Полет Ночных Ястребов

      Всадники остановились.       Три покрытые пылью фигуры замерли на холме у дороги, ведущей из Халлары в столицу Кеша. Калеб указал на огни, отражающиеся в облаках вдали:       — Это Кеш.       Зейн спросил:       — Насколько он большой?       Калеб спешился.       — Огромный. Самый большой город в мире.       Они скакали четыре дня — достаточно, чтобы юноши набрались верхового опыта и покрылись такой дорожной грязью и потом, что у стражников у городских ворот не возникнет сомнений, что они действительно проделали долгий путь из Долины Грез. Даже со сменой лошадей такое путешествие должно было занять три месяца или больше. Но юноши быстро поняли, что их приёмный отец обладает возможностями, о которых год назад они не могли и мечтать.       Они покинули Звездную Пристань на следующий день после свадьбы, якобы направляясь на север — к месту, где живёт семья Калеба. Но едва скрылись из виду, как Калеб использовал один из тех сфер, которые юноши прозвали «путевыми сферами», чтобы перенестись с Мари и мальчиками на Остров Колдуна.       Калеб потратил целый день, чтобы познакомить свою новую жену с семьёй и весьма необычными обитателями острова. Большинство концепций (мощная магия, путешествия в иные миры, расы не из Мидкемии) были для неё пока непонятны, но он знал, что со временем она во всём разберётся. Однако её самообладание при виде столь неожиданных вещей радовало Калеба, как и попытки чувствовать себя непринуждённо с его родителями. Его ещё больше порадовала её искренняя радость от их жилища, которое по сравнению со скромным домом в Звездной Пристани казалось дворцом, и то, как легко она завоевала симпатию его родителей.       Единственный напряжённый момент случился, когда появились шесть сестёр Питирендар, украшенные гирляндами из белых олеандров и почти ничем больше, чтобы поприветствовать мальчиков на острове. Их откровенные проявления нежности оказались слишком даже для Мари.       Калеб увёл её подальше от этой встречи и сказал:       — Многое здесь покажется тебе странным, но запомни главное: на этом острове нет никого, кто желал бы тебе или мальчикам чего-то плохого.       Мари бросила взгляд через плечо на девушек, обнимавших её сыновей, и нахмурилась:       — Похоже, они желают им несколько большего, чем просто «хорошего», Калеб.       — Ты же из Звездной Пристани, Мари. Видела самых разных людей из Королевства и Империи. У каждого народа свои обычаи и представления. Ты уже успела повидать всё, что только можно, в человеческом поведении.       — Но я ещё не видела, чтобы зеленокожие девицы пытались раздеть моих мальчиков средь бела дня!       Калеб рассмеялся:       — Они просто хотят, чтобы парни с ними искупались. — Он указал в сторону: — Мой отец создал озеро вон там ещё до моего рождения...       — Создал озеро?       — ...потому что матери надоело ходить купаться на пляж. В общем, молодёжи Питирендар нужно проводить много времени в воде или рядом с ней. Это важно для их здоровья.       Мари так и не прониклась доверием, но Калеб понимал, что для матерей сыновья никогда по-настоящему не взрослеют. Он знал это по собственному опыту.       Они провели вместе ещё одну ночь, а на следующее утро Калеб с мальчиками покинули Остров Колдуна. С помощью сферы они перенеслись на конюшню в Ландрете, принадлежащую Конклаву, а затем — на дорогу, по которой сейчас ехали.       Калеб расседлал своего коня, и мальчики последовали его примеру.       — Почему мы не едем дальше сейчас? — спросил Тад. — Огни кажутся такими близкими.       — Потому что это не так. До фолборо, так называется территория за древней стеной, полдня пути, а затем ещё два часа езды до ворот. Мы доберёмся туда завтра к вечеру.       