Недоброволен только в бреду

***

      Хан не может уснуть. Ворочается и много думает о том, что сказал Минхо.       «Я хочу с тобой встречаться»       Вот так вот сразу? Без секса и отмазок от отношений?       Минхо же даже не может знать…       Зачем так сразу?       «А не переспать и неловко отводить взгляд при каждой встрече»       Джисон тяжело вздыхает и закрывает глаза. Грёбанный Минхо.       Почему к нему так тянет? Не хочется отстраняться от него, придумывать глупые отмазки или прогонять.       Почему с ним так комфортно?       Как только Хан вспоминает его смех, тёплые касания и милые шутки, внутри всё приятно мурчит и согревается.       С ним безопасно?       Кажется, будто само его присутствие по какой-то причине исцеляет.       Раскрывает, заживляет какие-то болючие царапины в голове.       Почему?       А если это всего лишь иллюзия, навеянная несколькими годами одиночества?       Минхо. Минхо. Минхо. Минхо.       Милый, прекрасный, чудесный и какой-то слишком нереальный.       У него же должны быть изъяны, за которые нужно зацепиться?       Ну да, он не трахается с Джисоном. Возможно, там какой-то подвох? Но как же его узнать, если Ли не даёт?       Хан сильнее трёт глаза, пытаясь привести себя в чувства.       Какой же Сон отвратительный. Минхо говорит ему о симпатии, отношениях, а младший только и рассуждает, как о сексе и о том, в чём Ли должен быть плох.       Позорище.       Госпожа Лим говорила, что когда мозг отводит мысли в слишком знакомую отрасль (для Джисона, это, очевидно, секс), значит, он столкнулся с чем-то тяжёлым для восприятия.       Хан с тяжестью стонет и закрывает лицо руками.       Звук уведомления отрывает от тщетных попыток уснуть.       Это Минхо. Он-то почему не спит в такое время?       Короткое «это ты» вместе с видео с котёнком, который наступает в грязь, громко мяукает, и падает на землю, притворяясь мучеником.       Это невыносимо.       Внутри Джисона что-то лопается и из глаз начинают течь слёзы.       Минхо вспоминает о нём. Минхо сравнивает его с котёнком. Минхо делает это всё не ради…       Он очень хочет поцеловать Минхо. Прямо сейчас. Чтобы показать все чувства нежности, которые он вызывает.       Хан всхлипывает, отправляет в ответ смеющийся смайлик (совсем немного поразмышляв, добавляет сердечко) и укладывается на другой бок.       Это не Минхо псих, а он.

***

      На следующий день Чан давится кофе, когда видит, как Минхо ведёт покрасневшего Джисона под ручку к их общему столику.       Сынмин довольно улыбается, принимая победные деньги от проигравших в споре Чонина и Феликса.       Кажется, один Чанбин продолжает жевать мясо, лишь на пару секунд подняв глаза на парочку.       С этого момента шутки по поводу их отношений не прекращаются. В большинстве случаев, не им в лицо, конечно.       Феликс постоянно тычет пальцами в птиц, летящих парочкой и говорит, что это Минхо и Хан. Чанбин, каждый раз натыкаясь взглядом на целующихся людей на улице, говорит, что даже Ли и Джисон себе такого не позволяют. А Сынмин и Чонин перекидываются смешками, когда Минхо вместо одной порции теперь всегда берёт две и вежливо кладёт одну перед лицом Хана.       Чану бы остановить это всё, сказать, что Джисон очень волнуется на эту тему, но… Он вспоминает, как его отношения с Чанбином были темой для насмешек. Особенно, от Хана.       Поэтому Бан просто просит парней не шутить так в присутствии Джисона. Потому что Минхо на такой юмор только довольно улыбается. Чан даже сказал бы, что ухмыляется.       А Минхо…       Кажется ли ему самому, что он немного перегибает? Да, наверно.       Необязательно так сильно заботиться о Джисоне, всегда садиться рядом с ним и невесомо касаться своим бедром его, кормить обедом и ужином. Провожать до дома после его работы в свой выходной, следить за тем, какое новое аниме тот посмотрел, чтобы знать, что предложить на вечер.       Но он хочет.       Минхо надеется, что Хан не думает, что он маньяк. Они видятся три-четыре раза в неделю, а в остальное время перекидываются мемами и странными мыслями.       И вроде как при каждой их встрече Джисон выглядит довольным и расслабленным. Это и есть главная награда для Ли.       Только…       Он всё ещё понятия не имеет, в каких они отношениях. Минхо не хочет давить на Джисона или что-то в том роде, но…       Ему так хочется быть ближе к Хану, легально касаться его, сидеть в обнимку и целовать, когда им обоим захочется.       Называть своим парнем.       Он не знает, почему так повёлся на Джисона. С их первой встречи, увидев его расслабленного и флиртующего возле клуба понял, что просто так его не отпустит.       Найдёт, узнает и обязательно сделает так, чтобы флиртовал он только с Минхо.       Иногда ему кажется, что он одержим Джисоном. Слишком миловидным лицом, детскими щёчками и очаровательной улыбкой. Его медовой кожей, запахом парфюма, широкими мускулистыми плечами, хрупкими, на первый взгляд, ногами и…       Задницей.       Подтянутой, упругой, пышной, но небольшой.       Он клянётся, что ему стыдновато за это. Совсем немного. Временами.       Пару раз, не сдержавшись, Минхо шлёпал его по ней в качестве награды за смешную шутку. Никто не обратил на это внимание, в том числе и сам Джисон, лишь шире улыбнувшись.       Потому что это привычка Ли. Он почти всех друзей жамкает за задницы. Да, они ему нравятся.       Хорошо, что никто не знал, что у него в голове, когда он лапает именно Ханову задницу…       Но было бы слишком неловко говорить об этом. Слишком рано.       Минхо в этом вопросе настроен очень серьёзно. Они пройдут на следующий этап, когда окончательно разберутся на этом.       Они целовались-то раза четыре. Ну, если не считать, тот пьяный. Их первый поцелуй.       На второе их свидание Хан очень долго мялся, провожая Минхо после концерта, но затем впился в губы, выплёскивая, кажется, все свои чувства. От восхищения и восторга до усталости. Отстранившись, шепнул «спасибо за вечер» и счастливо улыбнувшись напоследок, рванул в сторону остановки.       Сам Джисон никому не признается, но он так не волновался и не стеснялся никогда. Даже когда один раз согласился на тройничок. В тот раз его не волновала ничья реакция, а сейчас, если бы Минхо отстранился или посмеялся бы над ним, он бы сгорел от стыда.       Ли тогда долго стоял, не веря собственному счастью и волне гормонов, разбушевавшихся внутри.       Два последних раза были полностью инициированы Минхо. Очень нетерпеливо и жадно инициированы.       После похода в музей возле дома Хана (Джисон опять мягко намекал остаться на ночь, но Ли вынужден был отказаться) и после ресторана у подъезда Минхо (из-за стона Сона, старший уговаривал сам себя не затащить парня к себе).       Ли казалось, что они встречаются.       Он цвёл из-за этого.       Минхо начал больше ходить в зал вместе с Ханом, а тот из-за совместных походов после зала в кафе с хёном – больше есть.       Они оба окрепли, но если Ли делал упор на всё тело, включая ноги, то Сон очень быстро рос именно в плечах и руках. А ещё… Груди. Было тяжело на них не глазеть и не трогать, и старший с этой тяжестью не справлялся.       Судя по всему, его организм решил, что у них снова начался пубертат.       Но, кажется, Джисон не считал их странные взаимоотношения – отношениями.       Они гуляли после тренировки, громко смеясь и дразня друг друга.       Хан встретил кого-то. Это не дело Минхо, кого.       Кого-то, кто мерзко и заигрывающе улыбнулся Джисону. Кого-то, кого Минхо чуть не испепелил взглядом за то, как он осматривал Джисона. Кого-то, кому он готов был перегрызть глотку за его гадкие мысли, которые он не читал, но знал.       Хан представил их Минхо, как своего…       Друга.       Ли молчал, но где-то в области сердца что-то больно треснуло.       Неужели он в чем-то ошибся?       Они не…?       Он на самом деле не нравится Джисону?       Зачем же он тогда…       Спросить не решился.       Только скромно чмокнул в щёчку на прощание, слегка улыбнувшись. Словив в ответ такую же тёплую улыбку, ушёл домой.       Думать.       Много думать о том, что делать дальше.       И чувствовать.

