Недоброволен только в бреду

***

      Жизнь стала слишком хорошей в последнее время.       Точнее…       С того момента, как они начали встречаться.       За последнюю неделю Джисон абсолютно разучился готовить сам. Не то чтобы раньше он очень умел… Но сделать рамён, с горем пополам нажарить курицу (она сгорала почти целиком) и криво нарубить овощи для самого себя он всегда был в состоянии.       Теперь… Это не требуется. Минхо кормит его каждый божий день. Даже передаёт контейнеры на работу. Хан каждый раз, стесняясь, пытается отказаться(он не хочет отказываться), но Ли только нежно целует его в уголок губ и всучает в руки контейнер.       Когда это не еда, приготовленная Минхо (самая вкусная на свете), то это вечерний поход в кафе или заказ из ресторана на вечер.       Хану неловко, что на него тратится столько денег и сил. Когда он говорит об этом Минхо, тот лишь заливисто смеётся, отвечая что для него это несложно. Но когда замечает напряжённый взгляд Джисона, всё же добавляет «это просто мой язык любви, Хани, не обращай на это внимания».       И Хан немного расслабляется.       Его язык любви – это просто кормить Джисона? Что ж. Ладно.       Но потом Минхо ласково подтирает его рот салфеточкой, надевает на него свою кофту, когда он мёрзнет на прогулке и нежно целует в лоб, когда младший засыпает прямо во время фильма.       Хан понимает, что его язык любви – забота.       А что насчёт само́го Джисона? Он и без обращения к своему психологу помнит, какому языку любви его научили в первых отношениях.       Секс.       Но это нужно оставлять в прошлом. Он больше не собирается приставать к Минхо, как восьмиклассник в пубертате.       Ли ведь сам намекнёт, когда захочет, да?       Только он не намекает. Ни разу за неделю их отношений. На совместных ночёвках они только целуются вторую половину ночи, а первую – болтают и смеются. Минхо гладит его тело, с теплотой касается лица и волос.       Даже задницу не смущается пожамкать.       Но больше ничего.       Хан пытается не думать об этом. Всё нормально, не все такие быстрые, как он. Кому-то надо больше времени, чтобы довериться человеку в этом плане.       Но…       Он так много чувствует к Минхо. Сердце благодарно теплеет при каждом взгляде на него, всё тело с нежностью реагирует на его прикосновения и нахождение рядом.       Голова становится пустой, когда Ли мягко берёт его за руку во время прогулок или просмотра фильма. Дыхание сбивается, когда он сонно утыкается в шею Джисона.       Ему с ним так комфортно и безопасно.       И он хочет показать привязанность своему любимому хёну.       Поэтому он говорит об этом с Госпожой Лим и даже с Феликсом.       Ликс, пошло хихикнув, предложил ему надеть кружевные чулки на очередной просмотр фильма и прижиматься поближе. Но просмеявшись, всё же напомнил, что если язык любви Хана – физический контакт, то можно почаще обнимать Ли, если очень хочется показать привязанность.       Госпожа Лим предложила более практичный способ. Если Джисон не особо знает, как проявлять любовь, то можно сделать то же, что и в первых отношениях. Взять пример с партнёра. Попытаться зеркалить заботу на само́го Минхо.       Этот способ понравился ему больше.       Правда, в реализации это оказалось сложнее.

***

      — Блять! – масло неприятно обжигает ладонь. – Да твою же…! – снова ругается, но вспоминает, что Минхо ещё спит. – Почему же всё через жопу-то…       Сгоревшая яичница смотрит на него со сковородки, явно разочарованная его способностями. Сосиска, которая должна была быть улыбкой, сейчас выглядит, как насмешка.       — Хани, милый, – сонный голос, приближающийся из коридора, заставляет остановить все действия, – чем это па…       Минхо останавливается посреди кухни, наблюдая спину Джисона у плиты, из-за которой виднеется дым.       — Котёнок, что ты делаешь?       От прозвища Ли у Хана мурашки идут по спине. Он чувствует, как старший приближается, оказываясь у его уха.       — Я… – пытается оправдаться, но стыд накрывает его с ног до головы. – Хотел приготовить завтрак.       Минхо понятливо и сонно мычит. Обнимает его за талию и быстрым движением выключает плиту.       — Ты так проголодался? – перемещает ладонь на живот младшего, медленно поглаживая. – Мог разбудить меня.       — Нет! – оборачивается в объятиях, поднимая взгляд в чужие глаза. – Я хотел приготовить завтрак тебе.       — Мне? – Ли выглядит удивлённым. – Зачем?       Джисон возмущённо набирает воздух в лёгкие.       — Что значит «зачем»? А зачем ты готовишь мне завтраки и другие приёмы пищи?       — Потому что я люблю готовить. И тебя. – говорит так легко с улыбкой на устах. – И у меня это получается.       Язвительно кидает взгляд назад Джисона на сковородку.       Хан в это время чувствует, как его сердце останавливается.       Жгучее ощущение тревоги мешается с удивлением.       — Что ты сказал?       Ли прикусывает губу и ехидно прикрывает глаза.       — Что у меня получается готовить.       — Нет. – мотает головой и хмурит брови. – До этого.       Минхо начинает тихо смеяться, утыкаясь лицом в чужой висок.       — Я тороплюсь, да?       — Хён, – строит такую моську, будто сейчас расплачется, – сейчас же повтори это.       Ли чувствует, как изнутри распирает смущение, но признания выходят из него сами.       — Я тебя люблю.       Наступает молчание.       Когда Ли с тревогой отрывается, то видит, как Джисон смотрит на него.       Щенячьи глаза, поджатые губы. Во взгляде читается смесь эмоций: преданность, благодарность, немного грусти и целая гора обожания.       Кажется, он пытается сказать что-то в ответ, но собственные губы отказываются шевелиться из-за белого шума в голове.       — Я… – уста беспомощно двигаются. – Я…       — Извини, что так смутил.– пытается смахнуть с себя весь румянец, натягивая игривую ухмылку. – Ты не обязан говорить мне ничего.       — Но я… Мне…       — Так, всё. – отстраняется окончательно, широко улыбаясь. – Я очень благодарен тебе за завтрак, но… Хочешь я что-нибудь приготовлю?       Джисон очень пытается изобразить расстроенное лицо из-за его несостоявшегося кулинарного таланта, но вспоминает, как готовит Ли. Слюнки бегут непроизвольно.

