Несравненное великолепие кунце

      В роскошной обители царила умиротворяющая и немного томная атмосфера. Свечи лениво разгоняли мрак и наполняли воздух чуть терпким запахом расплавленного воска и огня. Сяо Ча медленно дышал, чувствуя, как тяжелеет голова, что покоилась на стройных бёдрах очередной женщины. Ещё две полулежали на подушках напротив, любуясь им. Тонкие пальцы поднесли к губам мужчины крупную виноградину и нежно протолкнули ту в полость рта, после чего бесстыдно оттянули нижнюю губу подушечкой пальца. — Он неописуемо красив… — восторженно прошептала девушка в алом ханьфу, имя которой Сяо Ча не потрудился запомнить. — И у него такие нежные розовые губы… — в тон ей, не сводя с мужчины взгляда, прошептала вторая, её лицо даже в полумраке отливало румянцем.       Над собой Сяо Ча услышал тихий смешок, а потому перевёл взгляд блестящих глаз на Цзи Я. Женщина в очередной раз поднесла к губам курительную трубку, после чего выдохнула белоснежный дым чуть вверх. Она была его постоянной клиенткой, и потому он, конечно же, был обязан знать её имя и привычки. Та заметила внимание голубых глаз и улыбнулась ему, из-за чего на щеках появились ямочки. Женщина была уже не так молода, как две её гостьи, но не потеряла своего женского шарма. Тем не менее Сяо Ча без интереса, демонстративно медленно сомкнул и раскрыл веки, изображая ленивого кота, а затем повернул голову и слегка сместился, утыкаясь кончиком носа в тёплую кожу обнажённого бедра. Цзи Я нравилось видеть его молчаливым и покорным. — Такая изысканная красота и нежность могут быть только в кунце. — ладонь с сухими и горячими пальцами легла на светлую щеку, поглаживая бархатную кожу — Именно из зависти к ним простых бессмертных, мужчины и женщины кунце долгое время истреблялись, а затем, когда их осталось так мало, что встретить хоть одного за всю жизнь стало удачей, их стали искать по всему Морю и продавать в элитных борделях для досуга.       Цзи Я коснулась его уха, потирая тонкую кожу, и слегка дёрнула за кисточку в волосах, привлекая внимание. Кунце поднял к ней взор, вновь ложась ровно и не позволил даже мимолётному недовольству пройтись по лицу, когда женские пальцы напряглись и до красноватых следов впились в мягкую плоть чуть ниже уха. К счастью, почти сразу пальцы расслабились и огладили тонкие черты лица, добираясь до лба и зарываясь в густую чёлку. — Разве не жаль было губить такую красоту? — с сожалением выдохнула девушка в алом, плавно подбираясь ближе и любуясь длинными идеально чёрными волосами кунце, что рассыпались по полу.       Цзи Я улыбнулась, нежно поглаживая макушку неподвижного и словно и не слышащего диалога мужчины. В его восхитительно красивых голубых глазах отражался выдыхаемый ей дым. — Кунце, как животные, следуют своим низменным инстинктам. Они способны лишь наслаждаться жизнью и сексом с цяньюань, рожать им здоровое потомство. Пусть у них и есть корни духа, они слишком глупы, чтобы эффективно культивировать их самостоятельно. Раньше кунце просто истребляли, чтобы их не становилось больше, и чтобы цяньюань не тратили свой потенциал на заботу об этих жалких созданиях, к которым по злой воле судьбы их нестерпимо влечёт. — смешок её напоминал табак, что она курила — терпкий, горький — Но затем кунце решили использовать по назначению — ради развлечения. И это оказалось тем, в чём нуждалось искушённое общество бессмертных. Ведь разве может быть что-то лучше такого досуга, девушки?       Пальцы её вновь опустились ниже, стиснули острый подбородок и приподняли голову кунце, а затем бесцеремонно повернули его лицом в сторону более молодых клиенток. В это же время вторая рука женщины отложила курительную трубку и засияла — Сяо Ча ощутил, как его халат послушно распахивается в стороны, обнажая тело. Тихий возбуждённый вздох наблюдающих за этим младших девушек разорвал ненадолго окутавшую комнату тишину. — Порадуй моих учениц. — прозвучала совсем не просьба.       Кунце неспешно, с томной грацией поднялся из лежачего положения. Тонкий, словно утренний туман халат исчез с его тела, оставшись на полу забытым. Сяо Ча же расправил плечи, без смущения демонстрируя высокое подтянутое тело с привлекательным, но не слишком ярко выраженным рельефом мышц. Медленно переставляя длинные ноги, подошёл к той девушке, что так и не сдвинулась с подушек, но всё время не могла отвести от него глаз. Опустился на колени и мягко, почти нежно приподнял женское лицо тонкими пальцами. Голубые глаза в полумраке темнели, затягивая в свой омут. Грудь девушки неровно вздымалась, терзаемая волнением. Кунце не торопился. Его губы, розовые и слегка влажные, приблизились, но не коснулись. Сначала он выдохнул теплый воздух, смешанный со сладковатым ароматом фрукта, заставив ее веки задрожать. И лишь потом прижался в умелом, наполненном нежностью и страстью поцелуе. И лишь закрывшиеся глаза кунце, не желающие видеть, были честны. Для него происходящее из раза в раз было лишь представлением. Ролью, которую он, до отвращения к самому себе, безупречно исполнял.

***

      Тяжёлая дверь за спиной захлопнулась. Собственная комната в борделе, что уже третий год являлась его тюрьмой, встретила темнотой и давящей тишиной. Сяо Ча повёл плечами и подошёл к постели, присаживаясь на её край. Пальцы сами собой вцепились в шею, словно пытались сорвать невидимый ошейник, что подавлял его силу. Был ли смысл столько лет культивировать, скрывая свою сущность и даже лицо, чтобы в итоге в какой-то момент те, кого он считал своими учениками, просто предали, присвоив себе все его заслуги? Просто потому, что он кунце, а они недостойны человеческого отношения. И для его учеников было бы нестерпимым стыдом, если бы хоть кто-то узнал о том, кем от рождения является их учитель. Сейчас Сяо Ча мог винить лишь себя за то, что оказался таким беспечным и неосторожным, выдав свою сущность.       Когда он только попал сюда, то пытался бежать и даже нападать на своих первых клиентов. Однако недели изобретательных и невыносимых пыток после каждой такой выходки даже бессмертного были способны научить послушанию. В какой-то момент он устал, понял бессмысленность этой борьбы и принял свою участь. Не самую плохую, надо сказать, участь. Он собственными глазами видел кунце, которым приходилось хуже, чем ему. Грустная улыбка коснулась нежных розовых губ. В его комнате не было окон и он уже успел возненавидеть вульгарный свет свечей, а потому был вынужден быстро привыкнуть к темноте.

***

      Было ли это удачей или предвестником беды? Хань Ли всё крутил изящную стрелу в пальцах и не мог перестать размышлять. Почти год назад он наткнулся на эту стрелу, треснувшую по-центру, когда его волей судьбы с парой знакомых занесло на затерянный в море остров. Он бы и не нашёл её среди множества каменных обломков полуразрушенной древней пещеры, если бы не его собственный артефакт жизни — мечи из бамбука Небесных молний. Когда он проходил мимо стрелы, часть него отозвалась на её энергию, и, подняв пару камней, он обнаружил эту брошенную малышку. Ценный и слишком сильный артефакт, чтобы можно было решить, что прошлый хозяин оставил её здесь по доброй воле. Однако и мёртв тот не был, ведь стрела всё ещё была полна энергии и, более того, не подчинилась Хань Ли, когда он спустя время восстановил её и пытался использовать. И это пробуждало любопытство. Ведь помимо этого Хань Ли чувствовал в этой стреле сильную тёмную энергию Инь. Кто был настолько умелым культиватором, что смог объединить вместе две противоположные силы: тёмную Инь и Божественные молнии? И что с ним стало?  Хань Ли понимал, что пытаться найти этого культиватора — достаточно безрассудная идея, однако всё чаще он просто смотрел на эту стрелу и ощущал неясную тоску в своём сердце, как если бы он сам лишился чего-то важного. Не будь Хань Ли столь рационален, он бы даже решил, что стрела делится с ним собственными чувствами. Но это было невозможно, даже артефакты жизни не обладали душой и эмоциями. Тем не менее, эта стрела была действительно уникальной, и создавший её человек, вероятнее всего, был опытным и наверняка имеющим некоторое количество уникальных техник за плечами человеком. Если бы Хань Ли в руки попали эти техники, это бы почти наверняка позволило ему стать сильнее. После того как он достиг уровня Ядра, его амбиции лишь возросли, но дальнейшие действия были пока покрыты туманом неясности. У него было слишком мало знаний, а культивировать, полагаясь лишь на себя и благосклонность судьбы — всегда риск. — Тяжело быть бродягой… — выдохнул едва слышно.       Решая узнать больше об артефактах жизни и их связи с хозяевами, Хань Ли углубился в изучение книг по этой тематике. И спустя несколько часов наткнулся на одну интересную заметку, слишком короткую и обобщённую, чтобы можно было воспринять её всерьёз, но тем не менее показавшуюся неожиданно интересной. — Артефакты жизни связаны с душой владельца и потому в определённых ситуациях способны транслировать отголосок его эмоций и при особенном воздействии со стороны обретут возможность привести к нему самому. — под нос себе прошептал Хань Ли и потёр гладкий подбородок, раздумывая.       Могла ли эта глубокая тоска, что он ощущал порой, изучая стрелу духовным чутьём, быть отголоском эмоций её хозяина? Поверить в это было проще, чем в то, что стрела вдруг обзавелась собственным мироощущением. Тем не менее не было никаких подтверждений, что написанное в книге достоверно.       И потому, получив информацию о том, что артефакт жизни может привести к владельцу, Хань Ли тут же начал разными способами пытаться добиться этого, пусть и не понимал принципов того, как это должно произойти. Множество попыток спустя он так ничего и не достиг, из-за чего постепенно начал терять интерес к стреле.       Но всё же в один из дней его упорство было вознаграждено. В очередной раз изучая артефакт, он вдруг ощутил более сильный всплеск энергии и явный импульс, прорвавшийся в его разум словами. «Нет! Страшно. Больно.»       Голова тут же заболела, и ненадолго перед глазами вдруг вспыхнуло светлое запястье, которое перехватывает крепкая мужская рука, сдавливая до боли и утягивая в темноту. Это продлилось лишь несколько мгновений, но сердце билось в груди неспокойно ещё долгое время. Хозяин артефакта определённо был жив, и Хань Ли на мгновение увидел мир его глазами. И ничего хорошего с ним не происходило. Однако стоило ли вмешиваться?       Брови Хань Ли нахмурились, выдавая его мучительные размышления. Попасть в неприятности из-за собственного любопытства было последним, чего он хотел. На мгновение Хань Ли прервался, потому что ему показалось, что энергия Инь стала исходить от стрелы чуть сильнее. Однако видимых изменений не было. Тем не менее именно в этот момент Хань Ли придумал способ, который ещё не испытывал. Это ведь был частично тёмный артефакт. Стоило попробовать воздействовать на него тёмными техниками. Однако Хань Ли не практиковал их, и в нём не было тёмной ци, чтобы направить её в стрелу. Но, к счастью, у него была чаша для сбора духов. Поэтому Хань Ли поспешил сесть на постаменте, скрестив ноги, и направил собранную в чаше тёмную ци прямо в стрелу. И эта идея действительно сработала. Стрела задрожала и закрутилась, а затем застыла в отличном от изначального направлении. Что ж, теперь он определённо должен был хотя бы попытаться отыскать её владельца. В противном случае он потратил несколько недель на баловство.

***

      Ненависть сжимала горло так, что не выходило дышать. Он сидел у кровати, обняв колени и не мог перестать мелко дрожать. Пальцы сдавливали бледную кожу, угрожая оставить синяки, но кунце этого не замечал. Он как никогда сильно хотел исчезнуть в темноте своей спальни.       Потому что его продадут на аукционе. Владелец борделя вляпался в серьёзные долги и решил, что так этот кунце принесёт ему больше камней духа и сделает это быстрее, чем если продолжать продавать его на ночь или на несколько дней подряд. Всё потому что за три года «работы» Сяо Ча обзавёлся множеством постоянных клиентов, которые, как считал владелец борделя, будут готовы отдать за право обладать им полностью и единолично любые сокровища и безмерное количество камней духа.       Сяо Ча судорожно выдохнул, приподняв голову. Горящий взгляд вперился в темноту. Кому его продадут? Не стоило и надеяться на удачу в таком случае и на то, что ему в самом деле удастся долго протянуть. Здесь он почти всегда знал, чего ожидать, его клиенты были понятны и предсказуемы. Более того они обязаны были следовать правилам борделя и возвращать его в целости и сохранности, хотя бы внешней. А полноправного хозяина ничто не будет сдерживать. Сяо Ча вцепился в волосы, как никогда сильно желая изуродовать себя до неузнаваемости, чтобы просто потерять ценность, но знал, что от участи подстилки это не убережёт, пусть и сильно снизит его цену на рынке тел.       Оставалось лишь смириться со своей участью. Губы кунце задрожали, но затем поджались. Напряжённые пальцы расчесали волосы и устроились на коленях. Он попытался сопротивляться, когда только узнал о том, что его ждёт, но это не привело ни к чему хорошему. Пальцы коснулись запястья, травмированная кожа на котором мгновенно отозвалась острой болью.

***

      Хань Ли проверил несколько раз, но в итоге лишь снова и снова убеждался, что стрела привела его к самому известному в этом островном городе борделю. В котором по совместительству время от времени проводили торговые аукционы, продавая артефакты, редких животных и наверняка кунце. Такие места отвращали всё существо Хань Ли. Пусть он и был цяньюань, но его сущность всегда легко поддавалась контролю и не тянулась к кунце. Разум главенствовал над чувством похоти, заложенном природой. Вот и сейчас Хань Ли почти решил уйти, забросив свою затею, но вновь ощутил дрожание стрелы в сумке для артефактов. Она бесновалась, явно давая понять, что её владелец где-то неподалёку. Те чувства, что он ощущал и видение, которое увидел, явно наталкивали на определённые мысли. Но не мог же владелец такого артефакта оказаться проституткой, что работала в борделе? Хотя бы потому что конкретно в этом были лишь кунце, а их Хань Ли пусть и не считал животными, но по слухам знал, что они просто неспособны на прогрессивное культивирование — слишком подвержены своей похотливой природе. Возможно он сам воспринял сигналы неверно и владельцем стрелы был посетитель борделя? Сложная ситуация не давала покоя и Хань Ли решил поступиться принципами и попробовать посетить аукцион. В конце концов путь к успеху всегда тернист.       И всё в самом деле оказалось не так уж просто. Учитывая престижность борделя, на проводимые в нём аукционы никогда не пропускали незнакомцев с улицы. Более того конкретно на этом аукционе собирались представить какие-то особо ценные лоты, а потому чтобы попасть в число посетителей нужно было быть именитым культиватором стадии Зарождающей души или хотя бы учеником какой-то школы, будучи на средней стадии Золотого ядра, либо изначально являться приглашённым лицом, что подразумевало один из первых двух пунктов. Хань Ли не попадал ни в один из этих критериев, а потому, получив отказ от персонала за стойкой и отойдя к стене, зло кусал губу, наблюдая за тем, как периодически незнакомые ему мужчины и женщины получают пропуск и надевают маски, скрываясь за дверью, что вела в зал аукциона. С каждой минутой надежда попасть туда таяла. К сожалению стрела в сумке настойчиво указывала на дверь, явно давая понять, что нужный ему человек уже прошёл внутрь и выловить его у стойки не получится. Почти смирившийся с тем, что загадочного культиватора придётся искать после аукциона Хань Ли направился к двери, однако в момент, когда он пропускал входящую туда женщину, вдруг вынужден был застыть, услышав её голос, раздавшийся прямо в мыслях. «Нечасто в таком месте удаётся увидеть столь симпатичных и молодых цяньюань»       Хань Ли сжал пальцы в кулаки, но постарался остаться невозмутимым. Не спеша отвечать медленно посмотрел на женщину, что замерла и с загадочной полуулыбкой, вызывающей ямочки на щеках, смотрела на него. Дверь вновь открылась, впуская очередного гостя и в этот же момент неизвестная женщина подошла ближе к Хань Ли, уверенно подцепляя его под локоть и отводя в тень, за декоративную ширму. Пришедший же с ней слуга напротив вышел на улицу, скрывшись в полумраке вечера. Происходящее начало беспокоить и потому цяньюань подал голос: «Госпожа, что вы делаете?» «Ты ведь хотел поприсутствовать на аукционе? Можешь считать, что тебе повезло попасть в руки женщины с благодушным настроем. Если хочешь, я возьму тебя с собой как дополнительного гостя.»       Она смотрела на него с загадочным, немного алчным блеском в глазах и явно не шутила. Из-за её слов Хань Ли ощущал в равной степени напряжённость и заинтересованность. «Это очень щедрое предложение, от которого я не хотел бы отказываться, но что вы хотите взамен?»       Мелодичный женский смех ворвался в сознание ледяным ручьём. Вопрос её явно порадовал. Она сделала небольшой шаг назад, постукивая сложенным веером по ладони и оценивая взглядом весь силуэту молодого мужчины перед собой. После чего заговорила, остановив взор на его лице. «Ответную услугу. Есть лот, который как я точно знаю, будет продаваться на этом аукционе. И я бы очень хотела получить его, но мне не хочется действовать прямо, потому что это может привлечь ко мне нежелательное внимание. Ты кажешься смышлёным мальчиком, а потому, думаю, понимаешь, что в таких местах анонимность не более чем обман для отвода глаз. Поэтому я хочу, чтобы ты выступал моим подкупным человеком. Я сообщу тебе нужный для приобретения лот, а твоей задачей будет лишь назвать цену, что я скажу и победить в торгах. После аукциона я передам тебе деньги, и ты получишь лот, чтобы передать его мне. Это устроит тебя?»       Хань Ли нахмурился, поджимая нижнюю губу. Предложение этой госпожи лишь на первый взгляд казалось абсолютной удачей. На самом же деле она просто хотела использовать его как живой щит на случай, если кто-то захочет убить человека, что приобрёл тот самый загадочный лот. Она бы не просила о подобной услуге незнакомца, если бы никакой опасности не было. И Хань Ли, соглашаясь, будет сильно рисковать. Однако ему нужно было попасть на аукцион. Тем более, никто ведь не отбирает у него возможность обмануть эту госпожу, не борясь за нужный ей лот, а после окончания аукциона просто сбежать. «Мне действительно очень хочется попасть на этот аукцион, поэтому я с радостью приму ваше предложение, госпожа»       Хань Ли поклонился, натягивая на пухлые губы улыбку. Он как и всегда изображал глупца.

