Демон моей души

Стефан стоял в центре туманного леса, и каждый раз пейзаж был один и тот же — деревья, будто вырезанные из ночи, их ветви тянулись к нему, как руки, жаждущие прикоснуться. Перед ним — он сам, но не он. Его тёмное Я, глаза, пылающие алым, губы, запятнанные кровью. — Неужели соскучился по мне, милый Стефан? Закрыл меня здесь и радуешься? — голос тёмного Стефана был холодным, как лезвие ножа. — Но я выберусь и займу своё место. Не бывать тебе счастливым! Слышишь? Выпусти меня! — Нет, я лучше тебя, я не монстр! — крикнул Стефан. Его отражение мерзко усмехнулось: — Не-а, ты такой же, даже хуже. Стефан пытался отрицать, но слова застревали в горле. Вокруг них лежали тела — десятки, сотни, тысячи. Их лица были искажены ужасом, шеи разорваны, некоторые тела валялись без голов. Елена лежала у его ног, бледная, почти безжизненная. Тёмный Стефан наклонился, его губы коснулись её шеи, и он пил, наслаждаясь каждым глотком. Её кровь стекала с его лица вниз, его тёмное Я прикрыло глаза от удовольствия, а после посмотрело на него и улыбнулось. — Ты думаешь, ты любишь её? — усмехнулся тёмный двойник. — Она просто заменяет тебе Кэтрин. Ты используешь её, как использовал всех остальных. Как использовал их в Чикаго. — Нет! — крикнул Стефан, но его голос звучал слабо, почти беспомощно. Тёмный Стефан подошёл к нему, его глаза горели алым огнём. — Ты думаешь, ты можешь убежать от себя? От того, кто ты есть на самом деле? Ты — монстр, Стефан. И рано или поздно ты это поймёшь. Сальваторе отшатнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он хотел проснуться, чтобы это оказалось лишь кошмаром, ужасным сном, от которого можно избавиться, открыв глаза. Но реальность была жестока и неумолима. Вокруг него лежала кровавая бойня, а в его голове звучал этот холодный, насмешливый голос, отравляющий его душу. — Я не монстр, — прошептал Стефан, пытаясь убедить себя в обратном. — Я борюсь с этим. Я пытаюсь быть лучше. Тёмный Стефан рассмеялся, его смех звучал как похоронный звон. — Борешься? Ты просто обманываешь себя. Ты питаешься их кровью, ты наслаждаешься их страхом. Ты — хищник, Стефан. И всегда им будешь. Стефан посмотрел на Елену, её бледное лицо, её бездыханное тело. Боль пронзила его сердце, такая острая, что он едва мог дышать. Он протянул руку, чтобы коснуться её, но остановился, испугавшись, что причинит ей ещё больше вреда. Он помнил тот голод, ту жажду, которая охватывала его каждый раз, когда она оказывалась рядом. Он помнил, как трудно было сдерживаться, как зверь внутри него рвался на свободу. — Я не могу, — прошептал Стефан, его голос сломался. — Я не могу быть с ней. Я опасен для неё. Я опасен для всех. Он закрыл глаза, позволяя тьме поглотить его и горем. В его голове мелькали обрывки воспоминаний: её улыбка, её смех, её прикосновения. Все это казалось таким далеким, словно принадлежало другой жизни, жизни, которую он больше не мог себе позволить. Он должен уйти. Он должен оградить её от себя, от этого темного, неуправляемого существа, которое жило внутри него. Собрав остатки сил, Стефан развернулся и побежал. Он бежал так быстро, как только мог, не оглядываясь, не зная, куда направляется. Ему было все равно. Главное — подальше от Елены, подальше от города, подальше от всего, что могло напомнить ему о том, кем он был и кем он никогда не сможет перестать быть. Он бежал в ночь, надеясь, что где-то там, в темноте, он сможет найти искупление или хотя бы забвение. Но даже убегая, он знал, что тьма всегда будет с ним, преследуя его, шепча ему на ухо, напоминая о его истинной сущности. И он понимал, что борьба еще не окончена. Она только начинается. Стефан проснулся в ледяном поту. Липкие простыни прилипли к коже, напоминая о кошмарах, не отпускающих его со дня смерти Даниэлы. Рядом, на подушке, словно ангел, покоилась Елена. Безмятежная, невинная. Смотреть на нее сейчас было мучительно. Во сне он видел Тьму. Свою Тьму. Такую, какой не смел признаться даже самому себе. От одного воспоминания его прошило отвращением. От себя. От того, что прячется в глубине души. Тихий скрип пружин – и он уже стоит на холодном полу. Одевается машинально, стараясь не разбудить спящую. Ему нужен был алкоголь. Убежище. Любое место, где можно на время заглушить голос Тьмы. Бар встретил полумраком и запахом пролитого пива. За стойкой, словно тень, маячил Деймон. Обычно самодовольный и ироничный, сейчас он выглядел… сломленным? Стефан присел рядом, не говоря ни слова. Деймон молчал, уставившись в пустой стакан. Атмосфера сгущалась, пропитанная болью и потерями. Что-то случилось. Что-то серьезное. И Стефан боялся спросить. Боялся услышать то, что разрушит хрупкий мир, который он так отчаянно пытался построить вокруг себя и Елены. Стефан присел рядом, заказал бурбон. — Я видел её, — в голосе Деймона было столько боли, а его взгляд смотрел только в одну точку. — Я видел нашу мёртвую сестру, всего на миг, но мне кажется, она стояла возле нашего места. Я клянусь, я не сошел с ума. Я видел Даниэлу. Стефан медленно отпил бурбон, не отводя взгляда от брата. Даниэла. Их общая потеря. Её смерть разделила их, оставив в каждом глубокую, незаживающую рану. — Где ты её видел? — Возле Яблони. Там, где… где всё произошло. Стефан помнил тот день, как сейчас. Мёртвое тело сестры, которое брат держал в своих руках и плакал. Его крик, полный боли, мольба матери. А потом в их доме настала тишина – оглушительная, всепоглощающая тишина, после которой жизнь уже никогда не была прежней. Даниэла… — Ты уверен, что это была она? Может, тебе показалось? — Нет, Стефан. Это была она. Её глаза… Я никогда их не забуду. Но в них читалось только безразличие. Страх и любопытство смешались в душе Стефана. Он не верил в призраков, в загробную жизнь, но вид брата… Его искреннее, почти безумное убеждение… Заставили усомниться. — Что она делала? Деймон покачал головой. — Просто стояла. Смотрела на меня. Помахала рукой. Потом… исчезла. Стефан допил свой бурбон. "Исчезла". Надо было выяснить, что на самом деле увидел Деймон. И если Даниэла действительно пыталась связаться с ними, то нужно было понять, что она хотела сказать.