***

      Минхо не видно уже пару дней. Он только смайликами и смешками отвечает на сообщения Джисона.       Это грустно.       И немного тревожно.       Обычно Ли всегда предлагал встретиться после работы или в выходные, чтобы просто пройтись и поболтать. Ну или ставил перед фактом, что он встретит Хана.       Теперь же все его ответы выглядят так сухо, что становится не по себе.       Джисон что-то испортил? Не то сказал? Наоборот, мало сказал?       С чем-то поторопился? Где-то опоздал?       Что не так он сделал? Ли мог бы хоть пояснить.       — Вы виделись с Минхо в последние дни?       Первое, что произносит Хан, как только плюхается на диван в студии Чана, где собралась вся компания.       — Неа. – быстрее всех отзывается Чонин.       — Слава Богу, нет. – не переставая играть в телефоне, отшучивается Сынмин.       — Не видел его. – вторит Феликс, соревнуясь в стрелялке с Сынмином.       Джисон хмурится, снова чувствуя нарастающий страх в груди от того, что не знает, что там с Минхо.       — Я ему писал. – внезапно надежду возвращает Чанбин, читающий свой текст в телефоне. – С твоим любимым Линорином всё хорошо.       Хан устремляет возмущённый взгляд на Чанбина, мол «ну рассказывай, чего партизанишь».       — Он ничего не рассказывал тебе?       — О чём это ты? – видимо, всё же проиграв раунд Сынмину, Феликс отрывается от игры. – Разве твой соулмейт может тебе что-то не рассказывать? – подшучивает с такой ухмылкой, что Джисону хочется её стереть.       Потому что да.       Он не рассказал.       Не рассказал что-то важное.       Что-то, что его обидело. Или напугало.       — Сони, – видимо, лицо Хана показывает все его чувства, судя по потеплевшему голосу Феликса, – всё нормально?       Джисон тяжело выдыхает, чувствуя участившее сердцебиение.       Потому что он не знает. Не знает, всё ли нормально с Минхо.       С Минхо, который за последние две недели улучшил его сон, наладил питание и режим.       С Минхо, который заставляет чувствовать себя лучше. Чувствовать себя ценным и интересным. Не надоедливым и не плохим.       Минхо, будто, уже успел изменить Джисона. Но он не знает, возможно ли это или Хан выдумывает.       — Он не писал мне уже дня три.       Повисает тишина.       — Что? – Сынмин, наконец, отрывает взгляд от экрана. – Он, что, умер? Потому что другой причины того, почему одержимый тобой псих тебе не пишет – нет.       Джисон, наконец, поднимает взгляд с пола, уставившись на Сынмина.       — Одержимый… – сглатывает, боясь, что ему послышалось, – мной?       — Не делай вид, что не понимаешь. – подаёт голос Чонин, тоже отложив телефон в сторону. – Вы двое, когда оказываетесь в одной компании, внимание обращаете только друг на друга.       — Так, хватит. – Чан поворачивается на своём кресле. – Мы договорились, не обсуждать это при нём.       После произнесённой фразы, отворачивается обратно, утыкаясь в экран ноутбука.       — Не обсуждать что?       — То, что вы встречаетесь. – врывается в разговор Чанбин, не отрываясь от телефона.       Бан поворачивается на своего парня с лёгким осуждением в глазах.       — Мы… – Хан, кажется, захлёбывается собственными словами. – Не… Это он так вам сказал?       Джисон даже не знает, какой ответ он хочет услышать.       Две недели назад он бы очень хотел услышать, чтобы Минхо сказал, что они просто тусуются вместе. Как друзья. С привилегиями в виде поцелуев (пока что только они).       Но сейчас…       Он правда изменился.       Ему очень хочется, чтобы Минхо назвал его своим и считал, что у них отношения.       Кажется, что если ответ будет другим, он может расплакаться.       Сумасшествие.       Джисон двухнедельной давности посмеялся бы над ним.       — Об этом не нужно говорить, это сразу видно. – мягко, с нотками поддержки произносит Феликс. – Вы, двое, очевидно, влюблены…       Хан подрывается со своего места, напуганный чужими словами.       Значит, Минхо не говорил им, что они встречаются?       Он ещё не готов?...       Ну да, у них секса то ещё не было…       Какие отношения.       Значит, он не даст права говорить так без признания Минхо.       — Вы не можете говорить за него! – через пару секунд его брови хмурятся и он начинает злиться. – Так вы знаете, что с ним или нет?       Чанбин внезапно яростно подрывается с кресла и разворачивается всем телом на Хана.       — Знаешь, что? – в один шаг приближается близко к Джисону. – Тебе стоит перестать быть таким эгоистом, – тычет пальцем в грудь младшего, – а ещё долбиться в глаза и уши.       Его взгляд свирепый. Джисон давно не видел его злым.       Чан, слегка замедлив с реакцией, тоже оказывается на их уровне, пытаясь аккуратно отодвинуть разъярённого Со.       — Прекрати сейчас же. – Чан смотрит прямо в глаза Бина, проговаривая каждое слово строго. – Успокойся.       — Я знаю, ты не скажешь ему, что он ведёт себя как мудак, – Чанбин поворачивается теперь на Бана, срывая раздражение на него, – но я молчать не буду!       Остальные парни тоже отвлекаются от своих занятий, а после громких слов Чанбина Феликс и вовсе вскакивает с места, подлетая к заварушке.       — Хён, – Ликс даже не успевает погладить кончиками пальцев чужое накаченное плечо, – зачем ты…       Хан в это время тоже взрывается, только сейчас приходя в себя после обрушенного на себя крика.       — У тебя какая-то претензия ко мне?!? – теперь сам подходит к Чанбину, почти упираясь в него грудью, чувствуя сзади чужие руки, удерживающие его на месте. – Тогда чётко выскажи мне их, а не говори загадками!       Атмосфера напряжённая. Тестостерон каждого конфликтующего, бурлящий внутри, требует начать драку.       — Парни, хватит. – немного напуганный голос Чонина всё же отрезвляет обоих. – Ну правда.       Только после пары вдохов и выдохов Хан понимает, что сзади его поглаживают и успокаивают худые руки Сынмина.       А растроенный этим всем Феликс стреляет анимешным, почти плачущим взглядом от Чанбина к Джисону.       Само́го Со крепко держит за плечо Чан, пытаясь немного осадить и привести в чувства.       Вся неправильность этой ситуации так больно давит на сердце.       Они с Чанбином почти никогда не ссорились. Только на первых курсах, когда в студии Чана серьёзно спорили за первенство в рэпе.       А сейчас Бин выглядит по-настоящему озлобленным на него.       Наверно, все присутствующие, понимают, почему.       И Джисону придётся об этом спросить.       Даже если ему больно.       Даже если слеза из глаза катится сама по себе перед вопросом.       — Я обидел его чем-то?       Повисает тишина и даже злобного дыхания Чанбина становится не слышно.       Джисон размыто видит, как Со следит взглядом за его стекающей слезой.       — Ты… – ярость теряется из его голоса и на её месте появляется растерянность и вина. – Извини меня. – он тут же отступает на два шага назад, почти упираясь в Чана. – Вы должны разобраться во всём сами.       Непонятная формулировка вгоняет в чувство вины ещё сильнее.       — Я говорил тебе об этом изначально. – старший сзади него с небольшим раздражением сжимает его плечо сильнее, проговаривая это сквозь зубы.       Почти все садятся на свои места под тишину, игнорируя возникшее непонимание Джисона.       Но Хан явно этого не выдержит.       На него давит почти всё.       Длительное отсутствие общения с Минхо.       Его эмоциональная неустойчивость.       Сейчас он ещё и поругался с Чанбином у всех на глазах.       Поругался, потому что…       — Что значит «ведёт себя как мудак»? – спрашивает ровным тоном, будто внутри нет истерики. – Он сказал тебе, что заставило его так думать?       Молчание всех окружающих рвёт уже натянутые нервы Джисона. Ему кажется, что ещё секунда и он взорвётся, уничтожив всех вокруг ядер…       — Это не его слова. – так же спокойно отвечает Со, медленно разворачиваясь к экрану Чана, где видны аудиодорожки. – Он никогда в жизни так про тебя не скажет.       Ещё лучше.       То есть какие-то поступки, описанные Минхо, заставили Чанбина сделать такой вывод.       — Ладно. – Хан закусывает губу и сглатывает горечь, щекочущую язык. – Какие его слова заставили тебя сделать такой вывод?       Чан уже хочет броситься успокаивать Сона, потому что прекрасно видит на его лице начало истерии. Чувствует энергию младших сзади Хана, готовых сделать то же самое.       Но Чанбин отвечает спокойно.       — Сон, извини, что я так вспылил. Но… В каких, по-твоему, вы отношениях? – Джисон уже открывает рот, чтобы начать пояснять, но Бин продолжает, не дождавшись. – Потому что выглядит всё так, будто ты знаешь о его чувствах и играешься с ним, боясь брать ответственность.       Джисон мгновенно закрывает рот, хмурит брови и бледнеет.       — Я бы очень хотел, чтобы наши с ним отношения можно было назвать романтическими. – говорит тихо, чувствуя, что если поднимет голос хоть на децибел, то расплачется. – Но я не могу решить это за него. – при очередном вздохе, гортань всё же предаёт его и он становится прерывистым. – Я никогда не играл с ним и … – слёзы предательски выходят за пределы век, а нос, оказывается, уже забит. – Никогда не думал играться с его чувствами.       Хан не выдерживает, прикрывая глаза и поднося руки к лицу.       