Демон моей души

Деймон шагал вперёд, холодный ветер обвивал его, словно ледяные объятия невидимых рук, сдавливая грудь, лишая воздуха. Проклятая яблоня, древняя и скрюченная, словно костлявая рука, тянулась к нему из кошмара. На её ветвях, в жутком мареве, покачивалась его сестра. — Даниэла, — голос сорвался, хриплый, словно исторгнутый из самой глубины ада. Он протянул руку, но она отшатнулась, её глаза – зеркальное отражение его собственных – горели болью и невысказанным упрёком, смотрели сквозь него, словно он был лишь призраком былого. — Ты предал меня, как и Стефан! — её голос – ледяной шёпот, пронзил его, словно кинжал. — Вы выбрали её! Ты выбрал Кэтрин! — Нет! — Он шагнул ближе, протестуя всем своим существом, но она уже таяла, её образ расплывался, растворяясь в зловещей дымке. — Я не хотел этого. Я не знал… — Ты все знал… Он бросился вперёд, но лишь сгрёб в ладони пустоту. Яблоня скрипнула, её стон прозвучал, как издевательский смех над его горем. Деймон рухнул на колени, горечь желчью поднялась к горлу. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она была здесь… или это лишь безумная игра его разума? — Даниэла, — прошептал он вновь, но в ответ – лишь завывание ветра, несущее с собой приторный аромат гниющих яблок и ещё что-то… дурманящее, почти невыносимое. Он поднял голову. Особняк, старый родовой дом, знакомый до боли, казался чужим. Окна светились тусклым, неживым светом, тени внутри корчились, словно живые твари. Что-то звало его туда, манило, не позволяя сопротивляться. Деймон поднялся. Сердце бешено колотилось, предчувствие чего-то тёмного, непостижимого, заворочалось внутри. Он шагнул к двери, и она медленно, со скрипом, отворилась, словно ждала его. Внутри пахло пылью, тленом и… чем-то ещё, неопределимым, влекущим. — Иди к нам, — прошептал голос, сотканный из обещаний и нежности. Деймон почувствовал, как тепло разливается по венам, подчиняя волю. Он переступил порог, и дверь захлопнулась за ним с оглушительным хлопком. Он углубился в дом. Знакомый запах старого дерева и пыли окутал его. В полумраке гостиной едва пробивался свет сквозь плотные занавеси. Он увидел их. Мать стояла у окна, её силуэт казался хрупким и печальным. Отец сидел в кресле, погруженный в чтение книги, словно застыл во времени. Деймон сделал шаг. Ещё один. Скрип половиц эхом разнесся по комнате. Вдруг, словно по невидимой команде, их тела обмякли и рухнули на пол с глухим стуком. Мать осела у окна, отец выронил книгу, его глаза застыли в ужасе. — Это ты виноват! Мы мертвы из-за тебя! — прозвучал хор голосов. Деймон почувствовал нестерпимую боль, словно клинок пронзил его грудь. И увидел её – Даниэлу, бледную, с петлей на шее. — Августинский предатель! И его охватило пламя. Он резко проснулся, задыхаясь, хватая ртом воздух. Холодный пот заливал тело. Сердце бешено колотилось. Вокруг – тишина. Сон… всего лишь сон? Но леденящий шёпот сестры продолжал звучать в ушах, напоминая о вине, которую он не мог забыть. Деймон шагал вперёд, гравий хрустел под подошвами его видавших виды ботинок. Кошмары преследовали его больше века, липкие, удушающие, наполненные пеплом и криком. Но этот, последний сон, отличался. В нем был зов. Зов старого особняка, возвышающегося мрачной громадой на холме. Войдя внутрь, Деймон ощутил холод, пронизывающий до костей. Пыль веков клубилась в лучах, пробивающихся сквозь мутные окна. Он смотрел на заброшенный сад, поросший бурьяном. И вдруг увидел её. Даниэла стояла вдалеке, в кожаной куртке, как у него, вся в черном. Их взгляды встретились, но в её глазах – лишь безразличие. Это не она. Она никогда не смотрела на него так. Он сделал шаг, и она исчезла. Снова сон? Глюки? Этого не может быть… она мертва. Мертва. Снова слезы навернулись на глаза, боль не утихла даже спустя полтора века. Даниэла, ныне лишь демон, спустилась из преисподней. Старый особняк, пропитанный мраком и воспоминаниями, тянул её, как магнит. Каждые пятьдесят лет она возвращалась – ритуал, напоминающий о том, что когда-то было. Но в этот раз, не успев коснуться кованых ворот, она замерла. В одном из окон, за пыльными стеклами, маячила фигура. Деймон. Сердце, давно превратившееся в осколок льда, не дрогнуло. Эмоции, угасшие вместе с её человечностью, не шелохнулись. Она – демон, а демон не знает ни любви, ни жалости, ни страха. Деймон был лишь тенью прошлого, призраком утраченной жизни. Но он смотрел прямо на неё. Не мог видеть, конечно. И все же, его взгляд был прикован к ней, словно он чувствовал её присутствие, сквозь пелену лет и измерений. Даниэла нахмурилась. Эта встреча не была частью её плана. Она пришла за другим. За воспоминаниями. За призраками прошлого, которые она хотела вновь пережить, ощутить их холодное дыхание на своей ледяной коже. Она вздохнула, и клубы морозного воздуха рассеялись в ночи. Деймон… Бесполезно. Он ничто для неё теперь. Она презрительно усмехнулась, махнула рукой и исчезла. Деймон сидел в баре, глуша виски стакан за стаканом. Он тонул в своих мыслях, цепляясь за обрывки воспоминаний, как утопающий за соломинку. Бар утопал в полумраке, лишь одинокая лампа над стойкой отбрасывала дрожащий свет на его осунувшееся лицо. Ему померещилось, что он увидел Даниэлу. Ее бледное лицо, обрамленное темными волосами, на мгновение возникло , а затем исчезло, словно мираж. Столько лет он страдал, скорбя по своей сестре-близнеце. Ее безвременная кончина оставила в его душе зияющую рану, которая не заживала со временем. Он чувствовал вину, словно мог что-то изменить, что-то предотвратить. Столько лет ему снились кошмары. В них Даниэла звала его из темноты, ее голос был полон боли и отчаяния. Он просыпался в холодном поту, с криком застревающим в горле. С каждым годом грань между реальностью и сном стиралась, и он все больше терялся в лабиринте своего горя. Сегодняшнее видение в баре было самым ярким за все эти годы. Неужели его разум играет с ним злую шутку? Или же Даниэла действительно пытается связаться с ним из потустороннего мира? Деймон залпом допил виски. Он должен разобраться в этом. Он должен найти ответы. Его поиски начинаются прямо сейчас.