***

      Минхо не знает, зачем это сказал.       Это вырвалось так естественно.       Будто так и должно быть.       Он часто говорит это в своей голове, потому что знает, что это правда.       Ли очаровался Джисоном при первой встрече, долго думал о нём перед сном в день знакомства и даже нашёл его страницу в соцсетях. Чан в ту ночь сказал, что Минхо ведёт себя странно.       Был прав.       Потому что Ли по-подростковому влюбился в смешного и пьяного Хана после первых тридцати минут общения. Запомнил, как тот в второпях проговорил, что не любит, когда его называют по имени, и представился ему Ханом, объяснив, что так ему нравится больше.       И он понимал, что это всё странно.       Странно, что он, ненавидящий любой физический контакт с незнакомцами, поцеловал Хана во второй день их знакомства.       Странно, что он так сильно разозлился на Чана, когда тот начал болтать что-то о том, что Джисону не нужны отношения. Он тогда почти накричал на старшего, злясь на то, что Бан отвечает за Хана.       Странно, что он затанцевал смешливое танго с Хёнджином от радости, когда в конце тренировки получил сообщение о том, что Джисон не против свидания.       Странно, что улыбался примерно часа три после их первого свидания, всё ещё ощущая вкус Хана на своих губах.       С ним такое впервые.       Он влюблялся, да. Но это никогда его так не окрыляло.       После того, как они всё решили и долго целовались у стены в закулисах, у Минхо окончательно снесло крышу.       Хан Джисон Хан Джисон Хан Джисон.       Вот что было в голове, когда он готовил себе обед на завтра, видел милые вещи в магазине.       Или дрочил.       Хан постоянно приглашал к себе, явно ожидая хорошего секса. Минхо не то чтобы был против…       Просто…       Джисон… Достаточно опытный.       Минхо никогда не страдал от низкой самооценки, но он уверен, что Хан видел более большие и выносливые члены.       Ли не совсем плох, нет.       Просто…       — Эй, хён. – Минхо чувствует тычок в бок. – К тебе пришли.       Поворачивается на Хёнджина, который после своих слов показывает пальцем в сторону двери.       Ли оборачивается и встречается взглядом с Ханом.       Видимо, он зависает слишком надолго, потому что Хёнджин почти хрюкает от смеха и подталкивает старшего в его сторону.       Они сегодня не договаривались о встрече. Что-то случилось?       — Привет. – Джисон улыбается, взмахивая ладонью в воздухе. – Не занят?       — У нас как раз обед. Что-то случилось или ты просто зашёл?       — Ты не рад? – Хан хитро ухмыляется. – Мне лучше уйти?       — Боюсь, что тут все спермотоксикозники будут глазеть на тебя. – показывает пальцем назад, намекая на учеников в зале. – Им по семнадцать лет и ты притягиваешь слишком много их внимания. – выходит из зала полностью, прикрывая дверь. – И моего тоже.       Довольно лыбится и упирается спиной о косяк двери.       — Да ты льстец, Линорин.       — Стараюсь. – пожимает плечами, продолжая улыбаться.       Пару секунд они смотрят друг на друга, не сводя глаз.       — Я хотел принести тебе обед, но… – Джисон обводит языком внутреннюю поверхность щеки, и виновато опускает взгляд. – Сжёг его.       — Хани… – улыбка Минхо из задорной превращается в нежную. – Тебе необязательно…       — Перестань. – перебивает его, нервно мотая головой. – Я правда хотел. Потом я подумал, что тогда зайду в твоё любимое кафе и закажу обед, прихватив твой любимый пудинг.       Минхо прикрывает глаза и поджимает губы, сдерживаясь, чтобы не накинуться и не затискать этого малыша прямо сейчас.       Его лицо такое серьёзное, а пухлые щёки почти раздуваются от раздражения.       — Но, – тяжело вздыхает, переживая очередную волну недовольства, – оказалось, это кафе на ремонте. И я пришёл с пустыми руками. – поднимает глаза и набирает воздух в лёгкие. – Поэтому решил прийти с приглашением. Не хочешь сходить куда-нибудь после работы?       Ли тут же открывает глаза и расплывается в самодовольном смешке.       Эти его милые кудряшки очень отвлекают.       — Не знаю, мне надо подумать. – щурит глаза и складывает руки на груди. – Вдруг Хёнджин позовёт меня куда-нибудь?       Напряжение уходит из плеч Джисона и он начинает смеяться.       Так легко и звонко, что у Минхо немного колет сердце.       — Если будете согласны на свидание втроём, – закатывает глаза и разворачивается, – то зовите.       Но ему не дают уйти.       Ли ловко обхватывает его за крепкий бицепс поверх футболки и притягивает на себя так, что он почти валится на старшего, толкая к стене их обоих.       — Я думал, я только твой любимый хён.       — Так и есть. Поэтому после работы я в любом случае тебя украду.       Минхо прижимается носом к чужим волосам, вдыхая аромат шоколадного шампуня.       — Твой любимый хён не против.       Они оба хихикают от глупости их реплик и продолжают прижиматься друг к другу около двери студии, из которой в любой момент может кто-то выйти.       Через пятнадцать минут тишины Ли поглядывает на часы, висящие в углу коридора, и понимает, что перерыв заканчивается.       — Спасибо, что заглянул. Мне приятно было тебя увидеть.       — Обращайся, милый. – приобнимает руки Минхо на себе своими, перемещая ладони старшего на свою грудь. – Всегда рад сделать тебе приятно.       Сердце слишком резко ускоряет свой ритм.       Кровь отливает от рук, устремляясь вниз.       Нет-нет-нет.       Сейчас не лучшее время для стояка.       Он и так на последней ночёвке кое-как успел ухватить подушку, чтобы прикрыть свою реакция на растрёпанного и влажного Джисона после душа в его шмотках.       Зачем?       Он не знает. Пока что он не хочет это всё торопить. Им же и так хорошо, да?       — Мне пора. – медленно ослабляет хватку, давая рукам спуститься с тела Хана. – Обед кончается.       — Ой. – Джисон оборачивается с тревогой во взгляде. – Ты не успел пообедать из-за меня?       — С ума сошёл? – Ли выглядит возмущённым. – Я выгляжу, как псих, который пропустит обед? Я поел в первые десять минут. До твоего прихода.       — Тогда ладно. – отстраняется от груди Минхо, чтобы утыкнуться кончиком носа в его шею. – Имею право отнять ещё пару минут твоего времени.       Хан оставляет мокрые поцелуи на шее парня, ладонями поглаживая бока сквозь немного влажную футболку.       — Хани…       Собственный член так быстро становится тёплым, что это даже неловко.       Его шею просто легонько ласкают, а его гормоны решили, что от Минхо прямо сейчас требуют секса.       — Мне правда пора.       Джисон с недовольным стоном отрывается от чужой шеи, с преданностью заглядывая в глаза.       — Тогда до вечера?       — Конечно.       Хан нежно улыбается, быстро чмокает Ли в губы и почти убегает, алея щеками непонятно из-за чего.       Минхо даёт себе минуту, чтобы отдышаться, а потом заходит обратно в зал, тут же встречаясь с насмешливым взглядом Хёнджина.       — У меня что-то на лице? – подходит к Хвану вплотную, шутливо толкаясь в него плечом. – Чего пялишься?       — Влюблённость у тебя на лице. – посмеивается, толкаясь в ответ. – И глаза блестят. Ты уверен, что этот человек думает, что вы не встречаетесь?       Теперь Ли немного жалеет, что нажаловался Хёнджину тогда.       — Перестань.       Толкается плечом сильнее, чем рассчитывал.       — Ладно, ладно. Не злись. – отдаляется от старшего, ощущая физическую опасность. – Просто шучу. – шепчет с осуждением. – Поверить не могу, что ты связался с Джисоном.       Минхо ухмыляется.       — Он тоже не особо в восторге от тебя.       Хёнджин посмеивается, подходя к зеркалу.       — Конечно, я же увожу у него парня, по его мнению.       Ли поджимает губы и сдаёт своего парня с ехидством.       — Ты бесишь его на работе.       Младший столбенеет на пару секунд, а затем поворачивается на друга.       — Чего? – возмущение в голосе Хвана радует. – Говнюк какой. Я думал, мы с ним приятели, которые иногда ссорятся на работе.       Минхо улыбается шире, поднимая с пола телефон.       — Ага, держи рот шире.       Хёнджин стягивает с небрежного хвостика резинку, вставая напротив зеркала и пытаясь привести волосы в порядок.       — Жестокий хён. – дует губы уточкой . – А я ведь тебе посочувствовал, когда ты наплёл о каких-то выдуманных невзаимных чувствах.       Вообще-то Минхо рассказал Хвану об их взаимоотношениях с Джисоном от «а» до «я», но он выбирает просто подшучивать над ним.       — Для этого и нужны друзья.       Завязав более аккуратный хвостик, выдыхает, продолжая любоваться в зеркало, поправляя футболку.       — Вы два говнюка, которые нашли друг друга.       По заднице прилетает шлепок.       Минхо считает, что его провоцировали, вертясь перед зеркалом.       — Старшим грубить нельзя.

