Демон моей души

Клаус Майклсон, чьё имя веками шепталось в тени, как синоним власти и коварства, стоял в центре круга, очерченного его собственной кровью. Тысячу лет он наблюдал за тем, как империи рождаются и рушатся, слышал отголоски легенд об адских созданиях, но никогда не сталкивался с ними лицом к лицу. Эта ночь должна была стать исключением. Этой ночью он призовёт демона, дабы разорвать оковы, сковывающие его зверя. В комнате витал затхлый дух древности и терпкое предвкушение. На алтаре курились травы, наполняя воздух густым, дурманящим ароматом. Клаус воздел руки, и его голос, обычно властный и уверенный, дрогнул от неприкрытого волнения. Он начал читать заклинание на мертвом языке, слова, вырванные из пыльных гримуаров и забытых преданий. В полумраке, отбрасываемом пляшущими тенями свечей, Клаус Майклсон нервно сжимал в пальцах старинный гримуар. Он ожидал увидеть нечто… чудовищное, порождение самых глубин ада, готовое служить ему в обмен на его душу. Но когда дым рассеялся, перед ним предстала она. Девушка лет семнадцати, с волосами цвета воронова крыла, ниспадающими на хрупкие плечи, и глазами, мерцающими в полумраке, словно осколки льда. Она казалась эфемерной, почти невесомой. С губ Клауса сорвался смешок, полный презрения: как ЭТО сможет помочь ему? Его забавляла эта нелепость, пока он не встретился с её взглядом. В этих ледяных омутах читалось лишь презрение, словно он был не тысячелетним вампиром, а грязью под её ногами. Она оценивала его, как скот на ярмарке. Даниэла Сальваторе, ступив за пределы кровавого круга, окинула взглядом помещение и свою новую "жертву". Ей всегда нравились такие наивные смертные, возомнившие себя всемогущими. Её глаза, холодные и пронзительные, как лезвия кинжалов, встретились с взглядом Клауса Майклсона. Он, словно хищник, затаился в тени, насмешливо наблюдая за ней, пока она не высвободила свою ауру во всей её демонической мощи. И тогда смертный ужас промелькнул в его глазах, хоть он и пытался скрыть его. Взмахом руки Даниэла сотворила из воздуха кресло и, вальяжно откинувшись на спинку, закурила сигарету. — Итак, это ты вызвал меня, жалкий вампирёныш? — её голос сочился насмешкой, обжигая, словно ледяное пламя. Пьянящий аромат его души манил её, как мотылька на огонь. Она жадно вдохнула воздух, и на её губах заиграла хищная улыбка. Он стоял, делая вид, что насмехается, но за этой жалкой бравадой она чувствовала его животный страх. — Говори, что тебе нужно, и побыстрее. Моё время дорого стоит. Я тебе не шлюха по вызову. Никлаус взбесился от её пренебрежительного тона, его глаза налились кровью, клыки хищно обнажились. — Надо же, я представлял демонов более… внушительными, — он окинул её оценивающим взглядом, скользнув по её телу. — Это говоришь мне ты? Жалкий, слабый, никчёмный вампир, не смеши меня. Выкладывай своё предложение. Клаус, потеряв остатки самообладания, бросился на неё, но тут же отлетел назад, пригвождённый к стене деревянными кольями. — Господи, как же я ненавижу таких призывателей, — её голос, до этого скучающий, вдруг стал сладким, как мёд, но в нём не было ни капли тепла, лишь всепоглощающий лед. Она приблизилась к вампиру, наблюдая за тем, как меняется его выражение лица, как страх закрадывается в глубину его глаз. И тут он заговорил, с трудом выдавливая из себя слова: — Ты знаешь, чего я хочу… мой волк… он скован, проклят. Ты поможешь мне освободить его. Даниэла начала неторопливо кружить вокруг него, сводя Клауса с ума своим спокойствием. — А что я получу взамен? Мои услуги не бесплатны, вампир. Она подошла вплотную, её дыхание опалило его щеку, и кончиком ногтя Даниэла слегка оцарапала его кожу, а затем жадно слизнула выступившую кровь. — Что угодно. Я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь, — его голос стал хриплым, едва слышным, а в глубине души затаилась робкая надежда на освобождение. Её глаза опасно сверкнули, и она почувствовала, как между ними натянулась невидимая нить. — Как интересно… мне нравится твоё предложение, дорогой! — она провела рукой от его шеи до груди, едва касаясь кожи, их тела почти соприкасались.