Феликс тут же оказывается рядом, приобнимая и поглаживая его плечи. Чан подбегает к нему через секунду, заключая в объятия почти всё тело, пока он тихо всхлипывает, пытаясь удержать в себе резко появившиеся эмоции. Чонин с Сынмином тоже поднимаются на ноги, но подойти близко не рискуют. Они не знают, чем помочь в данной ситуации.       Он никогда не думал играться с чьим-то чувствами. Особенно с Минхо.       Минхо – самый прекрасный человек, которому он желает столько счастья и любви, сколько никому не желал.       Он не хочет и никогда не хотел, чтобы Ли было плохо. Он многое бы сделал, если это поможет Минхо хоть чем-то.       Похоже, последнее он говорит вслух, потому что Чан прижимает его к себе крепче, поглаживая по волосам.       — Джисони, всё в порядке. – голос Бана звучит мягко и успокаивающе. – Чанбин несёт ерунду. – он буквально слышит, как на этом имени Чан поворачивается назад себя и угрожающе рычит.       Почему Чанбин так говорит?       Неужели со стороны выглядит, будто Джисон ничего не чувствует к Минхо? Даже для само́го Ли?       Всхлипывает громче.       — Сони, прости. – голос Чанбина оказывается совсем близко, руки Чана меняются на более короткие и накаченные. – Я сморозил ерунду.       — Он правда так думает? – поднимает заплаканное лицо, заглядывая в чужие глаза. – Минхо думает, что я… – сглатывает ком. – Играюсь с ним? Ничего к нему не чувствую?       Со затаивает дыхание, не зная, что ответить. Он сказал лишнего, а теперь не понимает, как успокоить друга.       Чан лишь с лёгким осуждением и приподнятой бровью сверлит Чанбина взглядом, мол «сам заварил – сам расхлёбывай».       — Он просто переживает.       Наконец, выдыхает, скидывая с души камень.       — Переживает из-за чего?       — Ты не назвал его своим парнем при каких-то чудиках. – усмехается, будто это очевидно. – А он, вроде как, думал, что он уже твой парень.       Повисает неловкая тишина.       — Мы все так думали. – отзывается Сынмин, решаясь протянуть руку и погладить Джисона по голове. – И до сих пор думаем, если честно.       Хан с непониманием хлопает глазами, а через пару секунд округляет их.       — Он…– смачивает немного высохшие губы. – Расстроился из-за этого?       В Чанбине, кажется, снова просыпается злость. Видно, как он сжимает челюсть.       — То есть… – видя вопросы в глазах присутствующих, Сон спешит объяснить. – Я сделал это, потому что… Не хотел… – пытается подобрать слова и успокаивает дрожащую речь только после встречи с глазами Феликса, где не читалось ни грамма осуждения. – Я не хотел его позорить. Поэтому не назвал своим парнем.       Чанбин хмурит брови, произнося тихое «чего?», Сынмин и Чонин недоверчиво щурятся.       Только Чан и Феликс с сочувствием вздыхают, представляя, что он имеет ввиду.       — Ты… – Чонин звучит чересчур удивлённым. – Шутишь, что ли? О чём ты?       — Йени прав. – Сынмин подключается. – Если бы Минхо услышал, что ты называешь его «мой парень», выпрыгнул бы из штанов от радости в тот же момент.       Чан выдаёт смешок, подтверждая, что это правда.       Хан же зарывается лицом в шею Чанбина, теперь обнимая его.       — У меня не очень хорошая репутация, чтобы называть меня своим парнем. – говорит тихо, будто избегая лишних вопросов. – Я не хотел, чтобы из-за меня про Минхо потом что-то говорили.       Младшие всё ещё выглядят непонимающими, пока лицо Чанбина проясняется.       — Там были…       — Парни, с которыми я спал, да. Двое из трёх. – успокаивается окончательно, поднимая заплаканное лицо. – Я не хотел, чтобы они подумали, что Минхо – один из таких же дурачков, как они. – нервно выдыхает. – Не хотел, чтобы про него ходили слухи, что он связался с шлюхой.       Сынмин наконец с пониманием приоткрывает рот и кивает головой, пока Чонин бьёт его по плечу.       — Сони. – Чан аккуратно тянется к его волосам, убирая прядь за ухо. – Перестань про себя так говорить.       Феликс обнимает Хана, прижимаясь всем телом к его боку.       Эта теплота успокаивает.       — Это полный бред, дорогуша. – проговаривает Ликс на самое ухо. – Зависть и узколобость этих придурков не должны влиять на твоё мнение о себе.       Ликс умеет успокаивать, поэтому Джисон шмыгает носом и легко улыбается.       — Я понимаю.       — А ещё ты должен понимать, что Минхо плевать на это всё. – серьёзно поясняет Со. – Он бы горы свернул, чтобы услышать, что ты его парень. А те, кто называл тебя шлюхой, – с осуждением мотает головой, – должны бы были просить прощения у его парня на коленях.       Хан издаёт смешок и вытирает нос рукавом.       Затем резко округляет заплаканные глаза и дёргается.       — Минхо думает, что я его отшил?!? – роется по карманам, но через пару секунд вспоминает, что старший не был в сети уже сутки. – Где он, Чанбин? – Со выглядит ошарашенным такой резкой сменой настроения. – Мне нужно извиниться перед ним и объясниться.       — Я… – оглядывается на окружающих парней, которые смотрят на него с надеждой. – Не знаю.       — Не знаешь? – Феликс звучит так расстроенно.       — Да ты просто издеваешься! – равнодушный Сынмин вдруг начинает раздражаться. – Сам натравил, а теперь молчит!       — Я правда не знаю! – Со выглядит растерянно из-за нападок младшего. – Он писал мне пару дней назад последний раз.       — И ты не спросил, где он? – даже Чонин вклинивается в разговор. – Тебе совсем на него плевать?       Чанбин таращит глаза от количества обвинений и оборачивается на Чана в поиске поддержки.       Тот держится честных двадцать секунд, а потом прыскает смехом.       — У него завтра соревнование по танцам. – говорит Бан, отходя подальше от Джисона и беря в руки свой телефон. – Они с Хёнджином, должно быть, ещё в дороге.       Настрой Хана тут же подкрепляется неприязнью.       — О! – теперь Феликс отлипает от Хана, доставая свой смартфон. – Да, Джини писал мне об этом!       Отлично. Хёнджин увёл у него парня и уводит друга.       — Джини? – Джисон обиженно хмурится. – Вы все решили сблизиться с моим врагом?       Ёнбок тычет экраном телефона Хану в лицо. На фото Хёнджин и Минхо в зеркале танцевального зала. Потные и уставшие. Зато расслабленные и улыбающиеся.       Минхо улыбается.       В душе становится приятней.       Жаль, что не рядом с Джисоном.       Внизу фото приписка «готовимся к отборочным» и куча смайликов.       — Твой «Джини» , – злобно показывает кавычки в воздухе, – пишет как полный придурок.       Сынмин хитро улыбается, довольствуясь чужой реакцией.       — Ревнуй поменьше и никто не будет придурком. – с ухмылкой замечает Феликс, убирая телефон обратно. – Он прислал мне это позавчера, до того, как они с блеском прошли отборочные.       Джисон неосознанно сутулится, сводя плечи вперёд.       От грусти и разочарования.       Он ведь даже не знал об этом.       Ни о каком соревновании и отборочном туре. Минхо не написал ему об этом ни буковки.       Только односложно отвечал на мемы и вопросы.       По сердцу будто проводят лезвием.       Теперь его волнует, доверяет ли ему Минхо? Да.       Он заставил Минхо подумать, будто тот ему не нужен. Будто всё, что между ними успело произойти – для Джисона ничего не значит.       Минхо не заслуживает такого для себя.       Он сам говорил, что старший заслуживает всю любовь этого мира.       Но что если Джисон не в состоянии ему дать столько любви?       Что если в Хане нет столько любви, сколько Минхо заслуживает?       Сто́ит ли тогда вообще пытаться вернуть то хрупкое, что успело выстроиться между ними? Или …       Минхо заслуживает кого-то получше? Кто не будет так ранить его…       Может, судьба так намекает ему?       — Поэтому по подсчётам они должны быть где-то в конце дороги. – подытоживает Ёнбок монолог, который Хан пропустил мимо ушей. – Финал соревнований у них завтра. Ещё день они будут ехать обратно. – считает пальцы на руках. – Поэтому вы сможете поговорить только к выходным, когда они вернутся.       Джисон не сможет столько терпеть.       Ему нужно извиниться.       И выяснить всё, что между ними происходит.       Если Минхо что-то так расстроило, то какого хрена он не высказал всё само́му Джисону? А нажаловался Чанбину.       Да, вот это и надо выяснить.       — Нет. – Хан лезет пальцами в карман, доставая телефон. – Я вызываю такси и еду говорить с ним прямо сейчас.       Пять пар глаз уставились на него, пока он вбивал в приложении такси непонятную даже ему точку.       Он не знает, где они именно, но знает дорогу, по которой танцоры поехали.       Это уже много.       — Подожди, ты… – не успевает договорить Чан, когда Хан выскакивает за дверь. – Доволен? – недовольно сложив руки, поворачивается на Чанбина. – Обязательно было устраивать такой концерт? Сами бы не разобрались?       Со закатывает глаза и плюхается на кресло, снова утыкаясь взглядом в монитор.       — Вспылил. Бывает. – говорит ровно, явно не ощущая вины. – Я же извинился.       Чан усмехается вслух.       — Довёл человека до истерики. – подходит и шутливо тыкает пальцем в центр чужого лба. – Действительно, бывает.       Чанбин всё же раздражённо цокает и отрывается от экрана.       — Прекращайте, а. – Чонин с отвращением хмурится. – Ещё одной пары поссорившихся голубков мне не хватало.       Чан собирается что-то возразить, но вместо этого прикрывает глаза и протяжно выдыхает.       Он разберётся с Чанбином дома. Не сейчас.       Не при посторонних.