Зейн положил седло на землю и привязал коня там, где он мог щипать траву у дороги. Присев на корточки, он произнёс:       — Должно быть, он огромный. Я никогда не видел столько огней в небе.       — Тысячи фонарей и факелов, Зейн, — ответил Калеб.       Тад присоединился к названному брату, и они оба уставились на город вдали, который теперь казался ещё ярче на фоне темнеющего неба.       Калеб развёл костёр. Поев дорожных припасов, он откинулся назад и сказал:       — Повторим.       Мальчики переглянулись, и Тад жестом предложил Зейну начать.       — Ты — торговец из Долины по имени Калеб...       Тад добавил:       — Думаю, это мы сможем запомнить.       Калеб подобрал камешек и швырнул в него. Тад легко уклонился, ухмыляясь:       — Мы — твои два невероятно талантливых, умных, способных, красивых и храбрых ученика, Тад и Зейн.       Зейн кивнул:       — Это тоже несложно запомнить.       — Чем мы торгуем?       Тад ответил:       — Всем и вся. Мы всегда в поисках редких и ценных вещей для продажи в Королевстве. Драгоценные камни, украшения, изысканные изделия — всё, что легко перевозить и что приносит большую прибыль.       — Но мы не возим с собой много золота, — добавил Зейн. — Мы работаем с кредитными письмами и знаем ростовщиков отсюда до Крондора.       — Почему вы не с вашим мастером?       Зейн сказал:       — Он отправил нас на базар искать товары, которые могут заинтересовать знатных и богатых горожан на севере. Если мы находим что-то стоящее, докладываем мастеру, и он решает, стоит ли это покупать.       Тад добавил:       — Нам запрещено заключать сделки от имени мастера. Если мы создадим впечатление, что берем на себя обязательства, нас жестоко накажут.       Калеб продолжал тренировать мальчиков, отрабатывая их легенду. Он подготовил для них базовые ответы на возможные вопросы и объяснил, на что следует обращать внимание, чтобы успешно выдавать себя за подмастерьев торговца. Затем перешел к другим важным вещам: к кому обращаться, если с ним что-то случится, где искать убежище и, наконец, что делать, если они узнают о его гибели.       Этот момент он оставил напоследок, желая подчеркнуть, насколько опасным может оказаться их путь. Потребовалось несколько серьезных разговоров, чтобы убедить мальчиков, что он не преувеличивает опасности, связанной с принадлежностью к его семье и работой на обитателей Острова Колдуна.       Мальчики устроились на ночлег, а Калеб взял первый дозор. Он заметил, как быстро Тад и Зейн уснули. В мерцающем свете костра они выглядели теми мальчишками, какими были раньше, а не молодыми мужчинами, в которых превращались. Не в первый раз он мысленно вознес молитву, надеясь, что не переоценил их потенциал и не недооценил собственные способности уберечь их от опасности.

* * *

      Трое всадников медленно пробирались сквозь толпу, пока мальчики разглядывали экзотические достопримечательности Кеша. Город полностью оправдал обещания Калеба — такого не было больше нигде в Мидкемии.       Они смогли по-настоящему оценить грандиозные масштабы города ближе к полудню, когда увидели верхний город и цитадель на вершине плато, возвышающегося над нижним городом и берегами Овернской Бездны. Издалека это напоминало вершину далёкой горы, но по мере приближения взору открылась истинная картина — огромный дворец, окружённый крепостью-городом, построенный высоко над всеми подступами с суши и моря: сердце Великой Империи Кеш.       