Раскаяние

— Чан, пожалуйста… Чан, пусти… Феликс сидит на полу перед зеркалом. Его ноги широко разведены, на губах ярко-красная помада. Ему явно некомфортно в таком открытом положении, он пытается свести ноги вместе, однако Чан, сидя прямо за ним, крепко хватает его за колени и возвращает назад. — Что такое, котёнок? Феликс срывается на загнанный всхлип и отворачивается от зеркала, поджимая губы. — Нет, сладкий, так дело не пойдёт, — обманчиво-сладкий тон Чана напоминает о том, что Феликс здесь лишь игрушка, которую берут за челюсть и разворачивают обратно к зеркалу. Задерживая руку на подбородке, Чан удерживает его в нужном положении, и, повинуясь соблазну, проводит пальцами по губам. Помада остаётся на руке и легко размазывается по лицу, выходя далеко за контур. Из макияжа на Феликсе только помада, и смотрится она настолько неуместно и одновременно правильно на его невинном, почти детском лице. — Где же твои демоны сейчас? Оставили в трудную минуту? Какая жалость. Днём ты был смелее. Феликс готов был расплакаться. Чан обращался с ним слишком грубо и действовал без намёка на жалость. Феликсу было страшно и дискомфортно. Да, он сам напросился. Раскаяние наступило слишком поздно и стремительно. — Чан, я всё понял, правда… — голос умоляюще дрожал, — пожалуйста… — Нет, ты как раз таки не понял. Я не отпускаю тебя. Феликс обречённо заваливается назад, на грудь такого бескомпромиссного Криса, и дышит прерывисто, словно готов вот-вот заплакать, сведя брови к переносице. — Не переигрывай, моя маленькая оторва. Смотри внимательно, куда тебя заводит твой длинный язык и беспокойный разум. Да, он не оказался бы здесь, если бы чуть раньше не позволил себе неосмотрительную пошлость в адрес Чана. Но он поступал так со всеми, и только Чан решил спросить с него за дерзость. А у дерзости был предел. И был он как раз на тех словах. Чёрт. Перехватив Феликса поперёк груди, чтобы не дёргался, второй рукой Чан достал камеру словно из воздуха и начал съёмку без предупреждения. Феликс задышал ещё чаще, вжимая голову в плечи. — Давай, моя маленькая шлюшка, тебе нужно немного поработать на камеру, — Чан дважды шлёпнул ладонью по бедру, вызывая дрожь. — Довольно привычное для тебя дело, согласись? Крис направлял камеру на зеркало так, чтобы хорошо было видно их обоих: раскрытого и красного от смущения Феликса на фоне Чана, крупные руки на нём, удерживающие в одном положении. Большим пальцем он без остановки чертил узоры на коже Феликса, изучая его гладкость и нежность наощупь. — Знаешь, я никогда не смотрел на тебя как на женщину, — Чан задумчиво скользил взглядом по телу Феликса. — Но помада тебе в самом деле идёт. На камере особенно чётким был контраст веснушек и помады на светлой коже. Красиво. Крис снова прикоснулся к пухлым губам. Они манили к себе всегда, но сейчас хотелось своей рукой стереть эту чужеродную яркость. Или разнести её по лицу ещё больше, придавая больше пошлой неряшливости. Зацепившись взглядом за губы, Чан не заметил, как завис, разглядывая их и подтверждая их мягкость пальцами. Он тянул за уголок в сторону, а затем надавливал на нижнюю губу, чтобы потом оттянуть её вниз, приоткрывая рот. Господи, что это за искушение. Пока Чан был где-то глубоко в своих мыслях и не видел ничего кроме его губ, Феликс внимательно следил за его лицом и взглядом. И Крис выглядел так, словно правда не видел в жизни ничего интереснее его губ. И готов был сожрать их. Или Феликса целиком. Потому что спиной он начал чётко ощущать нарастающую твёрдость какого-то органа… Члена в штанах Криса. Изумительно. Феликс же просто в дерьме. По самые, мать его, уши. И сейчас уже главное не дёргаться. Тем временем Чан уже спускался пальцами к шее, оставляя слабые разводы красной помады и здесь. Очень точно ухватив Феликса за артерию, он потянул его за шею слегка вперёд и вверх. Феликс же, прикрыв блаженно глаза, потянулся вслед за рукой, словно получал величайшее благословение, а не банальное придушивание. Не получив никакого сопротивления этому грубому жесту, Чан вскинулся, испуганно отдёрнув руку, словно опомнившись. — Уходи, Феликс. Вставай и убирайся, — Чан