Место где живут призраки
19 апреля 2025 г., 13:05
Они не заметили сразу.
Ни Фёдор, ни Дазай.
После допроса M притих, обмяк, смотрел на них, как на своих богов.
Сделал то, что делают все сломленные — притворился, что сломлен.
И ночью он исчез.
Оставив за собой только лужу крови — не своей, чужой — и листок, заляпанный вином.
Ты забрал у меня свободу, Федор.
Я заберу у тебя дом.
D-187. Они там. Все.
Вся твоя гнилая кровь.
Фёдор сжал бумагу, и его пальцы дрожали.
— Он знает, где они.
— Кто? — Дазай подошёл ближе.
— Мои. Настоящие.
— Ты же говорил, что…
— Я лгал.
Особняк на юге Франции.
Не значился ни в реестрах. Не имел официальных владельцев.
Только охрана, камеры и… тишина.
D-187 — шифр, под которым скрывался старый дом, где вырос Фёдор.
Где жила его семья.
Та, что выдавала себя за благородную, скрывая грязь под бархатом и лоскутами шелка.
— Мои родители думали, что я мёртв, — сказал он в машине.
— Они пытались стереть меня.
— А теперь он едет к ним.
— Чтобы подставить? — спросил Дазай.
— Чтобы передать врагам. Или просто отомстить.
— Он знает, что я не смогу не прийти.
Ночь. Особняк.
Огромные ворота, за которыми — тень.
Фёдор стоял в темном плаще, опустив голову.
— Ты в порядке? — Дазай тихо коснулся его плеча.
— Я боюсь. Но не за себя.
— За то, что если они увидят меня… я снова превращусь в того, кого ненавижу.
Он не ждал, что его встретят.
Но дверь открыл мужчина. Старик.
Его отец.
— Фёдор?
Молчание. Секунда — и его взгляд стал льдом.
— Ты должен был остаться в тени. Ты был… ошибкой.
— А ты — предателем, — прошептал Фёдор.
— У тебя есть всего пять минут, чтобы собрать мать и сестру.
— За вами идут.
— Из-за тебя?
— Нет. Из-за крысы, которую вы воспитали.
Выстрел.
Потом второй.
Сигналы взломаны. К дому приближается машина.
Дазай вышибает окно, отстреливает камеру.
Фёдор хватает сестру за руку — та смотрит на него с ужасом.
— Я думала, ты умер.
— Я и умер. Но теперь я тебя вытащу.
Силы входили в дом. Люди M — и не только.
Фёдор и Дазай отступали по лестницам, вели мать и сестру сквозь пыльные ходы, старые комнаты, тайные туннели под подвалом.
Старый мир рушился за их спиной.
— Ты всё ещё уверен, что чувства — яд? — спросил Дазай, когда снаряд пробил крышу.
— Нет, — ответил Фёдор, — сейчас я думаю, что они — топливо.
Они успели. Едва.
Дом остался позади — как и его призраки.
Но теперь враги знали больше, чем когда-либо.
И фамилия «Достоевский» снова всплыла на свет.
— Они не отстанут, — прошептал Фёдор, глядя, как пылает старый особняк.
— Тогда мы станем теми, кого невозможно поймать, — сказал Дазай, обняв его за плечи.
— Но если ты исчезнешь снова…
— Я исчезну только с тобой.
Дорога под кожей пульсировала страхом.
Фёдор сидел, крепко прижимая к себе младшую сестру.
Она не плакала. Только дышала слишком ровно, как будто слишком хорошо помнила, как не шуметь, чтобы не разбудить монстров за дверью.
Дазай молчал. Вел машину быстро, как будто хотел перегнать мысли.
— Скажи… — наконец нарушил тишину. — Почему ты никогда не рассказывал о ней?
Фёдор провел ладонью по волосам сестры.
— Потому что если бы я вспомнил о ней раньше… я бы не смог сделать половину того, что сделал.
— Я бы не стал чудовищем.
— А чудовища живут дольше.
Они укрылись в загородном доме, давно заброшенном, но надёжном.
Фёдор забаррикадировал окна. Дазай настраивал сигнал.
И всё бы устаканилось — но сестра Фёдора нашла в куртке отца флешку.
Они открыли её вместе.
На экране — фото. Документы. И... Скан паспортов, где значится фамилия: Дазай.
— Что это, чёрт возьми? — Фёдор сжал кулаки. — Это твои родители. Твоя семья была связана с моей?
Дазай побледнел.
— Это… это невозможно.
— Они мне говорили, что никогда не были причастны к тем "чисткам". Что держались в стороне.
— Они соврали.
На флешке — список.
Люди, которых убрали.
Семьи, которые “не подходили”.
И среди исполнителей — имя отца Дазая.
А среди жертв — первая любовь Фёдора.
Фёдор ушёл в другую комнату. Дазай последовал за ним.
Он попытался заговорить — Фёдор ударил его кулаком в грудь. Не в лицо. Хуже — туда, где билось доверие.
— Скажи мне. Скажи, знал ли ты?
— Нет. Я клянусь. Я… если бы знал, я бы сам их уничтожил.
— Они убили ее, не M. Твои.
Молчание. Потом…
Дазай подошёл, медленно.
Коснулся его запястья.
— Я — не они.
Фёдор смотрел в глаза. Искал там ложь. Не нашёл. И тогда его злость расплавилась в нечто другое.Он толкнул Дазая на стену.
И целовал его яростно. С отчаянием. С ненавистью. И с тем, что в этом мире нельзя было называть.
Руки срывали одежду, будто только через боль тела можно было пробиться к тому, что внутри не заживает.
Он впился зубами в плечо.
— Это… за всё, что ты не сделал.
Дазай сжал его бедра.
— А это… за всё, что я готов сделать.
Они рухнули на пол, захлебнувшись друг другом, как два утопающих.
И в ту ночь, между скрипами пола и стонами, между шрамами и вспышками,
они снова стали единым целым —
в ярости, в вине, в любви, которую невозможно было остановить.
А утром пришло сообщение.
С чужого номера. Только видео.
В кадре — мать Дазая.
Живая. Связанная.
С голосом, от которого кровь застыла в венах:
— Вы либо возвращаете то, что принадлежит мне. Либо следующая фамилия в списке будет Дазай.
Фёдор закрыл сообщение и сказал:
— Началось.
— Теперь мы оба в равной крови.