***

      Едва дверь за ними закрылась, Хань Ли сразу же ощутил, что всё помещение пронизывали ограничивающие барьеры, на случай, если кто-то захочет устроить битву. Само помещение было достаточно просторным, но отличалось от того аукциона, что Хань Ли видел один раз в своей жизни, ещё будучи в Тяньнань. Здесь было меньше мест для гостей, и они были более комфортабельными — небольшие мягкие диванчики и столики с крохотными вазами, где расположились мелкие красные цветы с колючими стеблями. Чуть более половины мест уже было занято. «Не садись близко ко мне, делай вид, что меня не существует.»       Немного строгий тон раздался прямо в мыслях, из-за барьеров вокруг неприятно поцарапав сознание. Хань Ли кратко коснулся головы и затем огляделся внимательнее. Стрела в его сумке уже не вертелась беспокойно, а просто застыла, излучая чуть более яркую энергию Инь. Её блокировали барьеры? Как же тогда понять, кто является владельцем? Маски скрывали лица, изучить уровень людей вокруг тоже не получалось, чувствовались лишь отголоски ци. Испытывая нервозность Хань Ли прошёл по помещению, в итоге занимая диванчик через два места от правой стены. В конце концов привлекать излишнее внимание в таком месте может быть чревато.       Людей вокруг постепенно становилось больше и, когда каждое место было занято, на сцену вышла привлекательная девушка в достаточно откровенном, но не лишённом изящества платье. Она улыбнулась толпе и вежливо поклонилась, затем указывая на вышедшего вслед за ней мужчину в маске. Он был высоким, но из-под маски выбивалась некрасивая заострённая борода, а округлый живот и толстые неуклюжие пальцы, закованные в дорогие перстни, окончательно портили впечатление. Более того Хань Ли даже сквозь прорези маски чувствовал, насколько взгляд этого человека липкий и неприятный. Владелец аукциона погряз в пороках, не приходилось сомневаться. — Дорогие гости, я искренне рад видеть вас на своём аукционе! С радостью готовлюсь представить вам свои особенные лоты. Будьте уверены, увиденное вас не разочарует. И конечно же в самом конце аукциона будет один уникальный лот, который я, не постесняюсь сказать, отрываю от собственного сердца. — голос мужчины прорезался отвратительной наигранностью и лицо Хань Ли под маской немного скривилось — Давайте же начнём аукцион!       Толпа одобрительно захлопала, после чего неприятный мужчина к облегчению Хань Ли скрылся за портьерой, оставив на сцене лишь молодую девушку. — Дорогие гости, первый лот: кусок корня Древа Очарования! — в зале послышались заинтересованные вздохи, Хань Ли же выдохнул скорее взволнованно.       По началу аукцион проходил степенно. Представляемые артефакты и звери были ценны, но не до такой степени, чтобы за них всерьёз боролось несколько гостей. Однако с каждым лотом градус напряжения неуловимо нарастал. Уже скоро Хань Ли убедился, что по меньшей мере половина гостей пришла за конкретными артефактами и уже за них борьба разыгрывалась совсем нешуточная — озвученные суммы порой ошеломляли. Хань Ли не давал себе слишком много кружить взглядом по залу, чтобы не привлекать внимания, однако всё время прислушивался к Бамбуковой стреле, но та оставалась спокойна и неизменна. И это не радовало. Как же найти её хозяина здесь? Гостей слишком много, чтобы полагаться на случай или удачу. — Поздравляем гостя номер 19 с приобретением замечательного артефакта!       Хань Ли на мгновение отвлёкся, находя того самого гостя, но он не задержал его внимания. Мужчина в маске и тёмном ханьфу, большего не скажешь. Мысли вновь стали шуметь в голове, и он отвёл взгляд к центру зала. Госпожа, что провела его сюда, лишь подогревала уровень напряжения в крови цяньюань, потому что так ни разу и не обратилась к нему для приобретения лота. Хотя пару покупок она совершила, пусть это и было что-то достаточно обыкновенное для такого уровня аукциона. Судя по всему, её лот будет одним из последних, а возможно, даже самым последним. Хань Ли сглотнул, ощущая раздражающую сухость в горле от усиливающегося с каждой секундой волнения. Может не стоило сюда приходить? В конце концов, когда авантюры стали его стезёй?

***

      Сяо Ча сидел, пытаясь прикрыть замерзающие ноги тонким халатом, но гладкая, совсем тонкая ткань, разрезанная в четырёх местах по подолу этого просто не позволяла. Поэтому кунце лишь бессмысленно перетягивал полосы ткани с бедра на колено и обратно, уставившись в полумрак туманным взглядом. Над головой расположилось крохотное окно с решёткой — преграда, которую до предательства учеников он бы даже не заметил. Сейчас же пальцы ломило от собственной беспомощности. Он просто сидел и ждал окончания аукциона, потому что его выставили последним лотом. Разум уже не терзали мысли и страхи, постепенно душу захватило липкое безразличие и отвращение к себе, ко всей ситуации, к тем монстрам, что продают кунце на аукционах и к тем, кто этих кунце покупает. Это было горькое, тошнотворное смирение.       Тяжёлая дверь ведущая в крохотную кладовую, где он был заперт, распахивается. Охранявший его даос делает шаг вперёд помещения, пригибая голову в проходе из-за внушительного роста. Сяо Ча щурится, настороженно смотря на него. Эта туша вызывала отвращение и подсознательный страх. Внешне он сильно пострадал из-за своих техник или неверного их использования, а потому был силён и крепок, но при этом крайне уродлив. Выступающий лоб, кустистые нависшие над крысиными глазами брови, расплывшийся массивный нос, словно налепленный поверх нормального неуклюжим мастером и искривлённые застарелым шрамом губы. — Вставай, пора. — низкий, какой-то шипящий голос, проехался по кунце, вызвав неприятные мурашки на коже.       Сяо Ча понимал, что не в силах оттянуть свою участь или предпринять что-то, чтобы избежать её. Даже если бы ему удалось расправиться с этим боровом он бы всё равно наткнулся на охрану у одного из выходов и оказался бы схвачен за мгновения. Однако всё равно не спешил вставать, пусть и бессмысленно, но выискивая возможный путь отступления. Тот конечно же так и не вспыхнул в разуме путеводной звездой, а потому кунце наконец сошёл с тонкой тряпки, которую ему расстелили как какой-то собаке, чтобы он не испачкал алый халат, являющийся единственной его одеждой.       Однако охрану не нервировала неспешность, с которой невольник отряхивался и вставал. Она заставляла его лишь сально улыбаться, рассматривая силуэт кунце, по которому струилось тончайшее шёлковое одеяние, больше выделяющее изгибы широких плеч, тонкой талии и округлых ягодиц, чем скрывающее их.       Когда же Сяо Ча наконец подошёл к выходу, то охранник пропустил его вперёд, но конечно же не из-за галантности, а только чтобы полюбоваться вдоволь шелковистыми волосами, что, струились по спине и своей длиной даже скрывали верхнюю часть ягодиц. Помимо этого, он не отказал себе в лицезрении плавно покачивающихся при ходьбе бёдер кунце, проглядывающих в вульгарных вырезах по бокам халата. Длинные гладкие ноги манили. Но вскоре обладателя дивной фигурки пришлось остановить, потянув за руку чуть повыше локтя.       Брови Сяо Ча при этом едва заметно дрогнули. Ему не собирались причинять боль, но этот мерзкий тип совершенно не был способен контролировать силу захвата. Из-за чего несколько мгновений после, застыв за портьерой, ведущей на сцену, Сяо Ча потирал кожу в месте прикосновения чужих пальцев. Было больно и откровенно противно.       Вслушиваться в ход аукциона оказалось тошно, да и бесполезно, а потому кунце, не теряющий ни на секунды сосредоточенности, сразу уловил, как массивная ладонь стражника чуть шевельнулась. Ещё до того, как та нахально легла прямо на его задницу, Сяо Ча уже знал, куда та направляется. Неуклюжие пальцы чуть сжались, явно опасаясь оставить синяки, но собираясь вволю пощупать в пределах допустимого. — Эх, знал бы я раньше о том, что в этом борделе продают такую симпатичную шлюху, то непременно пришёл бы тебя попробовать. — сально и с явным весельем от чувства собственной безнаказанности заявил ему мерзавец, склоняясь к кунце и обдавая его запахом потного тела.       Сяо Ча пришлось собрать всю свою силу духа, чтобы не отшатнуться от отвратительного прикосновения и не сломать на этой лапе несколько пальцев. Но он пересилил естественный порыв и лишь застыл, сжимая пальцы в кулаки до болезненной дрожи. А затем, сквозь белый шум ярости в разум проник женский голос со сцены, сообщающий, что предпоследний лот успешно куплен. Сяо Ча ощутил тёплую волну облегчения и страха, сползшую по плечам, после чего перевёл взгляд на стоящего рядом, натягивая мягкую улыбку. Охранник отвратительно ухмылялся, пялясь на него и демонстрируя неровный желтоватый ряд зубов. —Знаешь… — Сяо Ча свёл руки перед животом, игриво покручивая на одном из запястий толстый золотой браслет с небольшими, но очень детализированными алыми розами — Действительно жаль, что ты упустил такой шанс…       Он медленно приблизился, продолжая поддерживать зрительный контакт и улыбаться. Нахально пользовался тем, что охранник не может отвести взгляд от его красных губ. Кунце коснулся живота того левой рукой, медленно, с нажим прошёлся ниже, видя, как на толстой шее с явными венами возбуждённо дёрнулся кадык. Отвращение обжигало пальцы, но он продолжал сладко улыбаться, пока не дошёл до паха, сквозь грубую ткань чуть надавливая на уже явно вставший член. В свободной же руке Сяо Ча сильнее сжал золотой браслет, спущенный на костяшки пальцев. — Потому что сейчас я могу лишь сделать так, чтобы… — тон был низким и соблазнительным — После меня твой мерзкий отросток не смогла поднять даже самая красивая и умелая шлюха…       Едва последнее слово спорхнуло с губ, кунце замахнулся, с поражающей скоростью и силой впечатывая кулак с зажатым браслетом в чужой пах. Чёрные, мелкие, как у крысы, глазки, широко распахнулись, так, что казалось, сейчас выпадут и, с влажным чавканьем, упадут на деревянный пол. Охранник согнулся, рухнул на колени. Изо рта его вылетела вспенившаяся слюна, вены на шее и лице вздулись так, что казалось, просто лопнут. От ошеломляющей боли он, казалось, даже вдохнуть не мог, лишь сипел и смотрел в пустоту, сжимая трясущимися неуклюжими руками повреждённую промежность. — Надеюсь, ты хорошо запомнишь секунды нашей близости.       С тихой и злой насмешкой, полной ненависти выдохнул Сяо Ча прежде чем вернул браслет на запястье, поправил пышную чёлку и вышел в свет сцены. Девушка на ней уже торжественно объявила время для последнего лота.

