Непогребенные Сожаления / Unburied Regrets

Когда Лю Цингэ держался за Шэнь Юаня, иллюзия разбилась и вернулась к черновато-серому зеркалу. Казалось, это вырвало человека из его старого мышления, что каким-то образом также вернуло его в тело Шэнь Цинцю. Включая его полную длину, слои зеленых и белых одежд, все искусно вышитые бамбуком. Но это были не те одежды, которые он носил на встрече с пиковым лордом. «Уффф. Я действительно ненавижу разницу в росте». Проворчал Шэнь Юань, прижимая ладонь к виску, как будто он мог остановить головокружение. «Если тебе это так надоело, Шэнь, то уведи нас обратно». Рявкнул Лю Цингэ. «Ты думаешь, я не стараюсь?!» Шэнь Юань уставился на Бога Войны. «Этот артефакт не зря называется “Зеркалом Погребенного Сожаления”! Я уже говорил тебе, что он показывает сожаления зрителя. Если я не изменю свои сожаления на что-то более приятное для себя, сожаление и беспокойство моментально вызовут фатальное отклонение ци, и тогда никто из нас не сможет уйти!» «Ну, поторопись». Потребовал Лю Цингэ. Пиковый лорд немедленно отбросил свою агрессию, увидев взгляд, который бросил на него Шэнь Юань. Это был взгляд одновременно недоверия и гневной досады. «После того, как я закончу убивать Шан Цинхуа, я придушу тебя». Наконец решил Шэнь Юань самым спокойным тоном. Расправив плечи и откинувшись назад, Лю Цингэ прочистил горло. Он не был полностью уверен, что Шэнь Юань шутит, особенно потому, что сейчас он носил суровое лицо Шэнь Цинцю, что делало его намного суровее, чем Лю Цингэ видел его ранее в иллюзиях (не то чтобы Шэнь Юань часто использовал суровые черты Шэнь Цинцю). «Если ты так торопишься, то почему бы тебе не выстрадать свои сожаления, чтобы остальные владыки пиков увидели это?» Шэнь Юань теперь наступал. «Или этот негодяй с Байчжань слишком глуп, чтобы заметить то, о чем он должен сожалеть». «Шэнь!» Воскликнул Лю Цингэ, увидев злобу Шэнь Цинцю в Шэнь Юане, который теперь был явно взволнован. «Нет! Ты никогда не думаешь! Это просто охота для тебя! Тебе нет дела до Лю-шичжи или до того, как она опасно выходит за свои пределы, чтобы однажды помочь тебе. Тебе нет дела до других повелителей пиков, которые перестраивают всю свою жизнь, когда ты уходишь на охоту или возвращаешься раненым. Черт! Тебе определенно нет дела до всех людей, чьи жизни ты разрушил!» Яростно огрызнулся Шэнь Юань. «Охота спасает жизни!» «Скажи это жителям деревни Юэчу!» «Это!!» Лю Цингэ отшатнулся, получив в лицо эту оплошность. «Это был несчастный случай!» «Но ты не вернулся, чтобы помочь! Не так ли?!» «Как ты...» «Ты не меняешься, Лю Цингэ! Ты никогда не слушаешь Цзю-гэ! Никого!» Лю Цингэ с трудом находил слова, когда возмущенная ярость Шэнь Юаня переросла в мучительную боль, когда он схватился за голову. «Шэнь Юань!» Закричал Лю Цингэ, заметив, что зеркало снова изменило их окружение. «Шэнь Юань!!» Головная боль, раскалывающая череп, заставила Шэнь Юаня схватиться за голову обеими руками и отшатнуться назад. Лю Цингэ бросился, чтобы схватить Шэнь Юаня, чтобы удержать его от падения; но был остановлен прозрачной стеной, которая больно уколола его пальцы. «Шэнь Юань!» Крикнул Лю Цингэ, его монотонный голос надломился, выдавая беспокойство и тревогу. Зеркальный ландшафт разлучил двух пиковых лордов.

– – – _ _ _ – – –

Лю Цингэ был вынужден впасть в сожаление, вызванное Шэнь Юанем. Этот сонный уголок человеческого мира был именно таким, каким он его помнил. Полумощеная грунтовая тропа; жизнерадостные жители деревни; суетливые дети, пробирающиеся между ног взрослых; выцветшая краска на деревянных балках. Он заставил себя забыть это место. Его окончательный провал. Его первая миссия в качестве повелителя пика Байчжань и одна из причин, по которой он так яростно охотился. Но это уже другая история, и в другой раз. Эта история о Шэнь Юань и Шэнь Цзю. В настоящее время для пары, носящих фамилию Шэнь, разворачивается еще одно сожаление.

