Недостойные сны

      Кошмары Вэнь Кэсина всегда были особенными. Холодный ветер в них действительно пронзал кожу как мелкие иглы.       Несколько умелых движений по утрам скрывали следы недосыпа после пережитого во сне мучительного восстания, в территории своих снов Вэнь Кэсин был похож на ненормального. Как только давался случай, он бросался умирать: чтобы проснуться. Очередной раз распахнув глаза в новом месте, Вэнь Кэсин подумывал о том, что его мучает демон снов. Невозможно было столько раз придаваться мучениям. Пока тело пребывало в покое, душа и разум были измучены.       Ступив неаккуратный шаг влево, Вэнь Кэсин дождался когда чернота спадет с глаз. Но движение было бессмысленным Ледяная сталь вокруг его ног заставила остаться на месте. вокруг семенили маленькими шажками евнухи и неторопливо подносили ему вино. По запаху очевидно разбавленное чем-то недостойным.       Иронично усмехнувшись, Вэнь Кэсин даже порадовался: на этот раз ему не придется тратить много усилий, чтобы проснуться.       Тенистая часть сада в цветении весны была достаточно приятна, чтобы он обхватил белоснежную пиалу и залпом выпил ее, оголив лебединую шею и выпирающий острый кадык. Как только капли коснулись его языка, он ощутил пристальный взгляд на себе, настолько острый и испытывающий, что вино едва ли не стало комом в горле.       Прокашлявшись, Вэнь Кэсин распахнул сильнее лацканы на груди. Ударил себя по ней несколько раз кулаком и почувствовал себя немного легче. Как обычно непредсказуемая последовательность сна хаотично сменилась до другой картины. Ощущая только синяки на своей пояснице, Вэнь Кэсин поддался резкой хватке на волосах и опустился на колени, прежде чем смог что-то распознать.       Глубоко вздохнул сквозь зубы, прежде чем снова угадывал увиденное. Его пальцы до ненормального нетерпеливо оторвались от тела, пока Вэнь Кэсин мог распознать чужие незнакомые голоса и блеск зажженных свечей.       Этот зал напоминал те, которые слуги днями и ночами готовили для проведения празднеств кого-то из императорской четы. Повсюду царил блеск и занять места впереди не так далеко от императора могли дослужиться лишь лучшие из лучших, чья карьера идеально блестела и этим скрывала кровавый путь.       Вэнь Кэсин не смог поддаться вверх, ударившись головой о деревянную поверхность стола; не ощущаясь должным образом, одежда сползла у него до локтей и он распознал слишком много запахов за раз, чтобы голова разболелась. От размышлений где он оказался на этот раз и почему не проснулся его привлекла стойкая сухость во рту.       Бессознательно он поддался ближе, куда вели его почти инстинкты.       Настолько необходимое желание как дышать, Вэнь Кэсин чувствует что его пальцы уже обхватили что-то большое, теплое, слишком желанное, чтобы захотеть проглотить целиком.       Между расставленных бедер Вэнь Кэсин улавливает в них дрожь и замирает, видя как все собственные сомнения в действиях проваливаются сквозь землю когда по паре родинок на нежной коже бедер узнает человека.       Так быстро слюна в его рту не вырабатывалась и Вэнь Кэсин даже забыл сглотнуть, но пара сильных пальцев жёстко схватила его за завязки высокого хвоста. Кому-то так не терпелось, что даже его дыхание потеряло покой перед лицом императора.       И Вэнь Кэсин мог поклясться, что сейчас на месте умрет от слишком быстрого сердцебиения, которое не должно быть ни у кого в природе, даже у доведенного за долю мгновения возбуждения лиса перед тем кто мучил два года одним своим именем обе его сущности.       «Проглоти это», — Вэнь Кэсин слышит, но не помнит, как начал отсасывать уже упирающемуся в глотку члену, он не чувствовал ни рвотного позыва, ни желания остановиться; он только мычит, когда Чжоу Цзышу тычит собранными между деревянными палочками что-то ему в лицо.       Прямиком за щеку, где сейчас была головка его члена и влажно смазывалась языком и слюной.       — С кем ты разговариваешь, Цзышу? — голос Хэлянь И прорезался и попал прямиком в уши.       Не чувствуя ни капли стыда за свое положение, Вэнь Кэсин мог признаться только в неудобстве положения колен.       — Кормлю свою собаку, — безразличным тоном голоса ответил он. Его голос немного дрогнул, когда решил добавить нестоящих быть озвученными подробностей: — Она так голодна, что иначе нападет меня. Его Величество не против, если я его накормлю здесь? «Когда ты стал говорить двусмысленно..», — Вэнь Кэсин не может не сказать ни слова, но вынужден отстраниться и открыть рот, удерживая до сих пор в руке член, стоящий так твердо, что один вид на него любого человека должен был заставить сойти с ума от похоти.       — У тебя есть собака? — Хэлянь И был полон удивления, но не сопротивлялся.       — Завел недавно.       Чжоу Цзышу опускает строгий взгляд глаз феникса под стол.       Испачканный соусом кусочек мяса тщательно прожеван. Неправильно Вэнь Кэсин демонстрирует пустой язык, как мог бы сделать, если бы на нем остались следы спермы, а не сладкого соуса с перцем чили.       — Его зовут А-Син, — проговаривает Чжоу Цзышу нарочито медленно, скосил вновь взгляд и скрыл в тени глаз удовлетворение, когда Вэнь Кэсин задыхается. дышит непривычным обращением к нему и сдавленно зажимает себе рот, когда скрытый под одеждой член не может сдержать семени от удовольствия. — Можешь быть, ты подашь голос?       — Я не сомневался, что ты бы обучил его командам. Наверняка это будет самый умный пёс, — одобрил Хэлянь И.       — Его Величество переоценивает мои таланты, — Чжоу Цзышу опускает взгляд, больно хватает за подбородок и тянет выше, опуская пальцы на горло и сдавливает так, что воздуха начинает не хватать. — Голос, А-Син.       Смотря снизу-вверх пьяными затуманенными глазами Вэнь Кэсин сначала распахивает рот только чтобы схватить воздух. И вдруг ощущает как два пальца давят на влажную поверхность языка и играют с ним, отрывая от неба и вынуждая не забыть о приказе.       Вэнь Кэсин никогда не сталкивался с таким унижением, чтобы даже скрытый от других действительно вести себя как глупое животное. Но когда пальцы давят дальше о стенки горло и напоминают о награде. Он сдается. Это ведь всего лишь сон.       Его жалкое гавканье заставляет Хэлянь И позабавиться, прежде чем вернуться к прошлой теме.       Вэнь Кэсин жадно ловит воздух, а следом — головку члена, набухшую и ждущую ласок. Только он мог видеть как нервно сжимались пальцы Чжоу Цзышу на его плечах или сдавливали шею. Капли слез скользили у него из уголка глаз и от того как с нежностью, почти до ненормального бережного ощутил как подушечки пальцев ловят их и смазывают по лицу.       Вэнь Кэсин не помнил, как смог наконец-то ощутить самый желанный вкус, как перед его глазами застали разбросанные по полу ошметки еды и разбитый кувшин с вином. Его терпкая сладость на языке была единственным что он помнил, когда Чжоу Цзышу творил настоящее безумие с его языком. Целоваться настолько страстно и жарко, когда по лицу стекают капли пота и вокруг нет кислорода, а только изливающаяся похоть, Вэнь Кэсин не представлял что это возможно в действительности. И шел на поводу любого действия вправду как послушная собака. Если шел приказ, он бездумно выполнял каждый и чувствовал под собой твердую поверхность стола, его ноги были требовательно разведены.       С каждым сильным, резким толчком внутри Чжоу Цзышу стонал от того насколько сильно сгорал от похоти и удовольствия; каждое движение бедер было настолько раскрепощенным, что Вэнь Кэсин больше не видел никого кроме их двоих здесь. Он не знал правда ли они перестали существовать.       Вэнь Кэсин был весь отвратительно липкий от пота, ему очень жарко и с каждым новым громким неожиданным шлепком по заднице от вскрикивал и жадно просил ещё, и ещё. «А-сюй, я смертельно голоден, дай мне это, ах, А-Сюй!». Он никогда не умолял так жалобно.       Он знал, что Чжоу Цзышу его драл как животное, того, о чьих чувствах люди не придумали думать. Как куриц бездушно рубили на мясо, так Чжоу Цзышу сжимал когда ему хотелось плоть Вэнь Кэсина и где ему хотелось. Он мог схватить за загривок и придушить или прерваться, вызвав естественную потребность умолять, жадно и голодно вылизывать его рот и все это время оставаться сзади, не давая увидеть свое лицо. Чжоу Цзышу так плохо до одурения им пользовался, эгоистично, будто Вэнь Кэсин ничего из себя не представлял и был простой шлюхой, с которой он без чувств после задания решил расслабиться, что ему вело голову.       Вэнь Кэсин был уверен, что умрет именно из-за того, что задохнётся от удовольствия. Это будет единственная смерть, которую он оттягивал так долго, вилял задницей и привлекательно изгибался в спине, его кожа на плечах и лопатках покрылась синяками от укусов и смазанными ощущениями от горячих поцелуев. ***       Проснувшись, Вэнь Кэсин быстро вскочил на кровати и сел. Схватившись за грудь, он дышал часто ещё не меньше получаса, не в силах привести себя в порядок.       Ни одна практика в медитациях не могла позволить ему успокоиться хотя-бы на немного, ледяная вода в бадье была бессмысленна. Он склонился над ней и видел свое отчаянно довольное выражение лица. Вэнь Кэсин никогда не представлял и не был на нижней позиции, чтобы при этом о нем не заботились, а трахали настолько яростно и по-звериному, что теперь его лицо расплывалось в страшно сытой улыбке, не мог перестать сглатывать слюну.       Все его волосы пребывали в хаосе, путались и попадали на лицо, которое промокло от ледяной воды, но не могло снять жара лица. Боясь перевернуть бадью, он все равно не смог отстраниться и пробрался одной рукой ниже, развязал завязки штанов и коснулся ни капли не ставшего слабее спазма внизу живота.       Распахнутые деревянные ставни приносили первые холода от осенних дней.       Но Вэнь Кэсин выглядел так, будто стоял в адовом котле или посреди обжигающего пара. Скоро на его лице подступила тень облегчения, но ни капли удовлетворенности, когда ладонь испачкалась в собственных следах.       Одно воспоминание о вкусе на корне языка заставила его снова перестать дышать и не дала разогнуться, Вэнь Кэсин все также горбился над собственным отражением в воде. Не мог утешить себя фантомными нежными прикосновениями, представляя что они принадлежат Чжоу Цзышу или запахом белых слив. Он был настоящим голодным зверем, который учуял впервые за долгое время запах сырого мяса.       Настолько разъяренный и помешанный на своем недостатке пищи, что прямо сейчас Вэнь Кэсин был готов проломить стену, свернуть шею кому угодно, лишь бы достигнуть желаемого.       Только его нигде не было.