***

      Машина трясётся так сильно, что Хан уже хочет начать жаловаться, что везут не дрова.       Но сам понимает, что виновата не машина и даже не водитель. А дорога.       И собственное раздражение внутри.       Почему ему так сложно было назвать Ли своим парнем? Ничего бы этого тогда не было.       Минхо бы не чувствовал себя плохо, не смел бы даже подумать, что он ничего не значит для Джисона.       За эти пропущенные дни они успели бы сходить ещё на несколько свиданий.       Поцеловаться…       Губы горят от таких приятных воспоминаний.       Он хочет целовать Минхо в каждый удобный момент, обниматься с ним. Чувствовать его запах и тепло рядом.       Называть своим парнем в конце концов.       Он решает отвлечь свои мысли, поэтому лезет в Instagram.       Просматривает истории каких-то блогеров, актёров, своих друзей с отдыха.       И вдруг…       Натыкается на историю Хёнджина.       Да, он подписан на чувака, который его раздражает. Осудите его.       На селфи сам Хёнджин, невероятно довольный и совершенный, как всегда. Блондинистые волосы до плеч красиво отливают солнце, а кожа идеальной гладкости и рельефа мозолит глаза. Щурится от солнца и показывает рукой знак мира, улыбаясь, а у него за плечом…       Минхо.       Вытянул губы трубочкой и тянется ими в сторону Хёнджина.       Красивый, невероятно красивый. Волосы уложены неидеально, слегка пушатся и спутаны. Божественный профиль притягивает всё внимание, но выглядывающая из-под белой футболки ключица явно составляет ему конкуренцию.       Над его головой прикреплен стикер недовольного кота, а у самой шеи Минхо отметка его аккаунта.       «Мини-путешествие с любимым хёном»       Прочитав подпись, Джисон давится возмущением.       Любимым?!? Какого хрена?       Минхо же… Его…       Ну да. Друг.       Он сам присвоил ему такой статус, так что… Минхо всё ещё свободный парень, имеющий право быть любимым хёном кого угодно.       Хан успевает впасть в апатию, пока не замечает отмеченную геолокацию на истории.       Джисон улыбается, чувствуя, как внутри просыпается настоящая личность «мудака», о которой сегодня кричал Чанбин.       — Поменяйте точку, пожалуйста. – уверенно произносит Хан, рассматривая на карте место, откуда было сделано фото.       Он приедет и помешает им, что бы там не происходило.

***

      Хёнджин буквально визжит от шлепка по ягодице, после чего Минхо начинает хохотать во всё горло.       — Больно же!       Хван потирает пострадавшее место, но при этом широко лыбится, понимая, что раздраконил Ли сам.       — Меньше ерунды будешь говорить.       — Это не мои слова, а замечания судьи с третьего этапа. – смеётся, присаживаясь в позу того самого судьи. – В ваших движениях больше сексуальности, чем лёгкости. Нужно над этим поработать. – пародирует строгий голос, поправляя воображаемые очки на переносице.       Минхо мотаёт головой и со смешком хмыкает.       — Он ещё и девчонке в шортах сказал, что её наряды отвлекают его от сути танца. – откидывает голову назад. – Старый импотент.       Хёнджин смеётся громче, вставая с кровати.       Они решили поехать на доме на колёсах.       Ехать нужно было всего один день, но они взяли в прокат этот грузовик со всеми необходимостями для жизни внутри и выехали за два дня.       Чтобы один день просто откиснуть на природе. Встретить рассвет около леса, поспать под шум сверчков и просыпаться под пение птиц.       Минхо казалось, что это успокоит и отвлечёт его.       От мыслей о Джисоне.       Он понимал, что ведёт себя как ребёнок. Тот написывает ему, пытается узнать, как дела.       А у Минхо нет желания рассказывать ему что-то. Потому что он уже не понимает, нужно ли это всё Хану или сам Ли себе много чего напридумывал.       Хо сам вёл себя как помешанный на Джисоне. Иногда сам себя пугался с реакции на него. А теперь…       Не хочется пока с ним коммуницировать.       Всё нормально, Джисон ему ничего не обещал, но… Обидно всё равно.       Он принял решение обсудить это, когда закончатся соревнования. Сейчас он хочет расслабиться и очистить голову от всякого дерьма.       Хорошо, что под руку попался Хёнджин. Он согласился участвовать с ним в соревнованиях. Потратил время на подготовку и репетиции.       Был не против оторваться от цивилизации, проведя два дня и две ночи почти полностью на природе. Несмотря на его ненависть ко всем кровососам.       Даже сам выбрал дом на колёсах и долго спорил с ним из-за другого варианта, где ему не нравился диван.       Он обязательно поблагодарит его по возвращению домой.       На улице уже стемнело, по крыше барабанит ливень. Одиночные звуки птиц и жужжание насекомых на улице снимают с психики какую-то защитную плёнку.       — Тебе не кажется, что я веду себя как ребёнок?       Они оба лежат на кровати, разговаривая обо всём подряд.       — О чём ты? – Хёнджин поворачивается на него. – Ты всегда ведёшь себя как ребёнок. Когда это весело и безопасно. – гордо добавляет. – Этому я и хочу у тебя научиться.       Старший приглушённо хихикает.       — Подлиза. – широкая улыбка оголяет передние зубы. – Так уж и быть, можешь не скидываться за это шикарное жильё.       Хёнджин снова искренне посмеивается и отворачивается, устремляя взгляд в потолок.       — Что-то случилось?       Хитрый жук, всегда обо всём догадывающийся.       — У тебя бывало такое, что ты думаешь, что вы с человеком встречаетесь, а человек так не думает?       — Ох. – улыбка сходит с его лица. – Мне так жаль, хён. Это ужасно.       Но Минхо не теряет позитивный настрой, продолжая выглядеть расслабленным.       — Перестань. – уставше прикрывает глаза. – Так у тебя такое было?       Хван задумывается.       — Да. – интонация становится печальной. – Было грустно. Я много плакал, когда узнал, что человеку не нужны были отношения со мной.       Минхо с пониманием кивает головой.       — Как ты с этим справился?       — Не знаю. – пожимает плечами, возвращая нейтральный тон голосу. – Само прошло. Я просто принял, что я не интересен человеку в том же плане, в котором он мне интересен. – вздыхает, явно вспоминая не самые лучшие переживания. – Почти перестал общаться. Просто жил дальше.       Минхо задумывается, смог бы он так?       Скорее всего, нет.       Джисон похож на запретный наркотик, попробуя который, слезть невозможно.       Да он и не хочет прекращать с ним общение.       — А если… – теперь уже сам Ли поворачивается на Хёнджина. – Мне тяжело без этого человека? Что если, мне кажется, что если я не буду в отношениях с этим человеком, – сглотнув, всё равно ощущает ком в горле, – то я буду несчастлив всю жизнь? Что, если я не назову этого человека своим, то засохну и умру? – он чувствует , что ещё немного и на глазах появится влага. – Что мне делать тогда?       Хёнджин выглядит поражённым состоянием хёном.       — Вау… – Хван с шоком открывает рот. – Ты влюбился, Минхо. Так крепко влип.       Ли согласно кивает головой и грустно вздыхает.       Отворачивается, разглядывая потолок.       — Ты говорил с этим человеком? – Хван уже не стесняясь переворачивается на бок, обращая всё внимание на собеседника. – Ну, насчёт того, встречаетесь вы или нет.       Минхо немного жалеет, что начал этот разговор.       — Пока нет.       — Ну так не кисни раньше времени тогда. – ощущая чужую горечь в голосе, подбадривает. – Возможно, в тебя тоже втрескались по самые уши, просто боятся.       Минхо приободряется, подтянувшись всем телом и стреляя глазами на младшего.       — Боятся? Чего?       — Тебе это незнакомо, но некоторые люди боятся отношений. – поясняет так, будто ему это знакомо. – Это навязывает на них ответственность, ярлыки и лишний стресс. – улыбается, наблюдая на чужом лице непонимание. – Не все так рвутся называть кого-то «своим».       Кажется, Минхо понимает.       У него не было серьёзных отношений. Большинство сбегали от него, говоря, что он слишком медленный, хотя он готов был быть парой после двух свиданий.       А некоторые уходили со словами о том, что они не готовы к таким серьёзным отношениям. Минхо не совсем понимал, что они имеют ввиду. Но улыбался и отпускал с лёгкой душой.       Но Джисона не хочется отпускать. Внутренний голос кричит, что он пока никуда и не собирается. Наоборот, пишет ему, пытается взбодрить.       Может, поэтому Минхо не торопится ему отвечать? Боится, что следующим сообщением от Хана будет предложение прекратить то, малое, что у них есть, потому что Джисону не нужно ничего серьёзного?       Он не знает.       Но как только он придёт в себя и вернётся в город, то не позволит Хану об этом подумать. Он убедит его, что отношения – это безопасно и приятно.       Как минимум, отношения с Мин…       — Ого! – Хёнджин резко вскрикивает, чем пугает рядом сидящего Минхо. – Ты видел время вообще? Нам уже пора спать! – забирается с ногами под общее одеяло. – Нам завтра вставать рано, чтобы успеть добраться до той студии.       Негромко хмыкая, Ли тоже накидывает на себя часть одеяла.       — Было бы неплохо ещё успеть пройтись по хореографии. – замечает, ядовито улыбаясь. – На втором куплете у тебя нога не успевает за телом.       Закатывая глаза, Хёнджин всё же запоминает замечание.       — Для этого нам надо было ложиться два часа назад. – уже устраивается на краю кровати, согнув ноги в коленях, чтобы пропустить Ли к стенке. – Поэтому завтра просто бей меня по ноге во время выступления, чтобы я не лажал.       — Могу ударить тебя сейчас, но посильнее. – тихо кряхтит, пролезая к стене. – Чтобы до конца выступления хватило.       — Ты такой жестокий, хён.       Минхо шутливо замахивается, а Хёнджин со смешком подставляет лицо.       Они болтают о чем-то отвлечённом ещё пару минут, пока глаза обоих не начинают слипаться.       Ли закидывает руку поверх одеяла, приобнимая друга и приближаясь телом к нему. Утыкается лбом в костлявую лопатку и пару раз стучится об неё, шёпотом упрекая Хвана за пропуски приёмов пищи и силовых тренировок.       Хёнджин недовольно фырчит и постепенно засыпает.       Стучащая по крыше и окнам вода способствует более глубокому погружению в сон.

