Непогребенные Сожаления / Unburied Regrets

Прислонившись к балкону, Шэнь Юань был в белой рубашке, которая развевалась на его груди на сильном ветру. На нем были узкие, толстые брюки темно-синего цвета, швы были ярко-коричневыми, спускающимися вниз по внутренней стороне ноги и почти невидимыми снаружи. На талии не было завязок, только больше тех коричневых швов. Как это держалось, было загадкой для пиковых лордов (за исключением Шан Цинхуа). За его спиной появилась великолепная женщина. Она была одета гораздо более консервативно, чем любая из женщин в предыдущих иллюзиях Шэнь Юань. Хотя широкие черные брюки были немного шокирующими, по крайней мере, на ней был толстый пиджак во всю длину поверх шелковистой белой рубашки. Он соответствовал брюкам по цвету, но только женщина могла знать, был ли это тот же стиль. Она была такой же высокой, как Шэнь Юань, и в кроваво-красных шипованных туфлях, которые держали ее на цыпочках. Ее длинные черные волосы были наполовину заколоты в пучок изящной серебряной шпилькой. Ее сероватые глаза мерцали, и на ее круглом лице едва виднелась морщинка, но у нее не было ауры совершенствующейся, несмотря на ее нестареющее лицо. «Ну?» Спросила женщина, заставив Шэнь Юаня вздрогнуть. «Что ты думаешь?» «Немного пустовато, не правда ли?» Шэнь Юань повернулся к ней с натянутой улыбкой на лице. «Ну, какие растения нам добавить? Твои любимые, конечно. Леопардовое растение, счастливый бамбук, магнолии и, может быть, пруд с лотосами». Взволнованно продолжала лепетать женщина. «Мама! Мама!» Рассмеялся Шэнь Юань, протягивая руку, чтобы схватить ее. «Не думаю, что хозяевам понравится, если мы полезем в их сад только потому, что сейчас не сезон». «Важно только то, что тебе нравится». Лукаво улыбнулась Шэнь фужэнь. Улыбка, появившаяся на лице Шэнь Юаня, быстро исчезла. «Нет». Взмолился он. «Мама, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не сделала». «Это была кража!» Запротестовала Шэнь фужэнь. «Твоя квартира и это...» «Мама!» «Как будто это может нанести ущерб нашим личным финансам». Надулась Шэнь фужэнь. Большинство из наблюдавших за этим пиковых лордов физически отпрянули при виде надутых губ, потому что это была та же самая гримаса, которую Шэнь Юань использовал в теле своего брата. Даже если эти двое не были кровными родственниками, было ясно, что Шэнь Юань перенял часть своих манер от этой женщины. «Мама, не в этом суть! Небесный сад такого размера — это как минимум 35 миллионов…» Подчеркнул Шэнь Юань. «Твоя квартира стоит 22 миллиона, мы заплатили вдвое больше, чтобы купить ее». Его мать попыталась отмахнуться от расходов на два дома, которые она только что купила для своего сына. «ПОЧЕМУ ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ ПОКУПАТЬ МНЕ ВЕЩИ, ЕСЛИ Я НЕ МОГУ ДОЛГО ПРОЖИТЬ, ЧТОБЫ ИХ ИСПОЛЬЗОВАТЬ!» Закричал на нее Шэнь Юань. Стальной взгляд Шэнь фужэнь встретился с его глазами, и Шэнь Юань вздрогнул, осознав, что он сделал. Он открыл рот, чтобы пробормотать извинение, но взгляд Шэнь фужэнь стал еще жестче, и Шэнь Юань сжался в себе. Это заставило похолодеть пиковых лордов, поскольку они могли видеть этот разъяренный взгляд, исходящий от Шэнь Цинцю. «Шэнь Юань, не смей повышать на меня голос». Прошипела Шэнь фужэнь в ярости. Шэнь Юань смиренно кивнул, понимая, что облажался. «Что останется у меня от тебя, когда тебя не станет, а? Расскажи мне, Шэнь Юань. Книги, которые ты ненавидишь? Одежда, которая тебе велика? Твои маленькие коллекционные вещи, которые тебе даже не нравятся?! Что!» Огрызнулась Шэнь фужэнь. «Что