Империя из пуль и поцелуев

Взрыв был тихим. Не в прямом смысле, конечно. Просто для Фёдора всё в этом мире происходило в тишине: предательства, убийства, падения с высоты. Он смотрел на пламя, вырывающееся из окон загородного особняка, с ледяным спокойствием, как будто наблюдал не разрушение, а процесс очищения. Словно душа, закопчённая грехами, теперь выгорала дотла. — Это сообщение? — раздался голос за спиной. Фёдор не обернулся. — Это напоминание, — сказал он. — Даже тех, кто считает себя неуязвимым, можно лишить дома. Тепла. Основы. Дазай стоял чуть поодаль. Тёмное пальто, волосы растрёпаны ветром, в уголке губ — насмешка. В глазах — тень интереса, едва уловимая. — Если ты хотел впечатлить, у тебя получилось, — медленно произнёс он. — Но ты потратил слишком много ресурсов, чтобы нанести удар, от которого я уже оправился. — Разве? — Фирма — застрахована. Люди — живы. Я остался цел. — Пока, — коротко ответил Фёдор. И повернулся к нему, медленно, уверенно. — А ты ведь всё ещё не понял, Дазай. Я не хочу уничтожить тебя быстро. Я хочу... смотреть, как ты рассыпаешься. День за днём. Он подошёл ближе, их разделяли считанные сантиметры. — И ты... — его голос стал почти интимным, шелестом, — ...сам идёшь навстречу этому. — Потому что ты интересен, — честно сказал Дазай. — Ты не похож ни на кого. Ты ненормален. Ты... извращён. — А ты хочешь понять, почему это тебя возбуждает? Удар был не физическим, но ощутимым. Дазай резко вдохнул, глядя ему в глаза. Его губы дрогнули — на грани ответа, вызова, поцелуя. Но вместо этого он отступил на шаг. — Тебе не кажется, что мы зашли слишком далеко? — Слишком далеко? — Фёдор склонил голову. — Это звучит так, будто ты пытаешься найти границы. А их нет, Осаму. Между нами — только падение. Позже, в его квартире, Дазай стоял у окна, разглядывая огни города. Он уже второй день не спал — не из-за страха, нет. Из-за странного ощущения на коже, которое не проходило. Как будто Фёдор всё ещё рядом. Следит. Дышит за его плечом. И, чёрт подери, это его заводило. Он провёл рукой по шее. На коже до сих пор был след от того, как Фёдор схватил его в тот вечер — не грубо, нет. Властно. Как человек, уверенный, что имеет право прикасаться. А ещё — как человек, который видел слишком много крови, чтобы бояться чужого сопротивления. В дверь постучали. — Поздно, — буркнул Дазай, но всё же пошёл открыть. Он не удивился, увидев его. Фёдор был в чёрной водолазке, как всегда — сдержан, элегантен, опасен. — Что тебе нужно? — устало спросил Дазай. — Тебя. — С какой целью? — Хочешь, я скажу правду? — Попробуй. Фёдор шагнул вперёд и закрыл за собой дверь. — Я хочу разрушить всё, что в тебе настоящее. Я хочу выжечь из тебя ту уверенность, которой ты держишься. Хочу смотреть, как ты срываешься, дрожишь, плачешь — и всё ещё цепляешься за меня. Тишина. А потом Дазай подошёл к нему и резко притянул за ворот. — Тогда давай. — Шепот. — Докажи, что можешь. Губы столкнулись — яростно, как удар. Поцелуй был жестоким. Фёдор царапал ногтями его спину сквозь рубашку, а Дазай впивался в его губы, будто хотел впитать всё. Это была не страсть. Это была война. Они упали на диван, одежда — в клочья, дыхание — прерывистое, взгляды — полные ненависти и жажды. Каждый из них хотел взять верх. Каждый хотел подчинить другого. И всё же, в какой-то миг, между телами, болью и желанием, пробежала искра. Чего-то... большего. Страшного. Реального. — Ты всё ещё не понял, Осаму, — прошептал Фёдор, касаясь его шеи губами. — Ты уже мой. — Может быть, — выдохнул Дазай, выгибаясь под ним. — Но только если я смогу сгореть с тобой вместе. Не было ни слов, ни просьб, ни страха. Было только бесконечное напряжение, которое заполнило пространство между ними. Это было всё. Жёсткая, тягучая тишина, которая разрывает на