбежного и скорого обнажения бёдер приводило в желаемый ужас. — И… и я без трусиков!       — Дразнишь меня? Какая ты затейница, обожаю тебя за это! — на радостях выпалил Меф, сдёрнув штаны. Ткань спала на ступни, пальцы немедленно коснулись возбуждённых половых губ. Мэй замычала и сжала ноги. — Ого, а тут уже тепло. Твоя писечка снова хочет моих пальцев, да? Помнит вчерашнее?       — П-прошу, не выражайся! — всхлипнула Мэй, вздрагивая и выкрикивая. — Ты же обещал! Обещал!       — И что мне делать с твоей киской? Как тогда её называть? — не унимался Меф, продвигая пальцы всё глубже. — «Дырочка» будет звучать уж слишком грубо, не кажется?       — Не надо… Н-никак не называй, — стонала Мэй, извиваясь в крепких руках юноши. Пальцы гладили всю необъятную грудь, щекотали половые губы и клитор. Ягодицы тёрлись о шорты, только сильнее раззадорив молодой член. — Не надо никак об этом говорить.       — И не называть твоё влагалище по-милому? Что же я за парень такой? — издевательски прошептал Меф, касаясь кончиками нежной плоти. Подушечки пальцев обмазались слизью и медленно принялись ласкать складки. — Придётся тебе потерпеть. Видишь, как ты сразу взмокла?       — Э-это не так!       Глядя на страстные пререкания, прерываемые лишь поцелуями, Снежок взволнованно загудел и принялся летать вокруг пары. Хозяйка вела себя странно: говорила, что не желает происходящего, но прижималась только сильнее. Медсканер показал повышение гормонов у обоих. Значит, им приятно! Но почему Мэй так разговаривает? Дрон обеспокоенно толкнул в плечо Мефа; на экране появился вопрос.       — В-всё хорошо, дружок! — отвечал Меф, крепче хватая грудь Мэй, погружая пальцы глубже во влагалище. — Это…       — Снежок, не надо! — закричала девушка, в ужасе глядя на дрона. Толстые груди подпрыгивали и тряслись, маленькая киска принимала пальцы и хлюпала. — П-пожалуйста, уходи! Не надо на такое…       — Всё нормально, — Меф снова прервал крик жадным поцелуем. Мэй протестующе закричала в рот парня, и её просьба утонула в переплетающихся языках. — Пусть смотрит на красивую тебя.       — М-меф, ты что! Он же…       — Тише. Потрогай мой член, пожалуйста, — попросил Меф, выпуская сочную титьку. Он схватил Мэй за кисть и положил на штаны. — Смотри, как он выпирает. Чувствуешь?       — Пожалуйста, Меф, Боже, что же ты делаешь со мной? — едва ли не плакала Мэй, глядя то на страстное лицо, то на взволнованного Снежка. — Я не хочу, чтобы… Ой, он снова твёрдый. Боже, такой твёрдый!       Перемена настроения пришлась Мефу по душе. Как приятно, когда партнёр обращает внимание на твои потребности и проблемы. Лизнув ухо Мэй, парень довольно потёрся щекой о щёчку.       — Тебе… тебе снова больно? Я не хочу, чтобы тебе было плохо из-за меня, — призналась Мэй, стараясь прикрыть грудь руками. Лицевой экран Снежка обозначали озадаченность и грусть. — Но… При Снежке… Меф, это так неправильно. Он же мой…       — Очень болит, — прервал её парень, смотря в испуганное личико. — Когда ты рядом, когда я вдыхаю твой запах — он болит сильнее. Когда я трогаю твою грудь, ласкаю твою киску и целуюсь с тобой — ещё больнее. Я будто взорвусь без твоих рук и ласки. Умру без тебя.       Брови Мэй резко поднялись, в глазах появились слёзы. Снежок заметил, как повышается уровень гормонов у Мэй, стоило Мефу признаться в чувствах. Сердце девушки стало биться чаще и быстрее, ладонь без колебания схватила за край шорт и поспешно спустила.       — Нет! Только не страдай, пожалуйста. Не хочу, не хочу, чтобы тебе было плохо из-за меня! Ты мой мальчик, мой парень! Ты первый, кто со мной так близко! Пожалуйста, пусть у тебя ничего не болит! — она негромко шмыгнула и попыталась повернуться грудью к парню. Но тот не дал, позволив Снежку дальше любоваться большими сиськами Мэй.       — Тогда ты потрогаешь меня? — вкрадчиво спросил Меф, будто подводил решение к итогу. — Будешь трогать мой пенис?       — Д-да. Буду. Меф, буду трогать, — затараторила Мэй, нежно хватая за ствол кулачком. Смуглый пенис прижимался к мягкому боку и массировался пальчиками. — Вот так, Меф. Всё будет хорошо. Смотри, видишь я… Я тебя трогаю. Не о чем волноваться. Ох, я трогаю!       Голос Мэй дрожал, редкие слёзы текли по щекам, ладонь ласкала влажный, твёрдый пенис. Меф ликующе выдохнул, положил ладонь под тяжелую грудь и стиснул посильнее.       — Ты моя спасительница. Обещаешь часто трогать мой член?       — Д-да! Обещаю, — шептала Мэй, ускоряя движения. — Честно слово!       — Честное слово что? Хочу, чтобы ты это произнесла вслух, — ласково потребовал Меф, выдыхая.       — Обещаю трогать часто твой… Твой… Ах, Меф! Я не могу такое говорить! Я приличная и скромная девушка, мне такое нельзя произносить!       — Но я хочу услышать это из твоего красивого ротика, моя Мэй. Ты же обещала стараться для меня, так? Чтобы я хорошо кончил, мне нужна не только твоя ручка.       — Меф… Это слово тоже не надо… — попросила Мэй, замедляя движение. Кончики пальцев очень осторожно прижимали бурую кожу, уже покрытую смазкой, и тянули вверх. — Я прошу тебя, не надо.       — Но слова нужны. Мне нужен твой голос, твоё дыхание, твоя душа! — потребовал-попросил Меф, вдыхая. — Так я знаю, что ты любишь меня.       Сердце Мэй подскочило. Любить. Признаться Мефу в своих чувствах вот так? Неужели эти дерзкие, пошлые и вульгарные слова — признак любви? Не может быть, чтобы так было! Это ведь признаться, что неприличные формы не просто возбуждают, а нравятся! Неужели большая грудь Мэй, тело, формы могут быть кем-то любимы? Если так, то и она должна признаться в любви к Мефу.       — Я… Я… Божечки… — Мэй зажмурилась, задрожала и крепко сжала пенис. Толчки рукой стали сильнее, смазка стекала на ладошку. — Да, Меф. Я буду трогать твой член, когда ты этого захочешь. Я обещаю тебе.       — Умница! Ох, умница! — млел Меф, сжимая ладонь под сиськой. Мэй пискнула, сжалась, но продолжила двигать кулачком. — Да… Вот так… Тебе нравится мне дрочить, да?       — Угум, — всхлипнула Мэй, не открывая глаза.       — Я хочу услышать от тебя это лично. Чтобы ты сказала вслух!       — Но это такое неприличное слово…       — Поэтому я хочу, чтобы произнесла его. Давай, Мэй. Ради меня, ради нас с тобой! — громко дышал Меф.       — Дро… Я… Мне нравится… Я буду… Ох, Меф, не заставляй, пожалуйста, — умоляюще произнесла Мэй. — Мне так тяжело, что…       Большой и средний палец осторожно стиснули клитор. Мэй дёрнулась и едва устояла на ногах, безмолвно закричав. В глазах стоял шок, ладонь не прекращала надрачивать пенис, пятки стучали о пол.       — Я люблю играться с твоим клитором, и буду трогать и ласкать. Я люблю твою тугую киску, поэтому, — пальцы медленно вошли внутрь, тут же сжимаемые жаркими стенками, — буду играться с твоей девственной писечкой.       — Меф! — взревела Мэй, перепугав Снежка и саму себя. — Меф, так ведь…       Слова утонули, губы прижались к загорелой коже. Нельзя спорить с парнем, чьи пальцы ласкают твоё девственное нутро. Девушка глотала воздух, облизывала и кусала шею, хватая Мефа под локоть.       — Нам так всем будет только лучше. Давай, Мэй, ты же обещала трогать меня. Давай, скажи это. Скажи эти пошлости своим девственным ротиком.       — Др-др… Дрочить! — вскрикнула Мэй. Испуганные глаза раскрылись, расширяющиеся зрачки встретились с огромными зрачками Мефа и его красивыми серыми радужками. Кулачок двигался всё быстрее, издавая хлюпы. — Я буду тебе дрочить, когда ты захочешь! Я буду трогать твой член, чтобы тебе стало хорошо! Я буду, буду, боже, я буду! Пожалуйста, смилуйся! Я сгорю, если буду говорить такие вещи!       