останется у меня от моего ребенка?» «Я приемный ребенок». Патетически запротестовал Шэнь Юань. «Это не делает тебя менее моим». Настаивала Шэнь фужэнь. Вздохнув, Шэнь фужэнь с усилием успокоилась. «Это много». Грустно призналась она. «Но как я могу не баловать своего сына? Как я могу не давать ему вещи, которые, я знаю, он полюбит? Как я могу не надеяться, что он, наконец, уцепится за что-то, чтобы я могла помнить о нем, когда его не станет?» «Мама». Беспомощно сказал Шэнь Юань. «Так какие же цветы нам посадить, чтобы помнить о тебе?» Шэнь фужэнь решительно сменила тему. Наступило неловкое молчание. «… Я не знаю… Я просто не знаю». Сдался Шэнь Юань. Он снова отвернулся от матери, сцена закончилась и началась новая. Небо резко потемнело, но башни и улицы внизу были ярче и красочнее, чем красный район или город во время фестиваля. Облака закрыли звезды, только несколько самых ярких все еще светили, и луна в своей четверти убывающей фазы все еще была видна. Шэнь Юань едва взглянул на сцену, которая завораживала пиковых лордов. Как люди могли это сделать? Как они могли осветить ночь, как будто это все еще был день? Напротив "просто" одетого Шэнь Юаня была его мать. Она была украшена тонкими золотыми цепочками — на шее, запястьях, талии, даже на ушах — и в обтягивающем черном платье, больше подходящем для куртизанки из борделя, особенно с разрезом по правой стороне до середины бедра. На ногах у нее были странные туфли, которые делали ее выше, с опасно тонким каблуком. Маленькая черная с золотом вещь с ремешками не выглядела удобной или не держалась долго. Слезы навернулись на глаза Шэнь фужэнь, когда она с жалостью посмотрела на Шэнь Юань. Шан Цинхуа вздрогнул, уже зная, что его брат не оценит этот взгляд, даже если он исходил от его матери. «Я не заставлю тебя покончить». Сказала она жалостливо. «Тогда перестань плакать. Тупо сказал Шэнь Юань, отворачиваясь от нее. «Юань!» Рявкнул новый мужчина. Мужчина материализовался из ниоткуда и встал рядом с Шэнь фужэнь. Он был очень похож на сюнчжана Шэнь Юаня, с его квадратным лицом и пронзительным черным взглядом. Он был одет в простой серо-черный костюм из явно высококачественного материала. Большая часть цвета в его наряде исходила от белой рубашки с намеком на лавандовый оттенок. Его суровое лицо не желало смягчаться перед лицом его сына. (По крайней мере, пиковые лорды предполагали, что это был отец Шэнь Юаня.) «После всего, что пережила твоя мать...» «Это не она блевала кровью сегодня утром». Огрызнулся Шэнь Юань, явно шокировав своих родителей. «Это не она держала меня за руку, пока я пытался не плакать от боли. Это не она давала мне лекарства сегодня утром, несмотря на то, что меня от них рвало». «Ты сказал, что хочешь прийти». Крикнул Шэнь цзюнь. «Я сказал, что хочу сделать маму счастливой! Но я несчастен!» Крикнул в ответ Шэнь Юань, а затем горько рассмеялся, проведя руками по лицу. «Я всегда такой чертовски несчастный. Почему я такой чертовски несчастный?!» Сцена перезагрузилась, но на этот раз мужчина исчез, а Шэнь Юань был одет в то, что, по мнению пиковых лордов, было официальной одеждой. Костюм был похож на тот, что носил Шэнь Цзю, похожие черные и темно-зеленые цвета, но с большей текстурой традиционных узоров, вплетенных в ткань. Тонкая демонстрация богатства, несмотря на простой вид. Мать Шэнь Юаня все еще плакала, но на ее лице была улыбка, а не прежняя ужасающая печаль. «О! А-Юань! Ты идёшь?» Обрадовалась Шэнь фужэнь. Легкая улыбка скользнула по лицу Шэнь Юаня. «Я же сказал, что приду, не так