***

      Самые мрачные опасения Хань Ли подтвердились. Едва девушка озвучила, что пришло время долгожданного для каждого в зале особенного, последнего лота, та госпожа сразу же ворвалась в его разум и потребовала получить лот любой ценой. Порыв этот заставил цяньюань дрогнуть от боли, пронзившей висок, и сжать зубы в раздражении. Что в этом лоте могло быть такого особенного, что даже эта хладнокровная женщина потеряла контроль?       Гости в зале затаились, завороженно смотря, как на сцену из тени портьеры выходит кунце. Изящная, но по-мужски уверенная походка, высокое стройное тело, длинные ноги, обнажённые вырезами в полах халата, лицо с тонкими чертами и густая, постриженная с долей небрежности чёлка, прикрывающая лоб. Хань Ли против воли вгляделся в лицо кунце внимательнее, изучая черты и сердце как-то само собой ускорило ритм, а кровь в венах словно стала горячее. Хань Ли тут же напрягся, но в отличии от многих гостей не подался вперёд на кресле, стараясь быть ближе к кунце, а напротив вжался в его спинку, убегая от собственных ощущений.       Замерший по центру сцены являл собой представление об идеальной красоте мужчин кунце. Длинные шелковистые волосы, чёрные, словно безлунная ночь, струились по изгибу его спины. Подведённые алыми тенями и подводкой выразительные лисьи глаза были чуть прикрыты, густые длинные ресницы трепетали. Прямой нос с чуть вздёрнутым кончиком дополнял изящность черт лица, а красные, словно спелая вишня губы с совершенным изгибом, что мимолётно поджались, а затем распахнулись, заставили Хань Ли ненадолго прикрыть веки, чтобы вернуть себе контроль над разумом. Кунце источал обаяние, способное, казалось, нарушить равновесие мироздания. Взгляд цяньюань же вопреки мольбам разума опустился ниже, исследуя и лаская взглядом широкие пластичные плечи, руки с длинными пальцами и изящными запястьями. Такие руки были созданы для касаний, для ласки, для того чтобы их рисовали, с точностью передавая изгиб каждой косточки. Любая деталь в нём начиная от небесно-голубой радужки, до изящного тёмно-красного маникюра на босых ногах была совершенна, заслуживала быть увековеченной в камне и на бесчисленных свитках.       В зале раздались едва разборчивые восторженные перешёптывания, кто-то, казалось, потерял дар речи, а кто-то напротив говорил громко, не стесняясь оценить кунце. И пофантазировать о том, что с ним можно сделать. — Губы – как лепестки пиона после дождя. Хочется закусить их зубами, чтобы услышать, как он ахнет… — вдохновлённо выдохнула женщина в парчовом ханьфу, сидящая чуть спереди Хань Ли и не сводящая глаз со сцены. — Уже вижу эти нежные губки на своём члене. — раздалась похабная реплика совсем рядом, но Хань Ли не стал поворачиваться к голосу, лишь плечи его задрожали от омерзения. — А какой у него пылкий, полный льда, взгляд. Сразу видно, что гордость кунце не сломлена. Он нуждается в хорошей порке. Такой не каждому по зубам. — один из гостей самоуверенно засмеялся и Хань Ли мог поклясться, что слышал щелчок плети. — Видишь, как он дышит? Грудь поднимается ровно… Интересно, сохранит ли он этот ритм, когда поймёт, что стал собственностью и его могут безжалостно разорвать на части? — мужчина с тростью из черного дерева обращался, казалось, к человеку с плетью. — Фантазируете… Главное, чтобы под халатом он такой же красивый был! А то знаю я эти торги… — с явным пренебрежением, прячущим не менее явную похоть добавил кто-то с последних рядов, царапающий голос заставил Хань Ли сжать пальцы в кулак.       Эта последняя реплика тут же пробудила похабные смешки и поддакивания. Девушка на сцене же лишь улыбнулась, медленно подходя к кунце и потянула за тонкий пояс на его халате, вскоре распахивая и снимая тот со стройного тела. Мужчина при этом оставался безразличен и лишь в глазах его на мгновение мелькнуло разрушающее пламя, что вызвало по плечам Хань Ли целую волну мурашек.       Обнажённое тело кунце, светлое и сияющее, словно всё было покрыто жемчужной пудрой, притянуло каждый взгляд в зале и лишь Хань Ли заставил себя отвернуться, не без труда поборов резко проснувшуюся сущность цяньюань, тут же зарычавшую протестующе. Сердце билось быстро, а напряжённые бёдра не получалось свести. Истома внизу живота казалась совершенно невыносимой. — Вы можете быть уверены, что этот кунце совершенство. На нём нет родимых пятен или шрамов. Никаких изъянов. Его тело создано для любования и для удовольствий. Оно придётся по вкусу и мужчинам и женщинам.       Девушка на сцене подтолкнула кунце в плечо, разворачивая его к жаждущей толпе спиной. Нежно, словно возлюбленному убрала роскошную копну волос в сторону, обнажая идеальную линию спины, изящные лопатки и стройную поясницу, которой тонкая женская ладонь тут же коснулась. Пальцы её прошлись вверх, по линии позвоночника. Но большая часть взглядов в зале напротив опустилась вниз. Хань Ли же стиснул пальцы в кулак и его взгляд дёрнулся, чтобы избежать сцены в очередной раз. Он даже не заметил, что после слов девушки на несколько мгновений уставился на кунце не моргая, поддаваясь его чарующей ауре и стремительно опускаясь взглядом по силуэту. Отвернувшись же Хань Ли с отвращением лицезрел, как некоторые из гостей бесстыдно касались себя сквозь одежду, явно не на шутку возбуждённые происходящим. И это заставило его устыдиться. Цяньюань закусил пухлую нижнюю губу, медленно вдохнул и выдохнул. Морок неохотно отступил. — Начальная стоимость этого кунце десять тысяч камней духа среднего уровня. — Девушка-аукционист взмахнула рукой и в воздухе вспыхнули золотистые знаки, отражающие её слова.       Хань Ли, окончательно вернувший себе трезвость разума, наконец получил свободу для своего взгляда, потому что кунце надел на себя халат. Видимо, чтобы гости могли сосредоточиться на торгах. От взгляда цяньюань не скрылось то, как кунце не спешил поворачиваться к залу лицом, застыв на несколько долгих мгновений. Во рту вдруг стало горько. Насколько отвратительно и страшно стоять там и ждать своего приговора? — Пятнадцать тысяч камней духа! — тут же поспешило выкрикнуть сразу несколько голосов наперебой друг другу.       В них Хань Ли явно разобрал старика с посохом и мужчину с плетью. Поднятые гостями таблички с сияющими номерами не давали ошибиться. Девушка на сцене улыбнулась, явно довольная ажиотажем. И улыбка эта была сладкой настолько же, насколько и лживой. — Кто-то предложит больше?       Хань Ли сглотнул, поднимая табличку со своим номером и назвал цену в тридцать тысяч камней духа. И тут же ощутил на себе пристальный взгляд той госпожи, но остался невозмутим. Она ведь сказала: «За любую цену». — Сорок тысяч камней духа! — Пятьдесят тысяч! — Шестьдесят тысяч камней духа!       Конкуренция заставляла гостей выходить из себя, цена росла неумолимо быстро. Хань Ли потёр основание таблички влажной от пота рукой и поднял ту, ещё сильнее поднимая цену. Кто-то из гостей несдержанно выругался, но перестал торговаться, а кто-то в толпе ещё был упёрт и уверен в себе.       Хань Ли явно почувствовал на себе взгляд того неприятного старика. Даже, казалось, услышал хриплую усмешку. — Восемьдесят тысяч камней духа. — прозвучало почти небрежно, а трость вновь стукнула по полу, словно ставя точку.       Однако это был ещё не конец. Хань Ли облизнул пересохшие губы под маской, вновь поднимая табличку. — Сто тысяч камней духа. — голос цяньюань был спокойным, но уверенным.       Старик хмыкнул, больше не торгуясь, почти с почтением поднял и махнул рукой с табличкой, прежде чем положить её. Но помимо него в зале аукциона оставалось ещё несколько одержимых желанием покупателей. Цена вновь возросла, уже без участия Хань Ли, быстро став почти неприличной, когда слуха коснулся голос госпожи, неожиданно обращённый не к нему, а словно бы ненавязчиво, для самой себя, но при этом одновременно ко всем в зале для торгов. — За этого кунце платят такие деньги? Почти двести тысяч камней духа? Что за нелепость! Моя знакомая покупала его каждый месяц в течении целого года за просто смехотворные суммы по сравнению с этими ставками. Проводила с ним ночь за ночью, когда ей хотелось веселья. А ведь этот кунце в борделе уже не первый год. И кто знает, сколько таких скучающих господ у него было… Разве можно отдавать целое состояние за простую шлюху?       Прозвучало нарочито насмешливо, почти презрительно. Госпожа прикрыла лицо в маске веером, явно давая понять, что под плотным чёрным материалом на губах у неё насмешливая улыбка.       Торги почти сразу притихли, по залу начали проходиться шепотки. Сомнения, словно черви, въедались в решимость покупателей. Гостям всё менее оправданной стала казаться выдача такой суммы за кунце, уже походившего по рукам. К тому же обаяние кунце, до этого сгустившее воздух до состояния патоки, стремительно рассеивалось. И гул голосов оттого лишь нарастал. — Красавица! Нечестно дела ведёте. — вдруг с неприятной усмешкой заявил один из гостей. — Ты не упомянула, сколько рук повидало это “совершенство”. — голос мужчины сочился отвращением. — Это точно… Мы вам что, свиньи, за объедки драться? — прозвучало уже явно раздражённее, хотя и почти по-детски обиженно, с противоположной от Хань Ли стороны зала. — Это просто непозволительно! Продавать эту… Грязь по такой цене… — женский голос, раздавшийся от госпожи с гранатовой заколкой срывался и дрожал от гнева. Удивительно, как быстро те, кто ещё несколько минут назад сходил с ума от вожделения, смотря на этого кунце, вдруг изменили своё мнение. Губы Хань Ли дрожали от ярости, а кадык на шее дёргался. Он не ожидал от себя такой реакции, но поведение монстров, обряженных в человеческую кожу, выводило его из себя. Кунце не может достаться кому-то из них, никогда. Он ведь не вещь. — Ну что вы, господа, позвольте возразить. — девушка—аукционистка улыбалась, но Хань Ли уловил, как напряжённо переплелись её пальцы, а голос едва не звенел — Время, что этот кунце провёл в борделе не опорочило его, а лишь сделало умелым любовником. Он точно знает, как доставить удовольствие, заставить даже самого искушённого гостя потерять голову. Разве не для этого вы покупаете его?       Однако её слова были встречены лишь смешками и острыми взглядами, кто-то вновь начал недовольствовать. Слово «шлюха» повторялось всё чаще и окрашивалось во всё более грубые тона. Девушка на сцене, понимая последствия злости гостей, что неминуемо приближались, решила вновь заговорить, сменив тактику: — Организатор аукциона всегда внимателен к своим покупателям. — её рука дрогнула, поправляя шпильку в волосах — И раз большинство гостей считает, что цена чистоты тела выше чем любовного опыта, то конечно же мы пойдём навстречу. Кто предложит свою цену?       На несколько секунд стало так тихо, что Хань Ли услышал громкое дыхание сбоку от себя, шорох ткани и омерзительное хлюпанье. Отвращение от понимания, что делает гость по правую от него сторону сковало мышцы. Кунце же на сцене казался почти безразличным. Голова его была немного опущена, однако Хань Ли явно видел, как он чуть шевельнулся, когда один из гостей, сидящий близко к противоположной от Хань Ли стене, поднял руку с табличкой своего номера, называя конечную для себя стоимость. Она была существенно меньше ранее названных сотен тысяч камней духа, но всё ещё внушала в Хань Ли трепет. Он не был беден, потому что не тратил камни духа попусту и всегда умело торговал, продавая огромное количество трав и ресурсов. Но всё же отдать столько для него, только чтобы поразвлечься с красивым кунце было бы большим ударом. Нет, не так. Он бы никогда не пошёл на это. Покупать чужую жизнь — отвратительно. И неважно, сколько та стоила.       Но сейчас он ведь покупает его не для себя. И не за те камни духа, что лежат в его сумке. Пальцы сжались вокруг номерной таблички, из-за чего та жалобно заскрипела. Сомнения рвали душу.       Хань Ли опустил взгляд, позволяя себе подумать и наконец обратил внимание на стрелу в своей сумке для хранения. Энергия инь полыхала так ярко, что почти можно было ощутить её холод. Более того наконечник подрагивал и явно был направлен в сторону сцены. Этот кунце был культиватором, создавшим стрелу из бамбука Небесных молний? Губы Хань Ли под маской ошеломлённо распахнулись. Стрела не могла ошибиться! Этот кунце — её владелец. И раз он смог создать такой ценный артефакт, не являясь сильным культиватором — ци от него совсем не чувствовалась, то наверняка знал какие-то особые и очень ценные техники. Хань Ли не мог сделать приход сюда бессмысленным. Ему нужно получить возможность поговорить с этим кунце. «Назови цену в два раза больше!”       В висок словно вонзилась игла, возвращая его из размышлений в зал, где всё это время продолжались торги, пусть и потерявшие свою былую жадную дикость. Хань Ли сглотнул, вслушиваясь в последнюю прозвучавшую ставку, а после поднял табличку, послушно озвучивая сумму больше чуть дрогнувшим от боли и эмоционального урагана голосом. На мгновение в зале стало тихо, затем тот же гость повысил сумму, но незначительно. Похоже, подавшая голос хитрая госпожа до этого отбила у него необузданное желание растрачивать камни духа в безмерном количестве лишь ради плотских потребностей. А возможно дело было в гордости и том, что многие не хотели приобретать “шлюху” и порочить свой статус. Хань Ли же поднял цену ещё, звуча уверено. И его твёрдый настрой сыграл свою роль — оппонент сдался, отбрасывая табличку на столик с раздражённым: «Эта шлюха того не стоит. Пусть мальчишка развлекается.”       Девушка на сцене осмотрела зал, искусственно улыбаясь. Несколько раз уточнила, не желает ли кто-то ещё побороться за кунце, но в итоге торжественно, умело пряча разочарование в голосе, объявила, что последний лот наконец продан за девяносто тысяч камней духа и торги завершены.       Хань Ли неосознанно расслабился в кресле, но тут же ощутил на себе пристальный взгляд. Холодные голубые глаза буквально прожигали в нём дыру. В них не было ненависти, лишь холодный интерес, желание сорвать маску с лица и узнать, кто приобрёл чужую жизнь. Неосознанно Хань Ли коснулся края маски, но отнял руку. У этого кунце, судя по всему, были очень слабые духовные корни, но при этом в его взгляде и в манере держать себя прослеживалось что-то особенное…       Девушка на сцене вырвала Хань Ли из мыслей, начав по очереди приглашать за собой каждого гостя, кто приобрёл какой-либо лот. Часть гостей, кто так ничего и не купил, почти сразу вышли из зала тем же путём, каким зашли. Кунце тоже скрылся за портьерой. Спустя пару минут Хань Ли украдкой глянул на госпожу, что по сути приобрела себе этого кунце его руками. Мысли терзали и копошились, словно клубок змей. Что эта госпожа будет делать с кунце? Тон её звучал презрительно, когда она говорила о нём. Сколько в этом было искренности, а сколько — попытки сбить цену? Хань Ли не мог знать, как и не мог знать, что ждёт кунце после торгов. Однако он был в этом замешан, ведь стал причиной, по которой эта госпожа получила то, что хотела. Хань Ли не хотел заводить себе врагов сейчас. Особенно тех, с кем не сможет справиться. Но и сделаться безразличным не получалось. «Госпожа… Что ждёт кунце после торгов?»       Осторожно обратился, стараясь звучать нейтрально. “Это тебя не касается. Просто заплати за него и выведи через чёрный ход.”       Тон её звучал раздражённо, почти небрежно. Хань Ли под маской тихо выдохнул. Как ему поступить, чтобы не нести бремя произошедшего, не терзаться виной, но и не пострадать?       Гостей оставалось всё меньше. Вскоре ушла и та госпожа, украдкой кинув цяньюань на колени мешок с камнями духа. Последним за сцену пригласили Хань Ли. Он поспешил встать и пройти за девушкой.       Быстро и в молчании, по узким, лишённым декора коридорам Хань Ли провели в небольшую комнату. В ней царил полумрак, а и без того небольшое пространство казалось меньше благодаря скудному настенному освещению. На низком диванчике, обтянутом тёмным бархатом, сидел кунце. Плечи его казались напряжёнными, и он слегка поглаживал ручку кувшина с вином, что стоял на столике перед ним. Словно пытался найти в этом утешение. Он не поднял на вошедшего взгляд. — Поздравляю с приобретением лота. Прошу вас передать мне камни духа. — девушка, что вела торги, с вежливой улыбкой и ожиданием смотрела на него.       Хань Ли слабо кивнул и уже потянулся к мешочку, что передала ему госпожа, но в последний момент отдёрнул руку. Если он заплатит её камнями духа, то кунце будет принадлежать ей. — Я смогу поговорить с кунце прежде чем покину это место? — Конечно, господин. Вы сможете оставаться в этой комнате сколько пожелаете. После оплаты кунце будет полностью в вашем распоряжении.       Хань Ли нахмурился. Он мог бы просто поговорить с этим кунце сейчас, а затем передать его той госпоже и забыть о случившемся. По крайней мере постараться убедить себя в том, что так и стоило сделать. Однако решимость не крепла. Не только из-за терзаний души, но и потому, что не было гарантии, что кунце расскажет ему хоть какую-то правду просто так. Конечно Хань Ли не составит труда соврать, что он отпустит его, если тот будет честен. Но это будет жестокой ложью просто потому, что кунце не является его собственностью, пока за него заплачено камнями духа той госпожи. И не ему решать, что с тем станет после выхода из этого отвратительного места. Готов ли он, что всегда стремился не расставаться с человечностью, пойти на подобный обман?       Взгляд скользнул к сидящему мужчине, словно искал ответы. Глаза его были направлены в пустоту, голубая радужка, казалось, дрожала, словно от давно сдерживаемых слёз. Что-то в груди цяньюань отозвалось сильным покалыванием. Хань Ли рвано выдохнул, и, не давая себе времени передумать, извлёк из сумки для хранения нужную сумму камней духа. Девушка приняла её, кивнула с облегчением, пожелала ему чудесно провести время и ушла. Дверь за ней плавно закрылась.       Хань Ли ощущал лёгкое тянущее чувство под сердцем. Расставаться с такой суммой было нелегко, но очередной взгляд на кунце, что вдруг посмотрел в ответ, странно быстро погасил это чувство. Оставаться честным в своих словах и намерениях, оставаться верным человечности, а не её порокам. Это позволяло Хань Ли оставаться самим собой.       Несколько мгновений они просто молчали, столкнувшись взглядами. А затем кунце отвёл свой первым, уголок его губ чуть дрогнул, словно в насмешливой полуулыбке. Пальцы коснулись пояса халата, начиная развязывать. Хань Ли несколько раз спешно моргнул, видя, как ткань расходится, обнажая светлую, чуть неровно вздымающуюся грудь, с нежными даже на вид сосками и завлекающим рельефом мышц. Цяньюань тут же вытянул руку, с помощью духовной энергии туго завязывая халат кунце обратно. Пальцы при этом дрогнули от волнения, а щёки под маской обожгло смущением. — Не нужно. —из-за полоснувшего низ живота возбуждения голос прозвучал куда грубее чем Хань Ли хотел и он поспешил исправиться — Меня не интересует твоё тело.       Брови кунце удивлённо приподнялись, затем он хмыкнул и криво улыбнулся, покачав головой. Заправил прядь волос за ухо. — Что же вас тогда интересует, господин? — было заметно, что говорить вежливо ему в тягость, а ещё, что он не поверил ни единому слову цяньюань. — Сведения. Но ты вряд ли будешь честен со мной просто так. Поэтому я первым буду честен с тобой. — он сильно нервничал, а потому взял короткий перерыв на то, чтобы выдохнуть — Изначально тебя хотела приобрести одна влиятельная госпожа от моего лица. Но я нарушу условия нашей с ней договорённости, взамен на твоё сотрудничество.       Кунце сощурился, напряжённо посмотрев на него. — Что ты подразумеваешь? — было заметно, что он искренне удивился сказанному, раз даже забыл о вежливости. — Я не передам тебя ей. Ты пойдёшь со мной. Свобода взамен на сведения, что меня интересуют. Это устроит тебя?       В ожидании Хань Ли посмотрел на кунце. Тот с промедлением ответил: — Госпожа Цзи Я говорила о себе. — тон его звучал устало, Хань Ли же нахмурился, сначала не понимая, о чём тот говорит — Она моя постоянная клиентка. Уже на протяжении года она регулярно покупала меня, чтобы развлечь себя и своих учениц. Её слова были лишь способом снизить за меня цену. И она никогда и ни за что не отступится от своей цели сделать меня своей собственностью. — рука кунце на мгновение коснулась шеи, а лицо стало мрачным —Ты не похож на сильного культиватора. Если пойдёшь против неё без плана, то погибнешь. Она наверняка ожидает у выхода, нам не удастся ускользнуть. Поэтому спрашивай, что ты хочешь узнать от меня. Я постараюсь честно ответить. А после ты отдашь меня ей, как вы и договаривались. Не рискуй попусту. Благородство и добродетель к лицу сильным.       Голос кунце был холодным, спокойным. Голубые глаза с затаившейся глубокой печалью на дне радужки смотрели прямо и проницательно. Хань Ли ощутил странное покалывание на коже и нервно сжал влажные пальцы в кулаки. В словах его была истина, но неужели действительно не было способа им обоим выбраться отсюда? Что-то в глубине души цяньюань яро противилось самой мысли, что кунце могут держать в неволе и пользоваться им, как бездушной игрушкой. И что он сам не сделает ничего, чтобы это предотвратить. — Прежде всего я хочу узнать твоё имя.       Лицо сидящего на диванчике кунце стало искренне удивлённым. Несколько раз он моргнул быстро-быстро, а затем подал голос, звучащий неожиданно тихо. — Я… Сяо Ча.        При этом он чуть поджал губы и на мгновение отвёл взгляд, из-за чего Хань Ли показалось, что кунце что-то утаил, но он решил не настаивать и лишь кивнул, улыбнувшись, но в последний момент спохватился, поняв, что под маской этого не видно. А потому снял её и убрал на столик. — Моё имя Хань Ли. Несколько месяцев назад я случайно наткнулся на эту стрелу на одном из островов в море. Она знакома тебе, не так ли? — он извлёк артефакт из сумки и протянул его кунце, проверяя реакцию.       И та оказалась удовлетворительной. Сяо Ча вздрогнул всем телом и широко раскрытыми глазами уставился на стрелу, что плавно покачивалась над ладонью цяньюань. Всё его тело выглядело напряжённым, взбудораженным, но он тщательно сдерживал себя. Посмотрел на цяньюань пристальным, ожидающим взором, затем чуть кивнул головой, отвечая на вопрос. Хань Ли продолжил, оставаясь невозмутимым: — Эта стрела сделана из редкого материала энергии Ян, но имеет в себе тёмную энергию Инь. Я хотел знать, как вам удалось объединить две этих силы.       Сяо Ча выдохнул, язык его нервно прошёлся по алым губам. Он вдруг встал, поправив полы халата, что неприлично обнажали упругие бёдра. — В прошлом я был известен в море Хаотических звёзд, как Сюань Гу — мастер Скрытых костей. Это говорит тебе о чём-то? — Хань Ли опустил взгляд и серьёзно задумался, а затем отрицательно покачал головой, на что кунце только тихо хмыкнул, прежде чем продолжить — У меня было два ученика, которые предали меня и заперли мои силы. После чего я оказался в борделе. Потому что не мог снять этот ограничитель без своего артефакта жизни и без чужой помощи. Но теперь… — он явно начал волноваться, пальцы его потёрли шею — Ты сможешь помочь мне. Даже если только лишь разожмёшь кангу на время, я смогу разобраться с госпожой Цзи Я и получу свободу. И ты тоже, от вашей с ней сделки. Не думал же, что она тебя отпустит живым?       Хань Ли задумался, поджав губы. Действительно глупо надеяться, что и он сам сможет после аукциона уйти так легко. Кунце едва ли лгал, ему в этом просто не было выгоды. Но тем не менее многие вопросы цяньюань, что тут же зародились, остались без ответа. — Ученики? Разве кунце могут культивировать свободно и принимать учеников? — Хань Ли спрашивал осторожно, прекрасно зная, что его слова могут обидеть.       Сяо Ча мимолётно закатил глаза, тяжело вздохнул, но ответил: — Я скрывал свою сущность, когда культивировал. Знай все, что я кунце, ко мне не относились бы всерьёз и я постоянно сталкивался бы с нападениями. Поэтому я жил не как кунце, а как скрытный культиватор. До тех пор, пока во мне не взыграла сущность, и я не решил завести учеников, потому что не мог позволить себе родить, а ученики стали для меня утешением. Однако спустя время они узнали о моей природе и обратились против меня.       В его голосе слышалась печаль, что явно выдавало искренность. Хань Ли ощутил укол в груди, смотря на ровную, слишком напряжённую спину. Поджал губы, тихо выдохнув. Та тоска, что он чувствовал, касаясь Бамбуковой стрелы, определённо принадлежала Сяо Ча. — Мне жаль, что так получилось. — Хань Ли сказал это искренне и сложил руки перед собой в поклоне. — Я согласен помочь вам освободить силы. — У нас мало времени, госпожа Цзи Я нетерпелива. — кунце взмахнул рукой и сделал несколько шагов к Хань Ли, огибая столик. — Я скажу тебе, что делать, чтобы ослабить путы, что сдерживают мою силу, но ты должен быть осторожен, иначе твоё Ядро пострадает. И я тоже.       Хань Ли нахмурился, чувствуя зародившееся в душе беспокойство, но кивнул, внимательно выслушивая кунце. В конце концов иного плана, который оказался бы эффективнее, у него не было.