Клаус с надеждой и затаённой радостью посмотрел на неё, на что демоница одарила его хищной улыбкой. Даниэле нравилась эта игра. Этот вампир был жаден до власти, а она любила ломать таких. Она была не наивна и не слаба. За века, проведённые в облике демона, она стала одной из лучших в своем деле: умела играть в опасные игры, манипулировать, жестоко убивать, и это её забавляло. Весь мир демонов делится на классы: Низшие, Средние, Князья и сам Король демонов. На данный момент она находилась на пороге Среднего класса, и ещё несколько десятков, а может, и сотен душ отделяли её от звания одного из Князей Тьмы. — Власть, деньги, бессмертие… это всё у меня уже есть, — произнесла она, отступая на шаг. — Но есть кое-что другое, что может меня заинтересовать. Клаус приподнял бровь в ожидании. Даниэла выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Ты будешь мне должен — это раз. И два — я заберу твои самые дорогие сердцу воспоминания, — сказала она. — Если ты согласен, я помогу освободить твоего волка. Меньше чем через месяц ты будешь свободен. Клаус на мгновение задумался, его взгляд стал холодным и расчётливым. Он оценивал её предложение, взвешивал все "за" и "против". Наконец, он кивнул. — Хорошо, демон. У нас сделка. Но помни, — его голос был полон неприкрытой угрозы, — если ты попытаешься обмануть меня, ты пожалеешь об этом. Даниэла усмехнулась, в её глазах заплясали огоньки озорства. Она знала, что Клаус не из тех, кому можно доверять, но эта сделка могла разбавить её скучное бессмертное существование. Она облизнула губы, предвкушая веселье. Клаус завороженно следил за этим жестом.— Не сомневайся, Сладкий. Я всегда выполняю свои обещания, но для стопроцентной уверенности скрепим сделку, — предложила она. — Поцелуй меня, и сделка будет заключена. Но и ты должен помнить о своей части уговора. Будь готов ко всему. Клаус оскалился, обнажив острые зубы. — Ты получишь то, что хочешь, демон. Но не думай, что это делает нас друзьями. Мы просто используем друг друга. Даниэла кивнула, соглашаясь с его словами. Дружба была роскошью, которую она не могла себе позволить. В Аду выживали только те, кто умел использовать других в своих целях. — Тогда приступим, — сказала она, стремительно притягивая его к себе. Поцелуй вышел страстным, дерзким, в нём каждый пытался доминировать. Он так же быстро закончился, как и начался. Даниэла оттолкнула его, словно ненужную вещь, и одарила сладостной улыбкой. — Я добуду информацию и ингредиенты для ритуала, после чего мы разработаем план действий. Если я тебе понадоблюсь, просто произнеси моё имя, моё демоническое имя – Аммита, Пожирательница Душ. Даниэла, вернувшись в Ад, с гневным видом шагала по раскалённым плитам. Ярость клокотала в ней, как лава, которая лилась по краям пропасти. Клаус Майклсон. От одного этого имени её зубы стискивались до скрежета. Она прошла мимо клубящихся теней и воющих душ, пока не остановилась перед своим помощником, Рафаэлем. Его светлые волосы упали на зелёные глаза, когда он поднял на неё взгляд. — Рафаэль, найди мне всю информацию о проклятии Клауса Майклсона, — её голос был ледяным, несмотря на адскую жару. — К вечеру я должна знать всё. Рафаэль кивнул, его зелёные глаза сверкнули подобострастной яростью. Но Даниэла уже двигалась дальше, к своему наставнику, Азазелю. Он стоял в окружении пламени, глаза его светились мудростью тысячелетий. — Ты выглядишь так, будто готова сжечь весь этот ад дотла, — произнёс он, его голос был бархатным, но с оттенком насмешки. — Меня бесит, когда меня не воспринимают всерьёз. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, и капли черной крови упали на пол. Азазель протянул руку, и пламя вокруг него заиграло новыми красками. — Ты всегда была слишком гордой, Даниэла. Но это делает тебя сильнее. Но знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? То, что ты никогда не сдаёшься. И очень быстро поднимаешься по карьерной лестнице. Но смотри, чтобы потом не было больно падать. Это мой тебе совет, как твоего наставника. # К вечеру Рафаэль подошёл к ней и протянул папку с информацией. Она взяла её в руки и принялась читать.— Рафаэль, — тихо произнесла она. — Ты можешь взять отгул и отдохнуть. Это было равносильно "Прости". Демоны никогда не произносят слово "извини", это выше их достоинства. Они с Рафаэлем были вместе уже довольно долго, и она знала, что он слишком горд, и то, что она обращается с ним как со слугой, его раздражает. Он лишь усмехнулся, покачал головой и произнёс: — Ненавижу тебя. — Я тебя тоже, Тефтелька.