Пузырь грёз

На смену мрачному каменному пейзажу пришёл знойный, обжигающе пустынный. Солнце светило ослепительно ярко, воздух рябил от жары. Какавача медленно брёл среди высоких песчаных дюн. Доктор Рацио в очередной раз осмотрелся. Не найдя взглядом ничего, кроме песка, повернул голову к медленно шагающему мальчику. Потом посмотрел на Авантюрина. – Как долго вы скитались по пустыне? – подал голос профессор. – Несколько лет, а потом нашёл местечко получше. Уже оттуда началось моё настоящее путешествие. – Авантюрин поплёлся за мальчиком. Тот остановился и тяжело вздохнул, огляделся по сторонам, закрыл глаза. Он убрал волосы с ушей, придерживая пряди ладонью. Начал прислушиваться. Медленно поворачивал головой из стороны в сторону. Вдруг, открыл глаза и зашагал в направлении, западнее от места, где остановился. – Прислушиваться к потокам воздуха, чтобы понять, где есть укрытие, весьма находчиво. Шесть баллов за сообразительность – прокомментировал Рацио. – Всего шесть? Я думал, ты поставишь девять. – Ветер в пустыне – не самый надёжный ориентир. Он так же переменчив, как ваше желание следовать инструкциям. – Эй, я могу следовать инструкциям, ты меня недооцениваешь, док. К тому же, этому меня научила сестра, другого способа я пока не знал. – Пока? – Да… – Авантюрин опустил взгляд – было всякое. Не знаю, будет ли такое воспоминание или нет. – Какавача уверенно шагал вперёд, иной раз он останавливался и вслушивался в потоки воздуха. В один из таких разов, мальчик сильно нахмурился, устремив взгляд позади себя. Он ускорил шаг, двигаясь в том же направлении. Перед ним постепенно вырастала дюна и ему пришлось пройтись по её гребню. Из–за своей спешки, Какавача косо поставил ногу в песок и уже кубарем катился вниз. В отличие от мальчика, его наблюдатели ловко преодолели такое препятствие. Мальчик несколько секунд лежал неподвижно, потом встал, отряхнулся и спешно продолжил путь, однако, недалеко. Незаметно для себя, он зашёл в зыбучие пески, спешно затягивающий его на дно. Моментально он погряз по икры в песке, принялся метаться, пытаться лезть назад, ухватиться хоть за что–то, и быстрая реакция помогла не угодить дальше. Обессиленный Какавача плюхнулся уже на твёрдый песок, приходя в себя. Он дышал часто, содрогаясь всем телом. Челюсти его дрожали, с места он не двигался. И, несмотря на пережитый шок, мальчик снова приподнял волосы, дабы услышать воздушный поток. То, что он услышал, явно его не обрадовало. Он закусил нижнюю губу, нахмурился и посмотрел в сторону. – Вот чёрт, я не успеваю… – все ещё тяжело дыша, он поднялся и побежал чуть ли не по самой дюне, выбегая на верхние участки. Там мальчик уже побежал уверенно. – Я понял, что это за эпизод – проговорил Авантюрин. – Моё первое знакомство с зыбучими песками. – И, очевидно, не последнее. – Но тут уж виноваты твои коллеги. В своём путешествии я в зыбучие пески больше не попадал, а вот интеллигенты из Гильдии эрудитов посчитали весьма ироничным наказать меня там, где я их обманул – Рацио нахмурился, выжидающе наблюдая за напарником. Он понимал, что его знания в этом вопросе расходятся с тем, о чём начал говорить Авантюрин. – Смертная казнь через погребение заживо в зыбучих песках, не самый приятный метод, знаешь ли… – Всего секунда, но Авантюрин уловил удивление в выражении лица Рацио. Он этого не знал? Топ–менеджер улыбнулся. – Вот только я выжил и тогда они отдали меня КММ. В принципе, цели я достиг – Авантюрин ожидал системного окна, но оно не появилось. Вместо этого, пространство вокруг резко затемнело и возникла новая картинка. Какавача медленно шёл сквозь песчаную бурю. Ветер шатал одинокого путника из стороны в сторону. Посреди пустыни отсутствовало даже малейшее укрытие, где можно было бы переждать бурю. Авантюрин взглянул на мальчика: губы обветрились и потрескались, волосы слиплись на концах и кое–где к ним прибился песок, на кофтёнке появились пара новых дыр. Топ–менеджер шёл рядом, не обгоняя и не отставая, своим безупречным нарядом делая вид мальчика ещё более печальным. Рацио шёл следом, наблюдая