почти просил. Феликс разлепил глаза, и, ещё не избавившись от поволоки, непонимающе хлопал ресницами. Что он должен сделать? Он уже на всё согласен. Чан же подскочил, отбросив камеру, и быстро ретировался в дальний угол, чтобы не дай бог снова не сорваться. Что же ты делаешь, Феликс? А Феликс в недоумении развернулся на Чана с таким потерянным взглядом и брошенным видом… Он же только что хотел сбежать. Он же был… напуган. А сейчас у него тоже стоит? — Чан? — испуганный взгляд старшего наравне с внезапным избеганием здорово напряг Ликса. — Тебе противно? — Феликс разочарованно коснулся своих губ там, где только что была рука Чана, и начал вытирать помаду кулаком, словно обиженный ребёнок. Первый всхлип сорвался с его прекрасных губ, разбивая сердце Криса в мелкую крошку. — Феликс, солнце, прости, пожалуйста, я не хотел… — вся краска сошла с лица Чана, он в миг подскочил назад, к такому маленькому в этот момент Ликсу, приобнимая со спины. — Не прикасайся ко мне, если тебе противно, — продолжая тереть помаду, разорялся Феликс. — Не нужно меня жалеть. — Феликс, солнце, мне не противно, — Чан вытирал слёзы с его щёк. — Просто я правда… Мне тяжело, я не сдержался и был не прав. Когда Чан снова прижался сзади, обнимая уже совсем тепло и ни капли не грубо, Феликс снова ощутил что-то… Твёрдое. Член Чана, упирающийся в него сзади. Феликс моментально притих. — Чан? — Да? — Почему у тебя встал? — Господи, Феликс, — в это раз очередь смущаться дошла до Чана. — Чан, у тебя до сих пор член каменный. — Прости, прости. — Я возбуждаю тебя? Или ты просто извращенец? Или ты извращенец и тебя возбуждаю я? — Феликс… — Чан уткнулся носом в шею Ликса, пытаясь спрятать смущение. — Уши покраснели тоже, Чан. Ты хотел что-то сделать со мной, но испугался и сбежал? — полностью избавившись от дрожи в голосе, Феликс перехватил инициативу и попытался договориться. Слова — сильная сторона Феликса. Иногда. По праздникам. Вместо ответа Чан лишь сильнее сжал его в объятьях, не оставляя в лёгких воздуха, и впился зубами в шею до приглушённого хрипа. Ликс моментально поплыл. Приподняв светлые волосы, Крис вгрызся в холку Феликса как животное. Феликс залепетал что-то невнятное, не оказывая при этом сопротивления. Чан снова не держит себя. Вау. Крепче сжав волосы в кулаке, Чан потянул на себя, заставляя прогнуться и откинуться назад. После укуса тело было ватным, возбуждение жаркой волной растекалось по телу, парализуя. Феликс никому не позволял помыкать собой. Крис наслаждался видом послушно прогнувшегося котёнка в зеркало. Губы Феликса выглядели сладко как никогда. Из-за того, как сильно он их тёр, желая избавиться от помады, и из-за неосторожных нервных покусываний, губы здорово опухли и покраснели. Чан, не сдерживая этот порыв, потянулся и укусил за нижнюю. А они могут опухнуть ещё больше? Феликс отвечал плаксивым вздохом. Камера, небрежно отброшенная в сторону, продолжала снимать. Раскрутившись после броска, она очень удачно повернулась объективом к зеркалу, смотря прямо на Ликса. — Чан, убери, пожалуйста, камеру, — косясь на холодный блеск объектива, Феликс испытывал сильное беспокойство и всё время отвлекался. — Почему? Тебе страшно? — Пожалуйста… — Но ты так хорошо получаешься… — Чан подхватил камеру и развернул к Ликсу, заглядывая в экран. — Просто посмотри на себя. Невероятно горячо. Опуская камеру всё ниже, ведя кадр от истерзанных губ по нервно вздымающейся груди и впалому животу, Чан остановился на возбуждённом члене, запечатлевая его нетерпеливое подёргивание. — Феликс? Почему ты говоришь мне неправду? Тебе же нравится. Феликс беспомощно прикрыл рот запястьем и отвернулся. — Феликс, потрогай себя. Я хочу знать, как ты делаешь себе приятно. В глазах Ликса разлился ужас наравне с азартом. Чан будет смотреть? А если он возбудится ещё больше? Но камера… -Давай, ты же послушная шлюшка, которой нравится, когда смотрят? Покажи мне. Феликс поджал губы и, зажмурившись, коснулся своего соска. — Моя умница, смелее. Слегка оглаживая кожу вокруг сосков, второй рукой Феликс несмело коснулся члена. Провёл рукой по всей длине, словно дразнил и себя, и Чана. Прижав