Демон моей души

1844 год. Вместо благостной тишины, поместье Сальваторе оглашалось взрывами безудержного детского хохота. Пятилетние близнецы, Деймон и Даниэла, словно два чертенка, вырвавшиеся из музыкальной шкатулки, затеяли очередную дерзкую шалость. На этот раз их жертвой стал чопорный мистер Филмор, прибывший из Мистик Фоллс для нудного обсуждения финансовых дел. Деймон, с озорным огоньком в глазах, словно алхимик, превращающий золото в прах, подменил сахар в чайнице на соль. Даниэла, ангел с косичками, но с дьявольскими искорками во взгляде, коварно подлила чернила в его чернильницу, превратив обыденность в абсурдную клоунаду. Мистер Филмор, сделав глоток терпкого чая и попытавшись вывести вензеля на важных бумагах, лишь изумленно закашлялся, тщетно пытаясь оттереть фиолетовые потеки с побагровевшего лица. Близнецы, словно заговорщики, наблюдая за комичным представлением из-за тяжелых портьер, давились беззвучным смехом, их животики подрагивали как желе. Их пакости, продиктованные не злобой, а жаждой приключений, были дерзкой попыткой вырваться из золотой клетки аристократической скуки. Отец, Джузеппе Сальваторе, хмурил густые брови, но в глубине души не мог не гордиться изобретательностью своих отпрысков. Мать, Лилиан, лишь устало вздыхала, зная, что после отъезда незадачливого гостя ей предстоит долго извиняться за выходки неугомонных близнецов. Вечером, после заслуженного наказания – лишения сладкого десерта, – близнецы, притихшие, сидели на широком подоконнике, зачарованно наблюдая за мерцающими звездами. – Деймон, а как думаешь, что будет, когда мы вырастем? – прошептала Даниэла, мечтательно вглядываясь в бездонное небо. – Мы будем делать все, что только захотим, сестренка. И никаких скучных мистеров Филморов! – с уверенностью ответил Деймон, крепко сжимая ее маленькую ладошку. Они еще не ведали, насколько сильно их детские проказы повлияют на ход истории, и что впереди их ждут не только звонкий смех, но и суровые испытания, уготованные самой судьбой. Ночь окутывала поместье бархатным покрывалом тишины. Вдали, в лесу, ухала сова, а в комнатах слуги усердно гасили свечи, готовя дом к ночному покою. Детские мечты, переплетаясь со звездным светом, рождали в сердцах близнецов смутное предчувствие. Даниэла, более чувствительная и романтичная, ощущала некую меланхолию, словно расплата за дневные шалости уже витала в воздухе. Деймон же, напротив, полон был решимости и юношеской бравады. Он чувствовал, что мир огромен и полон возможностей, которые только и ждут, чтобы их завоевали. В старинном поместье Сальваторе, где тени танцевали вечный хоровод с солнечным светом, жизнь била ключом. 1846 год. Деймону и Даниэле, двум сорванцам с глазами цвета ночного неба, исполнилось по семь лет. Их звонкий смех эхом отдавался в коридорах, когда они гонялись друг за другом, не подозревая о грядущих переменах. Лилиан Сальваторе, их мать, носила под сердцем новую жизнь. Вторая беременность давалась ей нелегко, но в глазах ее светилась тихая радость. Она часто наблюдала за своими детьми, предвкушая появление еще одного малыша, еще одной частички их большой семьи. Деймон и Даниэла, с их необузданной энергией и безграничным любопытством, обожали слушать сказки, которые Лилиан рассказывала вечерами. Истории о храбрых рыцарях, волшебных существах и далеких землях завораживали их. Но больше всего им нравилось слушать о будущем, о том, как они вырастут и покорят мир. Однако мир поместья Сальваторе скоро должен был измениться навсегда. Рождение Стефана, нового члена семьи, стало лишь началом новой главы их жизни. Маленький Стефан, невинный и беззащитный, смотрел на мир своими изумрудными глазами и одаривал всех светлой улыбкой. – Дей, посмотри, какой он маленький и миленький, – сказала Даниэла, осторожно держа младенца на руках. – На кабачок похож, такой же маленький и страшненький, – ответил ей Деймон, бросив взгляд на брата. – Сам ты кабачок! – вскрикнула сестра, осторожно положив младшего брата в колыбель. И грозно посмотрев на брата.