за фигурами перед собой. Если не знать, что обе фигуры – один и тот же человек, нельзя даже сказать, что они похожи, по крайней мере, со спины. Цвет волос – их единственное сходство, даже походка слегка отличается. Авантюрин всегда был для профессора загадкой, хаотичной системой, нерешённым уравнением. И вот, ему повезло повстречать исходное значение. В какой–то момент, мальчик споткнулся. Он упал неловко и попытки подняться не принимал. То, обо что он споткнулся – бугорок посреди пустыни – зашевелилось и из него показалась мордашка пустынной лисицы. Она шипела свирепо и была готова наброситься в любой момент. Мальчик поднял на неё голову, приподнявшись на локтях. – Я не хотел тебя задеть… – промямлил тот. Лиса продолжала шипеть, топнула лапкой. – Убегай – он махнул рукой в сторону животного, и оно тут же среагировало: прыгнуло на руку мальчика, вцепившись зубами в кисть. Мальчик болезненно шикнул, рефлекторно отдёрнул руку, но лиса вцепилась крепко. Была предпринята ещё одна попытка высвободиться. Какавача вымучено нахмурился, снова завалившись на бок. – Кусай, раз ты так хочешь – расслабил руку, закрыл глаза, нахмурившись, дабы вытерпеть болезненные ощущения. Лиса, не заметив опасности для себя, разомкнула челюсти. Из ранок потекла кровь. Зверёк принюхался, тихо порычав. Убедилась, что нападения не последует, обнюхала укушенную руку. Осторожно слизнула кровь. Ещё раз лизнула, и ещё. Мальчик продолжал игнорировать действия зверька. Открыть глаза в следующий раз оказалось для него тяжёлым занятием. К тому моменту зверёк исчез, а из кисти не сочилась кровь, лишь маленькие точки от укуса были свидетельством, что на него кто–то напал. Он поднёс руку к лицу, принюхался. Лизнул ранки от зубов, слегка надкусил. Из ранок снова просочилась кровь. Мальчик слизывал выступающую кровь до тех пор, пока ранки снова не затянулись. Обессиленная рука рухнула на песок. Мальчик глубоко вздохнул. Свернулся клубочком, укутываясь в свою кофтёнку. Рацио с Авантюрином наблюдали за сценой в молчании, и вскоре, топ–менеджер разорвал тишину. – Это был мой первый глоток жидкости за последние три дня. Кто бы мог подумать, что я наткнусь на лисицу посреди песчаной бури – с лёгкой усмешкой прокомментировал он. Эпизод вновь не завершился, а картинка снова преобразилась. Во второй раз перед наблюдателями предстал пейзаж проливного дождя. Они стояли возле огромной серой скалы, с виду похожую на металлическую, рядом с входом в пещеру. Эту сторону не продувало, капли дождя не попадали внутрь. Авантюрин осмотрелся. Какавача сидел внутри пещеры на земле недалеко от входа, прижав колени к груди. Наблюдатели зашли в пещеру, хотя дождь из воспоминаний не мог намочить их. – Вот ещё один год прошёл… – тихо произнёс мальчик. Закопошился рукой в своей сумке, аккуратно достал оттуда ожерелье. Взял обеими руками и прислонился щекой к украшению. Он глубоко вздохнул. – Сестра, я помню, ты говорила не жаловаться, но мне так трудно выживать одному в пустыне. – Какавача прикрыл глаза. – Один раз меня чуть не утянуло в зыбучие пески – мальчик поёжился. – Я сразу подумал, что не хочу умирать такой мучительной смертью, лучше сразу и наверняка – Рацио молча перевёл взгляд с мальчика на фигуру, стоящую рядом. Лицо Авантюрина выглядело задумчивым. Казалось, он думает над словами, которые мог бы сказать себе маленькому в тот момент. В действительности, чтобы он хотел услышать тогда? – Но ты была права. Я жив сейчас лишь благодаря своей удаче. Интересно только, зачем я всё ещё живу? – Простительно ребёнку списывать какие–либо свои неотточенные навыки на удачу, но вы и сейчас так считаете – Авантюрин вышел из состояния задумчивости и взглянул на Рацио. – Потому что это так. Если бы не моя удача, сложно сказать, какое количество раз я был бы уже мёртв. Но ты мне не веришь? Даже всё то, что ты знаешь обо мне, не позволяет тебе поверить в мою удачу? – в чуть приглушенном голосе Авантюрина слышалась насмешка. – Понятие «удача» слишком относительно, чтобы принимать его на слепую веру. – Надо же, Веритас Рацио не верит. Что