сосок пальцами, схватился за основание члена, провёл с нажимом до головки и начал надрачивать, обхватывая головку по кругу. Всё это время он не выпускал сосок из пальцев. Чан впервые видел, чтобы кто-то использовал при мастурбации свою грудь. Это было так необычно и будоражило. Хотелось прикоснуться к нему тоже, но было ещё рано. Феликс показал ему не всё. Завороженный его действиями, Крис следил за руками, и только подняв взгляд, заметил, что Феликс неотрывно смотрит на него. — О чём ты думаешь, Феликс? От такого вопроса он сорвался с ритма, но ответил честно, лишь ускоряя следом свои движения: — О твоём члене. Всё это время Чан продолжал упираться в него сзади, полностью игнорируя собственное возбуждение. — Ты хочешь его? — взгляд Чана потемнел от мысли о том, что Феликс думал о нём. Думал о его возбуждении. — Ах… — Феликса тряхнуло от вопроса, — да… Пожалуйста? Феликс довольно быстро освоил правила этой игры и вошёл во вкус, перестав сдерживаться перед Чаном. — Мой хороший. Возьмёшь в рот? — Мхмм… — Феликса начало скручивать в его руках. Кажется, он на пределе. Крис приподнял его, отрывая руки и разворачивая к себе. Феликс капризно захныкал из-за отнятого и такого близкого оргазма, однако довольно улыбнулся от сладкого звука расстёгиваемой ширинки. Чан правда позволит?.. — Иди, ты заслужил, — Чан погладил его за ухом и притянул к себе за макушку. Немного нервно сглотнув, Феликс приспустил трусы Чана, и едва показалась крупная головка, ноги свело и равновесие пошатнулось так, что Чану пришлось подхватить его за локоть. — Тихо, тихо. Моей маленькой шлюшке так не терпится? — Чан безобидно трепал его по волосам. — Не торопись, я всё подробно засниму. Феликс поднял взгляд исподлобья и упёрся огромными чёрными зрачками прямо в камеру. Эта игра явно нравилась ему всё больше. Опустившись ниже, он снял бельё полностью, довольно обведя пальцами мошонку, блаженно прикрыл глаза, и, пошло вывалив язык, принялся облизывать головку, словно мороженое. Постепенно вбирая всё больше длины, Феликс свёл брови к переносице и довольно замурчал. Бас, которым он выражал удовольствие от процесса, пускал волну дрожи по члену Чана, вынуждая схватиться за его волосы. Ощутив властную ладонь на затылке, Феликс чуть расслабился, давая возможность руководить своими движениями. — Моя шлюшка так хорошо справляется, — Чан моментально перехватил инициативу, направляя и насаживая Феликса в том темпе, котором хотелось ему самому. — Умница, можешь прикоснуться к себе тоже. Феликс, изнывающий до этого от упущенной разрядки, вернулся к своему возбуждению, быстро входя в ритм с рукой Чана. — Мгх… Хорошая шлюшка. Посмотри в камеру. Феликс поднял, насколько было возможно, глаза в камеру. — Ты прекрасно смотришься в зеркале и так близко к камере с членом во рту. Кончишь для меня? Феликс приглушённо застонал, когда Чан перевёл камеру на зеркало и начал двигаться в его рту более отчаянно. Напор Криса стал спусковым крючком, после которого Феликса изогнуло в оглушающем оргазме прямо с членом Чана во рту. — Умница, кончил для меня, — Чан с влажным хлюпаньем выдернул член изо рта Феликса, и, почти не издавая звуков, кончил ему на лицо, снимая всё это своей твёрдой рукой. Кажется, съемка в самом деле была идеальной, рука не дрогнула. В то время как Феликса слегка потряхивало от переизбытка чувств. Он смотрел уже не в камеру, а прямо в глаза Крису. — Мой котёнок, молодец, — Чан выключил и отложил камеру, заменив её на пачку салфеток. — Давай приберём этот беспорядок. Следующие десять минут он укачивал Феликса на своих руках, вытирая от спермы и ласково поглаживая. Дарил покой и чувство безопасности. Как они перешли к этому, начав так бурно и остро выяснять отношения? Но было кое-что ещё, что беспокоило Ликса, оставаясь на периферии сознания. — Почему ты не целуешь меня? Чан мягко, снисходительно улыбнулся, погладив щеку своего дерзкого несмышлёныша. — Боюсь не остановиться и сожрать тебя. Феликс крепко ухватился за плечи Чана и сорвал поцелуй с его губ. Задержался, прижавшись в невинном поцелуе, чтобы в следующий момент уже быть втянутым в ненасытный поцелуй, где вёл Чан.