Непогребенные Сожаления / Unburied Regrets

Шан Цинхуа оказался вытолкнутым в то же пустое пространство, что и Лю Цингэ. К сожалению, он все еще был в своем старом теле, когда они встретились, потому что Лю Цингэ немедленно обнажил свой меч на Шан Цинхуа. Подняв руки в знак капитуляции, Шан Цинхуа нервно рассмеялся. Другой лорд вершины был удивлен, когда Шан Цинхуа превратился в себя лорда пика. «Шан Цинхуа?!» Воскликнул Лю Цингэ. «Почему ты здесь?» «Потому что это был единственный способ остановить Шэнь Юаня от отклонения ци». Прямо сказал Шан Цинхуа. «Пожалуйста, убери меч». Цингэ неохотно оттащил Чэн Луань от горла Шан Цинхуа. «Его ци отклонилась?» Нерешительно спросил Лю Цингэ. «Конечно, его ци отклонилась, разве ты не слышал, что все говорят? Это зеркало вызывает отклонение ци!» Разгневанный голос Сюй Циньи (с пика Чжицзи) резко ответил. «Ого. Так вот как это выглядит с этой стороны». Сказал Шан Цинхуа, глядя на панель размером 7 на 3 фута, изображающую повелителей пиков в их зале заседаний. «Лю Цингэ понятия не имеет, что случилось с Шэнь Юанем. Он боролся со своим собственным сожалением». Напомнила Ци Цинци остальным людям в комнате. «А ты?» Спросил Шан Цинхуа в недоумении. «С помощью Шаня и Шэня я нашел зверя гораздо быстрее». Упрямо заявил Лю Цингэ. «Поздравляю». Кивнул Шан Цинхуа, словно отстранившись от ситуации. «Это не меняет того, что на самом деле произошло с деревней Юэчу». Лю Цингэ вздрогнул от упрека. «Лю-шиди, похоже, Шэнь-шиди посещал публичные дома в попытке найти своего младшего брата». Сказал Юэ Цинъюань, не желая обременять Лю Цингэ дополнительной информацией, которая заставила бы его пересмотреть все свое мировоззрение. «Да, и то, что ты ворвался и вытащил его, помешало Шэнь Цзю найти его до того, как он умер». Бессердечно сказал Шан Цинхуа, а затем тихо пробормотал себе под нос. «Это просто пиздец». К несчастью для него, Лю Цингэ все еще сохранял все свои физические качества совершенствующегося, и младший все еще мог слышать, что сказал Шан Цинхуа. «Шан!» Лю Цингэ вскипел. «О, смотри!» Нервно сменил тему Шан Цинхуа и указал на видение Шэнь Юаня. «Кажется, оно начинается». «Я не вижу, что происходит». Признался Лю Цингэ, позволяя отвлечься. Это было правдой. В то время как Шан Цинхуа мог видеть современную гостиную с телевизором и электроникой, а также обычными удобствами (честно говоря, гостиная выглядела как что-то из разворота журнала о домашнем декоре, но на самом деле в ней жили), Лю Цингэ мог видеть только смутные очертания цветов, поскольку его мозг отказывался воспринимать эстетику 21-го века. «Шан Цинхуа, пожалуйста, расскажи Лю Цингэ о твоей… особой связи с Шэнь Юанем». Подстрекал Шан Цинхуа Инь Цинсянь (повелитель пика Чжусянь). «Тем временем мы будем следить за иллюзией Шэнь Юаня». Большинство повелителей пиков отправились посмотреть на галлюцинацию Шэнь Юаня, разворачивающуюся в полной мере. Хуан Цинсюань ушел, чтобы собрать все исследования, которые у него были по зеркальным артефактам в отношении отклонения ци или сожалений или демонов сердца. Было действительно подозрительно, что Шан Цинхуа и Шэнь Юань знали о зеркале и его эффектах, а он нет. Повелитель пика артефактов также ушел с инструкциями, что Сюй Циньи хотела передать ее главному ученику. Она хотела узнать о совершенствующихся, которые могли бы поделиться своим видением с другими совершенствующимися, уделяя особое внимание совершенствующимся с кровными связями. Она все еще думала о том, как Шэнь Цинцю отреагировал на своего младшего брата, несмотря на огромное расстояние разделяющее их.