***

      Хан и забыл, что умеет так чувствовать.       Так радоваться внезапной неожиданной встрече с работы. Или волноваться, когда вместе со всеми готовишь праздник ко дню рождения своего парня.       Да, он знает, что он любит именно этого персонажа аниме, но точно ли он самый любимый? Может всё-таки остановиться на идее Суни-Дуни-Дори на торте, а не этой.       Тяжело.       Феликс посмеивается с него, но успокаивающе кладёт на плечо руку, мягко похлопывая и утверждая, что Минхо будет рад этому торту, даже если на нём будет изображено дерьмо.       — Нет, серьёзно. – Сынмин скучающе упирается кулаком в подбородок. – Если он узнает, что это организовывал ты, то даже шлепок сырого теста на тарелке сожрёт с радостью.       — Ну Мини, – Джисон говорит это так плаксиво, явно намекая, что он страдает, – это серьёзный вопрос. Я хочу, чтобы он был счастлив.       Та же локация. Похоже, теперь эта студия не для работы, а для посиделок.       — Мы все хотим. – появляется из-за двери Чан. – Не знаю, что там у него за любимый персонаж, но своих котов он любит больше.       Джисон вроде согласен, но...       — Ага, постоянно о них что-то рассказывает. – Ким откидывается на спинку дивана. – А я не то чтобы спрашивал.       Но, похоже, не полностью.       — Но он и про то аниме постоянно рассказывает! – будто спорит Джисон. – Разве нет?       Может, Хан что-то не понимает, но Минхо вроде как постоянно треплется об этой японской новелле.       — Это вы с ним постоянно треплетесь обо всём на свете. – тихий до этого Чонин врывается в разговор, продолжая рубиться во что-то, скрючившись в непонятно что. – Он с тобой будет готов разговаривать даже о ландшафтном дизайне.       Парни согласно молчат.       Кроме Ёнбока.       — Ландшафтный дизайн не такая уж и скучная тема.       Все обращают внимание на Феликса, рассматривающего свои заусеницы.       Даже поедающий свой обед Чанбин поворачивается на Ликса.       — Что?       Первым решает задать витающий в воздухе вопрос Джисон.       — Как давно ты увлекаешься ландшафтным дизайном?       Феликс немного теряется, бегая глазами. Сынмин, сидящий рядом с ним, замечает, как кровь приливает к его скулам и усмехается с этого.       — Я не…       Чан, увидев, как неловко Ли от такого внимания, решает перевести тему.       — Что насчёт торта? Вы голосуете за тортик с Суни-Дуни-Дори?       Парни согласно кивают.       И Джисон тоже вспоминает, с чего начинался разговор.       — Ладно. – быстро включается в тему. – Где его можно заказать? Нам нужны проверенные люди.       Бан начинает что-то печатать в телефоне, а все остальные так и остаются с задумчивыми лицами.       — Чёрт. – сдержанно ругается, поджимая пухлые губы. – Все качественные пекарни, которые принимают похожие заказы, находятся в другом районе.       Хан недовольно хмурится и уже представляет, как тащит этот торт через весь район.       — У меня есть вариант. – неуверенный голос Ёнбока прерывает задумчивую тишину. – Но он может понравиться не всем.       После своих слов обращает взгляд на Джисона.       — Что?       Феликс ведёт плечами, немного уменьшаясь в размерах.       — Хёнджин знает одну девушку, которая таким занимается.       Они, должно быть, издеваются.       — Ох, – интонация уже звучит недовольно, – снова этот парень! Вы что сговорились?       Сынмин с Чонином тихо посмеиваются, переглядываясь.       — Тогда можешь тащиться на другой конец города. – спокойно заявляет Чанбин, жуя салат из контейнера. – Тебя никто не держит.       Джисон закатывает глаза. Со всегда говорит по делу, но не особо мягко.       — Тебе всё равно придётся с ним контактировать, Сони. – Чан, наконец, откидывает телефон в сторону. – Он лучший друг твоего парня.       Хан складывает руки на груди и выглядит недовольно.       — Знаю. – дует губы, проходясь языком по верхнему нёбу. – Но я бы хотел максимально оттянуть этот момент.       Чонин прыскает от смеха в руку, а Сынмин с осуждением мотает головой.

