Однажды в Детройте

      Тэхён длинно сплюнул сквозь зубы и пронзительно засвистел. Голуби, едва присевшие на крышу, вновь поднялись в воздух, шумно хлопая крыльями. Подросток рассмеялся, следя глазами, как они всё выше поднимаются в бесконечность неба. Полуденное солнце ярко высвечивало маленькие точки птиц, ослепляя глаза Тэхёна. Он вздохнул, подлил немного свежей воды в плоскую миску и решительно направился к лестнице с крыши, пора было нести обед отцу.       Город разрастался. Высотные здания, тянувшиеся к небу, поражали воображение, широкие улицы, по которым всё чаще начинали ездить лакированные автомобили, заменяя конные экипажи, уже никого не удивляли, ведь несколько заводов старательно выплёскивали на улицы Америки это порождение инженерной мысли. Бесконечные стройки зданий, ленты дорог, разбегающиеся в разные стороны, люди, потоками снующие по тротуарам, всё это напоминало Тэхёну великана, который ещё немного и подымется во всей своей красе и величии. Это сравнение приходило ему на ум после прочтения книги «Путешествие Гулливера», единственной у него, затёртой до дыр, но бережно хранимой под матрацем. Когда отец обнаружил книгу, то приказал сыну вернуть её туда, откуда взял, предварительно отчитав парня так, что он пару дней старался не попадаться ему на глаза, чтобы вновь не слушать нотации. Тэхён не вернул книгу учителю школы, не смог расстаться с ней и тщательно прятал от всех, доставая по ночам и любовно оглаживая потрёпанную обложку.       Четыре здания по пятнадцать этажей стояли в ряд друг за другом, напоминая собой величественные колонны гигантского храма. Огромные буквы «General Motors» подсвечивались в тёмное время суток, завод ни на минуту не останавливал работу, круглосуточно производя автомобили. Тэхён привычно задрал голову вверх, посмотрев на буквы, несколько лет и он будет работать тут, в компанию брали с восемнадцати. В мечтах он частенько рассекал воздух в лакированном автомобиле по трассе, ему виделось, как он открывает дверцу, вылезая из новенького авто, и экспертно заявляет, что новая марка вполне пригодна для выпуска в свет. Тэхён хотел стать диагностом новых моделей, но прекрасно осознавал всю тщетность своей мечты. Ему хотелось богатства, славы и свободы.       На проходной его пропустили без проблем, все охранники знали в лицо сына механика сборочного цеха. Тэхён ловко перескочил лужу после прошедшего дождя и скорым шагом направился к сборочному цеху, отец не любил опозданий. В цеху было шумно от работающих станков и перекличек людей. Отца он увидел сразу. Высокий, широкоплечий, в промасленной робе, мужчина отчитывал какого-то работягу и отвлёкся на сына, только когда закончил речь.       — Как мать? — вместо приветствия спросил он.       — Вот, поесть тебе собрала, — вместо ответа Тэхён протянул небольшую сумку, из которой торчала бутыль молока.       Вопрос отца был столь же привычен в их ежедневном ритуале, как и уход от ответа Тэхёна. Они словно играли в игру, известную только им, стараясь забросать словами тревогу, прочно поселившуюся в их душах.       — Зайди к аптекарю на углу, — мистер Ким забрал сумку. — Ирландец обещал приготовить новый отвар.       По странной привычке отец называл людей по их национальности. Тэхён не мог сказать почему, особой неприязни мужчина к людям не проявлял, но предпочитал общаться с этническими корейцами, переехавшими в Детройт за лучшей долей.       — Умгу, — Тэхён повернул голову в сторону собираемого автомобиля, у которого возилась парочка рабочих.       — Иди, — отец слегка подтолкнул его в спину. — Нечего болтаться без дела.       