***

      Ливень на улице мерно отстукивает ритм, который должен успокаивать.       Но не Джисона, который посреди ночи выбирается из такси в этот ливень. Эта вода с неба не может успокоить его разгорячённую ярость внутри.       На Минхо.       На Хёнджина.       Он ревнует? Да, чёрт возьми!       То есть сначала Минхо так нежно обнимает и целует его на свиданиях, а потом тянет свои губы к Хёнджину? Игнорируя абсолютно все попытки Хана к общению.       «Любимый хён». Не идти бы Хвану в задницу с такими подписями к фотографии? Ублюдок.       Думает, это его любимый хён?             Нихрена. Он Джисона.       Запутавшись в своих мыслях, он не замечает, как наступает в лужу, когда плетётся к виднеющемуся недалеко фургончику.       Что они за придурки, раз выдумали посреди леса ночевать в фургоне? Заняться нечем?       Подходя вплотную к входу, Джисон даже не думает стучаться. А лишь агрессивно всем телом наваливается на ручку.       Когда дверь открывается, Джисон бесцеремонно заходит внутрь, не дожидаясь приглашения.       С его обуви, волос и всей одежды капает вода. Но взгляд…       Он источает напористость и уверенность.       Хёнджин первый открывает глаза, уловив ушами звук открывающей двери и шума с улицы.       Человеческая фигура тут же пугает его.       Кто ворвался к ним?       Кто гуляет по лесу ночью в дождь?       Их сейчас побьют и ограбят? Или просто убьют?       Через пару морганий взгляд проясняется и он видит…       Хан Джисона?       Серьёзно?       У него уже от работы психоз начался и этот парень ему даже во сне мерещится?       К этому времени просыпается и Минхо, слегка дрогнув телом.       Их компрометирующая поза выводит Джисона из себя сильнее.       Пока он переживает за Ли и получает люлей от Чанбина за несерьёзное отношение к нему, он тут с Хёнджином… Что?       — Хани?       Голос Минхо спросонья совсем тихий и мягкий. Всю обиду и злость на него сдувает ветром.       Джисон закусывает губу, потому что… Звук, исходящий из его рта, напоминает мяуканье котёнка.       Хан вдруг чувствует себя так неловко. Только взглянув на реального живого Минхо, он понимает, как глупо себя повёл. Сам обидел его, а теперь примчался сюда, как бешенный, будто имеет право обижаться на Ли и устраивать ему сцены.       Но потом взгляд Джисона скользит по руке Минхо, находящейся на талии Хёнджина поверх одеяла.       Ли, проморгавшись, убеждается, что это действительно Джисон.       Стоит посреди фургона, промокший до нитки. Он кажется таким маленьким и беспомощным. А ещё… Решительным.       Их взгляды, наконец, встречаются.       Минхо чувствует себя кроликом, пойманным в дикой природе. Сейчас его свяжут и увезут в какую-нибудь лабораторию на опыты.       Глаза невольно опускаются.       Мокрая футболка на Хане прилегает к животу, открыв взгляду тонкую талию и виднеющийся пресс. А ноги…       Блять…       Минхо боится, что у него потекут слюнки. Перед Хваном будет неловко.       Поэтому приходится снова поднять взгляд, встречаясь с огнём в глазах напротив.       Минхо не помнит его таким.       Зато Хёнджин его такого отлично знает. Этот взгляд означает, что Хан Джисон на что-то зол, недоволен или просто в бешенстве. На работе он постоянно ходит с такими глазами.       — Я чему-то помешал? – голос Джисона низкий, Хвану кажется, что немного угрожающий.       — Что? – Минхо только сейчас подрывается с места. – Нет. Конечно, нет. Чему ты мог помешать?       Минхо в почти полной темноте встаёт с постели и тянется за чистым полотенцем в сумке, подаёт его Джисону.       Заботиться о нём – уже на инстинктивном уровне.       — Всё в порядке? – Хёнджин приподнимается на кровати, всё ещё пытаясь развеять галлюцинацию . – Что ты здесь делаешь?       Хану хочется ответить грубо. Что это не его дело. Захотел и приехал сюда.       К ним.       Прервал их романти́к.       Ничего страшного.       Внутри бушует буря из злости, стервозности и чего-то печального.       — Хани, ты в порядке? – Минхо приближается к нему, начиная вытирать мокрые волосы. – Ты чего здесь забыл?       Вопрос, который должен был прозвучать с сарказмом, прозвучал обеспокоенно и с едва различимой щепоткой нежности.       Джисон бы даже умилился этому или вежливо улыбнулся, растаяв лужицей.       Но сейчас на обратной стороне век только Минхо, заботливо обнимающий Хёнджина, который лежит на одной кровати с ним. Почти вплотную к старшему.       А на душе вязкая болотная тина, заставляющая губы шевелиться без разрешения мозга.       — Вы тут трахаетесь?       Кажется, все присутствующие ошеломлены этим звуком, доносящимся из его рта. Включая само́го Джисона.       Хван почти вскакивает с постели от такого обвинения, занимая положение полусидя.       Минхо округляет глаза и от шока даже рот открыть не может.       Это предположение глупо само́ по себе. И Ли, и сам Джисон это понимают.       Хан так сильно винит себя глубоко внутри за то, что смеет думать об этом. Минхо, который даже спустя столько свиданий, ни разу не намекал на что-то такое. Минхо, который «не такой как ты».       Но обида внутри давит сильнее совести.       — Мне всё равно, чем вы занимаетесь. – быстро переводит взгляд на Хёнджина позади Минхо. – Я буду спать сегодня здесь, вы не против?       Не обращая внимания на удивлённые взгляды в свою сторону, Джисон выдёргивает полотенце из чужих рук. Вытирает им свою голову так яростно, что «мне всё равно» тут и не пахнет.       Ли, всё ещё пребывающий в шоке, не понимает, как открыть рот и что вообще отвечать на это.       Хан в это время уже промакивает полотенцем всё тело и откидывает его в сторону. Быстрым движением стягивает футболку, роняя её на пол со звуком мокрой тряпки.       Тянется руками к сырым джинсам.       — Что ты делаешь, Джисон? – голос Хёнджина звучит действительно напуганно.       Зато глаза Минхо приклеились туда, где сейчас находятся руки Хана.       — Собираюсь спать. – отвечает так сердито, будто ему пять. – Уже ведь поздно. А у вас с утра соревнование, – переводит взгляд на Ли, – о котором мне никто не рассказывал.       Но Минхо абсолютно не реагирует на его слова, потому что всё его внимание направлено на голый торс.       Это невозможно.       Смуглаяя кожа, идеальные пропорции, всё его гребенной манящее тело абсолютно выбивают его из колеи.       Нужно собраться, Минхо! Он ворвался к вам и прямо сейчас нарушает покой, как минимум, Хёнджина!       Но и эти мысли обрываются, когда Хан всё же стягивает штаны и отшвыривает ногой их в сторону.       Ли правда пытается не пялиться так откровенно, но ничего не выходит.       Его ноги такие аккуратные, небольшие, но подкаченные. Мягкие бёдра покрыты такой нежной кожей, что не терпится провести по ним пальцем и проверить подлинность. Чёрт, даже его боксеры промокли от дождя…       Джисон перепрыгивает через всё ещё шокированного Хёнджина, оказываясь на середине кровати.       Минхо стоит там же, где вытирал голову Хану, развернувшись и удивлённо пялясь на Джисона, устроившегося на постели.       Хван полусидит на краю кровати и смотрит на Минхо с тяжёлым вопросом в глазах.       Хан стучит ладонью по пустому месту у стены.       — Давай, иди сюда, Линорин. – игриво улыбается, завлекая к себе. – В тесноте, да не в обиде.       Его прозвище. Джисон придумал его не так давно. Сказал, что оно такое же ласковое и крутое, как и сам Ли.       Минхо сложно представить, что будет, если он сейчас окажется там, рядом с почти голым Джисоном.       Но выбора нет.       Умоляющий взгляд Хёнджина заставляет направиться в сторону кровати.       Ли укладывается у стенки, прижимаясь спиной прямо в твёрдую поверхность. Хван в это время тоже переходит в горизонтальное положение, полностью отворачивается от Джисона и натягивает на плечи уголок одеяла.       Как только голова Минхо касается подушки, Хан облепляет его всеми конечностями и прижимается телом.       Жар разливается в местах касания и только сейчас в голову ударяет ясность.       — Какого хрена, Джисон?       Голос Минхо звучит громко и немного злобно. Сначала он хотел уточнить это шёпотом, но затем понял, что Хёнджин всё равно не спит и навряд ли уснёт.       Что Джисон тут делает? Как он вообще узнал, где они? Зачем приехал?       Зато в голове Хана от радости беснуется демон.       Он всё же прервал их и обратил внимания Ли на себя.       — Я просто хочу спать с вами, ребята. – приподнимается, смотря в глаза Минхо очень настойчиво. – Или можем устроить тройничок. Мне без разницы.       Джисон не понимает, что с ним и что за слова выходят из его рта.       Он ведёт себя как тогда на первом свидании. Показывая мерзкую сторону себя. Но сейчас не потому что хочет оттолкнуть, а наоборот. Привлечь внимание.       Чтобы Минхо был настолько возмущён его поведением, что будет обращать внимание только на него.       — Что ты несёшь? – судя по тону голоса у него это получается. – Перестань блять сейчас же! – Минхо почти рычит. – Как ты вообще узнал, где я?       Хёнджин шевелит плечом, якобы случайно, но Минхо понимает это как знак того, что ему неловко всё это слушать.       — Ладно. – тяжело вздыхает, сжимая пальцами переносицу. – Поговорим об этом завтра. А сейчас спи. – но после этих слов чувствует чужие холодные шаловливые ладони, забирающиеся под его футболку. Тут же перехватывает их. – Спать, Джисон!       Чувствуя ледяные пальцы в своей руке, Минхо сжимает его ладонь сильнее в попытке согреть.       Несмотря на злость, ему не хочется, чтобы Хан заболел.       Сон на это действие хитро улыбается и снова ложится всем телом на Минхо, лицом упираясь в такую желанную грудь.       А ведь когда-то ему удалось её полапать… Ему ведь представиться такая возможность ещё раз?       Минхо пытается выдохнуть всё раздражение и, к его сожалению, ощущение знакомого тела впритык справляется с этим прекрасно.       Опомнившись, натягивает на них двоих одеяло. Чувствуя, что на троих этого куска ткани не хватит, закрывает себе только ноги ниже колен.       Полностью под одеялом остаётся только Джисон.       Он и засыпает первым, вымотанный эмоциями за сегодня.       Примерно через час после виноватых переглядываний с Хёнджином глаза слипаются и у Минхо.

