Спящая красавица.

—Андрей Евгеньевич! Стойте! Что я сделал то! Ай!! — Когда Ричардсу прилетело по лицу, он схватил Быкова и толкнул на стол, зажимая его руки над головой на поверхности стола. Сделано это было скорее от неожиданности и желания сохранить жизнь свою. Быков высвободил руки из крепкой хватки своего подчиненного. —Фил! Какого хрена! — Андрей инстинктивно прижал Филла к себе ногами, обхватив ими его бедра. Но тот не дрогнул. В ответ — только уверенное движение вперёд, руки на талии заведующего. Их тела соприкоснулись, и между ними уже не осталось воздуха — только жар и глухая дрожь раздражения, вожделения и чего-то, чему ни один из них не дал бы названия вслух. —Эй! Остынь, Ричардс. Ты же не собираешься.. — прохрипел Андрей, но сам инстинктивно прикусил губу, когда почувствовал, как его с силой сажают на край стола. Филл не отступал, глядя прямо в глаза — сверху вниз. — Извините, может хоть так получится вас успокоить.— Проговорил американец с ноткой грусти и сожаления в голосе. Быков, нахмурившись, хотел встать — но Филл надавил ладонью на грудь, удержал, и тот с неохотной покорностью остался сидеть, тяжело дыша. Даже сейчас, в подчинённой позиции, он не терял достоинства — только взгляд стал темнее, голос — хриплее. — Ты думаешь, можешь так просто… — он резко выдохнул, когда Филл наклонился, прижался к нему, прошептал в ухо: — Не думаю. Знаю. Рубашка Андрея Евгеньевича была уже расстёгнута на пару верхних пуговиц — небрежно, с раздражённой поспешностью, как будто он сам был зол на себя за то, что позволяет это. Андрей даже не уловил тот момент, когда лишился штанов и нижнего белья на себе, очнулся толь тогда, когда в него вошли два пальца по самые костяшки. Он громко выдохнул. Его рука сжалась на краю стола, суставы побелели. Он пытался не издать ни звука — даже когда Филл начал двигать пальцами внутри него, порой сильно надавливая и проскальзывая пальцами по простате. Когда Ричардс понял, что достаточно растянул наставника, он резко и с хлюпаньем вынул пальцы, заменяя их на свой орган. Ящер прогнулся с громким стоном, а очки упали на пол. Всё это происходило в том самом месте, в этой злосчастной больнице, где Андрей столько раз отчитывал его, ломал, проверял. Теперь — он сам был под ним, и каждый стон, сдержанный, злой, срывающийся сквозь стиснутые зубы, только подстёгивал Филла идти дальше. — Ненавижу тебя, — выдохнул Андрей, запрокидывая голову. — Не верите себе, — выдохнул Филл, — Андрей Евгеньевич. [Pov: Быков. — мысли + ощущения.] "Господи. Как же я его ненавижу." Он не должен так делать. Не должен так на меня смотреть — уверенно, с вызовом. Не должен прижимать меня к столу, как будто я — какой-то ординатор, провинившийся, и сейчас получу нагоняй. Только вместо слов — руки, горячие, сильные, бесцеремонные. И я… я позволяю. Твою мать. Он дышит мне в шею, тихо, напряжённо. Я чувствую его пальцы на своём теле — чуть грубовато, но не без уважения. Нет, скорее сдержанно. Словно он умеет быть нежным, но решил, что я этого не заслуживаю..как он посмел? Гад. Надо будет оставить его на ночное дежурство. Мои руки сжимают край стола, будто я могу удержаться, будто есть смысл сопротивляться, когда он уже прорывается сквозь мой контроль — не в тело даже, а в то, что я прятал под кожей годами. Эта дрожь в позвоночнике — не от страха, не от боли. Это ярость, хочу разорвать его на куски.. как он посмел дотронуться до меня? Он медленно движется, и я чувствую его каждую грань. Резкость. Решимость. Желание. Ни одного лишнего слова. Только ритм, и боль в губах — я сам их кусаю, чтобы не стонать. Но он слышит, он всё слышит. — Скажи, если больно, — шепчет, и я почти рычу в ответ: — Пасть стяни. Он замирает, и я понимаю: Всё, пиздец. Внутри тела разлилось приятное тепло, но от осознания что там, становится от части мерзко. Я запрокидываю голову, глаза в потолок, будто найду там хоть одну мысль, способную меня остановить. Но её нет. Есть только он. Внутри. Надо мной. [Конец POV] Обмякший член выскользнул из измученного отверстия и Филл опёрся руками о стол, пытаясь отдышаться. Зря и очень рано он расслабился, в следующую секунду он получил коленом по яйцам. —Получай фашист гранату, от советского бойца. — Самодовольно и хрипло похохатал Быков.