– – – _ _ _ – – –

Повелители пиков с волнением наблюдали за происходящим, так же, как и Лю Цингэ, удивленные тем, что Шэнь Юань так резко отреагировал, прежде чем рухнуть. «Что за деревня Юэчу?» Спросил кто-то. «Они попросили о помощи, а Лю-шиди вовремя не разгадал повадки зверя. Вся деревня… После этого ее юрисдикция была передана дворцу Хуаньхуа». Объяснил Юэ Цинъюань. «Он так и не рассказал мне подробностей». «Шэнь-шисюн знал». Нахмурился Шан Цинхуа. «Он отправил письмо Лю-шиди, чтобы помочь ему». «До или после отклонения ци?» Тут же спросила Ци Цинци. «О». Сказал Шан Цинхуа. «До». Каждый лорд пика вздрогнул от подтверждения. Лю Цингэ по сути осудил деревню, потому что отказался слушать Шэнь Цинцю. Такое могло бы только разозлить Шэнь Цинцю, дав еще одну причину, по которой он был так враждебен к Лю Цингэ, который, казалось, никогда не искупал себя в глазах лорда пика Шэня. «Смотри, смотри, смотри». Инь Цинсянь указал туда, где Шэнь Юань поднимался с пола. «Некоторым из нас придется присматривать за Лю Цингэ!» «Ну, тогда посмотрите на него!» «Я посмотрю». Прервала этот спор Ци Цинци. С заявлением Ци Цинци другие повелители вершин могли видеть зеркальную панель, в которой находился Шэнь Юань. Комната, образовавшаяся вокруг Шэнь Юаня, была маленькой, меньше даже комнаты в гостинице, в которых повелители пиков останавливались, когда были учениками и должны были тщательно пересчитывать свои деньги для долгой ночной охоты. Она явно была жилой; книги были сложены у стены и ненадежно балансировали друг на друге; эрху и пипа были поставлены рядом с вертикальным гуцинем в углу комнаты; небольшая кровать была частично разобрана, как будто кто-то сделал самый минимум, чтобы убрать ее; стол с маленьким бронзовым зеркалом, заваленный косметическими средствами и флаконами с... ну, только Ци Цинци могла знать. Пиковым лордам потребовалось мгновение, чтобы понять, что Шэнь Юань, на которого они смотрели, сильно отличался от того, что зеркало показало им в том странном мире. Мало того, что его лицо было более острым с угловатым, с приподнятыми глазами, высокими скулами и острым подбородком, он был моложе предыдущих иллюзий, возможно, лет 10 или 11, одетый в тонкую пижаму. Он выглядел более бодрым, чем госпитализированный Шэнь Юань, но чистое страдание на его лице не делало его намного лучше. Из середины комнаты Шэнь Юань (или тот, кого они приняли за Шэнь Юаня) встал и схватил небольшую белую миску, предназначенную для умывания лица, и поставил ее в центр комнаты. На лице Шэнь Юаня было скорбное выражение, когда он наливал кувшин воды в маленькую миску. Опустившись на колени перед миской, мальчик протянул руки к воде, но не прикоснулся к ней. При большой концентрации духовная энергия вспыхнула на кончиках пальцев мальчика, а его глаза также засияли серым оттенком неочищенной духовной энергии. Вода принудительно успокоилась, и к удивлению повелителей пиков, другой, меньший, кусок обсидиана вырос из панели, которая показывала сновидческий ландшафт Шэнь Юаня. Он использовался для увеличения видения, появляющегося в бассейне с водой. «Когда ты придешь за мной, Цзю-гэ?» Пробормотал Шэнь Юань, когда видение ожило в чаше. «Она уже знает. Она должна просто сказать тебе». Сцена в меньшем стекле показывала Шэнь Цинцю, лежащего на кровати, полусонного и лениво слушающего полураздетую женщину на своей кровати. Ошеломленные скандальной сценой, пиковые лорды заставили себя замолчать, когда поняли, что у работницы борделя был список, который она просматривала. «А этот находится к юго-востоку от Цанцюн, примерно в четырех ли от пограничных земель. Крошечное место, но их бордель обслуживает довольно много путешественников». Объяснила женщина. «К востоку от юго-востока от Цанцюн — город поближе и побольше, так как находится в 10 ли от края приграничных земель». «Не тот». Прервал ее Шэнь Юань, расстраиваясь и огорчаясь. «Я на западе, а не на востоке. Запад, не Восток». Пиковым лордам не потребовалось много времени, чтобы понять, что Шэнь Цинцю нанимает эту работницу борделя, чтобы та сказал ему, где находится конкретный бордель. Она была очень конкретна относительно того, где они находятся по отношению к Цанцюн и пограничные земли. Однако, похоже, у Шэнь Цинцю не было той же информации, что и у Шэнь Юаня, который говорил, что место, которое он искал, было на западе. «Пропусти восточных». Внезапно прервал женщину