День выдался ясным, и вид величественной цитадели ничто не заслоняло — ни туман, ни дымка, ни облака. Мальчики не меньше полудюжины раз воскликнули, поражённые размерами сооружения. Калеб объяснил, что этот колосс возводили поколениями и что внутри помещается целый город. Он рассказал им о просторных залах и бесчисленных покоях, где жили члены императорской семьи, имперские чиновники и многочисленная прислуга — всё под неусыпным надзором Хранителя Цитадели. Даже при таком населении здесь хватало места для апартаментов знатных лордов и мастеров Кеша, а также для великой Галереи Лордов и Мастеров. Повсюду были разбиты сады с фонтанами и прудами.       Когда-то лишь Истиннокровные, древнее кешианское племя, издревле населявшее эти земли вокруг великой Овернской Бездны, имели право находиться в стенах цитадели после заката. Единственным исключением были коронованные особы, правящие дворяне и послы, но и те были ограничены определенным крылом Императорского дворца от заката до рассвета.       Сейчас, как объяснил Калеб, правила стали менее строгими — некоторым знатным родам не-Истиннокровных разрешалось оставаться в верхнем городе, хотя это по-прежнему было редкой привилегией. Сам Калеб никогда не бывал в верхнем городе, но знал многих, кому доводилось там побывать.       Пробираясь сквозь многолюдные улицы, мальчики вертели головами, пытаясь осмыслить какофонию образов, запахов и звуков. Калеб указывал им основные ориентиры, чтобы они запоминали планировку города и могли быстро ориентироваться, но новизна всего вокруг полностью захлестнула мальчиков — было очевидно, что они совершенно потеряли представление о том, где находятся.       Тад и Зейн пребывали в благоговейном трепете. Повсюду их окружало невиданное: кешианские одеяния, смешение языков, непривычные запахи и зрелища. Жители со всех уголков Империи и путешественники со всего мира стекались в Великий Кеш. Гордые ашунтские всадники в широкополых войлочных шляпах с перьями, косодийские торговцы в ярких одеждах из оранжевых, красных, желтых и лаймовых лоскутов, кружащиеся в танце яджормирские мистики с нищенскими чашами у ног — всё это замедляло их продвижение до черепашьего темпа. Когда через один из небольших рынков провели вереницу рабов, мальчики с ужасом уставились на жалкую процессию несчастных, направлявшихся к невольничьему рынку.       Каждый новый поворот открывал им невиданные зрелища, а назойливые нищие, уличные торговцы и воры буквально осаждали путников. Мальчикам то и дело приходилось отмахиваться от любопытных рук, которые норовили проверить, не спрятан ли кошель за седлом или подпругой.       Колесничие Истиннокровных прокладывали себе путь по улицам, щелкая бичами над головами простолюдинов, и те поспешно шарахались в стороны, давая знати дорогу. Глухой топот сапог по булыжнику заставил мальчиков обернуться в седлах: к ним приближался целый отряд солдат в черных доспехах.       Калеб жестом велел им прижать коней к обочине. К тому моменту, как они достигли края улицы, солдаты уже поравнялись с ними. Даже колесничие уступили дорогу этой сотне воинов.       Их доспехи покрывали всё тело с головы до ног — черные остроконечные шлемы с наносниками и кольчужными бармицами, черные кирасы поверх кожаных курток с вычеканенным королевским соколом Кеша, налокотники и поножи из черненой стали. Они несли прямоугольные слегка изогнутые щиты, способные смыкаться в сплошную стену, за спиной у каждого — короткое копье, а у бедра — меч.       Шлемы сержантов украшали поперечные гребни и конские хвосты. Офицеры следовали за ними верхом в таких же доспехах, но с более высокими гребнями и хвостами на целую ладонь длиннее.       — Это Внутренний легион, — пояснил Калеб, пока мальчики разглядывали воинов. — Кешианские «псы войны» расквартированы отсюда до Долины, но этих ребят оставляют для защиты столицы и императорского дворца. Они никогда не покидают город, что соседям только на руку, потому что в этот легион отбирают самых отпетых головорезов во всей армии.       