Спящая красавица.

Прошла неделя. Больница без Быкова стала… странной. Не то чтобы тише — интерны по-прежнему носились с историей болезней, а Любовь Михайловна продолжала шпынять младший персонал вместо Андрея. Но было ощущение, будто из здания выдернули что-то важное и всю неделю все у всех шло как-то не так. Фил за эту неделю так и не смог поймать начальника ни на звонок, ни на сообщение. В последний раз тот ответил коротко: «Не пиши сюда больше.» — и пропал. Коллеги лишь плечами пожимали, мол, отгул взял, отлежаться после тяжёлых дежурств и всей этой беготни днём. Никто вслух не говорил, но все знали по слухам, почему зав отделением исчез. Фил больше не выдержал на седьмые сутки. [19:30] Ричардс стоял перед знакомой дверью на пятом этаже старой хрущёвки. В руках — пакет из «Красное & Белое» с бутылкой крепкого, двумя шоколадками и какой-то готовой лапшой. Он вздохнул, постучал. Долго никто не открывал. На третьем стуке раздался приглушённый голос: — К чёрту, я никуда не выйду. Американец нахмурился. — Андрей Евгеньевич, это я. Филл. Тишина. Потом звук замка, цепочки, дверь приоткрылась на пару сантиметров. Выглянул Быков. На удивление, выглядел он очень опрятно, для человека, который уже несколько суток жил как отшельник. Волосы были аккуратно уложены, сам он гладко выбрит и в чистой одежде. — Чего тебе? — мрачно буркнул он, взглядом цепляясь за пакет. — Поговорить. — Я не в настроении. — Я всё равно не уйду. Андрей тяжело выдохнул, опустил голову и открыл дверь шире. [20:00] Квартира Быкова — аккуратная, как для холостяка, но вся пропитана усталостью. На столе не допитая бутылка коньяка, пепельница, три кружки подряд. Телевизор на фоне гонял старую советскую комедию. Фил молча поставил пакет на стол. — Я… хотел узнать, как вы. — Великолепно, — отрезал Андрей, хлопнувшись в кресло и закурив. Филимон сел напротив. — Послушайте, Андрей Евгеньевич… я не хотел, чтобы всё вышло так. Честно. Я сам не понял, что на меня нашло тогда. I'm so sorry... — А я, по-твоему, понял? — хрипло усмехнулся Быков. — Я тут неделю с собой договориться не могу. Захожу в душ — тебя слышу. Жру — тебя вспоминаю. В зеркало смотрю — и рожа твоя мерещится. Зло смотря на бостонскую принцессу, Быков затянулся сигаретой, — Мне стыдно, понял? Я старше, я руководитель. Я… я должен был оттолкнуть. А я — позволил. Чувствую себя... Бабой какой-то на ночь, шалавой самой натуральной. Фил встал, подошёл, присел на корточки рядом. — Это не так. Быков усмехнулся криво. — А как? Американец вздохнул. — Я не знаю. Но, наверное, если что-то не отпускает — значит, оно не случайно. Они долго молчали. Только телевизор фоновой глупостью заполнял паузу. Андрей уставился на ладонь с потухшей сигаретой. — Я не могу тебя видеть на работе сейчас, понял? Я там начальник. Я должен оставаться… самим собой? А когда тебя вижу – не могу. Сразу все вспоминаю. — А здесь? — тихо спросил Фил. Быков посмотрел на него. Глаза усталые, злые — но где-то в глубине искорка того самого, что было на столе в травматологии. — А здесь ты не интерн. И я не заведующий. Ричардс кивнул, медленно дотронулся до его руки. — Тогда давай просто поужинаем, а? Без правил. Без начальников. Быков фыркнул, откинул голову назад. — Ну, раз лапша есть… Хрен с тобой, Ричардс. ×××× [22:00] В спальне было темно. Единственный свет исходил от экрана телевизора — тот показывал какое-то шоу на тнт похожее на Дом-2, может это и был он, но эти двое не зацикливали на этом внимания. Звука почти не было. Ящер сидел на кровати, оперевшись спиной о стену, одну ногу вытянув, другую поджав. Фил устроился рядом, так же облокотившись на стену, плечом к плечу. Между ними не было ни пледа, ни расстояния. Просто ровное тепло чужого плеча, которое почему-то сейчас значило больше, чем любые слова. В комнате было чисто, аккуратно. Ровно так, как живут те, кто давно привык держать всё под контролем, кроме того, что творится внутри. Они долго молчали. Телевизор лениво мерцал, отбрасывая мягкий свет на их лица. В этой тишине не было неловкости. Было ощущение чего-то редкого, ускользающего, что не хочется нарушать. Андрей чувствовал, как тихо дышит рядом Фил, как иногда тот меняет положение руки, поправляет край футболки или чуть напрягает пальцы. Они не говорили. И в этом молчании было удивительно спокойно. Быков закрыл глаза, прислушиваясь. В этот момент не было больницы, не было прошлого, не было бесконечного «как надо». Только слабый свет экрана, чужое плечо рядом и это странное, почти забытое ощущение — что не обязан держать всё под контролем. Фил чуть подался вперёд, поставил локти на колени, не отрывая взгляда от экрана. Но взгляд его был рассеянным. Он давно не смотрел туда. Он ловил то, как Андрей иногда тяжело выдыхал, как чуть сжимал пальцы, как напряжение в его теле то отступало, то возвращалось. Без слов Фил медленно потянулся, коснулся его руки. Легко, не требуя, не настаивая. Просто чтобы напомнить о своем присутствии. Андрей не отдёрнулся. Несколько секунд оба будто перестали дышать. Потом Ричардс поднял ладонь, осторожно, почти несмело провёл пальцами по скуле заведующего, нащупывая линию лица, проводя под ухом, останавливаясь у подбородка. Лёгкое, почти невесомое касание. Как будто боялся спугнуть. Андрей открыл глаза. Их взгляды встретились. Никаких слов. Только этот медленный, напряжённый момент, когда каждый понимает, что происходит, но ни один не решается отвести глаза. Фил скользнул пальцами к подбородку Андрея, чуть приподнял его лицо, медленно наклонился, оставляя между ними всего несколько сантиметров и тогда Андрей резко перехватил его запястье. — Не надо. — Голос был хриплый, сбившийся. В этом «не надо» не было ни злости, ни отвращения, он просто дал понять, что сейчас ещё не время. Фил зам ер, кивнул, не отводя взгляда. Их дыхание всё ещё путалось в узком пространстве между лицами.,