***

      Жар расползается по всему телу от касаний Минхо.       Крепкая хватка на талии заставляет тихо постанывать от ощущений.       Тёплые губы на шее, спускающие вниз, сводят с ума.       — Хён…       Выходит совсем плаксиво, но по-другому не получается.       Чужие руки спускаются ниже, сжимая небольшие ягодицы со всей силы. В то время как собственные ладони упираются в подкаченную грудь, чувствуя непривычную жёсткость.       Джисон снова стонет, откидывая голову назад. Хочется больше и больше.       Поцелуев.       Касаний.       Минхо.       Хан хнычет от переполняющих желаний и спускается пальчиками вниз, в надежде нащупать чужое возбуждение.       Но снова чувствует уже знакомую жёсткость.       Не успевает возмутиться, потому что его резко переворачивают на живот, усаживаясь на бёдра сзади.       Он ощущает влагу в нижнем белье и горячий стояк, который, оказывается, уже давно тут.       Джисон просяще постанывает, приподнимая ягодицы с той же целью, с которой распускал руки секунду назад. Но снова ничего.       Это начинает выводить из себя.       — Пожалуйста, – почти плачет, утыкаясь лицом в подушку и виляя задницей, – деткаааа.       Ничего не происходит.       Ладони Минхо продолжают крепко держать его за ягодицы, не давая шелохнуться.       Но через пару секунд эти же руки резко толкают его.       Член проезжается по постели, вырывая из горла громкий стон.       Ему кажется или он слышит сзади смешок, после которого следует более сильный толчок.       — Минхо! – при очередном движении почти кричит от удовольствия. – Мх!       Электрический разряд от каждого соприкосновения с тканью расходится по всему телу.       Конечности слабеют от слишком приятного трения. Весь организм радостно подаётся этому импульсу, помогая чужим рукам и самостоятельно толкаясь в простынь.       — Прошу, не останавливайся. – молится, всё так же уткнувшись в хлопковую наволочку. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Голос дрожит, пока от наплывающего удовольствия глаза слезятся.       Бёдра трясутся, его продолжают, как Джисону кажется, с силой толкать в кровать, заставляя закатить глаза от блаженства.       — Хорошо, так хорошо, милый. – цепляется собственными руками за подушку рядом с лицом, чувствуя приближение оргазма. – Пожалуйста, детка, пожалуйста.       Ровно через десять таких же движений, смешанных со сладкими стонами, низ живота Хана сводит судорогой.       Он приоткрывает рот, потому что силы на такого рода звуки заканчиваются, и жмурит глаза.       Экстаз окутывает с ног до головы.       Сперма толчками выплёскивается в боксеры, а его собственное тело тяжёлым грузом прижимается к постели.       Дрожь вместе с тяжёлым дыханием опустошают разум.       Неприятное ощущение влаги внизу заставляет открыть глаза и недовольно хмыкнуть.       И вспомнить.       Хан оглядывается назад себя и понимает, что никого нет.       Никого и не было.       Он засыпал вчера один.       Поэтому не мог проснуться от касаний Минхо.       Это всё сон.       — Блять. – Джисон принимает сидячее положение и закрывает лицо ладонями. – Грёбанный ты спермотоксикозник.       Ему не снились такие сны со времён …       Да никогда они ему не снились.       Потому что в его жизни никогда не было никого, похожего на Минхо.       Такого желанного, но недоступного.       Телефонный звонок от Феликса прерывает сеанс размышлений.