***

      В это до сих пор было сложно поверить. Казалось, что подобное счастливое совпадение просто не могло произойти с ним. Но удача действительно вновь показала ему свою улыбку. Пальцы от волнения чуть подрагивали, но карие, удивительно красивые глаза цяньюань напротив казались очень умными и весь его сосредоточенный вид вызывал доверие. В любом случае, когда речь шла о свободе Сяо Ча готов был рискнуть. А потому лишь прикрыл чуть дрожащие веки, когда Хань Ли коснулся его шеи сильными, горячими пальцами. Несколько секунд он ещё перебирал ими по коже, чуть смещаясь, чтобы накрыть все нужные точки, после чего громко, но ровно выдохнул и направил энергию в невидимые путы кунце.       Сначала боли не было. Лишь немного неприятное покалывание распространилось под кожей, от которого волоски встали дыбом, да сердце в груди билось громко и взволнованно. Однако в какой-то момент боль пришла, прострелив вдоль позвоночника. Быстро эти импульсы становились чаще, сильнее. Дыхание кунце звучало рвано, болезненно, но он не позволял себе дёргаться и отстраняться от касания цяньюань, хотя очень хотелось. Помнил, что, прервав процесс, лишь навредит и себе, и ему.       Хань Ли молчал и был сосредоточен. Ему нужно было контролировать каждую нить энергии, направлять в равной степени Божественные молнии в каждый из невидимых замков. И он справлялся подозрительно ювелирно. Однако Сяо Ча пообещал себе подумать об этом позже. Напоенная секунды ранее кровью цяньюань стрела послушно отдавала молнии, дрожала, врезаясь в невидимые путы.       Наконец воздух вокруг содрогнулся, стал вязким. Хань Ли отстранил пальцы от шеи кунце, на которой уже явно можно было увидеть синяки и ожоги в месте касаний. Стрела дёрнулась в последний раз, разрезала кожу на шее, выпуская струю крови. Сяо Ча распахнул веки, ощущая, как постепенно невидимая канга на шее трещит и расслабляется, очень неохотно и не сильно, но позволяет ему ощутить часть своей прежней силы. Глаза почему-то печёт, а пальцы дрожат от волнения, когда он, поддавшись эмоциям, на мгновение зажигает привычное голубое пламя на их кончиках. Гасит тут же, ощутив, как канга стягивается туже. Слишком мало времени у него есть в распоряжении.       Глаза стоящего напротив цяньюань загораются зелёным, и он вдруг отшатывается, едва не ударяясь спиной о стену тесного помещения. Моргает испуганно, когда глаза возвращаются к медово-коричневому оттенку. Сяо Ча видя его реакцию, тихо хмыкает и отводит взгляд, чуть хмурясь. — Нам нужно спешить. Цзи Я дала тебе время, предполагая, что ты, как молодой и пылкий цяньюань не сдержишься и набросишься на кунце. Но её терпение и щедрость не безграничны. — бледные пальцы стёрли холодный пот со лба.       Хань Ли кивнул, смотря на него с откровенной настороженностью, нахмуренные брови придавали мягким чертам лица мужества. Конечно он оказался растерян и напуган. Даже если поверил рассказу про учеников, никак не ожидал, что кунце перед ним окажется на Среднем уровне Зародыша. Сяо Ча понимал его, но обстоятельства уже не допускали объяснений или разговоров по душам. Он развернулся, собираясь покинуть помещение, однако Хань Ли вдруг обратился к нему: — Господин… На улице прошёл дождь, а потому холодно и мокро. Вы босиком и почти не одеты. — он отвёл взгляд вниз, словно теперь смотреть на вульгарный халат кунце ему стало ещё тяжелее, и вдруг извлёк из своей поясной сумки плащ с капюшоном и пару сапог.       Сяо Ча на мгновение растерялся, но принял одежду и обувь, надевая. Это ощущалось так странно. За долгое время получать заботу. Просто так? Нет, конечно же нет. Кунце накинул капюшон, заставляя себя опомниться. Хань Ли помогал ему и был добр лишь потому что надеялся на выгоду для себя. Неизвестно, каким он окажется, когда опасность минует их обоих.       Идя по полумраку коридоров они в последний раз обсудили план и закончили приготовления. После чего Хань Ли толкнул узкую, скрипнувшую дверь, выходя первым. На улице действительно оказалось сыро и промозгло. Сяо Ча не мог тратить драгоценную духовную энергию на то, чтобы адаптироваться к температуре, а потому действительно ощутил благодарность за плотный плащ и сапоги. Однако быстро заставил себя сосредоточиться. И не зря. Справа из-за угла выглянул женский силуэт в капюшоне и быстро приблизился к ним. Сяо Ча прикрыл засиявшие голубым глаза рукой и за несколько мгновений огляделся, используя духовное чутьё, после чего с облегчением понял, что выход, которым они воспользовались, караулила лишь Цзи Я. Либо остальные участники аукциона на самом деле потеряли к нему интерес, либо ждали молодого цяньюань и кунце позже, с одного из парадных выходов. Молодость и низкий уровень Хань Ли дали им преимущество. На это рассчитывала и Цзи Я. — Ты неплохо справился. Понравилось на аукционе?       Она улыбалась, обращаясь к цяньюань, что было видно даже в тени капюшона. Благодаря сокрытию ци, которое применил кунце, женщина пока не догадывалась об опасности с его стороны. — Госпожа, я очень благодарен вам за возможность присутствовать на аукционе. — Хань Ли вышел вперёд, загораживая собой Сяо Ча и поклонился женщине, тут же продолжая — Однако я вынужден разочаровать вас. Я не смог воспользоваться вашими камнями духа и купил этого кунце для себя. Я не смогу отдать вам его, я полюбил его с первого взгляда и уже сделал его своим. Я готов вернуть вам камни духа. — цяньюань прервал поклон и выставил на ладони мешочек, явно давая понять, что возвращает его и что сказанные слова не шутка.       Цзи Я несколько мгновений словно и не дышала. Улыбка на её лице застыла, а затем едва уловимо дрогнула, когда она протянула руку, забирая с ладони Хань Ли мешочек. — Знаешь, я ожидала нечто подобное, но тем не менее думала, что ты будешь умнее и развлёкшись с кунце, всё же поймёшь, что мне нельзя отказывать. — голос её с каждым словом всё больше наливался сталью и разочарованием.       В следующий миг обманчиво хрупкая рука, украшенная дорогими кольцами, впилась Хань Ли в запястье. Золотистая энергия вспыхнула, словно раскаленная проволока, вонзившись ему под кожу. Хань Ли рухнул на колени, сжав зубы, но всё же не удержал сдавленный стон, вырвавшийся наружу.       Сяо Ча наблюдал за этим, застыв. Холодный ветер терзал полы его плаща. Дрожь тела цяньюань не прекращалась, а дыхание звучало всё более рваным. Цзи Я не спешила, наслаждаясь моментом, впитывая эти муки и упиваясь собственной силой. Как и ожидалось, она увлеклась и расслабилась, упустив из внимания кунце, которого никогда не считала угрозой.       И Сяо Ча воспользовался её беспечностью. Он не собирался привлекать внимание возможных прохожих, а потому, словно тень оказался за спиной своей частой клиентки. Рука легко, с приглушённым хрустом вошла в плоть, прорывая грудную клетку. Тёплая кровь заструилась по пальцам, опадая на землю. Горячий орган в руке содрогался, отбивая последние удары. Сяо Ча приблизился к уху женщины, шепча тихо, почти ласково. — Порадуй моего ученика… Своей смертью.       В ответ Цзи Я издала лишь что-то среднее между стоном и бульканьем, кровавый пузырёк на её губах лопнул, после чего тело рухнуло на землю. Без изящества, свойственного ей при жизни. Сяо Ча с отвращением встряхнул окровавленной рукой. От тихого “шмяк”, с которым сердце упало недалеко от тела, почему-то замутило. Сяо Ча пошатнулся, ощущая не только давление на горло, которое не давало вдохнуть, но и стремительно усиливающуюся пульсацию в висках. Контроль над силами уходил, но он не мог позволить себе потерять контроль и над ситуацией, а потому зажмурился и встряхнул головой, едва не сбрасывая капюшон.

***

      Хань Ли с силой сомкнул веки, терпя боль и стараясь не быть шумным. Их план строился на доверии друг к другу и чистой удаче. К счастью, у них двоих её оказалось достаточно. Женское тело бездыханно рухнуло рядом, Хань Ли не стал смотреть, лишь встав и глубоко вдохнув влажный ночной воздух. Рука всё ещё ныла и казалась онемевшей. Однако пальцы лишь сильнее сжались вокруг мешка с камнями духа, подобранного с земли, а взгляд обратился к кунце. Тот выглядел бледнее обычного, чего не скрывала даже тень капюшона. А затем он вдруг встряхнул головой и пошатнулся. Хань Ли подался вперёд, управляемый каким-то глубинным инстинктом. Обхватил за талию, прижимая к себе и давая опору, хотя едва ли кунце упал бы без него. Это стало очевидно, когда их глаза ненадолго встретились. Хань Ли тут же ощутил смущение от собственного порыва, спешно выпустил кунце, рассеивая образовавшееся между ними тепло, и сделал шаг назад, склоняя голову в жесте извинения. Сяо Ча же заговорил, не акцентируя на произошедшем внимания: — Сил совсем мало. Канга уже почти сомкнулась. — голос казался уставшим — Нужно уходить, пока нас никто не увидел.       Хань Ли кивнул молча и призвал свою летающую лодку, стараясь прогнать волнение, вызванное прикосновением к стройному, но крепкому телу кунце.       И лишь когда они с Сяо Ча уже оказались в ней, позволил себе взглянуть на отдаляющийся труп на земле. Тот не вызвал особых чувств. Он дал Цзи Я шанс разойтись без кровопролития, но она отказалась.       Сосредоточенный на том, чтобы как можно скорее покинуть город, Хань Ли вновь обратил внимание на кунце, лишь когда они уже были далеко в море, по направлению к его обители в городе Небесных звёзд. Сяо Ча сидел в лодке, поджав колени к груди и смотрел на море. Окровавленная рука свисала за край борта и, казалось, была кунце противна. Но надвинутый на лицо капюшон скрывал его эмоции. Тем не менее весь облик кунце почему-то вызывал боль в груди. Хань Ли испытывал смятение, думая об этом. Его чувства ведь просто воля природы и сущности цяньюань? Не найдя ответа в быстром стуке собственного сердца Хань Ли чуть сменил ход мыслей, лишь повинуясь спонтанному желанию опустил лодку ниже, пока дно не нависло максимально низко над удивительно спокойной гладью воды.       Сяо Ча являлся культиватором Среднего уровня Зародыша, хотя родился кунце. Сейчас его силы были ограничены, и он наверняка потребует полную свободу взамен на знания и техники. Однако после получения их Сяо Ча ведь просто может убить его. Зачем оставлять в живых того, кто знает о его силах и сущности кунце? Это риск. Сяо Ча не казался тем, кто после предательства учеников доверится кому-то вновь и позволит себе проявить слабость и неосторожность. Что же делать? Хань Ли почувствовал, что руки дрожат, поэтому обхватил собственное запястье и выдохнул. Он что-нибудь придумает.