***

      Тепло тела под ладонями даёт пелену нежности.       Хан довольно улыбается, медленно просыпаясь. Под своей шеей ощущается крепкая рука и от этого вставать хочется ещё меньше.       Над головой слышится размеренное сопение и Джисон вспоминает…       Минхо…       Хёнджин…       Чёрт.       Теперь уже его накрывает чувство стыда.       Будто проснулся после пьянки, на которой натворил кучу ерунды.       Твою мать, какой же придурок…       Насладиться самобичеванием не даёт внезапный звон будильника.       С чужого телефона.       Хан дёргается от громкой и неожиданной трели. Боится задеть лежащего сзади Хёнджина, но…       Там оказывается пусто.       Слышится недовольный стон и хлопание ладонью по полочке над кроватью в поисках телефона, издающего неприятное звучание.       Минхо щурится и парой движений отключает мелодию. Уставше пытается открыть глаза, но снова выдаёт звуки умирающего животного.       Джисон отклоняется на свободную часть кровати и с умилением наблюдает за почти мяукающим котёнком.       С усмешкой замечает, что, похоже, Ли снова планирует заснуть.       — Минхо?       — М?       Он не движется ни на милиметр и его глаза всё ещё закрыты.       — Тебе пора вставать. У тебя сегодня важный этап в соревнованиях.       — Знаю. Не могу понять, как выйти из сонной вселенной в реальную.       Джисон хихикает.       — Ты уже в ней.       — Ага, как же. Тогда что ты тут дела…       На полминуты оба замолкают. Минхо слишком резко открывает глаза и поворачивает шею на Хана. С лица Джисона спадает улыбка и он немного пугается.       — Что за собака тебя укусила вчера, Хан Джисон! – Ли подрывается в положение сидя, выглядя действительно рассерженным. – Ты…Ты!       Хан широко раскрывает глаза и приподнимается на локтях, готовясь к защите от нападения.       Одеяло сползает и взгляд Минхо падает на затвердевшие от холода соски.       — Я… не хотел! То есть… Хотел! Но по-другому! В том смысле, что… – виноватой опускает голову, принимая воображаемый удар. – Прости.       Минхо перестаёт сурово раздувать ноздри и выдыхает, теряя злой запал.       — Хани, – нежное обращение заставляет вновь приподнять голову, – что происходит?       Вот теперь Джисон точно чувствует себя нашкодившим третьеклассником.       — Ты не отвечал мне. – говорит так скромно, будто не он вчера ворвался сюда. – Несколько дней.       — Да, я… – теперь Минхо выглядит потерянным. – Я был занят и поэтому…       — Да уж, я вижу, чем ты тут был так усердно занят. – выходит совсем разочарованно с хорошей такой ноткой агрессии. – Смотрите, не переутомитесь.       — Что ты такое не…– снова возмущается, но обрывается на полуслове и его брови ползут вверх от удивления. – Ты ревнуешь?       Верное предположение бьёт подых. И совсем немного задевает гордость, которая уже несколько лет не испытывала подобного чувства.       Но уязвлённое самолюбие молчит. Из-за стыда и комфорта, который он ощущает, находясь прямо сейчас рядом с Минхо.       — И что с того? Это хоть немного оправдает моё вчерашнее поведение?       — Не знаю, но… – он звучит впечатлённым и совсем немного довольным в глубине души. – Так, стоп. – лицо снова приобретает серьёзный оттенок. – Нет! Конечно, нет! Как ты вообще вчера нашёл нас?       Хан пожимает плечами.       — Хёнджин поставил геолокацию в инсте.       — Предатель.– поджимает губы и недовольно хмурит брови. – Но ничего, ему за это вчера и досталось.       Джисон нервно улыбается и закрывает лицо ладонями, вспоминая своё вчерашнее выступление.       — Какой позор!       — Ты был пьян?       — Неа.       — Боже, что же с тобой тогда такое было. – забава играет в его улыбке. – Впервые видел тебя… таким странным.       Хан не перестаёт лыбиться, ощущая как воздух вокруг них стал легче.       Поэтому вспоминает. Зачем мчался сюда до того, как увидел их общую фотку и его охватила… Ревность?       Просто кошмар.       С ним такое впервые.       — Минхо?       — М?       — Я обидел тебя?       Ли перестаёт поглаживать его по колену, замирая.       — Пф! – кажется, он сейчас наигранно засмеётся. – Нет! То есть… – усаживается удобнее, опираясь на спинку кровати. – О чём ты? В смысле… С чего ты взял?       Джисон видит, как Ли пытается отогнать подозрения от себя.       — Линорин. – заметив растерянность старшего применяет запрещённое оружие и ловит на себе чужой взгляд. – Я обидел тебя.       Тянется своей ладонью к его.       — Я… – Хо машет свободной ладонью в поисках ответа в воздухе. –Ты… – явно не находит его, выдыхая с оттяжкой. – Просто…       Джисон терпеливо ждёт, незаметно подбираясь ближе к Минхо, тоже поднимаясь в положение сидя.       — В каких мы с тобой отношениях? – звучит уязвимо. – То есть… Ты бы хотел, чтобы мы… – сдаётся, позволяя себе эмоции. – Чтобы я был тебе не просто другом.       Хан замирает, не понимая, что за чушь он сморозил.       — Ты и так не просто друг для меня, хён.       Кажется, Минхо путается ещё сильнее, пытаясь понять, имеет ли ввиду Сон что-то типа «ты мне как брат».       — Что ты имеешь ввиду?       Вместо ответа Джисон жмёт губы в смущённой улыбке и тянется к чужим.       Медленно, чтобы у Ли была возможность отпрянуть, оттолкнуть.       Разозлиться.       Но нет.       Он лишь смиренно и так жалобно принимает этот поцелуй.       Страдальчески хмурится, но отвечает на чужие движения губ, прижимаясь к Джисону почти вплотную.       Они соскучились. И это чувствуется.       Движения жадные, но не как привык Хан. Он чувствует, что Минхо голоден до его чувств, а не тела.       Потому что он не распускает язык или руки, не спускается ниже. Но он прижимается близко на столько, на сколько это возможно и…       Движения его губ.       Джисон не особо обращал внимание на поцелуи когда-то, но…       Этот он явно запомнит. Даже ярче, чем их первые поцелуи.       Губы Минхо двигаются так чувственно, что Хан боится, что не сможет оторваться от них никогда.       Но Минхо делает это сам, когда Джисон начинает постанывать в поцелуй.       — Мы не договорили. – мяукает, облизывая свои неприлично привлекательные губы. – Я не хочу давить, но…       — Ты мне нравишься.       Минхо начинает с умилением улыбаться.       — Я знаю это. Поверь, наш шестой поцелуй это явно доказал.       — Ты их считаешь?       И без того румяные щёки стали ещё краснее. Эмоции на лице сменяются за секунду, от смущения до обиды.       — И что с того? – бубнит себе под нос, опуская глаза вниз. – Разговор о тебе, Хан Джисон! Что по поводу наших отношений? Я тебе нравлюсь, спасибо за это. Ты мне тоже. И ты об этом знаешь. Но…       — Но?       Джисон строит из себя дурака?       — Ты сказал, что мы не встречаемся. Сказал, что я твой «просто друг». – лица тех парней навсегда запомнятся Ли. – Ты… Правда так меня воспринимаешь?       Хан мешкается, начиная беспомощно открывать и закрывать рот.       — Я… Нет, конечно, нет. Мы целовались с тобой шесть раз. – тыкает пальцем в его грудь, довольно улыбаясь. – Я никогда не делал так с друзьями.       Минхо после этих слов выглядит растерянным.       — Тогда почему?... – интересуется искренне, а затем его брови достаточно разочарованно поднимаются. – Ты не хочешь, чтобы они знали, что мы встречаемся…       Мы встречаемся. Вау.       Звучит слишком великолепно и нереалистично.       Джисону кажется, ему в уши льют патоку.       Но он вовремя даёт себе мысленную пощёчину.       — Нет. Нет! – он подрывается с места, почти подскакивая на уровень лица Ли. – То есть, да… – видя, как нижняя челюсть Минхо напрягается, спешит объясниться. – Но не в том смысле!       Старший немного яростно отталкивает его ладонь от себя, начиная подниматься с кровати.       — Я не хотел тебя позорить! – говорит так громко и отчаянно, цепляясь ногтями за плечо Ли. – Извини!       Взгляд Минхо тут же меняется со злого на ошарашенный.       — Ты не хотел меня что? – спрашивает, опускаясь обратно в постель на прежний уровень.       — Позорить. – поясняет, вновь опуская голову и уже начиная тихо всхлипывать носом. – Там были парни, с которыми я трахался. Я не захотел, чтобы они подумали, что ты мой очередной вечерний ухажёр. – ковыряет ногти, очевидно, переживая. – Они бы посмеялись над тобой. А над моим другом не стали бы.       Тишина повисает наверно на целую минуту.       — Да мне плевать, что они подумают, Джисон! Мне важно, что думаешь ты. – глубоко дышит, выглядя возмущённым. Но видя влагу в глазах напротив смягчается. – Я… Я просто хочу называть тебя своим парнем.       Сердце со сладкой болью сжимается.       И Джисон может только поджать губы, сдерживая вырывающийся наружу плач.       Чёрт.       Нужно признаться самому себе, что он сильно привязался.       Так сильно, как не привязывался почти ни к кому.       Да, Минхо уже говорил ему подобные фразы.       Но сейчас, когда сам Джисон полностью в этом романтичном дерьме, ему эмоционально сложнее воспринимать это всё.       Похоже, пора вскрываться.       Госпожа Лим всегда так говорит, когда на сессии к нему приходил какой-то инсайт.       — Я тоже… – из-за навалившего чувства вины голос становится тише. – Тоже бы хотел тебя так называть.       Минхо думает, что он не сможет выдержать сердечный ритм такой скорости. Кажется, даже дышать ему становится трудно.       — Ох…       Джисон…       Не против…       Нет, он сказал, что хочет.       Хан впервые за долгое время решает проявить невиданную смелость.       — Ты мне нравишься, Линорин. – не жалея нежной психики Ли, продолжает Джисон. – Ты важен для меня.       Пока Минхо не может открыть рот от шока, Хан продолжает.       Нужно расставить всё по местам.       Прояснить то, что между ними.       — Ты будешь моим парнем? – немного смущается от собственных слов, произнесённых кому-то впервые. – Я могу теперь назы…       Он не успевает договорить, потому что Минхо резко прижимается к нему. Губами и всем телом.       Вгрызается в него и пытается вплавить в своё тело, вдавливая в себя со всей силы.       Его ладони чувствуются по всему телу. Из-за расплывающихся мыслей Джисон не понимает, как руки Минхо могут ощущаться в пяти точках одновременно.       Усталость и долгожданное расслабление растекается по венам.       Хан тихо постанывает и увереннее отвечает на поцелуй, зарываясь кончиками пальцев в рыжие пряди.       Ли гортанно рычит и прикусывает его губу, после чего снова активно продолжая работать своими.       Джисон понимает, что внизу живота становится тепло.       Они оба теряют счёт времени, мокро целуясь, почти не отрываясь друг от друга, сменяя голод на нежность и наоборот.       Только когда Хан чувствует свой уверенный стояк, то понимает, что прошло уже наверно около двадцати минут в сладких поглаживаниях и ласковом шёпоте.       На свой страх и риск он аккуратно спускает своей ладонью вниз к области чужого паха, немного отстраняясь от Минхо.       — Хани…       — Не надо?       — Лучше, не надо.       Звучит знакомо, да?       — Почему? Мы же теперь официально встречаемся. Я не могу сделать приятно, – нервно сглатывает, снова вспоминая как эти слова перекатываются по языку, – своему парню?       Ли улыбается чересчур довольно, как кот, объевшийся сметаны.       — Вообще-то я ещё ничего не ответил.       — Да что ты? А я думал то, что ты накинулся на меня и было ответом?       — Я просто хотел целоваться. – пожимает плечами, хитро щурится.       Хан одновременно с удивлением и восхищением расширяет глаза, застывая вместе со своей рукой на уровне чужого пупка.       Через пару секунд разражается хохотом, убирая ладони от тела напротив.       — Подкол засчитан. – смеётся, прикрывая краснеющее лицо. – Ну так что насчёт… Парня?       Когда Джисон поднимает глаза, то видит взгляд Минхо.       Тёплый.       Влюблённый. Даже немного мечтательный.       Хан не помнит, чтобы хоть кто-то на него так смотрел.       — Ты теперь официально мой парень, Хан Джисон. – сладко тянет гласные, смакуя сладость от слов на губах. – Никуда не денешься и не сбежишь.       Джисон снова тихо посмеивается и оставляет мокрый чмок на подбородке.       Своего парня.       Щёки уже немного болят от улыбки, но Хан не собирается позволять этому испортить один из самых светлых моментов в его жизни.       — Звучит пугающе. – не удержавшись, ещё раз клюёт, но уже в ключицу и потирается об неё носом. – Мне начинать бояться?       — Не думаю, что страх поможет тебе от силы моей любви.       Произносит вполне серьёзно после чего якобы тянется оставить поцелуй на щеке, но вместо этого кусает мочку уха.       Затем склоняется к этому же уху и томно шепчет:       — Если они спали с тобой, то наоборот завидовали бы мне из-за заявления твоим парнем.       Джисон чувствует, как пальцы на ногах поджимается, а по всему телу разливается предвкушение.       — Ты дразнишься, хён.       — М?       — Твой девиз – возбудим, но не дадим? – усмехается вслух, понимая, что угадал. – Ты такая кошечка.       Минхо начинает весело хихикать, прижимаясь к Хану.       Джисону кажется этот момент раем. Не хочется, чтобы он заканчивался.       Но тишину прерывает звонок телефона.       Ли без энтузиазма берёт трубку и через пару предложений от собеседника, вскакивает в положение сидя.       — Да, да, конечно! Я понял! – после этих слов Хан тоже приподнимается и с вопросом смотрит на старшего. – Извини, Джини. – Джисон закатывает глаза и валится обратно. – Я успею! Клянусь, я успею!       Минхо встаёт с постели и начинает активно рыться в сумке, из которой вчера он доставал полотенце.       На ходу отключает звонок и достаёт ключи.       — Извини, Хани, – бормочет, натягивая на голые стопы носки, – тебе, наверно, придётся уехать на такси. – зашнуровывает кроссовки. – У меня выступление через 30 минут.       Джисон резко открывает глаза и откидывает одеяло в сторону.       — Твою мать! Мы совсем забыли об этом! – осматривает себя, вспоминая, что он в одних боксерах. – У тебя нет лишней…       Не успевает договорить, когда ему в лицо летят серые спортивки и белая футболка.       — Я правда тороплюсь, так что тебе…       — Я поеду с тобой.       — Что?       Ли останавливается несмотря на то, что нужно торопиться.       — У моего парня важный этап в соревновании. Как я могу не поехать посмотреть на него?       Минхо громко сглатывает.       И Хан резко пугается того, что он перегибает.       — Ты не против? – уже натягивая спортивные штаны, мягко интересуется. – Если для теб…       — Всё хорошо. – мотает головой, снова начиная движения. – Я буду очень рад. Просто… Это было неожиданно. – моргает пару раз, окончательно застёгивая сумку. – То есть… То, как ты теперь меня называешь.       Джисон, наконец расслабившись, довольно улыбается.       — Смотри, не возбудись из-за этого. У нас нет на это времени.       Ли закатывает глаза, но ухмыляется, чувствуя румянец на своих щеках.       — Ты дурак.

