But I know what Vi wants

***

Утро. Вай ещё не открыла глаза, но первое, что пришло с пробуждением — боль. Острая, тянущая, ломящая — боль по всему телу. Бок. Грудь. Ноги. Лицо. Каждая клетка словно кричала, сжалась в ком, умоляя не двигаться. Дыхание было сбивчивым, поверхностным. Казалось, лёгкие отказываются работать. — Больно… очень больно… — пронеслось в голове. Тихий, сдержанный стон вырвался наружу. Во рту — привкус железа. Кровь. Чёрт… губа разбита. Потом — голос. Смазанный. Как сквозь воду. Глухо, будто эхом издалека: — Вай?.. Тишина. Мир вокруг растворился. Ни формы, ни цвета. Только боль и мутная пустота. Где я?.. Что случилось?.. Почему всё так болит?.. — Вай?.. — снова голос. Уже ближе. Уже... чётче. Хотелось остаться в этом подвешенном состоянии. Не шевелиться. Не открывать глаза. Не знать. Не помнить. Ничего. Хотелось просто уснуть. Сон подступал обратно. Медленно. Спасительно. Но вдруг — чьё-то прикосновение. Осторожное. Мягкое. Почти невесомое. Кто-то тронул её за плечо — так, будто боялся причинить ещё больше боли. Будто она была чём-то очень хрупким и будто её боялись сломать... — Вай… — голос стал настойчивее. Твёрже. И… пугающе знакомым. В нём было то, от чего по коже прошёл холод. Страх. Кейт?.. Где-то внутри головы начали вспыхивать огоньки воспоминаний. Вчерашний вечер. Какой-то парень… вроде гонщик… Туалет. Умывальник. Удары. Плитка под щекой. Боль. Снова боль. Холод. Чей-то голос.

***

— Кто там?! — Открывай, тварина! — Кирамман, Кирамман... Твоя сладенькая Вай...сиди смирно, сука. Ей стало немного плохо. Я просто… облегчаю ей страдания.

***

Четвёртый раз. Уже отчётливо. — Вай!.. Чьи-то пальцы коснулись руки. Остались. Тепло. Схватили. Сжали. С надеждой. — Прошу… открой глаза… Собрав все силы, что ещё оставались, Вай медленно, с невероятным усилием, чуть приподняла веки. Мир перед ней плыл. Как в воде. Размытые формы, шевеления теней, пятна света… Но одно лицо становилось всё чётче. Единственное, что она смогла различить: Кейтлин. Тихий, прерывистый вдох. — Кирам… — слабо выдохнула Вай. Говорить было адски тяжело. Губы горели, дыхание сбивалось. — …ман… — договорила она почти шепотом. — Молчи, Вай… — Кейт аккуратно провела пальцем по её щеке, стараясь не задеть синяки, обводя контур скул, — ты… ты меня напугала… Вай попыталась снова вдохнуть, неровно, болезненно, и выдавила хрипом: — Что… что случи… — пауза, тяжелый вздох — …лось? Кейт замолчала. Её взгляд стал жёстче. Она провела рукой по волосам Вай, откидывая с её лба взмокшую прядь. Говорила тихо. Так, будто слова сами давались тяжело. — Ты ушла... Кэл пошёл за тобой. Мы... почувствовали неладное. Я побежала за вами… Но… Она запнулась. На секунду. Глаза наполнились яростью. И болью. Глубокой, резкой болью, которую даже она не могла скрыть. — Он тебя избил, Вай. Как зверь. Как будто хотел… убить. Мы едва успели. Я едва успела... У Вай дёрнулся бровь. Лоб чуть сморщился. Она попыталась вспомнить. Картинки — голос, белые стены, удары, кровь. Холод. Плитка. Боль. Слишком размыто. Веки снова предательски начали опускаться. — Нет. Нет-нет, не смей! — Кейт чуть встряхнула её, — Смотри на меня. На меня, Вай. Она провела пальцами по линии челюсти. Плавно. Уверенно. Вай с усилием открыла глаза. Снова. — Джейс выбил дверь, — продолжила Кейт, — Виктор сделал всё, что мог. Паудер плакала, как ребёнок. А ты… Ты не реагировала. Совсем. Она сглотнула. Губы дрогнули. По щеке медленно скатилась слеза. — Я...Мы думали… Что я...что мы...потеряли тебя. Вай выдохнула с хрипом. С трудом, но с ухмылкой: — Кексик… не плачь, только… — уголки губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке, — а то я подумаю… — …что Паудер с Джейсом были правы… Кейт вскинула бровь. — Паудер?..Джейс?..— настороженно переспросила. — Да… — голос был хриплым, почти сонным. — Можно я… посплю?.. Кейт замерла. Потом поднялась с кровати, склонилась к ней ближе. — Да… отдыхай. Мне нужно на пару минут отлучиться. Поговорить с… кое-кем. Она встала. Отошла к двери. Перед тем как выйти, оставила на тумбочке бутылку с водой, обезболивающее и тарелку с чем-то горячим. — Я скоро вернусь. Обещаю. Она задержалась в проёме, посмотрела на неё ещё раз — взгляд полный боли, нежности и злости на весь этот мир — и закрыла дверь. Вай осталась одна. Её лицо ещё хранило ту же слабую, усталую, но по-настоящему живую улыбку. Она закрыла глаза. И позволила сну унести себя вглубь.