– – – _ _ _ – – –

Шэнь Юань оценивал свои короткие конечности, смущаясь своего нового маленького размера. Он был худым ребенком, весь его детский жирок исчез благодаря незначительному недоеданию (не потому, что родители не заботились о нем, а из-за тошноты и отсутствия аппетита из-за его частых болезней). Это не изменилось, когда он вырос и стал худым молодым человеком. Тем не менее, у Шэнь Юаня было жуткое чувство, что кто-то воркует над его молодой фигурой. «О чем сожалел?» Пробормотал себе под нос Шэнь Юань, сосредоточившись на более важных обстоятельствах. «Что-то о том, что напугал Эр-гэ? Или это было странное событие?» Размышляя о сожалении, которое он смутно помнил, Шэнь Юань как бы осознал, что ему нужно изменить. «Что-то о... Ци-гэ?» Вслух произнес Шэнь Юань в замешательстве. «Кто такой Ци-гэ?» Руки Шэнь Юаня обхватили его голову, когда начала пульсировать головная боль. Шестилетний мальчик не осознавал этого, но его современная одежда из джинсов и вязаного джемпера превратилась в потрепанные однослойные мантии. Крошечные кроссовки на его детских ножках полностью исчезли, открыв грязные и слегка ушибленные ступни. Его короткие пушистые волосы выросли чуть ниже плеч, хотя теперь они были спутанными. Шэнь Юань — теперь выглядевший как уличный сирота из-за всех вещей — ошеломленно оглядывался по сторонам. Серое пространство начало собираться в хорошо протоптанную грязную тропу под ногами Шэнь Юаня. Здания возводились сами собой, по нескольку досок за раз, некоторые становились очень высокими (хотя и не такими высокими, как чудовища в другом мире Шэнь Юаня), другие были всего в один этаж. Эта мешанина архитектуры показывала суровую пропасть между грязными трущобами и богатым кварталом красных фонарей. Повелители пиков знали, что это красный квартал, только по слабому отблеску красного, который подкрашивал эту иллюзию). Взгляд маленького Шэнь Юаня прояснился, и он помчался к месту, известному только ему. На его милом лице был решительный взгляд, который заставил нескольких пиковых лордов внутренне ворковать над ним. Мальчик бежал так быстро, как только могли его маленькие ножки, пока не добрался до того места, где окраина города встречалась с пустыми лугами и грунтовой дорогой, ведущей в другие места. Было слишком темно для любого разумного человека, чтобы отправиться в путь из города. Но, о чудо, молодой человек пробирался в темноте к месту, где караван упаковывал свои вещи. Несмотря на то, насколько красным и уставшим был Шэнь Юань, он набрал скорость, пытаясь догнать этого мальчика-почти-мужчину. «Ци-гэ!» Крикнул Шэнь Юань, чтобы привлечь внимание молодого человека. Кровь в венах Юэ Цинъюаня похолодела почти до состояния льда, когда он услышал крик. Он вспомнил это. Это было тусклое воспоминание, которое преследовало его время от времени. Если бы только он сделал другой выбор той ночью. Если бы только он послушал, а не отмахнулся от мальчика. Юэ Цинъюаня было всего несколько мгновений, чтобы осознать происходящее, прежде чем другие повелители пиков поняли. Когда мальчик повернулся, услышав его имя, все они узнали в его лице молодую версию их Чжанмэнь-шисюна. Несколько повелителей пиков обернулись, почти готовые потребовать ответов, но бледный, дрожащий Юэ Цинъюань был явно слишком шокирован, чтобы даже говорить. Вспыхнувшая ци, которую они ошибочно приписали зеркалу, на самом деле принадлежала их Чжанмэнь-шисюну, граничащая с отклонением ци. К счастью, Му Цинфан быстро отреагировал, схватив запястья Юэ Цинъюаня и насильно направив в его меридианы нормальный поток ци. «Что ты делаешь так далеко от центра города, малыш? Тебя изобьют, когда об этом узнают работорговцы». Упрекнул его юный Юэ Цинъюань, но все же остановился, чтобы Шэнь Юань мог его догнать. «Ци-гэ, ты не можешь уйти». Взмолился Шэнь Юань. «Малыш». Вздохнул Ци-гэ. «Возвращайся, пока не попал в беду». «Но ты уходишь!» Воскликнул Шэнь Юань, дергая Ци-гэ за рукав. «Ты не можешь!» «Малыш». Терпеливо повторил Ци-гэ, осторожно вынимая пальцы мальчика из ткани. «НЕТ!» Закричал Шэнь Юань. «Цзю-гэ умрет!» Это заставило Ци-гэ задуматься. «Сяо-Цзю не умрет». Твердо сказал Ци-гэ. «Я вернусь». «Недостаточно быстро». Шэнь Юань отчаянно замотал головой. «Лорд Цю убьет его! Он убьет! Я видел!» «Малыш, ты не знаешь, о чем говоришь». Терпение Ци-гэ истощалось. «Я встречался с Сяо-Цзю меньше половины шиченя назад. С ним все было в порядке. Я должен уйти сейчас, иначе никто никогда его не спасет». «Ты не вернешься вовремя!». Запротестовал Шэнь Юань. «Я видел! Меч был неправильный! Ты опоздаешь! Ты выбрал неправильный!» «О чем ты говоришь?!» Ци-гэ начал злиться. «Малыш, возвращайся. Я говорю это в последний раз». «Но... Но...!» Запинаясь, пробормотал Шэнь Юань, начиная плакать. «Ты не можешь! Ты не можешь! Это неправильноо…» Повернувшись спиной к плачущему ребенку, Ци-гэ имел самое виноватое выражение на лице, даже когда он направился к каравану. Шэнь Юань остался там, где был, плача и хрипя, падая и пытаясь убедить Ци-гэ остаться. Чем больше Шэнь Юань плакал, тем больше мир сжимался, превращая все в туман, когда он ударялся о невидимый барьер области галлюцинации. Плач продолжался, даже когда потрепанные одежды превратились в брюки и рубашку, которые были обычными в том другом мире. Пара ярких ботинок с мигающими огнями у подошв обула ноги мальчика, когда он упал на колени и заплакал еще сильнее. Фон побледнел до белого, когда произошло это превращение уличного ребенка в молодого мастера. Из дымки белого выступил подросток Шэнь Цзю, одетый в то, что было видением того другого мира как униформа секты, эмблема на куртке и шейный аксессуар соответствовали сумке в руке Шэнь Цзю. Одежда была темно-синей, за исключением внутреннего слоя, который был белым. «ЮаньЮань». Вздохнул Шэнь Цзю, откладывая в сторону свои вещи и расстегивая куртку, чтобы не было неудобно, когда он встанет на колени. «Иди сюда». «Ци-гэ. Ци-ии-гэ». Всхлипывал Сан-Шэнь, спотыкаясь, подходя к брату. «Хи-ии, он умирает!» «Я знаю». Шэнь Цзю поднял Сан-Шэня и похлопал его по спине, как мать похлопала бы своего ребенка. «Я знаю». «М-меч!» Завопил Сан-Шэнь. «Он и его дурацкий меч». Согласился Шэнь Цзю, подбрасывая его на руках. «Он не вернётся!» Вскричал убитый горем Сан-Шэнь. Шэнь Цзю вздохнул и обхватил затылок Сан-Шэня. «Забудь об этом, Илю. Забудь». Сказал Шэнь Цзю, искры ци переместились из его руки в голову мальчика. «Забудь обо всем, Илю». Сан-Шэнь медленно затих, когда заклинание, которое Шэнь Цзю наложил на его воспоминания, заставило его забыть. На его лице появилось смущенное выражение, когда он отстранился от Шэнь Цзю, чтобы посмотреть ему в лицо. «П-почему я...» Сан-Шэнь замолчал. «Потому что ты скучала по мне». С легкостью солгал Шэнь Цзю, а затем ущипнул Сан-Шэня за нос. «Плакса». «Тебя так долго не было!» Снова завопил Сан-Шэнь, отмахиваясь от руки, прижавшейся к его носу. «Не оставляй меня!» «Ладно, ладно. Я не уйду». Примирительно сказал Шэнь Цзю. «Этот гэгэ больше не покинет диди». «Хмф!» Надулся Сан-Шэнь, прежде чем снова прижаться к своему Эр-гэ. «Гэгэ обещает?» «Гэгэ обещает». Кивнул Шэнь Цзю, на его лице отразилась мрачная решимость. «Цзю-гэ больше никогда не позволит диди пострадать». Дрожь пробежала по спинам повелителей пиков, когда они увидели решительный взгляд молодого Шэнь Цзю, загоревшийся его духовной энергией. Эти светящиеся глаза, вероятно, будут следовать за ними в их кошмарах в обозримом будущем. Казалось, Шэнь Цзю смотрел прямо на них, как будто они могли навредить его младшему брату. Сан-Шэнь легко уснул на руках Шэнь Цзю. Вместо того, чтобы Шэнь Цзю исчез или возникла новая галлюцинация, старший брат унес Сан-Шэня. Появилась дверь, которую Шэнь Цзю с трудом открыл, прежде чем она качнулась внутрь сбоку (новинка, которую владыки пиков не ожидали). Детская спальня — или то, что владыки вершин приняли за ее версию в этом мире — быстро образовалась, и Шэнь Цзю осторожно положил Сан-Шэня на кровать (каким-то образом сумев сохранить изящество). Было несколько мгновений, когда Шэнь Цзю сидел на кровати, глядя вниз на спящего Сан-Шэня. На его лице был прищуренный решительный взгляд. Он исчез без предупреждения, и Шан Цинхуа вбежал в комнату.