Когда солдаты прошли, Калеб дал знак двигаться дальше. Через полчаса они добрались до постоялого двора «Три ивы». Калеб провёл Тада и Зейна через ворота во внутренний двор, где их встретил конюх.       Передав лошадей слуге, они вошли в таверну. Просторная общая комната поразила чистотой и тишиной. Направившись прямо к стойке, они увидели высокого худощавого человека с седыми волосами и окладистой бородой.       — Калеб! — радостно воскликнул тот. — Рад тебя видеть. Кто эти парни с тобой?       — Это Тад, — сказал Калеб, положив руку на плечо одного мальчика, — а это Зейн, — добавил он, касаясь плеча второго. — Мои сыновья.       — Сыновья! — Хозяин вышел из-за стойки, чтобы пожать им руки. — Сколько лет я тебя знаю, а ни разу не слышал ни о жене, ни о детях!       — Это недавнее приобретение. Я их усыновил. — Калеб игриво сжал им плечи, затем хлопнул по спинам. — Мальчики, знакомьтесь — Пабло Макгуайр, владелец «Трёх ив».       Мальчики переглянулись, услышав столь необычные для Кеша имя — оно звучало бы так же чуждо, как цуранийское. Старый трактирщик заметил их реакцию и с улыбкой пояснил:       — Моя мать из Родеза — отсюда имя Пабло, в честь деда. А отец был из Киннохейда, — он использовал местное название провинции Киннох. — Отсюда и фамилия Макгуайр. А как я оказался хозяином таверны в сердце Великого Кеша — это уже другая история, для другого раза.       Его речь сохраняла певучую интонацию, характерную для уроженцев Кинноха, даже когда он говорил на кешианском.       — Мне нужно две комнаты, — сказал Калеб. — Или один большой номер в конце коридора, если он свободен.       — Увы, он занят, — с сожалением ответил трактирщик. — Там остановилась знатная дама с дочерьми. — Он многозначительно посмотрел на мальчиков: — Вам бы держаться от них подальше, ребята. Они Истиннокровные.       Калеб удивлённо приподнял брови, и Макгуайр сделал вид, что обиделся:       — Что? Разве знатная особа не может остановиться в моём заведении?       Калеб рассмеялся:       — Очевидно, может и уже сделала это.       Глаза Пабло весело сверкнули, когда он продолжил:       — Знаю, о чём ты думаешь: среди всех великолепных резиденций в городе — почему здесь? По правде говоря, не все они богаты или знатны, хотя... — он обратился прямо к мальчикам, — все ведут себя, будто состоят в родстве с самим Императором! Даже самый захудалый Истиннокровный считает себя выше любого из нас. — Затем, снова глядя на Калеба, добавил: — Эта дама приехала на Фестиваль Летнего Солнцестояния.       — Но до него ещё месяц, — заметил Калеб.       — Ну, она с дочерьми сейчас закупает всякую всячину. Кажется, её муж — губернатор или важная шишка в одной из южных провинций, и он приедет отдать дань уважения императорской семье или что-то в этом роде. — Пабло развёл руками. — Она мне ничего не рассказывает, так что мне пришлось по крупицам собирать эти сведения за последнюю неделю. Они пробудут здесь ещё долго, так что... — он снова посмотрел на мальчиков, — если хотите, чтобы ваши головы остались на плечах, держитесь от этих девиц подальше. У Истиннокровных совершенно отсутствует чувство юмора, когда речь заходит об общении их дочерей с простолюдинами.       Тад и Зейн переглянулись. Тад пожал плечами:       — Мы будем вести себя прилично.       Калеб снова сжал их плечи:       — Я прослежу, чтобы они вели себя как надо. А теперь давайте приведём себя в порядок и перекусим. Мне нужно срочно кое-куда сходить, а вечером сможем осмотреть город. Завтра приступаем к работе.       Мальчики кивнули. Они прекрасно понимали, что у слова «работа» в данном случае двойное значение, и та его часть, что оставалась неочевидной, заставляла их изрядно нервничать.

* * *

      Зейн указал пальцем:       — Взгляни-ка на этих!       Тад кивнул, и они направились к торговцу, чья лавка ютилась у самой южной стены главного базара в районе Хаджана нижнего города. Уже неделя, как мальчики в Кеше, а они всё ещё с трудом ориентировались в хитросплетении улиц.       Каждый день, пока Калеб занимался своими делами, они выполняли одно и то же задание: бродили по торговым кварталам, впитывая всё увиденное, а вечером подробно докладывали Калебу. Их легенда была проста: они разыскивают диковинные товары для продажи на севере, конкретно в Крондоре, а их странные акценты объяснялись происхождением из Долины Грез.       Первоначальный восторг от кешианской экзотики начал притупляться, хотя местные красавицы по-прежнему заставляли их оборачиваться. Разнообразие нарядов поражало — от закрытых с головы до ног одеяний, оставляющих лишь прорезь для глаз, до полуобнажённых охотниц на львов из Ошани, пастушек племени Дингази и самих Истиннокровных. Мальчики часто застывали, разинув рты, когда мимо проходила темнокожая красавица, с достоинством игнорируя глазеющих северян. Но даже это зрелище постепенно перестало будоражить кровь.       Неудачные попытки завязать знакомство с местными девушками быстро научили их, что чужеземцев здесь едва удостаивают вежливости, не говоря уж о дружелюбии. Как объяснил Калеб, Кеш — это империя множества народов, некоторые из которых веками враждовали друг с другом. Только железная воля Императора удерживала их от открытых столкновений. Вежливость здесь продиктована законом, а не добрым нравом.       Зейн знаком подозвал Тада к прилавку, по пути минуя разносчика, предлагавшего прохладительный лимонный напиток из глиняного кувшина за спиной. Мальчики были одеты в самую легкую одежду, но все еще не привыкли к местной жаре, хотя им и говорили, что в ближайшие месяцы в городе станет еще жарче.       Предметы, привлекшие внимание Зейна, оказались необычной коллекцией религиозных символов. Некоторые из них были знакомы мальчикам, другие — совершенно незнакомы. Они рассматривали их под настороженным взглядом торговца, который, казалось, был готов в любой момент пресечь попытку унести товар, не заплатив. Спустя несколько минут он раздраженно произнес:       — Покупайте или проходите. У меня нет времени на таких, как вы.       Тад удивленно округлил глаза. Всю прошлую неделю торговцы только и делали, что отгоняли их, ведь у мальчишек без гроша за душой нечего было взять.       — Мой господин поручил нам найти товары для продажи на севере, в Королевстве Островов, — попытался объяснить он.       — И кто же этот твой господин, о пристанище тысячи блох? — язвительно поинтересовался торговец.       Зейн постарался не рассмеяться. Обычные рыночные оскорбления казались ему невероятно забавными. Тада же они только раздражали.       — Калеб — купец с состоянием и положением в Долине Грёз. Он торгует от одного края Горького моря до другого. У тебя есть поставщики, способные поставлять такие диковинки в достаточном количестве?       Купец всё ещё сомневался, однако смягчил тон:       — Если это правда, тогда вопрос в том, что считать «достаточным количеством». Некоторые из этих вещей — высокого мастерства, на их изготовление уходят дни.       Зейн разглядывал различные иконки и амулеты. Он поднял один и уставился на него ещё пристальнее, затем медленно положил обратно.       Тад сказал:       — Скажем... штук по дюжине каждого из более распространённых богов, почитаемых на севере?       — Неделя... Может, две, — ответил торговец, почуяв возможную прибыль.       Зейн схватил Тада за запястье и сжал:       — Мы переговорим с нашим господином. Если он заинтересуется, вернёмся завтра.       Зейн не стал ждать, пока Тад что-то добавит, и увёл его от лотка. Когда они растворились в толпе и скрылись из виду торговца, Тад спросил:       — Что?       — Один из тех образов был похож на тот, за которым велел следить Калеб. На ту штуку, что выглядела как ястреб.       Тад оглянулся через плечо и сказал:       — Нам стоит вернуться в «Три ивы» и рассказать ему.       