Светлячки тоже плачут

— Магловедение? Серьёзно? — Рон посмотрел на доску с выражением, словно увидел на ней приговор. — Маглы — это не болезнь, Рон, — отозвалась Гермиона, не поднимая глаз от расписания. — Это цивилизация. Люди. История. Сложность, которую ты игнорируешь на свой страх и риск. — Мне и собственной сложности хватает, — буркнул он, но всё же свернул в сторону восточного крыла, где сегодня проходило первое занятие нового курса. Аудитория магловедения не выглядела как аудитория. Скорее — как музей с приветом. Повсюду были расставлены странные предметы: старинный тостер, глобус, магнитофон, печатная машинка, пластиковые ложки, кружки с надписями вроде "London Calling" и даже велосипед без одного колеса. В углу маячила кофеварка с табличкой "НЕ ТРОГАТЬ (ГАРРИ!)". Гарри, разумеется, тронул. Она заурчала. Профессор уже был на месте — высокая женщина в ярком пиджаке цвета спелой малины, с короткой стрижкой, серьёзным взглядом и фамилией, от которой у слизеринцев начинался нервный тик. — Профессор Пендлтон, — представилась она, не глядя в список. — Можете звать меня просто мадам Пи. Или не звать. Я сама подойду, если вы начнёте глупить. С этим она захлопнула журнал и посмотрела на класс. Глаз у неё было два, но смотрела она ими как минимум в четыре направления. Теодор Нотт сидел во втором ряду, выпрямленный и с чуть насмешливым выражением лица. Его внимание не приковал ни пиджак профессора, ни мерцающий тостер, ни стеклянная колба с колой. Только Джинни. Она появилась позже всех — рыжая, быстрая, с прилипшими к шее прядями и лёгкой вмятиной на щеке, как от подушки. — Доброе утро, — пробормотала она, занимая место рядом с Лавандой. Тео посмотрел на неё. Не слишком пристально. Не достаточно, чтобы это можно было назвать интересом. Но достаточно, чтобы Гарри, сидевший чуть позади, заметил это. Гарри не среагировал. Только пощёлкал ручкой. Потом положил её. Потом снова пощёлкал. — Сегодня, — объявила мадам Пендлтон, — мы говорим о том, как не зачаровывать кофеварку, если вы вдруг оказались в доме у тёти в Бирмингеме. Или о том, как не превратить розетку в портал в ад. Иными словами — об осторожности, наблюдательности и здравом смысле. — Нас этому на ЗОТИ не учили, — пробормотал Рон. — И неудивительно, — отозвалась Луна из третьего ряда. — Маглы, в отличие от дементоров, оставляют после себя бумажные следы, а не обмороки. — Первое задание, — продолжила мадам Пи. — Опишите предмет, который вы видите, не зная, что это. И предположите, как бы использовал его маг. Не волшебник, а именно маг. То есть вы. Но без палочки. В этот момент по классу раздался громкий хруст — Драко Малфой с видом трагической жертвы сел на стул, который был явно не его размера. — Мадам Пи, этот стул... проклят. — Нет, мистер Малфой, — холодно ответила она. — Он — ИКЕА. А значит, из него только душа и выпала. Класс хихикнул. Тео не улыбнулся. Он продолжал смотреть вперёд, будто высчитывал траекторию движений Ддинни. — Есть вопросы? — спросила мадам Пи. — У меня, — подняла руку Лаванда. — А маглы правда думают, что маленькие пластиковые трубочки помогают им дышать под водой? — Нет. Это для напитков, — сказала Гермиона сдержанно. — Ну и глупость, — хмыкнула Лаванда. — Глупость — это пытаться заклинанием подогреть чай в электрочайнике, — отозвалась Панси, не поднимая глаз от блокнота. — Вы будете работать в парах, — объявила мадам Пендлтон. По классу словно эхо раздался гул недовольных студентов. — Не спорьте, пары уже распределены. Я доверила выбор своей сове. Сова строгая, а ещё она поет в стиле джаз. Гарри приподнял бровь. Рон застонал. Джинни ухмыльнулась. Тео чуть заметно втянул воздух. Мадам Пендлтон развернула свиток, на котором, как она сообщила, были записаны пары, составленные её джазовой совой по принципу «контрастной совместимости». — Грейнджер — Паркинсон. Гермиона вскинула бровь. Панси вздохнула, как будто ей предложили обедать на чистой мраморной плите. Тем не менее, обе молча встали и заняли место у дальнего стола. — Поттер — Нотт. В классе повисла тишина. Гарри сдержанно кивнул, Тео почти незаметно пожал плечами и поднялся. В их движениях не было антагонизма — только осторожное уважение с оттенком изучения. — Уизли