ли? Ты так много работала ради этого благотворительного мероприятия. Больнице так повезло, что ты стала инвестором». Успокоил мать Шэнь Юань. «Они также упорно трудились, чтобы сохранить жизнь моему ребенку». Сказала Шэнь фужэнь, обхватив щеки Шэнь Юаня. «Ты уверен, что пойдешь?» «Я полностью одет и готов идти». Заверил ее Шэнь Юань. «Ах, что это, мой любимый человек, плачет?» Шэнь цзюнь вышел в сад. «Мне что, драться с собственным сыном за то, что он довел мою жену до слез?» «Я счастлива, идиот». Прорычала на него Шэнь фужэнь. «Конечно». Кивнул Шэнь цзюнь, словно это было самым логичным выводом, обняв ее за талию и посмотрев на сына. «Готов?» «Как и всегда». Вежливо улыбнулся Шэнь Юань, а Шэнь фужэнь прижалась губами к щеке мужа. «Где ЛаньЛань?» Спросила Шэнь фужэнь, стирая след от помады с лица Шэнь цзюня. «У лифта, одетый в максимально черное, насколько это вообще возможно». Шэнь цзюнь закатил глаза, оттаскивая жену от сына. «Не понимаю, почему он так одержим черным и нефритовым». «Это его имя». Усмехнулся Шэнь Юань. «Нет. Имя Цзю-эра при рождении — Лань, в честь орхидеи, он назвал себя Цзю». Сказал Шэнь цзюнь. «О? Разве мы никогда не говорили тебе?» Спросила Шэнь фужэнь, когда они вошли в главное здание. «Когда мы забрали твоего Эр-гэ, он отказался слушать свое имя. Все, о чем он мог просить, это Илю и Юань». «Э? Кто такой Илю?» Юань нахмурился. «И какое это имеет отношение к тому, что он Цзю-гэ?» «Все, на что он отвечал, это Цзю! Он даже пытался записать это имя, но, агрх! Кто называет своего ребенка девяткой?! Кто называет своего ребенка один-шесть?! Тьфу! Тьфу! Твоя биологическая мать — негодяйка!» Выругался Шэнь цзюнь. «Цзяньюй». Шэнь фужэнь ударила мужа в грудь. «Это не ее вина, что ее заставили... ну, давайте не будем говорить о таких вещах». «Да, Бэйбэй». Шэнь цзюнь прижал ее руку к груди, устремив на жену влюбленный взгляд, в то время как его младший сын молча хрипел на заднем плане. «Мы так сильно отклонились от темы». Шэнь Юань сердито посмотрел на родителей. «Да, мы такие, но — Ах! Цзю-эр!» Шэнь фужэнь отстранилась от мужа, чтобы обнять своего второго сына. «Посмотри на себя! Такой красивый! Ты уверен, что не будешь среди завидных холостяков на аукционе?» «Меня уже продавали против моей воли, мама. Не думаю, что доктор Тан оценил бы, если бы я нарушил эту границу». Сказал Шэнь Цзю, заставив Шэнь фужэнь поморщиться. «Ах, ЛаньЛань, прости эту твою глупую мать». Взмолилась Шэнь фужэнь. «Мама не дура. Цзю-гэ просто нужно получить удовольствие и расслабиться». Усмехнулся Шэнь Юань. «Ты!!» Шэнь Цзю резко повернулся к брату и зарычал. «Ты такой же девственник!» «Я всю жизнь лежал и выписывался из больниц, какое у тебя оправдание?!» Усмехнулся Шэнь Юань. «Мальчики». Рявкнул Шэнь цзюнь. Оба они отвернулись друг от друга с тем же недовольным выражением лица. В этот момент было невозможно отрицать, что Шэнь Цзю и Шэнь Юань были кровными братьями. «Айш, мои мальчики». Проворчала Шэнь фужэнь. «Сегодня никаких драк, а? Для меня?» «Да, мама». Оба сына тут же подчинились капризам матери. Дверь, которую они ждали, наконец открылась, и двое родителей вошли первыми, держась за руки, затем Шэнь Цзю. Шэнь Юань тоже собирался войти, застряв в движениях своей старой жизни. Но что-то схватило его за запястье и потянуло назад. «ЮаньЮань!» Крикнул Шэнь Цзю, протягивая руку к младшему брату, когда дверь лифта закрылась на его протянутой руке. «Юань». Равнодушный голос привлек его внимание. Шэнь Юань обернулся и увидел, что Лю Цингэ смотрит на него в замешательстве.