***

      Хань Ли вывез их из города очень быстро, путая следы. Сяо Ча всё ещё ощущал головокружение, а потому отметил это лишь мельком, сосредоточенный больше на том, чтобы его самого не вывернуло наизнанку. К счастью, морской воздух и солёный ветер быстро привели в чувства. Он так давно не имел возможности насладиться этим, что некоторое время лишь гипнотизировал тёмные ночные волны взглядом, с искренним наслаждением потом окунув руку в холодную, ставшую ближе, воду, омывая её от крови и воспоминаний. Пока не ощутил, как по собственным щекам течёт что-то тёплое. Одна из капель попала на губы, которые Сяо Ча тут же лизнул, почти не удивляясь солоноватому вкусу. Пришлось натянуть капюшон посильнее, пока слёзы не иссякли и не высохли на щеках.       Спустя время, слившееся для кунце в поток серебряного блеска волн, Хань Ли пошевелился. Развернулся, медленно подошёл и присел на корточки рядом. Не пытался заглянуть в лицо, поэтому напрягшийся было кунце, быстро расслабился. — Ваша шея немного пострадала во время ритуала. Разрешите мне залечить сейчас?       Сяо Ча хмыкнул едва слышно, удивляясь такой заботе, но кивнул и снял капюшон. Однако вспомнив о наверняка растёкшемся из-за предательских слёз макияже, повернулся к цяньюань спиной, а не лицом. Убрал волосы, обнажая шею с задней стороны. И лишь ощутив почти невесомое касание пальцев и прокатившееся по коже покалывающее тепло, кунце понял, насколько это было необдуманным решением — так подставлять шею едва знакомому цяньюань. Веки тут же сомкнулись, а пальцы чуть сильнее необходимого сжали гладкий борт летающей лодки. Однако Хань Ли не позволил себе лишнего, хотя по его судорожному, тихому вздоху и показалось, что хотел. Но лишь за пару мгновений излечил ожоги и порез на коже кунце. После чего встал, чтобы отойти обратно к носу лодки. Сяо Ча же вновь сел ровно и уткнулся лбом в колени. Сущность кунце была заперта под оковами на его шее, а потому прислушаться к ней не получалось. Но даже несмотря на это тело почему-то реагировало на Хань Ли волнительной дрожью, затаившейся в груди вместе с ожиданием. Испытывая усталость даже от мыслей об этом кунце прикрыл глаза.       Когда задремал и как надолго, даже не понял. Лодка чуть вздрогнула при касании с землёй и небесные глаза распахнулись. Он мимолётно огляделся, напрягаясь и прислушиваясь к окружению. Прямо перед ним была обитель, защищённая несколькими неплохими для уровня Хань Ли печатями. — Мы прибыли в город Небесных звёзд.       Объяснил цяньюань, терпеливо ожидая, пока кунце покинет его летящую лодку. — Как ты провёз меня через пост охраны?       Собственный голос казался сухим и неприятным, из-за чего Сяо Ча чуть скривился, слезая с лодки. Хань Ли протянул ему руку, но кунце отрицательно мотнул головой, справляясь самостоятельно. Он понимал, что забота Хань Ли о нём является проявлением сущности цяньюань и не хотел поощрять это. — Я почти честно сказал, что вы мой кунце, которого я приобрёл на аукционе. После чего мне нужно было лишь купить для вас кольцо-пропуск. Я не стал брать его навсегда, потому что вы вероятно захотите покинуть этот город, когда мы со всем закончим, но если потребуется, его можно будет продлить.       Хань Ли вытащил кольцо и передал его кунце. Сяо Ча кивнул, нервно покрутив то в пальцах и надев на средний. Ему некуда было его убрать. И это раздражало. На короткое время вернув себе силы он теперь с особой ненавистью воспринимал своё неполноценное положение. — Впервые радуюсь, что в море Хаотических звёзд считается нормальным перевозить кунце, как товар. Без вопросов о личности… — закончил он тихо, повернувшись к цяньюань спиной и демонстративно осматриваясь — Это твоя обитель?       Хань Ли не успел ему ответить, потому что к ним вышел некий мужчина в тёмной одежде. Сяо Ча напряжённо нахмурился, неосознанно отступая на шаг, но цяньюань, видя реакцию кунце, поспешил объясниться: — Это мой друг. Ещё давно его душу уничтожили, но я не смог отпустить его, поэтому теперь он помогает мне и составляет компанию. Пусть и не является человеком.       Сяо Ча расслабился, изучив вышедшего к ним более внимательно. Внешне тот не отличался от бессмертного, но лицо и взгляд действительно были удивительно пустыми и безразличными. Лишь на Хань Ли он смотрел как-то особенно, видимо видя в нём хозяина. Марионетка, выходит? Интересно, откуда у мальчишки уровня ядра такие техники? Однако вслух комментировать это кунце не стал, а лишь прошёл мимо слуги Хань Ли к дверям обители. Цяньюань поспешил за ним, чтобы всё показать.       Внутри было не очень просторно лишь на первый взгляд. Большую часть комнат Хань Ли обустроил скрытно — в скале. В том числе и собственную спальню, рабочие зоны, сад и комнату для питомцев. Всё это он вскользь показал кунце, после чего проводил его в основную часть обители, где располагалась купальня с покоями, никому не принадлежащими. Комната была чистой, уютной, пусть и лишённой роскоши, а ещё — очень светлой. — Вы можете расположится здесь и отдохнуть. Я принесу вам что-нибудь поесть чуть позже.       Хань Ли сказал это довольно быстро, а затем развернулся, собираясь уйти, но кунце остановил его. — Отдай мой артефакт жизни. — прозвучало твёрдо, но на самом деле Сяо Ча не ожидал, что Хань Ли действительно послушается, просто проверял, насколько тот, изображая из себя добродушного и благородного цяньюань, на самом деле им является.       Однако Хань Ли обманул ожидания кунце. Не вспылил, не возразил и не стал торговаться. Просто извлёк стрелу и отдал ему, а после покинул покои и закрыл за собой дверь. Совершенно молча, разве что не поклонившись.       Сяо Ча тяжело вздохнул, поджимая губы и прокручивая стрелу в руках. В груди при касании к артефакту жизни приятно потеплело, но сил от этого не прибавилось. Он пытался оставить себе хоть немного, на самый крайний случай, но оковы на шее смыкались с каждой минутой всё сильнее, а когда он уснул в лодке от усталости, те и вовсе закрылись до конца. В результате он вновь лишён своей ци, а Хань Ли непонятен и неоднозначен. Он явно умный мальчишка, его обитель обустроена хорошо, он осторожен и даже имеет непростого помощника. При всём этом Хань Ли с ним демонстративно вежлив и нейтрален. Но что у него в голове происходит на самом деле? Сяо Ча не понимал и это зарывалось в мысли острыми иглами и ворочалось там, вспарывая все его страхи.       Наконец кунце снял капюшон с головы, заставил себя выдохнуть, успокаиваясь, и прошёл в купальню. Ему нестерпимо хотелось смыть с себя усталость и пережитое.

***

      Хань Ли со сложным выражением на лице составлял на поднос чашки с едой. Он накрыл на двоих, но теперь сомневался, что кунце вообще станет с ним есть за одним столом. В конце концов они не были товарищами, друзьями или любовниками, они оба искали выгоды друг от друга и между ними не было доверия. И пусть кунце не демонстрировал этого явно, ему наверняка были отвратительны все цяньюань сами по себе. После того, что он пережил в публичном доме определённо не могло быть иначе. У Хань Ли у самого мурашки шли по коже даже от догадок, через что проходят невольники борделей ежедневно.       Однако стоило расслабиться. По крайней мере сейчас Сяо Ча слаб и у Хань Ли есть преимущество. Остаётся лишь надеяться, что кунце хватит здравости рассудка, чтобы не доводить цяньюань до жестоких решений. Поджав губы Хань Ли по привычке поднял глаза к Цюй Хуню, ища безмолвной поддержки. Тот же просто моргнул, не улыбаясь без приказа. Хань Ли тяжело выдохнул, поднял поднос и направился в спальню кунце.       По началу вошедший в комнату цяньюань ошибочно решил, что его гость всё ещё принимает ванну, однако пройдя чуть дальше, он уловил шаги на балкончике и вышел туда, увидев кунце сидящим за столиком и смотрящим на вид бескрайнего неба. Взгляд его был обращён вверх, что явно выдавало, что вид города его не прельщает. Неосознанно Хань Ли засмотрелся на изящный профиль, кажущийся совсем нежным и невинным без яркого макияжа. Алый вульгарный халат сменился обычным белым, какой надевают поверх нижнего белья. Однако даже он красиво сидел на точёной фигуре. Поймав себя на этой мысли и созерцании Хань Ли нахмурился, одёрнул свою разошедшуюся сущность и поставил поднос на столик. — Я принёс вам поесть. Накрыл на двоих, если вы не против поговорить за едой. Но могу оставить вас в одиночестве… — голос звучал осторожно, словно цяньюань шёл по навесному мосту и малейшая неаккуратная интонация была способна повлечь за собой его полное разрушение и падение в пропасть. — Теперь канга вновь полностью подавила мои силы, я не смогу даже глаз тебе пламенем выжечь. Почему ты всё ещё ведёшь себя как подхалим или мой слуга? — кунце не повернул в его сторону головы и остался спокоен, но явное непонимание всё же окрасило интонации.       Хань Ли же чуть свёл брови. Лицо его исказили мысленные мучения. Он не имел опыта общения с мужчинами-кунце и не мог до конца решить, правильно ли ведёт себя. Однако выдохнул, став серьезным и ответил уже более привычно и уверенно: — Вы старше меня и значительно сильнее. Ваш опыт превосходит мной. Почему вы удивляетесь, что я обращаюсь к вам как к старшему? Лишь то, что вы кунце и лишь то, что вы временно лишены сил не делает вас недостойным уважения.       Наконец Сяо Ча посмотрел на него. Чуть резко, а голубые глаза широко распахнулись. Он явно был удивлён услышанным. По губам кунце скользнула улыбка, а затем он вдруг рассмеялся, слегка хлопая по столу, из-за чего посуда негромко зазвенела. — Невероятно. Просто невероятно. Из всех цяньюань в этом проклятом Небесами море меня купил тот, кто совсем не заинтересован во мне, как в кунце, и даже уважает меня. Удача отвернулась от меня на три года чтобы сейчас я встретил тебя, мальчишка.       Он посмотрел на него с ухмылкой, которая быстро померкла, а затем отпустил взгляд на собственные пальцы, сжимающие край стола. На мгновение кунце показался Хань Ли совершенно беспомощным и потерянным. А затем, прогоняя у цяньюань это ощущение, вновь улыбнулся едва заметно и приглашающе указал на стул, по противоположному краю стола.       Хань Ли вежливо улыбнулся, не став комментировать чужую реплику и лишь сел за стол, на правах хозяина расставляя приборы, чашки и разливая по ним чай. — Я не знал, что вы любите, поэтому положил побольше всего разного…

***

      Ели они в итоге в молчании. Почему-то на балкончике сама собой воцарилась удивительно умиротворённая атмосфера, казалось, даже облака по небу плывут медленнее, чем обычно, давая им больше времени в этом моменте. Сяо Ча впитывал его полностью. Любовался видом и чувством свободы. Не абсолютной, но даже получить это он не ожидал, окончательно уверившись, что судьба уже не будет к нему благосклонна. Но вот он сидит за столиком, неспешно ест хорошо приготовленную еду, пьёт ароматный чай и смотрит то на вид с балкона высоко расположившейся обители, то на обладателя этого жилища, что украдкой смотрит на него. Хань Ли был ещё довольно юным культиватором, но уже с явным потенциалом. Самое главное, что он был умён и, судя по всему, весьма благороден. Во всяком случае культивация интересовала его больше развлечений и кунце. А это уже говорило многое.       Сяо Ча отставил чашку и чуть потёр ступни друг о друга. Пол на балкончике был холодным, ещё не согретым дневным солнцем после ночи. Ища спасения, кунце провёл ногами под столом, удачно находя упор на что-то не такое холодное. Не обратил внимания, но, похоже, у столика помимо ножек были ещё какие-то деревянные крепления, ставшие теперь его ногам удобным пристанищем. Дерево это казалось ему почти тёплым на контрасте с холодным камнем.

***

      Хань Ли едва не подавился чаем, когда почувствовал что-то странное и опустил взгляд, замечая между своих раздвинутых бёдер ноги кунце, что удобно устроились прямо на деревянном сидении стула. Кажется, у того просто замёрзли ступни. Во всяком случае расслабленное чужое лицо не давало понять, что кунце задумал что-то особое. Не зная, как поступить, Хань Ли чуть взволновано постучал пальцами по столешнице. Он даже встать не мог, для этого ему либо нужно было бы пройти сквозь спинку собственного стула, либо перешагнуть ноги кунце. — Господин… — обратился он, решая, что переход к делу позволит изменить ситуацию и отогнать начавшее зарождаться возбуждение — Что вы планируете делать?       Сяо Ча отнял чашу от губ, ненадолго поджал те, затем тихо выдохнул, скрестив руки на груди. Пристально посмотрел на цяньюань. — Когда я убил Цзи Я, то назвал тебя своим учеником. Я сделал это не просто так. Тебе нужны мои техники и опыт, а мне нужно избавиться от магической канги на своей шее и сделать это может лишь мой ученик. Либо тот, кто заточил, либо новоиспечённый.       Хань Ли не смог скрыть удивления и приподнял брови, смотря на кунце. Хотел было сказать что-то, но так и не решил, что, а потому просто позволил кунце продолжить. — Тебе не нужно будет углубляться в тёмные техники, я расскажу лишь основное, а дальше ты сам решишь, что будет тебе интересно. Однако у нас на пути есть сложности. — рука его вдруг легла на грудь и чуть потёрла сквозь белоснежную ткань — Техники я спрятал очень надёжно и сейчас просто не смогу вытащить их. Поэтому мне нужна будет твоя помощь, чтобы вновь приоткрыть кангу и на этот раз не на время.       Хань Ли не смог удержать сомнение, что отобразилось на лице. Что если кунце пытается обмануть его? Получив даже часть своей силы он вероятнее всего сможет избавиться от цяньюань одним лишь щелчком пальцев. Возможно в этом и был план? Хань Ли не стал озвучивать своих опасений, но этого и не потребовалось, потому что кунце чуть тяжело вздохнул и заявил: — Не доверяешь… Ожидаемо. Я понимаю твоё недоверие. Чтобы расположить тебя к себе я сделаю подарок. Относительно недалеко отсюда располагалась одна из моих старых сокровищниц. Она брошена, но я оставил там немного артефактов и камней духа, на случай, если мне нужно будет переждать преследование. Это не ловушка. Сам я тебе навредить никак не смогу, а будь у меня сторонники или товарищи я бы не продавался на аукционе, как кусок мяса. Отправимся туда хоть сегодня и возьмёшь, что понравится. Согласен?       Хань Ли чуть сощурился, внимательно вглядываясь в черты лица кунце. Опасность действительно казалась призрачной, да и кунце говорил совершенно искренне. Более того Хань Ли понимал, что раз решился зайти тогда в здание аукциона, то и сейчас не может уже отступить. Тем более, когда ему в руки лёг реальный шанс стать сильнее за короткое время. Необходимый ему шанс. — Хорошо, отправимся туда сегодня. Но сначала… — Хань Ли чуть неловко прошёлся взглядом по халату кунце — Нужно будет купить вам одежду.       Сяо Ча тоже опустил взгляд, кивнул и встал из-за стола. — У тебя же остались камни духа госпожи Цзи Я? — нахально улыбнулся, не замечая, как Хань Ли с облегчением выдохнул, когда изящные ступни между его ног исчезли. — Да…

