Шаги над пропастью

Вся неделя подготовки тянулась ужасно медленно. Будучи в постоянном предвкушении, стрелок не знал, куда себя деть. Все вокруг казалось слишком медленным и скучным.  Хотя, если признаться, карта, выполненная Уайленом и Матиасом, приятно удивила Джеспера. Она была детализированной, продуманной и довольно четкой. Стрелок невольно подумал, талант ли у Уайлена, или же это результат многочисленных репетиторов. И все же, несмотря на хорошо сделанную карту, не мог же Каз взять Уайлена в команду только потому, что он хорошо рисует? Он стоял, скрестив руки на груди, лениво облокотившись о стену штаба, где Каз в очередной раз рассказывал план, полный опасностей, сражений и трудностей. Уайлен сидел рядом, глядя на карту с такой сосредоточенностью, будто его не окружали люди, которые пять минут назад чуть не подрались за последнюю порцию вафель. Джеспер всё ещё не мог решить — юноша был наивен или просто хорошо прикидывался. Слишком добрый. Слишком тихий. И с этим взглядом — будто не здесь, а где-то в облаках. «Сын Ван Эка», — пронеслось в голове. Он должен был бы быть копией отца. Хоть Джеспер никогда и не видел купца вживую, однако с фотографий на него всегда смотрел серьёзный мужчина, с властным лицом, будто вырезанным из камня. Острые скулы, светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и холодные глаза, в которых отражалась уверенность и решительность.  Но вместо этого — слегка подрагивающие руки, нервно стучащие по столу, чуть растрепавшиеся рыжие кудряшки и светло-голубые глаза.    И, что хуже всего, Джесперу это начинало нравиться. Не то, чтобы Джеспер вдруг резко доверился парнишке и перестал считать его ошибкой в этой команде. Просто за время, что они провели за подготовкой, он казался не таким уж и плохим, хоть ему все еще и не было понятно, почему Уайлен находился в Бочке, когда всего год назад весь Кеттердам был в его поисках. Однако Джеспер не собирался прекращать свои шуточки. Все таки каждый раз наблюдать, как на веснушчатом лице появляется угрюмая гримаса, придавало Джесперу необьяснимое удовлетворение. Закончив с изъяснениями, Каз ушёл, оставив за собой только звук трости и тишину, натянутую, как струна на арфе — такая, которая может порваться от малейшего прикосновения. Уходя, он прихватил с собой Уайлена, нужно было забрать какие-то материалы для взрывчатки. Джеспер поймал себя на мысли, что даже немного расстроился уходу купчика. Все таки он надеялся еще немного его побесить. Нина и Матиас тоже вышли, утомлённые дорогой и долгим спором, в котором, кажется, уже сами забыли, кто выиграл. А Джеспер остался. Он и сам не был уверен, зачем. Комната была маленькой, с низким потолком, обтянутым обугленными деревянными балками. Тусклый свет от лампы падал на стол, заставленный картами, бумагами и старинными чернильницами. Джеспер присел на край стола, наблюдая, как Инеж перебирает ножи, словно священные реликвии. — Он всегда так вдохновенно рассказывает, когда речь идёт о почти невозможной миссии, — проговорил Джеспер, бросая взгляд в сторону двери, за которой минуту назад исчезли Каз и Уайлен.  Инеж тоже подняла голову, всматриваясь в дверь, как будто какая-то частичка Каза все еще находилась там. Джеспер вздохнул, затем снова развернулся к сулийке. — Ты знаешь что-нибудь про Уайлана? Почему он сбежал? — Инеж удивленно подняла брови, и Джеспер почувствовал нужду пояснить, — Он ведь пропал, исчез. Ну, если верить слухам. Догадки и правда не давали стрелку покоя. Уайлен был сыном одного из успешнейших людей во всей Керчии, если не во всем мире. Так что же произошло, что он оказался в группе, состоящей из бандитов и преступников? Инеж отвернулась, и продолжила протирать свои любимые ножи. — Точно не знаю. Полгода назад Уайлен пришел в гостинницу рядом с Клепкой. Он назвал другую фамилию, но Каз следит за каждым новичком в Бочке, поэтому приказал мне немного покопаться в его прошлом. — И? — Нетерпеливо спросил Джеспер. Инеж лишь пожала плечами. — Слугам в доме Ван Эка хорошо платят, так что их трудно подкупить. Информация, которую я раздобыла, не дала нам ничего нового. Но, из того, что мне известно, он сбежал сам. Джеспер вскинул брови вверх, переваривая информацию. Сам?  — Неужели Ян Ван Эк настолько плох в роли отца? — С некоторым сочувствием спросил Джеспер. — Не думаю. Он пишет письма Уайлену каждую неделю, но тот их даже не открывал. — И что в них сказано? Инеж перевела свой взгляд на Джаспера, заканчивая с начищением любимых ножей. — Ты думаешь, я их читала? — Нет? — Конечно, читала, – Улыбнулась девушка, а затем нахмурилась, вспоминая, — Смысл там примерно один и тот же: «Если ты читаешь это, то знай, что я ужасно скучаю и жду твоего возвращения». Или: «Я молюсь, чтобы ты прочел эти слова и вспомнил о том, что я жду тебя дома». Джеспер окончательно запутался. Либо купец сотворил что-то ужасное, за что потом просил извинения в письмах, либо Уайлен просто тупица, что променял жизнь с любящим отцом на такую дыру, как Бочка. Джеспер вздохнул. Хотел найти ответ, а получил только больше загадок.  Инеж молча развернулась и двинулась в сторону двери, скользнув по комнате, как тень. Её шаги были легки и быстры, но каждый из них оставлял невидимый след в тёмной комнате. Она подошла к двери, чуть приподняв ручку, и остановилась на мгновение, обернувшись к Джесперу. — Советую поспать, — её голос был тихим и спокойным, — Завтра вечером мы выдвигаемся в дорогу. Будет лучше, если наш стрелок не будет засыпать на ходу. Джеспер улыбнулся. Она не ждала ответа, её слова были скорее констатацией факта, чем предложением. Инеж всегда говорила, что так проще. Зачем тратить силы на лишние слова, когда можно просто сделать. Её взгляд, скользнувший по Джесперу, был теплым, почти сестринским. Дверь закрылась за ней с лёгким щелчком, едва слышным в тишине. Джеспер остался один. Тусклый свет лампы освещал комнату, но что-то в этой тени казалось тяжелым, как предвестие чего-то неизбежного. Джеспер потянулся, затем медленно встал и подошёл к окну. Кеттердам, как всегда, был пустым и холодным — даже ночью не было слышно ни шагов, ни звуков жизни. Завтра в это время они уже будут на пути во Фьерду, и от этой мысли Джеспера слегка передернуло, то ли от адреналина, то ли от страха.