***

      Перед Хёнджином немного стыдно.       Хан всё ещё не извинился за тот случай, когда повёл себя как псих.       А Хван всё равно согласился поехать с ним и помочь выбрать торт для дня рождения Минхо.       — Всё-таки, – голос Хёнджина выводит из своих мыслей, – начинка номер три или два? Какая тебе больше понравилась?       — Нужно, чтобы нравилось Минхо, а не мне.       Хван закатывает глаза, но на долю секунды уголки его губ дёргаются.       — Ладно. Как ты думаешь, какая начинка понравиться ему больше?       Джисон не задумывается ни на секунду.       — Вторая. – этот вопрос был глупым. – Конечно, вторая.       Хёнджин смотрит на него с умилением и весело усмехается.       — Ладно. – разгибается, указывая пальцем на шторку, за которой находится кухня. – Пойду сообщу наш заказ со всеми запросами.       Хан тоже выпрямляется, чувствуя как затекла спина.       — Не забудь указать вкусы пудингов Суни-Дуни-Дори!       Кричит почти в спину парню.       Хёнджин снова закатывает глаза.       — Как я вообще могу забыть про это? – разворачивается только для того, чтобы высказать претензию. – Мы      приехали сюда именно из-за них!       — Ну кто знает твою дырявую голову.       Хван выглядит удивлённым, но не оскорблённым.       — Эй! – злобно хмурит брови. – У кого из нас она ещё дырявая!       Джисон фыркает, пожимая плечами.       — У тебя, очевидно же.       На лице Хёнджина читается возмущение, перемешанное с шоком. Но, видимо, он не может передать всё это словами, поэтому просто беспомощно дёргает мимическими мышцами и разлепляет губы.       — Договорим потом! Мне нужно заказать торт.       И уходит, эффектно размахивая небольшим хвостиком из блондинистых волос.       Хан только сейчас понимает, что улыбается.       — Куплю этому дурачку кофе.       Шепчет сам себе под нос, медленным шагом прогуливаясь по пекарне.       Недавно открывшееся заведение с ярким дизайном и необычным ассортиментом. Мятное печенье с шоколадом и солью, пряные пончики-колечки из тыквы или батата. Много ерунды, смотря на которую Джисон скучает по обычному шоколадному чизкейку.       Он с непониманием читает описание чего-то из риса, кокосового молока и манго, когда слышит то, чего надеялся никогда в жизни больше не слышать.       — Джисон? – голос резко режет по грудной клетки, заставляя замереть от ужаса. – Хан Джисон?       Джуён.       Он не перепутает этот голос ни с кем и никогда.       Джисон резко поворачивается всем телом, натыкаясь на ненавистное лицо.       То, которое вызывало истерики.       Которое снилось в кошмарах.       Худощавое лицо с выпирающими скулами и нижней челюстью, карие глаза и чёрные как смоль волосы. Будто из фильмов ужасов.       Нужно сохранить гордость. Нужно сохранить лицо.       — Мы знакомы?       Хану трудно определить, получилась ли ложь убедительной или нет.       Судя по смеющейся физиономии напротив – нет.       Он… Повзрослел. Сон даже бы употребил новомодное слово «оскуфел». Кожа немного потеряла тонус и бледный цвет, а тело явно выдаёт возраст. Процент мышц значительно уменьшился. Хорошо видно по рукам.       Это и понятно. Сколько ему сейчас? 37 или больше?       — Куколка меня не узнала?       Кажется, абсолютна каждая клеточка тела напряглась.       После нескольких лет психотерапии Джисон понимает, что с ним.       Организм обуял страх.       Первобытный. Животный.       В голове слишком быстро и ярко проносятся воспоминания, которые он мечтает забыть.       Чужие руки на нём. Сжимают до боли. Держат. Заставляют.       Чужой голос шепчет. Уговаривает. Принуждает. Обещает что-то. Манипулирует. Пристыжает.       Нужно сосредоточиться.       Хан жмурится и трясёт головой, отгоняя мысли и боль в груди.       Он умоляет собственные глаза не слезиться.       — Джуён, да?       Трудно прикидываться, будто он забыл. Он бы очень хотел.       — Верно.       Хочется ударить его.       Толкнуть к стене, разбить голову об неё же. Задушить.       Но вместо этого он тяжело выдыхает.       — Ты что-то хотел?       — Да нет. – он приближается медленно. – Просто увидел и решил подойти. Поздороваться.       Джисон клянётся, что если бы он не оцепенел от страха сейчас, то точно бы натворил дел.       С осуждением мотая головой, он не поднимает взгляда с земли.       — Не стоило.       Джуён хмыкает со смешком. Останавливаясь напротив Джисона в шаге от него.       — Знаю, мы не очень хорошо разошлись. Но…       — Не нужно об этом. – набравшись смелости, поднимает глаза, в которых смешались обида, ужас и агрессия. – Помолчи.       Мужчина удивляется, но через пару мгновений снова усмехается.       — А ты возмужал. – голодно осматривает его с головы до ног. – Хорошо выглядишь.       Он тянется руками к лёгким кудряшкам.       Хану хочется сжаться и спрятаться. Сбежать.       Проплакаться и почувствовать себя в безопасности.       — Тебе лучше уйти.       — Правда? – убирает руки обратно. – Почему? – хитро ухмыляется. – Тут где-то твой парень?       Мудак.       Каким был, таким и остался.       Отвечать не хочется. Хочется только, чтобы он снова исчез.       — Если он не справляется со своими обязанностями, судя по твоему лицу, – засовывает руки в карманы и пошло закусывает губу, – то всегда можешь звонить мне. – подмигивает, продолжая вести себя нагло. – Я знаю, что тебе нужно.       Кулаки сжимаются сами по себе.       Страх и агрессия борется внутри за первенство.       Страх умоляет его замолчать, мило улыбнуться и побыстрее уйти отсюда, чтобы избежать чего-то.       А агрессия хочет врезать ему. Пнуть между ног, рыкнуть и плюнуть в лицо.       Пальцы трясутся.       Но борьба заканчивается ничьей, потому что рот открывается сам по себе:       — Никто не справится с этим хуже тебя. – стискивает зубы, грозясь сломать их от переполняющих эмоций. – Поверь мне, я проверял.       На последней фразе Сон гаденько улыбается, наблюдая растерянность на лице напротив.       Джуён уже хочет что-то ответить, но его прерывает звонкий голос сбоку.       — Эй, Джисон!       Хан будто выныривает из омута страха и ненависти, когда понимает, что это Хёнджин.       Господи, он так рад его видеть!       Уму непостижимо!       — Всё нормально? – Хван подходит, полностью загораживая Джуёна, опуская взгляд на Джисоновы кулаки. – Ты в порядке?       Когда Сон смотрит вниз, то чувствует, как сильно он впился ногтями в кожу. Почти до крови.       — Да, я… – разжимает пальцы, ощущая, как Хёнджин цепляется за них, пытаясь взять его трясущуюся ладонь в свою. – Всё нормально.       Пытается подбадривающе улыбнуться, но дёргающиеся уголки губ его выдают.       — Твой новый бойфренд? – мерзкий голос заставляет вспомнить, что они не одни. – Не совсем твой вкус.       Хан понимает, что дыхание снова становится тяжёлым.       Уловив напуганность Джисона, Хёнджин уверенно оборачивается на незнакомого мужчину.       — Аджосси, – Хван растягивает демонстративно нереалистичную улыбку, – думаю, вам пора. Мой бойфренд не в настроении сегодня.       Подхватывает Хана под локоть как лучшую подружку, уже начиная разворачиваться.       — Тем более, – оба парня ловят взглядом совсем юного мальчика позади мужчины, застенчиво ожидающего чего-то или кого-то, – ваш сын, по-моему, заждался.       У Сона в голове закипает ещё и тревога.       Потому что он знает, что это не сын.       Хёнджин почти тащит Джисона за угол, потому что ноги второго отказываются функционировать.       — Уёбок. – громко ругается Хван, как только они оказываются в укромном месте. – Он что-то сказал тебе? Приставал?       Джини действительно выглядит обеспокоенным. Его глаза выражают волнение и заботу, пока его руки нежно обхватывают тыльную поверхность Джисоновой руки, аккуратно поглаживая большим пальцем.       Становится совсем стыдно.       Это тот Хёнджин, которого Хан так ругал и оскорблял.       Почти ненавидел.       Непонятно за что.       Сейчас этот Хёнджин увидел его испуганным и вместо того, чтобы смеяться и запомнить это для своего блага, он буквально защитил и вытащил его.       А теперь и успокаивает.       Эмоции за последние пятнадцать минут смешивается в одну невыносимую. И Джисон глубоко вздыхает, прежде чем начинает рыдать, смотря прямо в Хвановы глаза.       — Прости меня. – пытается сказать сквозь всхлипы, закрывая своё лицо ладонями. – Я такой придурок.       Хёнджин пугается от такой реакции.       Он осматривает Хана сверху вниз, в попытке найти ответ, что с ним теперь делать, удивлённо приподнимая брови.       — Ты чего, Джисон? – начинает поглаживать его плечи. – Что случилось?       — Ничего-о-о. – продолжает выть, пытаясь успокоить истерику. – Я… Я в норме.       — Да уж. Я вижу.       Хан всхлипывает, внезапно поддаваясь вперёд в объятия уже бывшего врага.       Хёнджин тяжело выдыхает и принимает его в объятия, начиная поглаживать страдальца по спине, чувствуя чужие вздрагивания от слёз.       — Ты знаешь его?       — К сожалению.       Хван считает, что на этом разговор нужно закончить. Остальное не так уж и важно.       Да и не его дело.       — Сейчас он тебе не навредит. Ты в безопасности.       Через минуту тишины слёзы, наконец, кончаются. И сильный всплеск эмоций тоже.       Джисон смущённо отстраняется, подтирая нос кулаком и пряча взгляд. Обнимает себя за плечи.       — Спасибо. Извини за всё это.       Лицо Хвана на секунду озаряется улыбкой.       — Всё в порядке. Бывает.       Похлопывает по плечу и засовывает собственные ладони в карманы от неловкости.       — Чёрт. – ругается себе под нос Хан. – Я хотел купить тебе кофе. Но этот урод меня отвлёк.       С Хёнджина спадает последнее напряжение, он довольно и открыто улыбается.       — Купить мне кофе? – игриво, прикрывает рот ладонью. –Джисон~а, ты такой романтичный.       Теперь Хан тоже лыбится.       — Заткнись.       Хван посмеивается, убирая руку от лица.       — А я… – сдерживает смех, со всей силы сжимая собственные губы. – Я почти забыл упомянуть в заказе кошаков Минхо. Хотя мы пришли сюда ради них.       Они смотрят друг другу в глаза около десяти секунд, после чего одновременно разражаются хохотом.       Джисон прикладывает руку к области сердца, потому что то от внезапного спадения напряжения и резкого смеха там начинает болеть.       Хёнджин же садится на корточки и закрывает лицо руками.       — Мы оба полные придурки.       — Ну вообще-то я достаточно стройный.       Хан так доволен своим ответом, пока Хван прикрывает глаза от его глупости.       — Говнюк.       — А ты заносчивый говнюк.       Так и подписывают стаканчики от кофе, которые хранятся дома у Хёнджина.       На специальной полочке с памятным вещами.       Хану об этом знать необязательно.