***

      Для выхода в люди кунце вновь пришлось примерить сапоги и плащ, однако он не возражал. Тем более, что уже через несколько минут он стоял по центру небольшой комнатки, обласканный вниманием девушки продавца. При взгляде на высокого, красивого во всех отношениях мужчину, её взгляд загорелся. Она измерила его параметры, поинтересовалась о предпочитаемых цветах в одежде и тканях, дала потрогать и рассмотреть несколько вариантов, а затем и примерить. Сяо Ча охотно поддерживал с ней диалог и одевался тщательно и со вкусом. Хань Ли терпеливо ждал, сидя на диванчике в углу и не вмешиваясь в процесс. Лишь смотрел, со смущением ловя себя на том, что сейчас, в уютном дневном свете этого магазинчика кунце, одетый в традиционный многослойный наряд, кажется ему куда привлекательнее чем когда стоял на сцене аукциона почти нагим. А его аура вновь проникает под кожу, привязывая цяньюань невидимыми нитями. Но бороться с этим почему-то не хотелось.       Сяо Ча видимо в какой-то момент почувствовал на себе его взгляд, потому что обернулся. — Как думаешь, мне лучше переодеться в голубое или в зелёное?       Хань Ли не ожидал вопроса, а потому на мгновение растерялся, быстро-быстро моргая, чтобы прогнать свою очарованность кунце, и лишь после обратил внимание на наряды, что держала в руках девушка продавец. — Может быть вам надеть тот серо-золотой наряд? Он кажется очень необычным. И он вам к лицу. — Хань Ли ответил честно, ненадолго опустив взгляд.       Как ни странно, кунце к его мнению прислушался. Плиссированный светлый подол, выглядывающий через разрезы верхнего халата добавлял изюминки и движения в тяжёлую ткань цвета грозового неба, пояс с узором золотистых облаков и длинными серебряными лентами завязок мягко обхватывал точёную талию, широкие двуцветные рукава переливались запутанным рисунком заострённых фигур из серебра и золота, а изящный узкий вырез до середины груди, по краям которого проглядывала жемчужная ткань нижнего халата добавлял наряду соблазнительности. Всё это, собранное вместе, кунце очень шло, оттеняло его нежное лицо и голубые глаза, подчёркивая благородство черт. Видимо к тому же выводу пришёл и сам Сяо Ча, рассматривая себя в зеркале и собирая часть волос на затылке красивой острой заколкой. Журавль на ней тихо звенел о крохотные бусины и сиял в лучах заглядывающего в окна солнца. Хань Ли наблюдал за этим, почти не дыша. Длинные, спадающие по спине и плечам волосы кунце были словно ночные морские волны.       Лишь застегнув на левом ухе серебряную серьгу из тонких переплетений металла, напоминающую замёрзшие потоки воды, кунце подошёл к Хань Ли, чтобы тот расплатился и забрал свёртки с остальными нарядами. И незаметно для того улыбнулся уголком губ, видя восторженный взор. — Господин, вы хотите зайти куда-то ещё?       Поинтересовался цяньюань, когда они вышли на улицу, уже наполняющуюся утренним шумом, спешащими по делам и неторопливо гуляющими людьми. — Да, я хотел бы узнать, сколько смогу выручить за этот браслет.       Хань Ли обратил внимание на украшение. Оно было на кунце и на аукционе. Явно недешёвое: работа была выполнена очень изящно.       Сяо Ча же поправил рукав и направился к лавке одного из торговцев. Судя по всему, он часто бывал в городе Небесных звёзд в прошлом, потому что ориентировался очень хорошо. Хань Ли просто следовал за ним, не забывая изучать обстановку вокруг. Просто на случай, если за ними была слежка с самого аукциона.       Внимательного взора цяньюань не избежало то, как часто на Сяо Ча обращали внимание. Его красота бросалась в глаза, заставляла прохожих замедлить шаг или вовсе замереть у торговой лавки, так и не передав торговцу монету для оплаты. Взгляды и мужчин, и женщин провожали его с благоговением, которое лишь спустя несколько секунд сменялось презрением, удивлением, вожделением или смущением. Каждый относился к кунце и его чарующей красоте по-разному.       В очередной раз взгляд цяньюань скользнул вбок. Из ресторанчика слева вышел молодой мужчина. Его громкий смех резко затих, когда он увидел кунце, плавно пересекающего улицу. Культиватор сделал несколько шагов на встречу, рука его нервно отряхнула плечо от несуществующей пыли, а губы распахнулись для приветствия. Хань Ли же ощутил горячую волну раздражения, что поднялась от груди к лицу. Резко прибавил шаг, оказываясь рядом с кунце, частично закрывая его собой от опасно приблизившегося незнакомца. Мгновение тот выглядел ошеломлённым, а затем раздражённым и раздосадованным. Резко развернулся, направляясь в противоположную сторону. Теперь, когда цяньюань был так близок к кунце, что их плечи почти касались друг друга, горячая волна раздражения утихла. Хань Ли не мог объяснить, почему вдруг ему стало так важно, чтобы Сяо Ча видели рядом с ним, а не словно идущего в одиночестве, доступного для липких, словно паутина, взглядов. Сяо Ча на его поведение лишь едва уловимо приподнял брови, но Хань Ли слегка повёл плечами, ничего не говоря и указал ладонью вперёд, предлагая продолжить путь.       В лавке, куда они вскоре пришли, было сумрачно и немного пыльно. По поскрипывающим половицам кунце подошёл к прилавку и положил на него браслет. — Сколько за него дашь? — тон Сяо Ча звучал прохладно, без грубости или особой вежливости.        Мужчина средних лет за прилавком, бросил взгляд на посетителей. Светлый, неприятный тот отобразил презрение. Торговец лениво убрал книгу, которую читал, встал, пододвинув к себе браслет. Мимолётно изучил, на грани с небрежностью. — Красивый, но дешёвка, да и не артефакт. 10-15 камней духа, не больше.       Кунце хмыкнул, чуть скривив губы. Протянул руку, чтобы забрать браслет. Хань Ли явно почувствовал от него холодную волну злости. — Так и думал. Стоит обратиться к кому-то, кто лучше разбирается в драгоценных металлах и способен обратить больше внимания на гравировку, чем на того, кто продаёт украшение.       При его словах торговец сжал губы в раздражении, но оживился, сместил руки, избегая ладоней кунце, тем самым не позволяя забрать браслет. Вгляделся в украшение внимательнее, даже распахнув ставни на ближайшем окне, что, наверное, демонстрировало наивысшую степень заинтересованности. — Ну что вы, не спешите уходить. Я действительно проявил невнимательность. — фраза должна была звучать виновато, но была брошена слишком небрежно и раздражённо — Розы выполнены из податливого редкого сплава золота и покрыты крошкой алых кристаллов. А гравировка… Ну, школа Алых стрел действительно известна, но это не представляет такой уж ценности. Браслет получают все хоть немного отличившиеся ученики. Могу предложить 30 камней духа и ещё 10 за твои красивые глаза, кунце.       Торговец ухмыльнулся чуть сально, почти с насмешкой, проведя по заострённой бородке с проседью, но Сяо Ча никак не отреагировал на его реплику, а лишь настойчиво забрал браслет и развернулся, чтобы уйти.       Хань Ли был растерян из-за ситуации и раздражён поведением торговца, а потому последовал за кунце поспешно, небрежно отбросив со входа пыльную занавесь. Сяо Ча же не останавливался. Он свернул в один из переулков, что быстро вывел их в крохотный закуток, с шумящим фонтаном и несколькими скамейками, усыпанными мелкими лепестками с ближайших деревьев. Там кунце застыл, разглядывая украшение в руках. Ведомый любопытством и обеспокоенностью Хань Ли подошёл ближе и обратился к нему: — Этот торговец занизил цену лишь потому что вы кунце. Почему вы решили пойти именно сюда?       Сяо Ча тихо выдохнул, подняв на него взор. Голубые глаза казались холодным озером, Хань Ли сглотнул, почему-то ощутив жажду. — Я давно посещал его, ещё до того, как принял учеников. Когда он не знал, что я кунце, то был куда вежливее и честнее в цене. Не знаю, чего я ожидал сейчас.       Хань Ли нахмурился, с трудом подавляя в себе желание вернуться в ту лавку и сравнять её с землёй. Выдохнув, цяньюань решил перевести тему: — Господин, вы уверены, что хотите продать этот браслет? Это подарок вам от одной из школ, известной в море Хаотических звёзд.       Сяо Ча криво улыбнулся: — Этот браслет — подарок для меня от одной из клиенток. Она была талантливой ученицей этой школы.

***

      Пальцы проходились по рельефу маленьких роз снова и снова. До тех пор, пока одна из особенно тонких граней не порезала мягкую подушечку, выпуская крохотную каплю крови. Сяо Ча тут же прекратил бессмысленно гладить браслет. Слова Хань Ли заставили задуматься и окунуться в воспоминания. И заодно поделиться ими с новоявленным, пусть пока и не официально, учеником.       Это действительно был подарок. Девушка по фамилии Сянь отличалась от всех прочих, кто покупал его — она ни разу не разделила с ним постель. Зато они часами разговаривали, пили чай и ели фрукты. Те, которые хотел попробовать именно кунце. Однажды она даже достала для него редкий сорт кислых яблок. И весь вечер искренне удивлялась, как Сяо Ча ест их, совсем не кривясь.       Изначально кунце стал для неё подарком на достижение уровня ядра. И после той их первой ночи, полной неловкости, когда она просила его просто посидеть с ней до рассвета, без близости, коротая время за разговором, эта странная девушка время от времени покупала его уже по своей воле. Нечасто — цена кусалась для простой ученицы. Но каждый из таких разов и разговоров Сяо Ча почему-то хорошо запомнил. А один — особенно тщательно. Настолько, что, казалось, может вернуться в тот миг в любой момент. — Меня выдают замуж.       Лёгкая улыбка коснулась маленьких женских губ, но быстро пропала, словно растворившись в свете луны. Воцарившаяся после этих слов тишина казалась колючей и неестественно холодной. — Он хороший человек? — рука кунце застыла над чашкой, так и не подняв её ко рту.       Худые плечи на фоне раскрытого окна содрогнулись в жесте неопределённости. Судорожный вздох сорвался с губ и растворился, став ответом без слов.       Такое часто случалось. Школы использовали красивых и способных учениц как разменную монету, отдавая в руки мужчин-культиваторов как жён или наложниц. Такое случилось и с ней. Но обыденность не сделала это явление тем, что было легко принять. Подавив сковавшую горло сухость кунце заговорил: — Ты не должна бояться. Ты сильная и способная. Возможно твой муж станет для тебя опорой. Либо ты можешь попробовать сбежать. Ты всегда можешь принять решение вне зависимости от чужой воли.       Голос его был тихим, почти упрашивающим поверить. А затем он встал, подойдя к раскрытому окну. Худой силуэт соскользнул с подоконника, прижавшись к нему в отчаянных объятиях, пальцы впились в ткань ханьфу на спине, сминая. Рука кунце легла на мягкий затылок, поглаживая в жесте утешения. Он делал это, понимая, что ни его слова, ни какие-либо поступки не смогут помочь. И это почему-то причиняло настоящую боль. Грудь впервые за долгое время так мучительно разрывало от бессилия. — Я смогу позаботиться о себе. Но я хочу, чтобы ты не забывал меня и не забывал заботиться о себе. Я знаю, что то, что говорят о кунце неправда. Ты не вещь и в тебе есть большее, чем просто следование инстинктам. И потому я хочу, чтобы ты обрёл свободу, которой заслуживаешь.       Сияющие в ночном сумраке глаза цвета неспелой сливы тогда смотрели на него с блеском и огнём. Огнём, который часто давал ему силы. Напоминая, что он не имеет права опустить руки. И что не весь мир полон чудовищ, надевших на себя людскую кожу.       Сейчас же кунце быстро-быстро моргнул, прогоняя образ прошлого. Плечи налились тяжестью, и он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, поведя ими и прогоняя это чувство. — Тогда она отдала мне этот браслет. Самое ценное, что у неё было на тот момент.       Кунце отвёл глаза от сияющего на солнце золота и на мгновение почувствовал себя странно. Щёки словно посыпали острым перцем — они горели, а глаза пекло.       Внимательный взгляд Хань Ли оставался направлен на него. Цяньюань ожидал исхода рассказа. Кунце давно уже никто не слушал так внимательно. Это заставило криво улыбнуться и взять себя в руки, не поддаваясь своей уязвимости после откровения. — Чуда не случилось. Её выдали замуж и больше мы не увиделись. — Вы хотите продать браслет, потому что он напоминает вам о проведённом в борделе времени? — тон Хань Ли был спокойным и понимающим, без раздражающей жалости. Сяо Ча грустно улыбнулся и покачал головой. — Он напоминает мне о том, что я ничего не смог для неё сделать.       К неожиданности кунце Хань Ли отреагировал довольно пылко. Пальцы его легли поверх браслета, едва-едва касаясь кожи. — Вы не должны винить себя в том, на что не могли повлиять. Этот браслет отражает её благодарность за проведённое вместе время.       Сяо Ча молчал, смотря на руку Хань Ли, на длинные красивые пальцы, что ощущались очень горячими. Странно, как этот цяньюань мог быть таким убедительным. Или он просто говорил то, что кунце хотел услышать? — Что ж, возможно мне действительно не нужно бежать от единственного хорошего, что было в эти три года.       Сяо Ча надел браслет на запястье и прикрыл его рукавом от чужих глаз. Почему-то он ощущал облегчение от того, что украшение останется с ним. Тепло благодарности растеклось в груди. Этот цяньюань действительно умел расположить к себе.