***

      Сказать, что они порвали сцену – значит, ничего не сказать.       Джисон точно не видел ничего более изящного, горячего и пластичного одновременно.       Смотря на Минхо посреди танца, на его движения бёдер и волны тела, он думал, что у него сейчас челюсть изо рта выпадет.       Даже Хёнджин выглядел на своём месте, разрушая сцену в личном танце под «Play with fire».       Никто из присутствующих даже не сомневался, что победителями будут они.       Они и стали.       Когда им вручали награду, весь зал взрывался в аплодисментах. В том числе и Хан.       Он почти засвистел в восхищении, но вовремя словился со взглядом Минхо, который почти смеялся с него. Потому что Джисон итак издавал самые громкие звуки среди всех присутствующих.       Как только официальная часть закончилась, всех танцоров окружили восхищённые зрители.       Хану пришлось вложить много сил, чтобы протиснуться к ним двоим сквозь толпу.       — Вы двое просто огонь! – подлетает, выглядя чересчур восхищённым. – То есть… – замечает ошарашенный взгляд Хёнджина. – Минхо просто огонь, да. Я смотрел только на Минхо.       Ли, выдержав пару секунд, начинает смеяться с умилением, поворачиваясь на Хвана.       — И тебе доброе утро, Джисон. – усмехается Хёнджин, опуская взгляд. – Надеюсь, вы двое во всём разобрались.       Хан не успевает извиниться за вчера или ответить что-то ещё, когда вперёд него вылетают пара девчонок и три парня.       Джисон их узнал. Это другая команда, занявшая второе место.       — Парни, вы просто лучшие. – соперники выглядит восторженным. –Серьёзно. Вдвоём так отыметь сцену… Это надо уметь.       Хёнджин улыбается шире, поправляя волосы.       — Согласна! – высокая брюнетка подступает ближе к ним. – Я думала, что во второй части танца половину зрителей придётся откачивать от переизбытка секса.       Оба благодарно кланяюся и улыбаются, радостно принимая похвалу.       Минхо, видимо, эта похвала более привычна, поэтому он принимает её спокойнее, оголяя передние зубы.       — Очередной фанат? – интересуется парень, наконец обративший внимание на Джисона, наблюдающего за их разговором. – Или это…       Сон чувствует, сколько взглядов теперь на него направлено.       — Это мой парень.       Хан от неожиданности теряется, глупо переведя взор на Минхо.       — Симпатичный. – блондинка осматривает его с ног до головы, заигрывающе поднимая уголок губ. – У кого-то из нас есть шанс или…?       Джисон и вправду выглядит слишком хорошо. Даже в этой чёртовой мятой белой футболке и не уложенными волосами почти до плеч.       — Не думаю. – слова из Хана вырываются сами, пока язык работает быстрее мозга.       Теперь восхищённые взгляды Джисона и Минхо встречаются.       Девушка закатывает глаза и переключается на Хёнджина, завязывая лёгкий флиртующий диалог ни о чём.       На Ли и Хана больше никто не обращает внимания. Все видят, что они заняты мечтательным рассматриванием друг друга.       Когда толпа, казалось, уже начала рассасываться, к Минхо подскочило трое совсем молодых девчонок.       — Хён! – почти пищит одна из них. – Это было просто… Восхитительно!       Ли смущённо улыбается в ответ и с благодарностью кивает головой.       Судя по его излишней вежливости, это ученицы из его класса, приехавшие его поддержать.       — Да! – вторая девушка тоже широко улыбается, согласно мотая головой. – Наш любимый хён был самым лучшим!       Любимый хён.       Опять.       Внутри Джисона опять просыпается что-то из вчерашнего вечера.       Хочется напакостить. Повеситься ему на шею или залезть на него при всех.       Чтобы все поняли, что он не их любимый хён.       Ли, кажется, замечает его состояние, скашивая на него глаза. Нахмуренные брови, напряжённые скулы и шея, опущенный взгляд – всё свидетельствует о чем-то не совсем хорошем.       Минхо быстро извиняется перед девушками, обещая, что они увидятся на занятиях, и направляется в сторону Джисона.       — У тебя всё нормально? – мягко обхватывает чужое запястье, пытаясь обратить на себя внимания. – Ты выглядишь…       Старший не успевает договорить, потому что Хан перехватывает его ладони тащит за собой.       В сторону кулис, где уже давным давно пусто, потому что все артисты или уехали домой, или находятся в объятиях фанатов.       Как только они оказываются за дверью, Джисон толкает Ли к стене, яростно впиваясь в его губы.       Минхо рефлекторно отвечает на поцелуй, но от неожиданности не может пошевелить даже мизинцем.       Хан вкладывает всю жадность и страсть в этот поцелуй, будто метя территорию.       Буквально голодно ест рот Минхо.       — Хани...       Его ладонь резким хлопком перемещается на стену, справа от головы Ли.       Через почти минуту мокрых звуков и тяжёлого дыхания, Джисон отрывается от чужих губ и спускается ниже: сначала к подбородку, потом к шее, опаляя кожу горячим дыханием.       — Ты мой?       По тому месту, куда шепчут, проходят мурашки, заставляющие откинуть голову назад и подставить шею сильнее.       — Ты мой любимый хён? – шепчет так, чтобы слышно было только им двоим, хотя больше никого и нет. – Только мой?       Минхо лишь сейчас понимает, как тяжело дышит. Как этот резкий и возбуждающий поцелуй выбил у него землю из-под ног.       Как сильно он наслаждается этим.       — Твой, дорогой. – отвечает, легко усмехаясь и притягивая Джисона за талию ближе к себе. – Я только твой.       Младший довольно хихикает, утыкаясь носом в чужую шею.