Больше Мефу не нужно было доказательств. Они трогали друг друга, прижимаясь потными телами. Пенис Мефа тёрся о бок Мэй, пока рука заботливо и немного неумело разминала разгорячённый ствол. Левая рука топила пальцы в мягкой груди, поигрывала с чувствительным толстым розовым соском. Грудь всё сильнее напоминала большую бутылку с газировкой, которую сильно встряхнули. Правая рука парня накрыла лобок Мэй; пальцы то двигались в узкой щели, то выходили, чтобы подразнить клитор. Под ногами, тёмными и светлыми, уже набралась лужа.       Снежок отлетел назад, стараясь не издавать ни звука. Встревоженный, но не смеющий вмешиваться в хрупкие, странные биологические процессы людей. Дрон оставался лишь молчаливым и безучастным свидетелем.       Мэй и Меф сели на пол, продолжая целоваться. Левая ладонь схватила сосок девушки и до упора потянула в сторону. Мэй протестующе замычала, слабо царапая руку Мефа, постукивая коленками. Пальцы юноши задвигались быстрее, и Мэй старалась не отставать, решив довести партнёра до оргазма первой. В конце концов, он заслуживает лучшего.       Но девственное тело девушки оказалось куда более поддатливым и менее выносливым. Знакомая тяжесть в животе и конвульсии в бёдрах напугали её. Контроль над телом испарялся быстрее тумана в тёплый день. Холодная непроницаемость, скромность и целомудренность трескались хрупким льдом. Мэй снова осознала, что кончает от пальцев молоденького красавца, и стыд окатил её.       — Вот так… Давай! — зарычал Меф, будто предчувствуя скорый оргазм.       Пальцы ласкали клитор, надавливая как-то по-особому. Мэй постаралась сдержаться и всё же попытать счастье. Но Меф был непреклонен и снова сбил её с равновесия единственным словом.       — Кончай.       Снежок встревоженно забикал, когда шкала гормонов Мэй подскочила, а девушка закричала и забилась в мужских руках. На маленькую лужу брызнуло несколько прозрачных капелек, пока девушка запрокинула голову и блаженно ахнула. Вновь, утратив контроль, она позволила рукам Мефа удерживать и оберегать её, пока судороги не стихли. Ног девушка не чувствовала, зато пульсацию молодого члена игнорировать было нельзя.       Меф рычал, повернулся к Мэй, глядя на её дрочащий кулачок.       — Меф… Я… Ты… Это так… — шептала Мэй, прикрыв глаза. Заметив тёмные соски, девушка ахнула и поджала губы.       — Да! Да, соси их! Скорее! — потребовал Меф, прижима личико любовницы к своей груди. Маленький язык лизнул сосок лениво, но чувствительно. Слюна приятно покалывала чувствительный бугор. Зубки тихонько впились в плоть, губы двигались.       Глаза Мэй с восхищением смотрели на растерянное, но счастливое лицо, уши наслаждались стоном и похлюпыванием. Мэй всосала грудь сильнее, ахнула и надавила языком. Член в её руках задёргался, Меф тяжело выдохнул. Белая струя врезалась в животик, следующая попала на грудь, оросив белую кожу и ареолы. Счастье заполнило сердце Мэй, когда мальчик кончил на неё, сосущую его великолепный, вкуснейший, твёрдый сосок. Её ручка продолжала мастурбировать, пока член не упал.       Тяжёлое дыхание Мефа наполнило комнату, его стук отзывался волной, идущей от груди к языку Мэй. Липкая и испачканная, она осторожно уложила мальчика головой к дивану, а сама принялась гладить его грудь и соски. Нужно было помыться и прибраться, но зачем спешить? Сейчас Мэй хотелось успокоить, позаботится и получить нежность в ответ.       — Я… Я люблю тебе дрочить, Меф, — призналась она, густо краснея. — Это… вот, я сказала и…       Меф снова прервал её поцелуем.