В аптеке пахло лекарствами, отдушками притирок, куда тонко вплетались сладкие ароматы фруктовых леденцов от кашля, на которые, словно мухи на мёд, слеталась вся окрестная ребятня. Стоили они сущие копейки, и пацаны набирали их горстями под добродушное подсмеивание аптекаря. Для Тэхёна же этот запах ассоциировался с мрачностью и серой тоской. Подросток ненавидел его. Ему казалось, что с каждым посещением этого места он будто оставлял тут все краски жизни, взамен забирая частичку безнадёжности, принося её в свой дом к маме, и та приживается в её глазах, постепенно перетекая внутрь, всё больше отравляя и без того худенькую женщину.       Аптекарь, большой, рыжий и шумный ирландец, занимал центральное место за прилавком. Каждый раз, видя его круглое розовощёкое лицо, Тэхён проникался к аптекарю необъяснимой неприязнью, хотя мистер О’Бра́йен всегда был приветлив к нему и участливо интересовался здоровьем мадам Ким.       — Здравствуй, Тэхён, — вот и сейчас мужчина растянул губы в широкой улыбке. — С последней нашей встречи ты подрос?!       Аптекарь добродушно рассмеялся, словно не замечая хмурого лица парня.       — Меня отец послал, — пробурчал Тэхён, не поддерживая шутку. — Мама сегодня сильнее кашляла.       — Да, да, — ирландец сразу посерьёзнел. — Сейчас.       Он быстро удалился за занавеску, прикрывающую вход в глубину помещения, и очень скоро вышел, неся маленький пузырёк тёмного стекла, заткнутый пробкой.       — Тэхён, послушай меня внимательно, — от весельчака аптекаря не осталось и следа, перед парнем стоял всё тот же мистер О’Бра́йен, только теперь его взгляд стал острым и очень серьёзным. — Это лизоцим. Принимать по семь капель три раза в день. Лекарство новое, ещё не испробованное.       — А зачем вы его маме даёте? — волна возмущения поднялась в груди Тэхёна. — Я не возьму!       Он сделал пару шагов назад к двери, намереваясь выйти.       — Послушай, парень, — аптекарь поставил пузырёк на прилавок. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать суть вещей. Сколько тебе, четырнадцать?       — Пятнадцать, — возразил Тэхён.       — Так вот. У твоей мамы внутри болезнь, победить её обычными препаратами не выходит. Это лекарство недавно открыл один учёный, сэр Александр Флеминг! — мужчина поднял вверх палец, подчёркивая статус незнакомого Тэхёну человека. — Мой хороший приятель достал мне образец. На его исследование и опыты уйдут годы, которых у твоей мамы нет, просто нет.       Тэхён смотрел на крупную руку мужчины, поросшую рыжеватыми волосками, и не решался отказаться от пузырька, но и брать его не хотел. Сквозь тёмное стекло была видна граница жидкости, налитой в него.       — Возьми, сынок, — аптекарь насыпал горсть леденцов на стол. — Похоже тебя ждёт приятель, заодно угостишь его.       Тэхён обернулся. На улице, прижимая обе ладошки к стеклу, стоял Чимин. Он старался рассмотреть, что происходит в полумраке аптеки, но из-за слепящего солнца у него ничего не выходило, и он плющил нос, прижимаясь лбом к витрине. Тэхён сгрёб леденцы в карман, немного посомневавшись, цапнул пузырёк и, пробурчав короткое «спасибо», выскочил за дверь.       — У нас во дворе новые жильцы, — Чимин бесцеремонно залез в карман штанов Тэхёна и вытащил оттуда несколько леденцов, зашуршав обёрткой. — Корейцы.       — Ага. — Тэхёну не очень интересно было слушать про новых соседей, из головы не шли слова аптекаря, что у мамы остаётся всё меньше времени.       Чимин же причмокивал конфетами и тараторил без умолку.       Он был ровесником Тэхёна, смешливый и любопытный. Казалось, будто ничто в этом мире не может огорчить его, подросток видел во всём только положительные стороны. Единственное, что его огорчало — рост. Он был на голову ниже высокого, сухощавого Тэхёна и на десяток килограммов тяжелее, но и тут его энтузиазм пересиливал. Чимин утверждал, что мужчина растет до двадцати пяти лет и у него полно времени вытянуться и стать писанным красавцем. Их семья жила в трёхэтажном доме справа. Отец Чимина работал в соседнем, с отцом Тэхёна, цехе, мать отшивала платья на дому, и поэтому у них постоянно крутились дамочки, щипая парня за пухлые щёки, чем несказанно раздражали.       