***

      После того разговора они, больше не тратя времени, покинули город Небесных звёзд, лишь захватив из обители Цюй Хуня и вещи, что могут понадобиться в дороге. Путь до нужного им участка моря должен был занять несколько дней. Для бессмертных это мелочь — им почти не нужно спать, есть, принимать ванну — практически всегда это можно заменить пилюлями или заклинаниями. Однако Сяо Ча был почти лишён своей ци. Он не стал человеком, его продолжительность жизни не сократилась, но он стал уязвимее — быстрее уставал, мог замёрзнуть или перегреться, нуждался в пище, потому что пилюли не утоляли его голода. Хань Ли понимал это, а потому не мог перестать волноваться и весь первый день был сосредоточен не столько на пути, сколько на самом кунце.       Вечером, когда солнце почти скрылось за горизонтом, а море окрасилось его кровью, ощутимо похолодало. Цяньюань извлёк из сумки тёплое одеяло. Сяо Ча не просил, но Хань Ли и без этого видел, как он кутал замёрзшие пальцы в рукавах. Накинул терпко пахнущую камфорой ткань на плечи кунце и наклонился, чтобы заправить непослушный, терзаемый ветром край между бедром кунце и бортом лодки. Тот на мгновение напрягся, но расслабился, лишь отвернув голову от слишком приблизившегося цяньюань. Хань Ли постарался не думать о своей встрепенувшейся сущности и том, что его грудь почти коснулась плеча Сяо Ча в этот момент. Просто сел рядом, к счастью, широкая лодка позволяла это.       Вскоре между ними уже расположился небольшой поднос с чаем. Запасы воды и еды Хань Ли учёл на двоих просто потому что ему хотелось составить кунце компанию за трапезой и потому что так он не акцентировал внимания на его уязвимом положении. Сяо Ча с тихой благодарностью принял чай. Принюхался, с наслаждением выдыхая. Его губы были влажными и чуть блестели в тёплом свете сферы, которую Хань Ли запер в лампе. Цяньюань поспешил отвести взгляд и отпить чай. Сяо Ча на самом деле завораживал его и это могло стать проблемой. Доверять кунце было нельзя, пусть тот и не дал пока повода сомневаться в себе, но Хань Ли понимал — у человека с его силой, пусть и запертой сейчас, не может не быть скрытых мотивов и ожиданий. И ему оставалось лишь надеяться на то, что эти мотивы не станут причиной оборвать союз предательством и смертью одного из них. — Сегодня я рассказал тебе о тайне своего браслета. Не хочешь в ответ рассказать о тайне своего? — голос кунце звучал спокойно, тихо, он не настаивал, просто предлагал.       Неосознанно Хань Ли коснулся переплетения тонких алых нитей на запястье. В сердце тут же что-то отозвалось глухой болью, но цяньюань лишь тихо выдохнул. Последними, кто знал о том, что это за браслет, были Ли Фейю и Цюй Хунь. Сяо Ча не является его другом, с которым он пробыл бок о бок несколько лет, но тем не менее он и не является тем, кого с уверенностью можно назвать посторонним. Особенно учитывая, что лишь от них самих зависело, сколько часов, дней, месяцев или лет они проведут друг с другом. Поэтому Хань Ли решил отплатить откровенностью за откровенность. Тем более что это ничего ему не стоило. — Этот браслет мне отдала моя младшая сестра прежде чем я покинул дом и поступил в ученики одного человека. Она уже умерла, прошло слишком много лет. — в горле на мгновение встал ком, но Хань Ли спешно сглотнул его, мотнув головой — Но… Я храню этот браслет, как напоминание о том, что у меня было прошлое. Чтобы помнить, с чего начался мой путь.       Сяо Ча молчал и Хань Ли поднял на него взгляд, испытывая заинтересованность к выражению его лица. Кунце однако свой взгляд тут же отвёл, сжав пальцами край одеяла, в которое был укутан. Но всё же заговорил: — Это очень правильные слова, Хань Ли. Без памяти о том, кем мы были, невозможно понять, кем мы стали сейчас.       Повисла тишина, разрываемая лишь шумом лениво перекатывающихся и разбивающихся волн. Хань Ли тихо выдохнул, мимолётно улыбнувшись и потянулся к чайнику, чтобы разлить ещё тёплый напиток по чашкам. Сяо Ча же смотрел на закат, от которого осталась лишь алая нить на горизонте. Хань Ли коснулся его руки, притягивая к себе и ставя на тёплую, нежную ладонь чашку с чаем. — Пейте, пока не остыл.       Сяо Ча не сказал слов благодарности. Но засыпая, позволил себе привалиться не к холодному борту лодки, а к тёплому плечу цяньюань. Всю ночь Хань Ли не мог сосредоточиться на медитации, потому что взгляд, несмотря на, годами тренируемый самоконтроль, то и дело опускался на трепещущие ресницы и сомкнутые мягкие губы.       Спустя несколько дней пути они оказались у нужного места. Это оказался крохотный островок, лишённый какой-либо ци, совершенно непримечательный. Хань Ли со странным выражением посмотрел на кунце. — Почему вы выбрали именно это место для тайного убежища? Здесь ведь совсем нет ци.       Ответом ему послужила лишь загадочная улыбка, после чего кунце спустился на островок с лодки первым. Хань Ли оставил Цюй Хуня в лодке и поспешил за Сяо Ча.       На островке даже не было растений, лишь тёмные скалы из камней, сточенных ветром. Хань Ли тут не нравилось. Он опасался, что Сяо Ча всё же задумал обмануть его и убить здесь. И пусть цяньюань не знал, как тому это удастся, учитывая его уязвимость, но на всякий случай украдкой выпустил десяток жуков. Стало чуть спокойнее. Кунце же напротив выглядел довольно расслабленным и даже не следил, идёт ли за ним цяньюань.       Он подошёл к одной из кучи массивных камней, сделал шаг в сторону и… Исчез.       Хань Ли несколько раз моргнул и поспешил к тому месту. Не мог же кунце просто раствориться в воздухе? Пальцы коснулись холодного, гладкого камня, ощупывая сплошную поверхность. Вдруг выглянувшая прямо из камня чуть сбоку бледная рука заставила Хань Ли дёрнуться в испуге и отшатнуться. Послышался приглушённый смех. — Здесь есть лаз. Сегодня пасмурно и потому тени от камней кажутся чёрными, как и сами камни. Пойдём скорее.       Рука исчезла, а Хань Ли рвано выдохнул, чувствуя себя неловко из-за столь глупого испуга. Но в итоге он ощупал камни чуть левее, чем ранее и действительно заметил углубление. Протиснуться туда получилось, хотя на грудь почти болезненно давили узкие стены. Спустя несколько секунд он преодолел лаз и стало свободнее, а вскоре Хань Ли ощутил приближение кунце. Тот замер словно прямо перед носом. Хань Ли активировал духовное чутье и с удивлением заметил, что почти так оно и было. Между ним и Сяо Ча было так мало расстояния, что они могли ощутить тепло тел друг друга. — Нравится в темноте стоять?       Хань Ли ощутил, как от насмешливого шёпота кунце и пристального взгляда в сияющие глаза, щёки вспыхнули смущением. Хань Ли тут же взмахнул рукой, доставая из сумки чашу для сбора Духов. Свет исходящий из неё тепло залил стены. Было влажно и довольно душно. Пещера оказалась не очень широкой, но явно уходящей вглубь. Состоящий из упирающихся друг в друга камней потолок напоминал узор рёбер.       Сяо Ча позволил ему осмотреться несколько мгновений, прежде чем двинулся по проходу вниз. Крохотные ступени не были слишком скользкими, но блестели от конденсата. Чем ниже они спускались, тем теплее становилось и это было странно. Хань Ли нахмурился, вдыхая ртом. За спиной уже давно нельзя было увидеть лаз-вход, а температура воздуха и влажность были почти как в протопленной купальне. Хань Ли нахмурился, вытирая лоб, вспотевший от волнения. Утешали даоса лишь жучки, что прятались под складками одежды и ждали только сигнала для защиты или атаки.       Сяо Ча вдруг замер, опустив голову. Хань Ли осторожно подошёл, посмотрев туда же, куда и он. Проход закончился тупиком и лишь под их ногами темнела какая-то лужа округлой формы, не больше полутора метров в диаметре.       Хань Ли направил луч света в неё и с удивлением заметил, что лужа оказалась затопленным продолжением пещеры. Присев на корточки, он коснулся воды кончиками пальцев и тут же отдёрнул руку, обжёгшись. — Насколько лаз длинный?       Спросил, подняв голову к кунце. — Пятнадцать метров. Преодолеть его не сложно, если заблокироваться сферой от воды. Но у меня не получится, потому что у меня нет ци. Так что тебе придётся идти самостоятельно. Там будет комната сокровищница. Бери хоть всё.       Закончив говорить кунце сел прямо на влажный пол, скрестив ноги. Хань Ли же озадаченно нахмурился. Это могло быть ловушкой. Но с другой стороны даже если кунце избавится здесь от цяньюань, то что он будет делать? Они далеко в море, поблизости совсем нет островов с ци, а значит и нет надежды на то, что кто-то будет пролетать здесь случайно и заберёт кунце. Только если у него уже не было запасного плана. Тревожные мысли цяньюань прервал голос Сяо Ча: — Хань Ли, я уже сказал тебе, что не собираюсь убивать тебя. Ты мне нужен, чтобы снять эту чёртову кангу. Если хочешь, можешь приковать меня к стене, чтобы я точно никуда не делся. — голос его звучал немного раздражённо, но он свёл руки друг с другом, будто они были связаны и демонстративно потряс ими перед цяньюань. — Не вините меня за осторожность. — смущённо, но твёрдо попросил Хань Ли, наконец вставая и отворачиваясь. — Я постараюсь вернуться поскорее.       После этого он окутал себя защищающей сферой и аккуратно опустился в воду. Стало темно, но освещения и не требовалось. Лаз был достаточно узким, чтобы в нём невозможно было заблудиться. Хань Ли ощущал давление на сферу и как она проминается, принимая формы тоннеля в особенно узких местах. Жар воды чувствовался даже так, дышать было тяжело. Но терять контроль было нельзя, иначе сфера может лопнуть, а он просто сварится в воде заживо. Почему же так горячо?       Вдруг сфера задрожала, заставив Хань Ли испугаться. Стены прохода покрылись алыми рваными линиями. Приглядевшись Хань Ли с удивлением понял, что это были некие кристаллы, что слились с пещерой в одно целое. Именно от них исходил алый свет и жар. Более того вскоре Хань Ли ощутил и странную, очень сильную огненную ци. Захотелось поспешить.       Благо тоннель вскоре пошёл вверх и Хань Ли выбрался на воздух. На мгновение его лёгкие опалило вязким жаром, а влажность едва не заставила закашляться. Он запаниковал, но через мгновение под ногами вспыхнула печать, выбитая узором прямо в каменистом полу. Голубые линии осветили всю пещеру, на мгновение ослепив. Температура воздуха нормализовалась, снова получилось дышать. Хань Ли положил руку на грудь, где очень быстро билось сердце. Проклятье. Почему Сяо Ча не предупредил обо всём этом?       Хань Ли осмотрелся, но помимо само-активирующейся печати холода не заметил ничего странного. Комната была не очень большой, с обустроенными каменными полками, заваленными разного рода сокровищами. Все они были бережно упакованы и защищены от влаги и жара. Видимо Сяо Ча опасался, что печать холода может быть повреждена со временем.       Хань Ли не очень хотел изучать всё это прямо сейчас, испытывая в этом месте крайне дискомфортное чувство. А потому лишь сгрёб все вещи с полок в сумку. Кунце ведь сказал: “бери хоть всё”, верно?       Затем, поддавшись соблазну, Хань Ли поближе подошёл к одной из стен. Она сияла рыжевато-алым, а кристаллы на ней свисали почти что наростами. Казалось, именно здесь был центр этой пещеры. Удивительно, как Сяо Ча смог наткнуться на это место. Почему не пролетел мимо?       Хань Ли захотел коснуться одного из кристаллов, но исходящий от него жар переубедил. Осторожно Хань Ли решил срезать парочку, чтобы забрать с собой. Из материалов с такой сильной и чистой огненной ци можно будет приготовить ценный артефакт. Хань Ли срезал парочку кристаллов, но с удивлением и расстройством заметил, что оказавшись отдельно от остальных те быстро теряют свои свойства и гаснут. Хань Ли понимал, что лучше всего уйти, оставив всё, как есть. В конце концов он уже получил то, зачем прибыл. Но интерес не давал успокоиться. Использовав духовное чутьё Хань Ли с удивлением обнаружил, что сплошная стена из кристаллов скрывала за собой ядро. Совсем небольшую полость, в которой находилась странная сфера, покрытая тонкими как иглы наростами, уходящими в стены. Именно здесь был источник ци. Все кристаллы питала эта вещь, чем бы она ни была. Осторожно, на пробу, Хань Ли вонзил меч в стену. Послышался лёгкий гул, но вскоре он затих. Убедившись, что всё в порядке, цяньюань сделал несколько прорубок, необходимых ему для доступа к ядру. Вырвавшийся жар встревожил печать комнаты. Та уже не могла сдержать его в полной мере и Хань Ли занервничал, чувствуя, как вспотел от волнения и перепада температуры, поэтому решил действовать быстрее, игнорируя гул, что исходил, судя по всему, от кристаллов. Цельным движением он срубил колючую сферу, разорвав её связь со стенами. А после, видя, что та спешно наращивает кристаллы вновь, окружил ту молниями и сетью из паутины пауков Кровавого нефрита, блокируя. Это заняло у него лишь несколько секунд, когда он вдруг увидел, что кристаллические стены покрываются трещинами. Заглянув в свою сумку Хань Ли с ужасом увидел, что те два срубленных им кристалла уже стали мелкими осколками. Пещера разрушалась. Он загнал жуков, прячущихся под одеждой, обратно в сумку, захлопнул ту и отступил назад.       Хань Ли едва успел нырнуть в узкий проход, прежде чем кристаллическая стена обвалилась, а в пещеру хлынула ничем не сдерживаемая морская вода. Стены тоннеля дрожали и осыпались прямо за спиной, ограниченное пространство давило на разум. Хань Ли чудом успел выбраться прежде чем все кристаллы под весом камня разрушились. Он едва не захоронил себя заживо. По ту сторону затопленного тоннеля его уже ждал кунце. Он встал, видимо почувствовав обвал по дрожи пола и увеличившемуся уровню воды.       Хань Ли тоже поспешил подняться на ноги и тут же натолкнулся на сияющие гневом и тревогой голубые глаза. — Что ты сделал?! — никогда ещё голос кунце не казался таким проникающим под кожу и злым.       Однако ответить Хань Ли так и не успел. Слова застряли в горле, грудь тяжело вздымалась от волнения и вязкого воздуха. Вдруг пол задрожал, а время словно замедлилось. По потолку прошла трещина, а затем плоский крупный кусок камня отвалился, угрожая упасть прямо на кунце. Времени на раздумья не было — цяньюань протянул руки, обхватывая Сяо Ча за плечи и притягивая вплотную к себе. Стройное тело удивительно удобно легко в объятия и показалось тёплым даже сквозь одежду. Приятный, чуть терпкий аромат корня ириса, исходящий от кунце оказался новым открытием для сущности цяньюань. Появилось навязчивое желание уткнуться в светлую, мягкую шею, чтобы распробовать остальные ноты, но ситуация не позволяла поддаться влечению. Хань Ли отстранился, обхватив тёплую руку и потянув Сяо Ча за собой. Спеша, они ринулись к выходу из пещеры. Ступени теперь казались действительно скользкими.       Лишь на поверхности, забравшись в летающую лодку удалось перевести дыхание. Сяо Ча поправил прилипшую ко лбу чёлку, потёр запястье. Возможно цяньюань сжимал его слишком сильно, а возможно кунце просто хотелось прогнать оставшееся от чужого касания тепло. Хань Ли же упёрся в колени, переводя дыхание. Он чувствовал в ладонях приятные покалывания после этой краткой, неуместной близости. Почему обаяние кунце было таким сильным? Хань Ли ранее встречал Цзи Лин, что тоже являлась кунце, пусть благодаря происхождению и не подверглась участи прочих. Её красота не уступала красоте Сяо Ча, но тем не менее именно с ней сущность цяньюань не сходила с ума и не жаждала власти. Возможно дело было в том, что Сяо Ча — мужчина и сильный культиватор? И потому его сущность и влияние кунце сильнее? Это было возможно, но значило бы, что...       Нет, хватит. Стоило просто отбросить мысли об этом, поэтому Хань Ли выпрямился и направил лодку обратно в город Небесных звёзд. Подождал, пока сердце перестанет стучать так быстро и лишь после обернулся к Сяо Ча. — Почему вы не сказали о кристаллах с такой чистой ци огня? — Потому что надеялся, что тебе хватит ума не разрушать эту пещеру ради них. — Я не думал, что всё обвалится.       Сяо Ча поднял руку, явно давая понять, что не горит желанием обсуждать поступок цяньюань. Хань Ли же тяжело вздохнул, неосознанно обратив внимание на то, что подол кунце мокрый и немного грязный. Ему не стоило сидеть на полу пещеры. Ничего не говоря Хань Ли извлёк из сумки свёрток со сменным нарядом и оставил его рядом с Сяо Ча, а сам отвернулся к Цюй Хуню. Он и сам хотел переодеться, потому что сильно вспотел, но решил, что это может подождать. — Достань мне алый нижний халат. — тихо попросил кунце и цяньюань послушался, не став уточнять, зачем.       В обратном пути предстояло провести ещё несколько дней, а Хань Ли уже ощущал себя измотанным. Лодка казалась как никогда тесной для троих и шелест снимаемой ткани за спиной лишь подкреплял это чувство. Цяньюань не понимал, почему его так будоражит сам факт того, что кунце переодевается, обнажая свою кожу. Но мысли занимал образ длинных пальцев, завязывающих пояс, и светлой изящной спины, по которой струятся солнечные лучи, разрезавшие наконец тяжёлые, серые облака. Но это были лишь фантазии. Хань Ли тяжело вздохнул, мотнув головой, чтобы прогнать их. Сущность цяньюань, обычно тихая, в последние дни на самом деле сходила с ума. И это совсем не нравилось его холодному разуму.