Мальчишки заспешили назад и пошли самым коротким путём, какой смогли вспомнить, но на поиски таверны у них всё равно ушел почти час.       Калеб сидел за угловым столом с ещё одним мужчиной — коренастым, в красной чалме, плотном парчовом жилете (несмотря на летнюю жару) и тончайшей льняной рубахе. Его лицо было смуглым, словно выгоревшая на солнце кожа, а тёмные глаза оценивающе скользнули по мальчишкам, когда те подошли к столу.       Зейн замер, а Тад сказал:       — Калеб, можно тебя на минуту?       Калеб повернулся к ним и произнёс:       — Вы вернулись раньше времени.       — Мы кое-что нашли, и думаем, тебе это может быть интересно, — сказал Зейн.       Калеб кивнул, в то время как другой мужчина поднялся.       — Мальчики, это Чезарул, торговец с западных земель Империи. В торге он скуп, как скряга, но щедр с друзьями, — представил он. Затем, обратившись к торговцу, добавил: — А это мои приёмные сыновья.       — Тогда приветствую вас в величайшем городе мира. Отныне и до конца дней мои двери для вас открыты, — Чезарул поклонился и пожал каждому мальчику руку.       Вернувшись в кресло, торговец устроился поудобнее, но Тад вмешался:       — Калеб, можно тебя на минуту, наедине…       Оба мужчины поднялись.       — Ты уж извини, — вежливо произнёс Калеб.       Чезарул снова поклонился:       — Приведи мальчиков завтра в мою лавку, Калеб.       Когда торговец удалился, они поднялись в их комнату, где могли говорить без лишних ушей.       — Ну, что там? — спросил Калеб.       Зейн быстро описал увиденное и заключил:       — Не знаю, тот ли это амулет, о котором ты говорил, но очень похож.       — Жаль, что я не догадался показать вам тот, что хранился у моего отца, — сказал Калеб. — Перед отъездом было слишком много хлопот.       Он замолчал, затем кивнул:       — Завтра я пойду с вами. Если торговец будет на месте, купим у него безделушек, пообещаем заказать ещё — это заставит его связаться с поставщиком, а мы проследим.       Калеб положил руку на плечо Зейна:       — Вы хорошо справились.       Зейн довольно ухмыльнулся.       — Мне нужно кое-что сделать в ближайшие два часа. Идите, занимайтесь, чем хотите, но постарайтесь не навлечь слишком много неприятностей. Вернитесь сюда через два часа — поужинаем вместе.       — Хорошо, Калеб, — ответил Тад, когда приёмный отец вышел из комнаты.       — И что теперь? — спросил Тад.       — Не знаю, — пожал плечами Зейн. — Может, просто отдохнём здесь?       — Слишком жарко, — буркнул Тад. — Лучше продолжим исследовать город. Может, найдём местечко, где нам будут рады... Где можно развлечься.       Зейн осклабился:       — То есть где девки не будут плеваться, едва заслышав наш странный акцент.       — И это тоже, — усмехнулся Тад в ответ. — Говорят, возле восточных ворот караван-сарая есть небольшая площадь, где собираются чужеземцы. Может, попробуем там?..       Зейн распахнул дверь — и замер в недоумении. Прямо перед ним по коридору вправо шествовала дородная женщина в одеждах Истиннокровной, за которой следовали две прелестные девушки. Обе были одеты так же, как и их мать: льняные юбки, заколотые на бедрах брошами, на шеях — изящные гривны. Их волосы украшали затейливые бисерные узоры, а браслеты и кольца звенели при каждом движении. Одна из девушек встретилась с Зейном взглядом и улыбнулась, в то время как вторая, казалось, была всецело поглощена словами матери.       Зейн резко остановился, и Тад, налетев на него, буквально вытолкнул парня в коридор. Девушка, обернувшаяся на шум, рассмеялась и отступила в сторону, заставив сестру тоже взглянуть в сторону мальчишек. Зейн уже собрался извиниться за неожиданное вторжение, как их мать повернулась и увидела двух растрёпанных юнцов, всё ещё покрытых городской пылью и потом после дневного зноя.       — Мамано! — воскликнула она, и её голос зазвучал с нарастающим гневом, когда она указала на мальчиков.       Зейн перевёл взгляд на Тада:       — Мамано?..       В тот же миг две огромные, словно окорока, руки впились в плечи мальчишек, и самый крупный мужчина, которого они когда-либо видели, грубо швырнул их обратно в комнату. Оба юнца грохнулись на пол вперемешку, в то время как в коридоре женщина принялась выкрикивать что-то, отдалённо напоминающее оскорбления.       