Рональд — Драко Малфой. — Что?! — выкрикнули в унисон. — Именно то, что вы услышали. — мадам Пендлтон даже не подняла головы. — Если вы вдвоём не подожжёте класс, возможно, мы спасём остатки магического мира. Рон прошёл к Драко как человек, идущий к дракону. Драко хмыкнул: — Не переживай, Уизли. Я не кусаюсь. Обычно. — А я — нет, — рыкнул Рон. — Лаванда Браун — Луна Лавгуд, — продолжила мадам Пи. — Блейз Забини — Чжоу Чанг. Удивлены? А я — нет. Блейз лениво вытянулся, откинул волосы назад и кивнул Чжоу с лёгкой полуулыбкой. Та, напротив, выглядела как человек, к которому подошли чувства и поздоровались по-французски. — Гринграс — Лонгботтом. Надеюсь, без трагедий. Невилл сдержанно улыбнулся, Астория слегка нахмурилась, но молча пошла к назначенному столику. — Джинни Уизли — Саманта Сэймонс, — добавила мадам Пи, — огонь и воздух. Интересно. Джинни и Саманта переглянулись и одновременно сказали: — Будет весело. По залу прошёл смешок. Мадам Пендлтон кивнула. — Остальных — больше двадцати человек — я распределила согласно тем же принципам: несовместимость и потенциал. Не думайте, что вы одни на уроке. Нас два курса. Старшие помогают младшим, младшие учатся наблюдать за старшими, а я — наблюдать за вами всеми. А теперь — за дело. С каждым столом она поставила коробку, в которой лежал магловский предмет. Задача была проста: не использовать палочки. Только наблюдение, логика и попытка понять: что это? И как с этим быть? — Гермиона и Панси, у вас... фен. Электрический. Прекрасный объект для конфликта темпераментов. — О, мы уже конфликтуем, — заметила Панси, нажимая на кнопку, отчего фен загудел так, что Лаванда вскрикнула. — Тео и Гарри, у вас — кассетный плеер. Да-да, мистер Нотт, без чар. Просто кнопки. — У него нет экрана, — сказал Тео. — И он не пищит. Он уже внушает доверие. — Рон и Драко, — мадам Пи помедлила. — У вас утюг. — Я протестую, — одновременно сказали оба. — Протест отклонён. Маглы им гладят одежду. Вы — друг друга гладить не обязаны. Просто изучите. С этого начался настоящий хаос, в котором у каждого был свой магловский вызов. А мадам Пендлтон стояла у окна и делала пометки в журнале, иногда хмыкая в тон джазу, который едва слышно доносился из кофеварки. Гермиона и Панси сначала молчали. Фен теперь лежал на столе, как спящее существо с металлическим носом и подозрительными кнопками. Панси покосилась на него с выражением, которое подходило бы древнему артефакту. — Маглы направляют на себя поток горячего воздуха, — спокойно объяснила Гермиона, — чтобы сушить волосы. Это называется "фен". Работает на электричестве. И да, я умею им пользоваться. — Ты, конечно, умеешь, — буркнула Панси. — Но, признаюсь, идея добровольно дуть на себя горячим воздухом кажется мне формой экзорцизма. — Ужас. — Панси покрутила фен, заглядывая внутрь. — Представь, сколько секущихся концов. Это пытка, а не процедура. Гермиона включила его — фен взревел. Панси зажмурилась. — Я всё ещё уверена, что магия — гуманнее. В паре Тео и Гарри началась беседа, которую можно было бы назвать вежливой, если бы не напряжение между строк. Кассетный плеер, предмет их изучения, лежал между ними как дипломатический конфликт. — Вставляется сюда, — Тео достал кассету. — Вопрос в том, что внутри. Если духи — я пас. — Плёнка, — сказал Гарри. — Маглы записывают на неё звуки. Музыку. Речь. Иногда — важные воспоминания. — Какое варварство. — Тео нажал кнопку. Плеер зажужжал. — По крайней мере, он не говорит, — заметил Гарри. — Уже хорошо. Рон и Драко стояли по разные стороны утюга, как два дуэлянта. — Ну и как ты предлагаешь к нему подступиться? — процедил Рон. — Я — не предлагаю. Я — наблюдаю. Маглы гладят этим одежду. Горячим. Понимаешь? — То есть они её жгут? — Рон ткнул пальцем в утюг. — Нет. Они её дисциплинируют. — Драко включил его. — Кажется, он нагревается. — Идеально. Осталось дождаться, когда он нападёт на сорочку. У Саманты и Джинни был будильник. Маленький, круглый, с двумя колотушками на макушке. — Он сигнализирует о пробуждении, — сказала Луна. — Но, может, это его способ кричать о смысле жизни. — Или просто способ будить магглов. Те у кого нет самозарядных чар. — Иногда быть магглом звучит как проклятие, — заметила