***

      До самого вечера Хань Ли не проронил ни слова. Даже не посмотрел на кунце, сосредоточенный только на пути их летающей лодки. Лишь когда горизонт вспыхнул закатным огнём цяньюань замедлил лодку, чтобы спуститься на ближайший остров. Он был мал, но на нём был источник питьевой воды и лесок, чтобы укрыться. Они останавливались здесь позавчера. Хань Ли не стал в прошлый раз убирать разложенный шатёр-палатку и сейчас потребовалось лишь разжечь костёр и расстелить спальные места. У Хань Ли это заняло чуть более минуты, после чего он, также молча, скрылся в шатре. Несколько мгновений кунце стоял на улице, смотря на дрожащее пламя и потрескивающие в нём ветки. Почему-то молчание Хань Ли ощущалось некомфортно. Возможно сам кунце не должен был так резко реагировать? Взял цяньюань эти кристаллы и взял, главное, что целыми выбрались. Решая сгладить углы Сяо Ча решительно зашёл в шатёр. Тот был разделён на три части полупрозрачным материалом, который Хань Ли подвесил к креплениям у потолка. За одной из ширм цяньюань и стоял.       Рыжеватый свет близкого костра пробивался сквозь ткань, предавая внутреннему пространству уют и ласковый полумрак с мягкими тенями. Сяо Ча замер у входа, пальцы впились в чуть шершавую ткань полога. Открывшееся зрелище вынудило затаиться. Хань Ли стоял к нему спиной, открытый не до конца задвинутой полупрозрачной тканью.       Пропитанный морской солью и потом халат оказался сброшен с широких плеч. Каждая мышца на крепкой спине играла под кожей, когда он складывал халат, а затем убирал в сумку, расправлял новый, встряхивая плотную, дорогую ткань. Сяо Ча сглотнул, чуть склоняя голову, изучая взглядом изгиб позвоночника и едва уловимые ямочки на пояснице, когда Хань Ли вдруг наклонился, подбирая что-то. Он повернулся полу-боком, перебирая в длинных пальцах украшение, видимо, оторвавшееся от пояса. После чего сложил пальцы, подсветившиеся сочным зелёным. Украшение оказалось вновь на поясе, прикреплённое заклинанием, а кунце с блеском в потемневших глазах смотрел на мускулистую грудь, где кожа казалась нежной и золотистой, на ярко очерченные кубики пресса, по чёткому рельефу которых хотелось провести пальцами, как по струнам. Пальцы Хань Ли коснулись пояса штанов, потянули вниз, обнажая льняную ткань нижнего белья. Кунце тут же вздрогнул, шумно втянув воздух и с явным усилием повернул голову в сторону. Сердце билось как испуганная птица в клетке из рёбер. Скованные дрожью пальцы наконец отпустили тяжёлый полог у входа, когда он сделал шаг назад. — Достаточно… — едва слышно выдохнул сам себе, складывая руки перед животом и нервно прокручивая золотистый браслет на запястье, прогоняя начавшее зарождаться возбуждение.       У костра он сидел, пока Хань Ли не вышел сам, сев напротив. Кунце долго гипнотизировал игривое пламя, стараясь прогнать образы чужого тела из разыгравшейся фантазии. Как и подобало цяньюань, Хань Ли был красив и лицом, и телом. Тем не менее это не давало Сяо Ча идти на поводу своей похоти, уподобляясь прочим кунце. К счастью, его сущность не имела над ним сильной власти. В противном случае он бы сделал шаг вперёд, стремясь к Хань Ли и его совершенному телу словно мотылёк к огню. — Господин…       Бархатный голос вырвал кунце из вязкого плена мыслей. — Что? — В вашей сокровищнице я нашёл несколько интересных амулетов. Не могли бы вы объяснить, как они действуют? — пухлые губы цяньюань тронула едва заметная улыбка, которую кунце бы и не увидел, если бы не свет костра, углубивший все тени. — Что за амулеты?       Уточнил Сяо Ча, протягивая руки и забирая несколько бумажек с узорами из рук цяньюань. Раз он назвал его учеником, то стоило вести себя, как учитель.       Удивительно, но рассказывая Хань Ли об амулетах, наблюдая его искреннюю внимательность и вовлечённость, кунце чувствовал странное, тянущее чувство под сердцем. С одной стороны, было в этом процессе обучения что-то родное и знакомое, но с другой — Сяо Ча хорошо помнил, чем для него обернулось это “родное и знакомое” в прошлый раз.       Спустя пару десятков минут кунце закончил и передал амулеты обратно Хань Ли. Пальцы их на мгновение случайно столкнулись, Сяо Ча тут же вздрогнул, но убедил себя, что лишь из-за треснувшего полена в огне, что, упав, подняло колючие искры. Бледные пальцы вновь спрятались в рукавах.       Повисла тишина, прерываемая лишь ветром, сонно играющим в листве, да треском сухих веток где-то далеко в чаще. Ночные птицы держались от их лагеря подальше, как и более крупные животные. Да и помощник Хань Ли в бессменной тёмной одежде позволял расслабиться. Он обходил лагерь по кругу и предупредил бы об опасности заранее. Посидев ещё некоторое время у костра Сяо Ча почувствовал, что веки смыкаются всё чаще. Голова тяжелела на скованных усталостью плечах. А потому он встал, направившись в шатёр. Умылся водой из чана, снял одежду, аккуратно сложив её, расчесал волосы отточенными до автоматизма движениями. И лёг на разложенную циновку с тонким матрасом. Одеяло приятной тяжестью обняло плечи и кунце быстро погрузился в сон. Он не слышал уже, как спустя время в шатёр зашёл Хань Ли, замерев у его постели на время и гипнотизируя беззащитный силуэт взглядом. Тяжёлые мысли роились в его разуме, но он отогнал их до утра, скрывшись на своей половине шатра.

***

      Остаток пути прошёл спокойно, пусть и в молчании. И лишь в самой обители, когда Хань Ли доставал из сумки всё добытое в сокровищнице кунце сказал: — Я не трогал эти кристаллы потому что они слишком горячие для меня и противоположны тому пламени, что использую я сам. Но так как ты всё же забрал огненное ядро, то я помогу тебе сделать из него сильный артефакт, когда ко мне вернётся часть сил.       Хань Ли благодарно поклонился. Он не имел большого опыта работы с огненными техниками и последний день пути был поглощён тем, что перебирал в мыслях все свои имеющиеся книги на предмет наличия в них нужных сведений. Но раз кунце поможет ему, то можно будет немного расслабиться и положиться на его опыт. На мгновение в груди вспыхнуло странное, но приятно-щекотливое чувство — теперь он не был одиноким бродягой. — Господин, если вы устали после дороги, то отдохните. А я пока разложу вещи и поподробнее рассмотрю добытые в вашем тайнике артефакты.       Сяо Ча на мгновение задумался, а затем кивнул. — Я отдохну, а затем мы приступим к работе. Не убегай никуда.       После кунце развернулся и ушёл, скрываясь за тяжёлой дверью. Хань Ли подавил улыбку на губах. Тон Сяо Ча приобрёл особые наставнические ноты, и он явно стал чувствовать себя увереннее. Но долго думать об этом цяньюань не мог себе позволить — времени было не так уж много. А потому удалился в мастерскую, где разложил всё добытое в жаркой пещере на столах, для наглядности.       Спустя несколько часов Хань Ли не без тоски выяснил, что в добытых им вещах не было ничего особо ценного. Хотя ожидать иного и не стоило — это ведь был маленький склад с тем, что кунце уже было не нужно на уровне Зародыша. Длинные пальцы, до этого подпирающие подбородок, потёрли веки — от чтения старых свитков глаза словно песком посыпали.       Тем не менее те амулеты были хороши — если возникнет необходимость бежать или стремительно атаковать они и жизнь спасти могут. Остальное же можно выгодно продать, а камни духа лишними не бывают. Поэтому Хань Ли всё же улыбнулся и сложил часть вещей в сумку, а часть — на многочисленные полки у стен. А после развернулся, выходя из помещения — уже пора было приступать к работе.

***

      Сяо Ча сказал, что хочет отдохнуть, потому что последнюю ночь они провели в пути без сна, но на самом деле сколько бы он ни лежал в постели — сон не шёл. Всеми мыслями он пребывал с Хань Ли, кружил вокруг него, изучая со всех сторон, словно древний артефакт, оценивая риски от связи с ним. Каждый раз в итоге обжигался о свои страхи, тяжело вздыхал, переворачиваясь на другой бок, когда понимал, что его мысли лишены толка, ведь у него просто нет выбора. Ему нужно довериться Хань Ли, чтобы обрести свободу. Нужно просто преодолеть первый этап, а далее картина станет яснее. Измотанный этим хаосом мыслей кунце и задремал — некрепко, беспокойно хмурясь. 

      Таким его и нашёл цяньюань. Сяо Ча распахнул веки, едва почувствовал невесомое касание к плечу. Прослушал, что сказал ему мягкий голос, но не стал переспрашивать, лишь повернул голову к окну, щурясь на зарождающийся закат. Истома сковала тело и он потянулся, медленно спуская одеяло. Хань Ли отступил на шаг и стоял, старательно отводя взгляд. Сяо Ча показалось это невыносимо забавным — Хань Ли ведь уже видел его голым на аукционе, а теперь отворачивается от нижнего халата, словно от непристойного вида. — Ты разбудил меня очень вовремя. — кунце слез с постели, тихо ступая к шкафу, чтобы привести себя в порядок — Как раз сейчас в городе Небесных звёзд начинается иная жизнь. Подпольные торговцы выходят “в свет”. Для того, что я задумал, нужно изготовить особые пилюли… — пальцы прошлись по поясу, туго затягивая, поправили сияющий черный материал рукавов — Уверен, у тебя есть почти всё, тем более что часть ресурсов наверняка была в моём тайнике. Но один ингредиент можно купить лишь на вечернем рынке.       Кунце ощущал на себе внимание цяньюань. Теперь, со спины, он не стеснялся смотреть. Взгляд этих больших карих глаз казался Сяо Ча почти осязаемым. Он скользил по складкам подола, скрывающим изгиб ягодиц, по стянутой поясом талии, по лопаткам, где белыми нитями были вышиты костяные крылья — Сяо Ча не скучал в лодке во время обратного пути. Взгляд наконец поднялся вверх, остановившись на собранных в простой пучок волосах, что поправляли длинные светлые пальцы. Чтобы закрепить всю тяжёлую массу волос кунце пришлось использовать две заколки и обруч из чёрной стали. — Что это за ингредиент? — как и всегда голос Хань Ли звучал заинтересованно, но со здоровой настороженностью.       Сяо Ча позволил себе улыбку, отточенным движением дорисовал длинные стрелки на веках, смотрясь в зеркало на столике, после чего повернулся к нему. — Кровь зверя Разорванного ветра.       Хань Ли широко распахнул глаза, но тут же взял себя в руки, пряча удивление. — Разве это такой редкий материал? Охота на монстров давно стала обычным делом.       Сяо Ча оставил подводку на столике и подошёл ближе к ученику, неосознанно любуясь тем, как зрачки Хань Ли внимательно следят за каждым его движением. — Ты прав, но звери Разорванного ветра одиночки. Они нигде не вьют гнёзд надолго, предпочитают скитаться, встречаясь друг с другом лишь в брачный период. Встретить даже одну такую тварь уже удача. А убить — настоящий поцелуй судьбы. Поэтому материал этот достаточно редкий, насколько мне известно продают его лишь в одном месте в городе Небесных звёзд. — В таком случае будем надеяться, что нам удастся сегодня купить этот ингредиент.       Сяо Ча кивнул, а затем опустил взгляд ниже, на одежду цяньюань. Он, как и всегда, надел домашний комплект — светлый мягкий на вид халат оттенка среднего между серым и бежевым, с едва заметными узорами пионов, тёмно-зелёным нижним халатом и таким же поясом. Длинные волосы были собраны свободнее, без высокого хвоста и казались немного длиннее чем обычно. Аура такого Хань Ли была особенно соблазнительной. Он казался старше, красота его обретала уютную мягкость, даже едва уловимый аромат тела словно становился слаще. Хань Ли умел выглядеть хорошо и наряды его не были лишены практичности, но для похода на вечерний рынок требовалась иная одежда. К счастью Сяо Ча подготовился к этому заранее. — Надень это. — попросил кунце, указав на вешалку рядом с ширмой, за которой переодевался сам не так давно.       Хань Ли перевёл взгляд на наряд, но, даже если удивился, задавать вопросов не стал. Сяо Ча эта его черта нравилась — он не болтал попусту.       Переодеться вышло у цяньюань за несколько мгновений, всё же духовная энергия сильно облегчает жизнь. Когда он вышел из-за ширмы, то, возможно, немного нервничал, потому что постоянно осматривал себя, пальцы касались ткани, поправляя и смахивая видимые лишь ему пылинки. Сяо Ча понимал его чувства — наряд был не совсем привычным.       Основной материал халата был чёрным и мягким, но с добавлением плотных алых нитей, что придавали строгую форму подолу и рукавам, не давали им сминаться и делали общий цвет необычным, отливающим алым при закатном свете. Тёмно-красный нижний халат выглядывал в рукавах и в подоле, когда ткань развевалась, расступаясь при ходьбе. Сяо Ча немного недовольно покачал головой, видя это, и подошёл спереди. Пальцы его забрались под рукав, прошлись по горячей коже предплечья, собирая ткань нижнего халата изящными складками и задирая вверх. Хань Ли наблюдал за ним, кунце же чуть опустил голову, стараясь не думать о том, какой горячей была кожа Хань Ли и как приятно тонкие волоски щекотали подушечки пальцев. Отвлекаясь от ощущений кунце закатал ткань нижнего халата до локтя и закрепил там, использовав специально пришитую полосочку с пуговицей. Теперь широким рукавам верхнего халата ничто не мешало обнажать сильное предплечье. Сяо Ча позволил пальцам скользнуть по очертанию вен, прежде чем перешёл на вторую руку, сделав тоже самое. — В этом есть какой-то сакральный смысл, господин? — с лёгким, почти неуловимым смущением в голосе спросил Хань Ли.       Сяо Ча тихо выдохнул, немного хмурясь и замирая. Пальцы с тёмно-красными ногтями придерживали запястье Хань Ли так осторожно, словно то было сделано из раскалённого докрасна металла. — Можно сказать и так. Мне нужно выдать тебя за моего личного ученика. Нужной нам лавкой владеет торговец, являющийся главой целого рода, промышляющего продажей уникальных артефактов. По удачному стечению обстоятельств он мой старый знакомый. Я хорошо знаю, что он не продаст кровь кому попало, в конце концов она уникальна, потому что лучше прочих подходит конкретно моим Божественным молниям. У нас был уговор с ним, я сделал заказ на эту кровь ещё до того, как мои ученики предали меня. Но так как заказ делал прошлый я, о сущности кунце которого не знали, я не могу появиться, пока лишён ци, под именем Сюань Гу, чтобы забрать его — ненадолго он замолчал, поджимая губы, но затем продолжил, чуть качнув головой и печально улыбнувшись — Поэтому от моего имени это сделаешь ты. Есть несколько негласных правил, по которым этот старый лис наказал определять статус покупателей и по которым можно узнать моего ученика среди прочих и поэтому я переодел тебя. Каждый кто входит в их клан имеет чёткие инструкции, права на ошибку у нас нет.       Закончив говорить Сяо Ча отпустил горячее запястье и потянулся к вороту. Он старался не думать о том, что за почти триста лет которые он провёл в плену оков, как во сне, после предательства учеников, всё могло измениться. Пальцы его слегка подцепили ткань и потянули в стороны, но Хань Ли завязал пояс крепко и достаточно расслабить ворот верхнего халата не вышло. Руки кунце опустились ниже по груди, чтобы развязать пояс. Пришлось почти обнять Хань Ли, скользнув руками за его спину — завязки оказались предательски хитрыми. В момент, когда щека кунце прижалась к плечу цяньюань, тот резко отступил, прерывая касание. — Я могу сам, просто скажите, что сделать. — голос его звучал немного напряжённо, длинные пальцы сжались в кулаки.       Сяо Ча несколько раз быстро-быстро моргнул, затем сложил руки друг с другом, пряча их в просторных рукавах вместе с лёгкой обидой и смущением. Неужели цяньюань были неприятны его прикосновения даже сквозь одежду? Или он увидел в этом вульгарный подтекст? — Расслабь верхний халат на груди и обнажи нижний, так чтобы вышитый мной узор рёбер на нём было хорошо видно. Затем завяжи пояс обратно. — сухо проинструктировал он.       Хань Ли послушался. Пальцы его не дрожали, но казались непослушными. Сяо Ча слегка сощурился, наблюдая за этим. Могло ли быть, что Хань Ли оттолкнул его не из неприязни, а напротив из симпатии и тех чувств, что вызывала близость? Мысли вернулись к аукциону, ко всем взглядам, которые Хань Ли обращал на него на протяжении последних дней. Он то позволял себе смотреть, то отворачивался. То заботился, то держал дистанцию. В его разуме словно всегда велась война и Сяо Ча к своему неудовольствию признал, что не знает, какая из сторон побеждает. Но часть Хань Ли определённо требовала держать кунце на расстоянии.       Мысли эти прервал сам цяньюань. Он вновь повернулся лицом, демонстрируя крепкую грудь, обтянутую тонким, немного блестящим в лучах почти зашедшего солнца материалом, на котором чёрными металлизированными нитями был вышит узор рёбер. В вороте нижний халат застёгивался не очень плотно, поэтому обнажал точёные ключицы. Хань Ли изменился, стоило облачить его в непривычную одежду, даже лицо его, казалось, приобрело более заострённые черты, возможно из-за красиво лежащих теней под густыми бровями и в изгибах полных округлых губ. Сяо Ча сглотнул, заставив себя перестать любоваться, и кивнул с удовлетворённой улыбкой. — Похож на ученика острова Скрытой Инь. Можем отправляться. / Вы закончили читать бесплатный ознакомительный фрагмент. Для продолжения чтения, пожалуйста, перейдите по ссылке на мой Бусти и приобретите продолжение. В ней вас ждёт ещё очень много интересного и, конечно же, интимного. / Ссылка на Бусти: https://boosty.to/peaches_are_talk/posts/43664387-e820-4701-ad9d-f03929f7853a?share=post_link