Гигант шагнул внутрь и выхватил из-за пояса длинный изогнутый кинжал с устрашающе острым лезвием.       Всё произошло так быстро, что мальчики не сразу осознали происходящее. Когда исполин сделал угрожающий шаг в их сторону, у его шеи вдруг появился клинок, а голос сзади произнёс:       — Советую не шевелиться, дружище, если не хочешь истечь кровью.       Великан замер на полшаге, нахмурившись. Его лицо, напоминающее тёмно-коричневую тыкву с глазницами и крошечным носом над широким ртом, выражало недовольство. Из коридора донесся очередной невнятный крик женщины, на который ответил мужской голос:       — Уверен, это всего лишь недоразумение, госпожа. Юноши не хотели никого оскорбить.       Застывший великан по-прежнему закрывал собой весь дверной проём, не давая мальчикам ничего разглядеть. И тут они услышали знакомый голос Пабло Магуайра:       — Что здесь происходит?       Раздался трехголосый диалог: почти истеричные выкрики женщины смешались со спокойными, умиротворяющими голосами двух мужчин.       Великан в дверях медленно убрал кинжал за пояс и отступил, открыв мальчикам вид на фехтовальщика, чей меч по-прежнему касался его шеи.       — Сейчас я уберу клинок, — произнес спаситель, — а ты без лишних слов отправишься к своей госпоже.       Телохранитель сделал шаг вперед и начал поворачиваться, но в тот же миг острие меча вновь уперлось ему в горло.       — Эй-эй, не спеши! — молодой человек с мечом покачал головой. — Это было бы неразумно.       Великан отступил, бросив мальчишкам злобный взгляд, затем развернулся и скрылся в комнате в конце коридора.       Мечник подошел к двери и спросил:       — Вы в порядке?       Тад и Зейн дружно кивнули.       — Мы в долгу перед вами, — сказал Тад.       — Не стоит благодарности, — сказал мужчина, плавно вкладывая меч в ножны. Его темные волосы и голубые глаза создавали неожиданный контраст, а движения были стремительными, как у кошки. Улыбнувшись, он вдруг показался мальчишкам моложе, чем в первые мгновения встречи. — Я поднялся за ними по лестнице и, увидев переполох, решил, что лучше не позволять этой горе мышц, если он, конечно, человек, а не выбритый тролль, освежевать вас обоих.       Он огляделся:       — Вообще-то я искал человека по имени Калеб.       — Это наш приемный отец, — ответил Зейн. — Но его не будет еще пару часов.       — Вот как, — мечник кивнул. — Тогда, пожалуй, мне стоит зайти позже. Надолго он ушел?       — Он сказал, вернется через два часа, — пояснил Тад. — А мы как раз собирались исследовать район у восточного караван-сарая.       Незнакомец задумчиво потер подбородок:       — Пожалуй, я подожду здесь еще немного. — Он едва заметно двинул подбородком в сторону конца коридора. — На всякий случай. Калеб вряд ли обрадуется, если его приемных сыновей превратят в фарш сразу после моего ухода.       — Я — Тад, а это Зейн, — представился мальчик.       Человек изящно поклонился, и мальчики разглядели, что он одет в дорогие одежды.       — Я — Когвин Ястринс, старый друг Калеба, — представился он, подмигнув. — А теперь ступайте, попробуйте найти развлечения, где не придётся проливать кровь.       Он пропустил мальчиков вперёд и последовал за ними по коридору и вниз по лестнице. Оказавшись в общем зале, Когвин сказал:       — Передайте Калебу кое-что, когда увидите.       — Слушаем, сэр? — отозвался Тад.       — «В обычное время, там же, завтра вечером». Запомнили?       Тад повторил слова дословно.       — Мне пора — на всякий случай.       — На всякий случай, сэр? — переспросил Зейн.       — Именно так, — Когвин уже направлялся к выходу. — Будь я на вашем месте, я бы не засиживался здесь, пока Калеб не вернётся. Тот громила наверху может сожрать вас на закуску и всё равно останется голодным.       С этими словами он исчез за дверью. Тад перевёл взгляд на Зейна.       — Ладно, ещё рано. Давай прогуляемся по базару.       Не найдя причин спорить, мальчики вышли на улицу, решив потратить последние часы светового дня на что-то более приятное, чем быть поколоченными Мамано.