Дружба мальчиков началась пару лет назад с драки. Тэхён уже прожил в своём новом доме несколько месяцев, успев освоиться в квартале, утвердившись среди местной ребятни как негласный лидер, и приезд нового мальчишки воспринял как посягательство на свою территорию. Он попытался с ходу расставить акценты, слово за слово, и они уже катались по льду, раздирая ладошки об подтаявший снежный наст. Кульминацией стал разбитый нос Чимина, порванное пальто Тэхёна и договор дружбы на века и стоять друг за друга горой. Мать Чимина быстро залатала повреждённое пальто, да так аккуратно, что отец Тэхёна ничего не заметил, и мальчишка благополучно избежал нагоняя.       — Сегодня будут крутить «Последний из Могикан» про индейцев, — Чимин закинул очередную конфету в рот.       Эта новость заставила Тэхёна вслушаться в слова друга, он даже приостановился и посмотрел на Чимина в упор. В новом, отстраивающемся квартале возвели кинотеатр под открытым небом. В сущности, это был просто огромный экран под навесом и будка киномеханика, зрители располагались прямо на поле, кто побогаче, приезжали на автомобилях, парочки расстилали покрывала, мальчишки же просто сидели на траве.       — Откуда знаешь?       — К маме пришла мадам Перреро, — Чимин скривил лицо. — Какой милый мальчик, просто хомячок, — передразнил он женщину, сложив руки под подбородком и хлопая ресницами. — Дай я потрогаю твои сладкие щёчки.       Мадам Перреро, маленькая пухлая мексиканка, была женой киномеханика и, приходя к портнихе, всегда приносила самые свежие новости о кинолентах, которые крутил её муж, и местных сплетнях. Поэтому Чимин всегда был в курсе происходящих в квартале событий. Двое её семилетних близнецов частенько донимали Тэхёна с Чимином, ходя за ними по пятам, отчего друзья постоянно прятались от них на крыше, где стояла голубятня.       Тэхён с улыбкой смотрел на кривляния друга, у него не было такой проблемы, и он регулярно подшучивал над Чимином, зля его ещё сильнее.       — У тебя действительно пухлые щёчки, — Тэхён старался сохранять серьёзность, но в глазах так и плясали смешинки. — Дай пощупаю.       — Да иди ты! — Чимин быстро отскочил от приятеля и его протянутых рук.       За разговорами и кривлянием они и не заметили, как дошли до своего двора. Несколько огромных клёнов давали прохладную тень, в которой нежились три кошки.       — Давай на голубятне, — предложил Тэхён. — Мне нужно маме лекарство отнести.       — Ага, — согласился Чимин. — Я быстро, только пообедаю.       Тэхён проводил взглядом друга и усмехнулся, Чимин никогда не откажется поесть. Он развернулся к своему дому и натолкнулся взглядом на огромный автомобиль. Мальчики его не заметили из-за густых кустов, разросшихся среди деревьев. Чёрный, блестящий, с хромированными деталями, он казался каким-то нереальным. В городе, где производились автомобили, где люди встречали их на каждом шагу и уже не удивлялись, это чудо всё же выделялось своим величественным видом. Тэхён медленно, словно завороженный, двигался к машине.       — Вау, — выдохнул подросток.       — Это кадилак, — тихий голос шёл словно от самого произведения автомобильной промышленности. — Папе дали его на обкатку.       Тэхён вздрогнул и посмотрел в сторону источника звука. Сандалии, белые носки, острые коленки, чёрные шорты и белая рубашка с повязанным на воротничке бантом. Тэхён насмешливо поджал губы, предвкушая град шуточек, которыми он осыплет незнакомца, пока не натолкнулся на широко распахнутые глаза. Они были такими же чёрными, блестящими и завораживающими, как и автомобиль. Все слова застряли у Тэхёна в горле.       — Мы только сегодня приехали, — мальчик словно оправдывался. — Наш дом в пригороде ещё не достроен, и папе выделили квартиру тут. Вон наши окна.       Тэхён проследил взглядом за указывающей вверх рукой. На третьем этаже дома, стоящего напротив, были распахнуты настежь три окна. Новый мальчик оказался его соседом по двору. Тэхён быстро прикинул, что их окна находятся напротив окон в его квартире.       — Я здесь никого не знаю, — мальчик снова повернулся к Тэхёну. — Папа попросил покараулить вещи, а мне немного страшно.       Тэхён смотрел в его глаза и словно проваливался куда-то, от этого становилось щекотно в животе и смешно. Он стоял, улыбался во весь рот и молчал. Пауза затягивалась узлом неловкости. Мальчишка напротив несколько раз моргнул и опустил глаза, разорвав невидимую нить, что словно сдавливала горло Тэхёна.       — Мы сегодня идём смотреть «Последний из Магикан», — выпалил Тэхён. — Ты пойдёшь с нами?       Мальчик заулыбался, и Тэхён заметил, что его передние зубы чуть крупноваты, тот сразу стал похож на зайчонка.       — Да, — мальчик кивнул головой.       — Тогда жду тебя на голубятне.       Тэхён быстро побежал в свой подъезд. Он ворвался в квартиру маленьким вихрем, принеся с собой шумную суету и отголоски жары начинающегося лета.       — Мам! — подросток влетел в спальню родителей.       В полумраке задёрнутых штор он рассмотрел кресло, в котором сидела женщина. Худая, словно прозрачная, она смотрела на него, старательно растянув губы в улыбке. Сердце Тэхёна сжалось.       — Я был в аптеке, Мистер О’Бра́йен сказал, что это новое лекарство, — Тэхён быстро достал пузырёк и осторожно поставил его на столик у кровати. — Оно ещё не опробовано, и я не знаю, стоит ли его пить.       — Ты такой взрослый, мой мальчик, — женщина протянула бледную руку, погладив сына по вихрам. — Такой рассудительный. Ты голодный? Я сейчас.       Она попыталась встать, резкий приступ кашля согнул её пополам, заставив вновь опуститься в кресло.       — Мам, я сам, — Тэхён не мог смотреть на неё такую.       Раньше, когда мама была здорова, всё в их семье было по-другому. Отец был шумным весельчаком, постоянно устраивающим сюрпризы своим домочадцам, но с болезнью супруги замкнулся в себе, превратившись в угрюмого, нелюдимого человека. Он всё чаще задерживался в цехе, словно дополнительными часами пытался заработать все деньги мира и купить на них хоть толику здоровья для жены, а Тэхён был предоставлен сам себе, болтался по улицам, не сильно налегал на учёбу, а потом выслушивал от отца упрёки под тихие вздохи мамы.       Закатное солнце порозовило поверхности кухонной мебели, раскинув солнечных зайчиков по столу. Подросток быстро отрезал большой кусок хлеба, налил молока в стакан и принялся жевать. Хотелось поскорее бежать на голубятню, ведь туда должен прийти Чимин и, возможно, новый мальчик. Снова всплыла в памяти застенчивая улыбка и блестящие глаза соседа. Внезапная мысль поразила, как выстрел, заставив поперхнуться и закашляться. Он не спросил имя мальчишки и не сказал своё! Тот, наверное, думает, что Тэхён просто пошутил над ним и теперь никуда не придёт. А куда идти? Тэхён не сказал, где голубятня! Какой же он идиот, Тэхён глухо застонал, мгновение отрешённо смотря в стену, а потом сорвался вон из квартиры. Молоко из неловко поставленного стакана тонкой струйкой добежало до края стола и закапало на пол белоснежными каплями.       Тэхён выскочил на улицу, сжимая в руке недоеденный кусок хлеба. Кошки всё так же лениво лежали в кустах, не обращая никакого внимания на запыхавшегося мальчика, который растерянно осматривал пустую улицу.