***

      Минхо напевает себе что-то под нос, пока поднимается по лестнице.       Стучится в дверь и заглядывает внутрь, медленно приоткрывая её.       — Привет, Чанни.       Чан оборачивается на него, тут же натягивая доброжелательную улыбку.       — Минхо-я! – натурально сияет, отвлекаясь. – Рад тебя видеть.       — Я думал, ты уже дома. – обводит глазами помещение, убеждаясь, что хён тут один. – Не поздновато для творчества?       — Для творчества никогда не поздно.       Ли усмехается и закрывает за собой дверь, проходя в студию.       — Хан просил передать тебе флешку.       Подходит к столу и протягивает руку, собираясь скинуть ценный груз.       — Воу! – Бан подрывается с места, выхватывая протянутый предмет. – Ты серьёзно?       Чану будто сообщили, что он выиграл очень большую лотерею, а выигрыш сейчас у него а руках.       — Что-то не так?       Минхо приподнимает брови.       — Он не писал треки уже где-то… Полгода? – шокированно моргает несколько раз. – Не знаю. – мотает головой, явно показывая удивление. – Помогал нам только с аранжировкой и битами. Говорил, что для текстов у него нет настроения.       Теперь Ли хмурится.       — Правда? – рассматривает чужой стол, замечая наброски текстов и напоминалки. – Я вроде слышал его голос на тех треках, которые ты мне давал для номеров.       — Они старые. Да и если он читает текст, не значит, что писал тоже он. – внезапно прерывает рассматривание флешки. – Извини, я даже не предложил тебе кофе или чего-то такого.       Снова возвращает миловидную улыбку.       Минхо ухмыляется и валится на диван, расслабленно разваливаясь на нём.       — Да, ты такой негостеприимный. – строит недовольную моську и прикрывает глаза. – Стакан экзотической воды с лимоном, пожалуйста.       Чан фыркает и кидается в него пластиковой бутылкой воды.       — Благодарю вас, сэр. – открывает крышку и заливает в рот сразу половину содержимого. – Сколько часов ты тут сидишь?       Улыбка ослабевает и Бан виновато потирает шею.       — Не помню. – отворачивается обратно к монитору. – Как у тебя дела?       Ли не особо рад, что Чан настолько очевидно переводит тему, но сделать с этим ничего не может.       Видок у него уставший и помятый. Возможно, он тут не первую ночь       — Всё отлично. – откидывает пластик на край дивана, расправляя руки в стороны. – На работе дали ещё одну группу.       — Это хорошо.       Чан всё так же не отрывается от экрана, сдвигая дорожки.       Минхо закатывает глаза и складывает руки на груди.       — Ну же, отвлекись от работы, трудоголик. Мне скучно.       Бан хмыкает, не сдвигаясь ни на миллиметр.       — Ты пришёл сюда отвлекать меня от дел?       — Пришёл пообщаться с мудрым хёном!       Старший посмеивается и всё же сохраняет свой результат, разворачиваясь к Ли.       — Вот как. – тоже складывает руки на груди. – Тебе нужен какой-то совет?       Минхо перестаёт ехидно улыбаться и теперь выглядит немного потеряно.       — С чего это мне нужен твой совет?       — Ну ты же сказал, что я мудрый.       — Пф.       Чан ведь не верил словам Джисона о том, что Минхо временами ведёт себя как капризный котёнок. Теперь вот убеждается на собственном опыте.       Поэтому он довольно улыбается и щурит глаза, прикладывая палец к подбородку.       — А я подумал, ты спросишь у меня какой-нибудь совет по поводу Хана.       Улыбка окончательно спадает с лица Минхо за секунду.       — Он что-то говорил тебе про меня? – голос серьёзный, будто угрожающий. – Просил что-то передать?       Бан быстро моргает в попытке понять такую острую реакцию на свои слова.       Он хотел немного раздразнить Минхо, но тот выглядит как-то чересчур взволновано.       — Тише, ковбой. – выставляет ладони вперёд в защитном жесте. – Это же шутка.       Но Ли не выглядит успокоившимся. Наоборот, щурится, напрягая нижнюю челюсть от злобы.       Чана такая реакция забавит больше, чем должна.       — А чего это ты такой неудовлетворённый, а? – ухмыляется, расставляя ладони на подлокотники кресла. – Может, в кое-чём совет всё же нужен?       Старший так доволен, что не может перестать лыбиться.       — Заткнись.       Ох, он такой грубый со своим хёном.       Но Чану хочется засмеяться. Просто потому что, к сожалению Минхо, он может представить причину его поведения.       — Ладно-ладно. – избавляется от ехидства внутри и снаружи, перемещая руки на свои колени. – Просто помни, что если что, я всегда здесь. Если тебе вдруг надо высказать свои переживания или сомнения. – улыбается с поддержкой, поджимая губы. – Понимаешь?       Ли не моргает и не двигается. Продолжая сверлить хёна убийственным взглядом.       — Вообще нет. – сглатывает образовавшийся ком в горле. – Говори прямо. Ты же знаешь, я не понимаю намёков.       Чан не хочет его смущать, поэтому лишь пожимает плечами.       — Тогда ладно.       И хочет уже развернуться обратно к монитору и закончить этот бессмысленный разговор.       Но Минхо не даёт ему этого сделать.       — Нет. – приподнимается с места. – Стой. – резко останавливает стул, хватая за спинку. – Так не пойдёт. Ты что-то знаешь. – осматривается по бокам, будто боясь, что его услышит кто-то лишний. – С чем мне, по-твоему, нужен совет?       Он выглядит напуганным.       Злость сменилась нервозностью.       — Ты же сам понимаешь, в чём, если секунду назад сказал мне заткнуться. – не обращая внимания на неожиданно переживающий голос Ли, поворачивается на монитор и тянется к мышке. – Не нужно скрывать от меня то, что пытаешься скрыть от Джисона.       Минхо выглядит ошеломлённым от такого обвинения.       Он отдёргивает руку от кресла, не сумев сдержать внутри себя эмоции.       — Ты… Ты! – немного блеет, не зная, как высказать возмущение. – Джисон говорил тебе что-то?       Чан ухмыляется, всё ещё не удостаивая Ли вниманием.       Похоже, он на грани какой-то истерики.       Ещё секунда и он взорвётся.       Оба присутствующих это чувствуют.       — Ничего. – наконец, поворачивается обратно на собеседника на стуле, смягчаясь в лице. – Мне ничего не говорил.       Крепко сжатые ладони Минхо немного расслабляются.       — Но… – ему нужно замолчать, серьёзно. – Он говорил с Феликсом.       Миссия «промолчать» провалена.       Глубокий вздох Ли и несколько безмолвных движений губами показывают последствия этого провала.       Он тут же закрывает лицо ладонями и падает обратно на диван, стараясь спрятаться от стыда.       — Твою мать…       — Они думали, что я ничего не слышу, раз в наушниках. – Бан поджимает губы, чувствуя себя виноватым из-за того, что не может сдержать язык за зубами. – Поэтому обсуждали довольно личные вопросы.       Минхо звучно стонет, явно намекая Чану помолчать.       — И что… – ему приходится найти много сил, чтобы подать голос через свои ладони. – Что именно он говорил?       Старшему очень не нравится то, как идёт разговор. Минхо думает, что его осуждают за что-то. Но это не так.       Поэтому Чан подкатывается на кресле ближе к Ли, аккуратно касаясь его тыльной стороны ладони.       — Джисон просто переживает. А не жалуется или что-то такое. – пытается успокоить, смягчаясь в голосе. – С ним такого никогда не было. Все спали с ним с первых дней знакомства. А ты…       Мычание Ли снова даёт сигнал о необходимости заткнуться.       — Господи… – пыхтит носом, выпуская эмоции. – По мне так сильно видно, что я тормоз?       Чан почти смеётся от такого недовольно милого Минхо, но вовремя сдерживает себя.       — Перестань.       Хо убирает ладони от лица и капризно смотрит на старшего.       — Что именно он сказал, хён?       Только сейчас хорошо видны его ярко алые уши.       Бану трудно поверить, что они физиологически способны так краснеть.       — Он говорил, что, может быть, он очень навязчив. – неловкость разговора всё же заставляет отвести глаза. – Что у вас ни разу не было секса, хотя сам Джисон явно не против. – поджимает губы в попытке вспомнить все детали. – Что, возможно, он просто извращенец, повёрнутый на этой теме. И у нормальных людей всё всегда вот так. – замечая вопросительный взгляд, поясняет. – Не торопясь.       Напряжение наконец спадает с тела Минхо.       — Ох. – выпускает воздух, расслабляя, оказывается, сведённые до этого кулачки. – Так он просто переживает на этот счёт?       Чан хмыкает вслух       — Это то о чём я пытаюсь тебе сказать минут пять.       Тяжёлый вздох вместе с недовольным постаныванием разносится по помещению.       — Вам двоим нужно поговорить. Определённо.       — Знаю. – кивает, закусывая щеку изнутри. – Знаю, что надо. Но это так ужасно неловко. – жестикулирует, не зная, как объяснить. – Как я ему это скажу? Я не хочу его разочаровать.       От нелепости этого предположения Чан смеётся с недоверием.       — Я не хотел тебе это говорить, но придётся для того, чтобы ты набрался смелости. – набирает полную грудь воздуха. – Сони сказал Ликсу фразу, что ты ему нравишься, несмотря ни на что. – с намёком кивает в сторону собеседника, но тот, судя по ожидающей физиономии, не догоняет. – Даже если… Говоря прямо, там было что-то про эректильную дисфункцию.       Глаза младшего вмиг округляются. Рот открывается в попытке выдавить хоть одно приличное слово.       — Какого хрена? – возмущение окончательно сгоняет с него неловкость. – Он лично это сказал? Своим бесстыжым ртом?       Наконец-то настоящий Ли Минхо.       По которому Чан успел соскучиться.       — Ну он намекал. – довольно улыбается, проходясь языком по зубам. – А чего ты так удивляешься? Вы взрослые парни и встречаетесь уже достаточно. – пожимает плечами. – Честно, до того как услышал их разговор, думал вы переспали ещё на той вечеринке.       После последней фразы Минхо фыркает и снова складывает руки на груди.       — Чтобы он потерял ко мне интерес в эту же ночь? Неа. – улыбается, оголяя белоснежные зубы. – У меня на него охренительно долгие планы.       Бан не особо понимает, радует ли его последняя фраза или пугает.       — К нему никто так не относился, как ты. Все знакомились с ним только чтобы потрахаться. – вздыхает, пытаясь подобрать слова. – Но ты… Надеюсь, вы двое будете счастливы и …       Минхо трясёт головой, явно намекая, что разговор пора заканчивать.       — Так всё. – прикрывает глаза на пару секунд . – Ты итак наговорил неприлично много.       Чан отстраняется, только сейчас осознавая, сколько он наболтал.       — Это правда, да. – ведёт плечами, разминая их. – Просто переживаю за вас двоих.       Ли щурится, явно не веря в эти слова.       — Ну как же. – снова складывает руки на груди. – Поэтому поначалу вообще меня от него отводил?       Эмоция на лице старшего резко меняется.       — Эй! – возмущается всерьёз. – Это неправда! Я просто сказал, что он не особо ищет отношений. – начинает жестикулировать обеими руками. – А ты взорвался, как вулкан. Даже не знал, что в тебе вообще есть столько эмоций!       Теперь они оба говорят на повышенных тонах.       — Ты хотел лишить меня Хани! – в нём возмущения не меньше. – Конечно, я был зол! Он мой соулмейт! И я знал это с самого начала. – опускает глаза вниз, почти шепча. – С первого взгляда на него.       Чан мотает головой, явно не понимая, что он несёт.       — Ты псих.       Ли вредно куксится.       — А ты старый.       Старший хихикает и нападает на Минхо через пару мгновений, заключая его в объятия.       — Фу. – но в противовес словам даже не дёргается. – Отпусти.       Чан ярко улыбается, не ослабляя хватки.       — Тебе нужно проявлять больше уважения к мудрому хёну.       Не выдержав, Ли ухмыляется и шутливо ударяет Чана по спине.       Вдруг слышится шум закрывающейся двери.       — Я помешал?       Четыре глаза устремляются на зашедшего.       — Бини? – Бан звучит удивлённо       Минхо чувствует в воздухе лёгкое напряжение между этими двумя. Обычно громкий Чанбин молчит, а неугомонный при присутствии своего парня Чан наоборот обмягает в объятиях Ли.       — Ты… Почему ты не спишь?       — Потерял тебя. – на несколько мгновений переводит взгляд на Минхо. – Привет. – в ответ Ли немногословно кивает. – Ты не отвечал. Нигде. Так что я понял, что ты можешь быть только тут.       Неуместная тишина затягивается.       Он понятия не имеет, что произошло. Но точно знает, что ему не надо им мешать.       — Пойдём домой, Чан. – голос Чанбина явно строгий, приказной тон немного пугает даже Минхо. – Уже поздно.       Бан только сейчас отлипает от Ли. Но взгляд всё это время был прикован только к Со.       Пока Чан собирается, рассовывая по карманам все приблуды со стола, Минхо медленно встаёт и направляется к выходу.       — Мне тоже пора. – ощущает себя неловко, стоя прямо перед Чанбином. – Увидимся.       Оба только сдержанно кивают в знак прощания.       Минхо спускается вниз и со смешком на губах понимает, что как только дверь за ним закрылась, там наверху явно начался какой-то разговор.