Джинни, разглядывая стрелки. — Или как выбор, — мечтательно сказала Саманта и провернула заводной ключ. Астория и Невилл получили лампу. С простым шнуром и кнопкой. — Она должна светить, — сказал Невилл. — Вопрос — как. — Маглы любят прятать силу, — ответила Астория. — Под абажурами, под обликами, под приличиями. Это... поэтично. Невилл нажал кнопку. Лампа вспыхнула. Оба молчали несколько секунд. — Мы сделали это, — сказал он. — Не взорвав ничего. Это успех. Тем временем мадам Пендлтон ходила меж столов, бросая фразы как заклинания: — Нет, мисс Браун, фен — не атакующее оружие. — Уизли, не гладьте Малфоя. Это метафора. Гарри поднял кассету, вставил её в плеер с лёгкой, почти домашней уверенностью, нажал пару кнопок, и плеер тихо зажужжал. Он достал наушники, поправил регулятор громкости и, не глядя, протянул их Тео. — Попробуй. Это лучше, чем кажется. Тео скептически взглянул на него, затем на тонкие провода, как будто проверял, не начнут ли они шипеть или читать мораль. Затем — на Гарри, и всё же взял наушники, надел, и... застыл. Музыка была странная — ритмичная, с голосом, будто идущим издалека, и ритмом, которого не было в заклинаниях, но было в чём-то более простом. В дыхании. В сердце. Он слушал. По-настоящему. — Что это? — наконец спросил он, не снимая наушников. — Битлз, — ответил Гарри. — "Come Together". Классика. Тео слегка кивнул. В его лице не было восторга, но было что-то другое — редкое и настоящее. Отклик. И пока класс постепенно осваивал искусство недомагии, внутри — между фразами, взглядами и паузами — тоже происходили процессы. Гермиона начала прислушиваться к интонациям Панси. Тео всё чаще подмечал, как Джинни наклоняет голову, когда смеётся. Гарри хмурился — всё это не ускользало от него. И мадам Пендлтон, не поднимая глаз, тихо записала в журнал: «Урок ожил». Это действительно было только начало. Когда урок закончился, мадам Пендлтон резко хлопнула ладонью по столу — не громко, но с эффектом, будто в помещении погас свет. Все замолчали. — Выжили, — сказала она. — И ни один фен не заговорил. Это уже достижение. Пары — на сегодня свободны. Предметы — верните на место. Впечатления — возьмите с собой. Они пригодятся. Коридоры Хогвартса после занятий были наполнены голосами, шагами, шепотками и шумом переполненных мыслей. Гермиона шла рядом с Панси — молча. И это молчание было куда насыщеннее, чем десятки диалогов, что звучали вокруг. Где-то между феном и кнопками, они обе признали в друг друге что-то невообразимо раздражающее… и немного восхищающее. — Никому не говори, — сказала Панси, не глядя. — Но если бы я родилась маглой, я бы, пожалуй, сожгла весь фен-отдел. Из страха. — Это уже почти похвала, — усмехнулась Гермиона. Тео и Гарри шли чуть позади. Тео держал плеер в руке, будто он ещё не совсем отпустил его. В наушниках всё ещё играло эхо Битлз, хотя Гарри давно выключил звук, а плеер так и остался на столе в кабинете. — Интересная вещь, — негромко сказал Тео. — Не магия. Но есть в этом... воздействие. Гарри кивнул, наблюдая, как Джинни впереди оживлённо о чём-то говорила с Луной. Она смеялась. Голова откинута назад. Щёки румяные. Пальцы подбрасывают кулон в виде снитча, как мячик. — Воздействие, — повторил он. Рон и Драко догоняли остальных. Спорили. — Я говорю тебе: если бы ты наложил охлаждение на ручку, ты бы не обжёг палец! — А я тебе говорю, что магловский утюг — это не место для заклинаний. Это место для катастроф. — И мы её устроили! — гордо сказал Рон. — Удивительно, что ты этим гордишься. — Я этим живу. Луна наклонилась к Джинни: — Тео смотрит на тебя, как будто он — магловская лампа, а ты — единственная кнопка. Джинни улыбнулась, не оборачиваясь: — А Гарри — как будто пытается понять, какая у неё мощность. Чжоу и Блейз вышли последними. Она молчала, он — тоже. Но когда они подошли к повороту, он вдруг сказал: — Ты бы пошла со мной в магловский музей? Чжоу взглянула на него быстро — как укол, как вспышка. — Смотря кто будет экскурсоводом. Блейз пожал плечами: — Я. Или кассетный плеер. Кто из нас менее опасен — решать тебе. Они свернули за угол. И Хогвартс, как всегда, продолжал жить — как сложный механизм без инструкции. И именно в этом была его самая точная магия.