части, но не даёт выбора. Это был момент, когда твоя душа кричит, а ты всё равно молчишь. Дазай лежал на полу, ощущая холодность паркета под телом. Его тело было разбито — не физически, а скорее эмоционально, но этого было достаточно. Силы уходили, будто это он был тем, кто теряет. Фёдор стоял над ним, высокий, изящный и хрупкий одновременно, его тёмные глаза скрывали в себе всю ту же тёмную, бездну, которую он обещал открыть Дазаю. Но он не сделал ещё шага. Не сказал слова. Это было не нужно. — Ты проиграл, — произнёс Фёдор, его голос был тихим, как лёд, с лёгким акцентом, который лишь усиливал ощущение беспокойства. Он был на шаг впереди. Как всегда. Дазай поднялся с пола. Он чувствовал, как его тело с трудом слушается, но был готов. Он был готов уничтожить их обоих, если только это означало, что он наконец получит то, что заслуживает. Или, возможно, то, что нуждается. — Ты всегда контролируешь, — усмехнулся Дазай, — Это смешно. Даже твоя самоуверенность — это просто ещё одна форма страха. Тебе нечего терять, и именно это меня пугает. Фёдор не ответил. Он просто шагнул к нему, наклонился и прижал ладонь к шее Дазая. Это был не жестокий жест, не угроза. Это было знаком доминирования, которую он всегда держал в своих руках. Он прижал его лицо к себе, чувствуя, как от каждого движения Дазай расшатывается, словно натянутая струна. — Ты не понимаешь, Осаму. Я не боюсь тебя, — Фёдор наклонил голову. Его волосы коснулись плеча Дазая, его дыхание скользнуло по его коже. — Я просто знаю, как тебе можно заставить стать моим. Дазай не сдерживался. Он сжал кулаки, но не мог больше оттолкнуть его. Он не мог. Он сам был уязвим, несмотря на свою внешнюю стойкость. А Фёдор это знал. И именно это делало его таким опасным. — Ты не знаешь, что такое свобода, — сказал Дазай, его голос был холодным, но в нём уже чувствовалась легкая трещина, — Ты будешь владеть мною, пока не поймёшь, что ты сам — моя тюрьма. Фёдор молчал, но его рука на шее Дазая сжалась сильнее. Он заставил его подняться, ведя за собой, и не отрывал взгляда. В глазах Фёдора было что-то такое, что Дазай не мог понять. Это было больше, чем просто игра. Это был вопрос, на который не было ответа. И он не хотел его искать. Он просто хотел быть рядом. — Я стану твоей тюрьмой, — шептал Фёдор, как будто это была правда, — но ты всё равно будешь искать меня. Ты будешь жаждать меня. Дазай снова приблизился, их лица почти соприкоснулись, их дыхания смешивались. Теперь они не могли отступить. Он не мог остановить эту игру. Он не мог. — Ты думаешь, что я нужен тебе, — сказал Дазай, — Но это не так. Ты не понимаешь, что тебе нужно больше, чем это. Фёдор оттолкнул его, но не сильно. Его взгляд был пронизывающим, как нож, который безжалостно находит свою цель. — Ты прав. Ты мне нужен. — Его голос был тихим, но уверенным. — Но не так, как ты думаешь. Дазай почувствовал, как воздух вокруг них становился всё более тяжёлым. Это была не просто игра, а что-то большее, что сводило их вместе. Что-то, что не могло быть остановлено. Дазай задышал глубже и шагнул к Фёдору. Он готов был разрушить этот момент, готов был сгореть в этом. Но Фёдор, видя его слабость, только усмехнулся и остановил его на полпути. — Ты хочешь разрушить всё, да? — сказал Фёдор, его взгляд стал даже более холодным. — Но ты не знаешь, как это делать. Дазай в какой-то момент закрыл глаза. Он знал. Знал, что эта битва будет вечно без победителя. Они не могли победить друг друга, потому что их общее падение было неотвратимо. В ту ночь, как бы Дазай ни сопротивлялся, он всё равно вернулся к Фёдору. Они снова играли в свою опасную игру, но теперь это было не просто желание победить. Это было нечто большее. Это был порочный круг, и они оба были в нём, бессильно дрожа, зная, что не смогут выбраться.