***

      — Эти джинсы не слишком обтягивающие?       Хан стоит перед зеркалом повернувшись спиной и нащупывая ягодицы, которые плотно обтянула тёмно-синяя джинса.       Очень плотно.       — Ну ты ещё сильнее задницу выпяти. – Сынмин обсасывает чупа-чупс, хладнокровно оглядывая открывшуюся перед ним картинку. – Расслабь поясницу.       Феликс, тоже облизывающий фруктовую химозную карамель, разражается звонким хохотом.       А Джисон надувает губы, поворачивая голову в изначальное положение.       — Я ничего не выпячиваю. – обиженный взгляд задерживается на Сынмине. – Она такая и есть.       Из уст Кима вырывается тихое «оу» и он щурится, присматриваясь чётче к отражению чужой задницы в зеркале.       Феликс продолжает лучезарно улыбаться, вытаскивая сладость изо рта.       — Ты просто раскачался. – поясняет Ли. – В том числе и внизу. Поэтому они тебе малы.       Это были его парадные джинсы. Чёрт.       — Почему я не заметил? – строит грустную моську, впиваясь пальцами в мяготь на ягодицах. – Когда я качал руки, то заметил каждый сантиметр, который прибавился. Что мне теперь делать? – отпускает руки и обращает взор к небесам. – Идти на день рождения Минхо в спортивках?       Ликс задумывается на пару секунд, после чего подрывается с места и несётся к шкафу.       Роется на полке и вытаскивает что-то чёрное и…       Кожаное.       — Они должны подойти.       — Ты хочешь, чтобы я был похож на героя БДСМ-порнухи? – с неким отвращением принимает элемент одежды из чужих рук.       — С каких пор это тебя волнует? – справедливо заявляет Ким, всё ещё всматриваясь в задницу друга. Возможно теперь, он понимает ТАКОЕ внимание Минхо к ней. – Раньше ты и не в таком разгуливал.       Но Джисон его уже не слышит.       Он отошёл за угол и, судя по звукам, снимает джинсы, собираясь примерить другие брюки.       Ёнбок запихивает карамель за щёку и поворачивается в сторону друзей.       — Его задница, – Сынмин проговаривает это удивлённо, – и правда стала огромной.       Ли давно не слышал голоса Чонина.       Оказывается, не просто так.       Всё внимание Яна приковано к Сынмину, усердно втягивающему щёки, чтобы высосать из карамели как можно больше сладкой слюны.       Его взгляд блуждает от рук, держащих леденец, до глаз Кима. Надолго останавливаясь на губах и щеках.       Он пялился на него всё то время, пока они разговаривали?       Феликс почти присвистывает из-за этого.       Теперь это выглядит забавно. Чонин заворожен Сынмином, пока Ликс осматривает их обоих с приподнятой бровью, не выпуская из-за щеки сладость.       Такую картину и застаёт Джисон, выходящий из-за угла. Он останавливается и теперь и Хан пялится на них, пытаясь понять, что происходит.       — Что с вами? Передозировка сахаром?       Почему-то именно это приводит Чонина в себя. Он отворачивается и моргает пару раз, начиная тереть глаза.       — Что-то типа того.       Когда все трое устремляют на него взгляд, Хан начинает крутиться, чтобы его лук оценили по достоинству.       Чёрные кожаные брюки сидят на нём прекрасно. Задницу, конечно, обтягивают, но не так жутко, как те джинсы.       Ещё и прекрасно сочетаются с белой рубашкой, заправленной под ремень от штанов.       — Выглядишь горячо.       Коротко подытоживает Ли, наконец раскусывая чупа-чупс и сгрызая его с палочки.       — Спасибо, но это не совсем то, что я хотел…       Чонин прочищает горло и начинает разминать затёкшую шею.       — Очень парадно.       Хан с удивлением расширяет глаза, явно не ожидая услышать что-то такое.       А затем довольно улыбается, подходя к друзьям.       — Йен~а! – наклоняется к самому младшему. – Ты всегда находишь самые нужные слова. – вытягивает губы к Чонину. – Давай, поцелуй хёна в честь праздника, милашка!       Сынмин издаёт смешок, после чего и от него слышится хруст карамели.       — Праздник даже не у тебя. – пытается избежать лишних прикосновений, отпрянув. – Минхо-хён навряд ли будет рад такому подарку.       Феликс мерзко хихикает, пока Сынмин довольно дёргает уголками губ.       Джисон закатывает глаза, но всё равно на его лице расплывается довольная лыба.       — Хёны заберут Минхо после работы, да? – Сынмин догрызает карамель и рассматривает палочку, оставшуюся от неё. – Если ты продолжишь так собираться, то мы не успеем.       — Да, да, – резко теряет игривость и неловко начинает торопиться, направляясь то в одну, то в другую сторону, – я уже почти готов. Мы успеем!       Феликс уставше вздыхает и укладывает голову на плечо Кима.       — Йен~а, – ласково обращается к младшему, снова переводя взгляд на него, – ты точно не сможешь сегодня поздравить Минхо-щи?       Чонин уже собирается ответить очередным «не смогу», но Сынмин его опережает.       — У него свидание, забыл? – усмехается так саркастично, что это кажется жутким. – Ликси хочет испортить личную жизнь нашему младшенькому?       Вау.       Его голос звучит слегка обиженно.       От Сынмина такое редко услышишь.       — Нет, я… – похоже, из всех присутствующих только Ли не понимает, что Ким ехидничает. – Я просто имею ввиду, нельзя ли перенести свидание! Вот что!       Сам Чонин на реплику Сынмина даже не реагирует.       — Я правда не могу, Ликс. Мы с ней договорились ещё недели две назад. В другой день не смогу либо я, либо она. – Феликс обиженно хмурится. – Да брось. Всё и без меня будет круто. Сынмин передаст от меня подарок. Супружеская парочка поприпирается. Парочка в медовом месяце позаигрывает.       Джисон отрывается от всех своих дел, переключая внимание на друзей.       — Какой ты выбрал подарок, кстати? – его голова торчит из двери, пока руки собирают сумку. – Позавчера ты писал мне, что ещё не решил.       Ян переводит взгляд на телевизор, который всё это время работал впустую.       — Чанбин-хён сказал, у него сломались наушники. – пожимает плечами. – Я выбрал такие же, какие у него были, но более обновлённой серии.       Джисон рад. Правда рад такому подарку, но что-то внутри клокочет.       — Вау. – Хан хмурит брови и проводит языком по щеке изнутри. – Это классно. – тупит взгляд в пол. – Чёрт, я ведь знал, что у него сломаны наушники. Почему я не додумался?       Ян переводит глаза на него, замечая усилившуюся нервозность.       — Ну, я уверен, твой подарок ему понравится в разы больше. – Чонин впервые за вечер расплывается в лисьей улыбке. – Даже если ты подаришь ему крепкое дружеское объятие.       Джисон поднимает на него недовольный взгляд, спрашивающий «и ты туда же?».       — Я ведь просто хочу, чтобы ему понравилось. – уставше выдыхает, застёгивая рюкзак. – Праздник, подарки. Это же его день.       Сынмин, уставший от его нытья, закатывает глаза. А Ёнбок смотрит на волнующегося друга с заботой.       — Сони, дорогой, – Феликс приподнимается на ноги, подходя к Хану, – ты организовал весь этот вечер. Занялся оформлением и прочей нудной ерундой, которую ненавидишь. Я уверен, ему понравится.       Ёнбок, не спрашивая, забирает всё тело Хана в мягкие объятия.       Джисон, не смотря ему в глаза, застенчиво уточняет.       — Правда?       — Правда. А ещё я точно знаю, что ему понравится твой подарок. – тепло обнимает его, пытаясь выразить всю поддержку. – Что бы ты себе сам про себя не надумал.       Хан понимает, что благодарен миру за своих друзей.       — Спасибо. – обнимает в ответ, тихо шмыгая носом. – Ты настоящий ангел, Бокки.       Сынмин и Чонин смотрят с недоумением.       — Вы что оба уже опрокинули пару стопок? Что за Бокки? – Ким непонимающе щурится. – Феликс, ты знаешь, какой у него подарок?       Ли отвечает почти шёпотом.       — Понятия не имею.       Двое младших хмурятся сильнее.       — Тогда почему ты…       Ликс выставляет руку вперёд, приказывая им помолчать.       — Тш. – грозно сводит брови. – Не мешай мне успокаивать нашу крошку.       Джисон усмехается, продолжая дышать в чужую шею и сжимать Феликса в объятиях.