Прежде, чем я очнусь

      Думаю, больница была не в восторге от того, что Майкл не умер, потому что некому было за него платить. Директор переместил его в самую маленькую комнату на этаже, которая использовалась под склад. В ней не было окон.       Я нашел на Холлмарке несколько хороших плакатов с зимними видами и приклеил их на стену.       — Вот, ты можешь притвориться, что это твой вид из окна, — сказал я Майклу. — Скоро День благодарения, и, может, пойдет снег. Я люблю снег.       Когда в семь утра моя смена закончилась, я пошел в палату Майкла и оставался с ним до конца обеда, после которого мне нужно было идти домой спать. Была почти зима, так что, в любом случае, в саду было нечего делать. И меня беспокоила мысль, что к Майклу никто не приходил. Я читал ему. Мне нравится то, что меня смешит, поэтому я читал ему смешные эпизоды из книг и пару своих сборников анекдотов. Я держал его за руку, потому что так было написано в учебнике и Шэрон сказала, что так ему, возможно, спокойнее.       Когда я мыл Майкла, то делал это неспеша. Есть способ, как переворачивать бессознательного пациента в кровати во время обтирания так, чтобы переодеть его и не намочить все вокруг. Сперва я переворачивал его на правый бок, развязывал ленты больничного халата и снимал его подгузник для взрослых. Мягкой, теплой, вспененной и приятной мочалкой я сильными круговыми движениями мыл его спину. Это улучшало циркуляцию крови под кожей и помогало ему не заработать пролежни. Еще мне казалось, что это должно быть приятно. Я мыл его спину, зад, ноги и руки, стопы и ладони. Проверял его желудочную трубку.       Я уделял особое внимание его стопам, делал их массаж. Они лежали без дела, и было бы нехорошо, если бы они размякли. Плюс, я подумал, что, может быть, он боялся щекотки, и, если касаться его там, это его рассмешит. Но он ни разу не улыбнулся.       Когда с этой стороны он был весь чистый и сухой, я брал лосьон и массажировал его кожу и мышцы. Я делал вид, что ему нравится массаж, пусть он никаким образом это не показывал. На протяжении всего времени я разговаривал с ним, рассказывал ему о пациентах на этаже, о медсестрах и докторах, и как сегодня было на улице, и прочее в таком духе.       Закончив, я снова переворачивал его на спину и снимал его халат. Укрывал его простыней, чтобы ему не светить голышом. Затем мыл и массажировал его тело спереди, одевал свежий подгузник и халат.       Я мыл его каждый день. Иногда, когда мне надоедало читать, я снова делал ему легкий массаж рук и ног с лосьоном, а иногда переворачивал его и массажировал спину. Знаю, когда болеешь, получить массаж очень приятно, и мне казалось, что он ценил это, даже если не подавал виду.