ж, у тебя будет возможность докопаться до истины. Всё, как ты любишь – мальчик продолжал делиться переживаниями с ожерельем ещё некоторое время, но его отвлёк шум. Он быстро спрятал ожерелье в сумку и только хотел подняться, выяснить, что за странный тихий рык, как в пещеру вошла гиена. Она была намного больше обычных гиен, шерсть чёрная и мокрая, на свету отливала серебряным. Вместе с гиеной в пещеру зашёл стойкий запах крови. Глаза животного отливали бордовым, из пасти капала кровь. Задние лапы выглядели серьёзно искусанными. Это она издавала гортанное рычание. Мальчик оцепенел от страха. С таким противником в закрытом месте ему точно не справиться, и убежать нет возможности. Мысли его метались, а сам он был прикован к земле. Гиена дёрнула носом пару раз, сделала шаг. – Это альфа–самец. Не часто его можно встретить одного, обычно он возглавляет стаю. – прокомментировал Рацио. Гиена двигалась крайне медленно, мальчика это насторожило. Любой другой набросился бы сразу, да и не в одиночку точно. Что–то не так. На следующий свой шаг, животное потеряло равновесие и завалилось на бок. Какавача вздрогнул и отполз вглубь пещеры. Он не сводил взгляда с непрошенного гостя, надеясь таким способом приковать животное к тому месту, где оно лежало. Шло время, гиена не предпринимала каких–либо действий и Какавача отважился подойти поближе. Шёл осторожно, почти на цыпочках, придерживаясь стены пещеры. Приблизившись к животному максимально близко, мальчик понял причину его бездействия: оно умирало. Частое дыхание, небольшая лужа крови, растёкшаяся под ним, высунутый в бессилии язык. Вся осторожность Какавачи постепенно уходила, он приблизился к зверю ещё ближе. Только сейчас альфа–самец обратил на него внимание: тихо зарычал, чуть приподнял голову, дабы увидеть приближающегося. Какавача вздрогнул, но не отступил. Присел рядом с ним на корточки, сложив руки на колени. – Ты тоже собираешься умереть в мой день рождения? – Какавача вздохнул. – Почему всё плохое происходит именно сегодня? – тихо спросил он сам себя. Глаза мальчика сделались влажными, он моргнул и по щеке покатилась слезинка. Авантюрин стоял к мальчику ближе, чем Рацио. Неосознанно, его рука потянулась к маленькой блондинистой головке. Но он вспомнил, что за ним наблюдают и спрятал руку за спину. Рацио сделал вид, что не заметил этого. Альфа–самец издал неясный кряхтящий звук. Какавача вздрогнул, но решился подойти ещё немного ближе. Сидя на корточках сделал пару шагов к зверю. Мальчик переводил взгляд с задних лап к морде, оценил лужу крови. Под мамой тогда тоже была лужа крови, но не такая большая, может… Какавача нахмурился. Глазки забегали туда–сюда, лицо посуровело, было видно: он что–то продумывает. Он резко поднялся и обратился к гиене: – Я попробую тебя спасти! Я очень удачливый, так что если у меня получится, то, когда–нибудь, спаси и ты меня – альфа–самец смотрел на мальчика и тихо рычал. Тут он понял, что это не рык, а, скорее, стон. Стон от боли. Какавача не надеялся на ответ, он точно знал, что его не поняли и эти слова были адресованы скорее самому себе. Хотя бы сейчас… он не позволит кому–то умереть. Какавача выбежал из пещеры, осмотрелся по сторонам, поднеся ладонь ко лбу, как козырёк. Авантюрин вышел из пещеры и оперся о стену. Склонил голову в ту сторону, куда убежал мальчик. – И каким же образом вы думали его спасти? По виду, животному осталось жить считанные часы. – Своей удачей. – Пф, это уже походит на слабоумие – Авантюрин хихикнул. – Твои слова меня ранят, док. Просто наблюдай – вскоре Какавача вернулся: весь потрёпанный, местами исцарапанный, в руках он нёс большие куски кактуса, на верху которых красовалось несколько красных цветков. Забежал в пещеру, положил добычу рядом с гиеной и снова убежал. В этот раз он вернулся с грудой средних камешков. Вновь сложил и вновь выбежал. Вернулся он уже с большим зелёным листом, походивший на пальмовый. Он сел рядом со зверем, взял большой лист и принялся рвать его полосами. В итоге у него получилось смастерить несуразное, местами дырявое, подобие