Шэнь Цинцю, его глаза вспыхнули тем же серовато-духовным цветом, что и у Шэнь Юаня, и заставили его полностью проснуться. «Мой брат в борделе к западу от нас». «Да, господин Шэнь». Кивнула женщина, не обеспокоенная этой внезапной новой информацией. «Да~!» Мило подбадривал Шэнь Юань. «Давай, давай, найди меня». Именно тогда повелители пика поняли, что Шэнь Юань — тот самый брат, которого искал Шэнь Цинцю, и что бордель, скорее всего, был тем зданием, где держали Шэнь Юаня. Им было противно осознавать, что нынешнее окружение Шэнь Юаня — это его комната в борделе, а их отрицание ужасных ситуаций, с которыми сталкиваются простолюдины, ослепляло их, заставляя не замечать, что в комнате Шэнь Юань было все, чему должна была научиться опытная куртизанка. Женщина все еще просматривала свой список, а Шэнь Цинцю внимательно их слушал, напевая и бормоча на раскрытые названия борделей, но Шэнь Юань всем им говорил «нет». Проститутка прервала свою речь, когда шум снаружи комнаты привлек ее внимание. «ШЭНЬ ЦИНЦЮ!» Раздался знакомый голос. «ВЫЙДИ И ВСТРЕТЬСЯ СО МНОЙ, ТРУС!» «Нет!» Выдохнул Шэнь Юань. «Нет, ты почти нашел!» «Продолжай идти». Потребовал Шэнь Цинцю от женщины. На секунду она замерла в изумлении, а затем снова схватила свиток и начала быстро перебирать названия городов. «Илю находится к западу от нас!» Резко бросил Шэнь Цинцю, глядя то на дверь, то на женщину. «Э-э-э». Запаниковала женщина, теряя самообладание, когда звук приближался. Она закричала, когда дверь распахнулась. В дверном проеме стоял разгневанный Лю Цингэ, который явно пришел, чтобы найти Шэнь Цинцю. Лорд пика Цинцзин не был достаточно быстр, чтобы встать с кровати и встать между Лю Цингэ и испуганной женщиной, но он сумел поднять рукав перед ней, пока она цеплялась за его мантию, так что раскалывающееся дерево вообще не коснулось ее. Сцена была очень обманчивой для любого, кто должен был увидеть только этот момент. Недоразумение, которое укоренилось в Лю Цингэ, когда его лицо стало ярко-красным. «ШЭНЬ ЦИНЦЮ! Как ты мог опозорить нашу секту, придя в это место!» Взревел Лю Цингэ. «Лю-шиди, следи за своими словами!» Прорычал Шэнь Цинцю. «Вставай! Осквернить себя и свое совершенствование!» Стиснул зубы Лю Цингэ. «Отпусти меня! Отпусти! Ты, скотина!» Крикнул Шэнь Цинцю, когда Лю Цингэ схватил его за воротник. «Нет! Нет! Ты был так близко!» В отчаянии завыл Шэнь Юань. «Я не желаю об этом слышать! Ты позорище!» Лю Цингэ силой вытащил Шэнь Цинцю из комнаты. «Цзю-гэ!» «Илю! Я вернусь! Просто подожди! Просто подожди!» «Нет, не сделаешь! Не после того, как я расскажу об этом Шибо!» Ситуация, разворачивающаяся у пиковых лордов, рисовала мрачную картину. Был только один раз, когда Лю Цингэ ворвался в бордель и притащил Шэнь Цинцю обратно, чтобы получить выговор от старейшины. Это было то, что положило начало всем слухам о том, что Шэнь Цинцю был так одержим ночными визитами. Зеркало, показывающее Лю Цингэ и Шэнь Цинцю, сражающихся друг с другом, когда они выходили из борделя, медленно почернело. В главном зеркале Шэнь Юань сдерживал рыдания, а слезы текли по его лицу. «Нет! Подожди!» Сказала Ци Цинци, привлекая к себе внимание повелителей пика. «Чёрт возьми, Лю Цингэ!» Преодолев барьер между своим зеркальным царством и царством Шэнь Юаня, нынешний повелитель пика Байчжань шагнул к Шэнь Юаню, совершенно не осознавая, что только что произошло. «Шэнь Юань, нам нужно...» Лю Цингэ потянулся к мальчику, но остановился, когда на него посмотрели со слезами на глазах. «Ты!» Прошипел Шэнь Юань, его голос надломился от ярости и юного возраста. «Ты — причина, по которой Гэ не смог меня найти!» «Что?» Лю Цингэ нахмурился, глядя на маленького мальчика. «Шэнь Юань?» «Я не Шэнь Юань!» Закричал мальчик, бросаясь на Лю Цингэ. Учитывая разницу в росте и явную нехватку опыта у Шэнь Юаня, Лю Цингэ было легко удерживать мальчика на расстоянии от себя. «Из-за тебя я не могу уйти отсюда!» Закричал Шэнь Юань. «Из-за тебя я умираю! Из-за тебя Гэ страдает!» «Я не понимаю». Лю Цингэ искренне пытался осознать ситуацию, в которую он попал. «Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу!» Очевидно, Лю Цингэ не хотел причинять боль Шэнь Юаню, поскольку он просто держал мальчика подальше от себя. За пределами зеркала, пиковые лорды с удивлением наблюдали, как зеркало росло, и как ощущалось смещение духовных вен и отклонение ци. «Что это!?» «Что происходит?!»