миски. Внутрь сложил остатки листа, дабы закрыть дыры и выставил эту «миску» наружу. Принялся за кусочки кактусов. Мякоть в одну сторону, жёсткую часть – в другую. Перетёр в ладонях цветы, сложил их на жёсткие части кактуса, послужившие мальчику своеобразной тарелкой. Забрал миску с улицы, аккуратно присел с ней в руках рядом с гиеной. – Я промою раны, потерпи – несколько секунд он собирался с духом. Глаза Какавачи снова быстро забегали туда–сюда. "Вдруг укусит, вдруг дёрнется, вдруг убежит, надо аккуратно, если что могу отпрыгнуть… действовать всегда нужно осторожно." Сперва, попробовал несколько капель воды стряхнуть с руки на животное. Гиена не отреагировала, продолжая тихо рычать. Тогда мальчик зачерпнул воду ладонью и полил на рану. Получилось, но и рык стал громче. – Это вода, это просто вода…– бубнил себе под нос Какавача, очищая раны. Альфа–самец рычал, но терпел. Рык стал громче, когда мальчик переключился на задние лапы. Только сейчас он увидел, что они были почти полностью изглоданы. Руки Какавачи задрожали, он сощурился и нервно сглотнул, но продолжил промывать. Тогда передние лапы гиены судорожно задёргались и рык походил на вой. Затрясся и мальчик. – Потерпи, потерпи, я вижу… – Какавача прерывисто вздохнул, выливая остатки воды на лапы. Очистка закончилась и зверь стал дышать легче. После, Какавача осторожно наложил растёртые красные цветки на раны, наложил на них мякоть кактусов, сверху прикрыл жёсткой частью, и в завершении, крайне осторожно, положил камешки на импровизированные повязки. Завершив работу, мальчик вновь взял «миску» и снова выставил её на улицу, в очередной раз убегая куда–то. Вернулся он с ещё большим количеством таких листьев, зашёл внутрь и принялся мастерить ещё «мисок». – Эти цветы ядовиты и поэтому вы решили воспользоваться ими как лечебными. Весьма находчиво, семь баллов за старания – рассуждал профессор. – Ого, в этот раз семь баллов, я польщён – кивнул Авантюрин. – Будь у этого мальчика кардинально другие условия, он был бы моим лучшим учеником с такой сообразительностью. Не многие студенты могут этим похвастаться. – Сочту это за комплимент – закончив с «мисками», Какавача снова подошёл к альфа–самцу. Тот все ещё тяжело дышал. – Я сделал всё, что в моих силах. Теперь дело за удачей – картинка стремительно начала темнеть, затухнув окончательно. Перед наблюдателями отдельными кадрами предстала история: Какавача повторял все те же действия изо дня в день. Постепенно, альфа–самец принимал полулежащую позу, полусидящую, на другом кадре тот смог самостоятельно приподняться. В следующем кадре в ночных сумерках всё в той же пещере спали двое: гиена и Какавача, спиной прислонившись к шерсти зверя. В завершающем кадре, альфа–самец твёрдо стоял на лапах перед Какавачей и только сейчас стало понятно, что зверь и мальчик были одного роста. Мальчик коснулся рукой лба зверя, он что–то ему говорил. Зверь лизнул руку и их пути разошлись: альфа–самец побежал в одну сторону, Какавача зашагал в другую. – Ваша сообразительность спасла жизнь этому зверю. Израненным он был только по одной причине: проиграл первенство против другого альфа–самца. Но были ли оправданы ваши старания? – Это была моя инвестиция в будущее выживание - Авантюрин усмехнулся, но ухмылка быстро сошла с лица. – Вы могли позволить ему умереть, почему же вы этого не сделали? – Да, мог. Но тогда мне ещё хотелось сопротивляться смерти. Ведь не всегда в мой день рождения кто–то умирал, и я подумал, что так смогу прекратить такую череду. – Авантюрин пожал плечами, поворачиваясь к Рацио – но, как оказалось, смерть не прихотлива и приходит, когда ей вздумается и забирает того, кого ей вздумается. – Рацио нахмурился, сложив руки на груди. – Неужели, вы хотели оказаться в их числе? – Перед Авантюрином всплыло системное окно о завершении эпизода, но он поднял взгляд на собеседника. – Смерть преследует меня с рождения – Авантюрин лишь слабо хохотнул, занеся пальцы над системным окошком. – И всё никак не доберётся – тише обычного проговорил топ–менеджер, коснувшись уведомления.