***

Коридор. Кейтлин вышла из своего номера, оставив Вай внутри. "Так... получается, Паудер разговаривала и с Вай тоже?.. Или она имела в виду другое?.. Чёрт, я уже ничего не понимаю." Она поднялась на четвёртый этаж. Остановилась у нужной двери. Нерешительно подняла руку... и постучала. Спустя пару секунд дверь медленно открылась. На пороге стояла Паудер — сонная, растрёпанная, с уставшими глазами из-за последнего вечера. Руки скрещены на груди, плечо опёрто о косяк. Смотрела в упор. Тишина. — Кейтлин? — голос был тихим, хриплым. Она чуть склонила голову. Ответа не последовало. — Ну, проходи тогда... — Паудер отступила в сторону, пропуская внутрь. Кейт молча вошла, осмотрелась, прошла вглубь квартиры и села в кресло. Опустила взгляд в пол, как будто пытаясь собрать мысли в кучу. — Кейт?.. Всё нормально?.. Как Вай? — осторожно спросила Паудер, подходя ближе. — Всё хорошо... с ней всё хорошо, — отозвалась Кейт резко, почти отрывисто. Сделала паузу, выдохнула, голос стал чуть тише: — Она просыпалась сегодня. Но, скорее всего, уже снова спит... — Хорошо, — облегчённо сказала Паудер, но выражение лица Кейт подсказывало — что-то явно было не так. — Нет, Паудер. Не хорошо, — Кейт покачала головой, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь... ты и к ней тоже заходила? Фраза словно резанула воздух. Паудер подняла на неё глаза, в которых — испуг, растерянность. Недопонимание. — Конечно заходила. Сначала к тебе — потому что должна была появиться... — она не успела договорить. Грохот. Резкий стук в дверь. Быстрый, тревожный. Потом — хлопок. — Паудер! Кейт у тебя?! — голос. Громкий. Серьёзный. Почти панический. — Джейс? — отозвалась Кейт. В зал ворвался Виктор, за ним — Джейс. Оба напряжённые, как струна. — Так. Отношения выяснять будете потом. Где Вай? — резко спросил Виктор, оглядывая квартиру. — Что случилось?.. Она у меня в номере, спит — Кейт встала, глаза сузились. — Сука... — выдохнул Джейс сквозь зубы. — Да что случилось?! — выкрикнула Паудер. — Вчера, после всего, я запер Райнча в подсобке. Пристегнул его к батарее. Ключи забрал. План был — утром с ментами туда, и оформляем его по полной. Сегодня пошли с Виктором — а его нет. Дверь распахнута, батарея целая, наручник болтается. — Что?! — взревела Кейт. — Сказать об этом сразу не судьба была?! — она кинулась к выходу. — Куда ты?! — окликнул Виктор. — Он сбежал, мать вашу! А Вай сейчас одна. В моём номере! Все четверо — уже на лестнице. Спускаются вниз. — Ты дверь закрыла? — спросил Виктор. — Закрыла! Но этого мало! — отрезала Кейт, уже вставляя ключ-карту в замок. Щелчок. Дверь распахивается. Кейт вбежала в комнату, где лежала Вай. — Кейт?.. — прохрипела Вай, не открывая глаз. — Я тут, я рядом... — Кейт опустилась рядом с ней, села на край дивана. — Сестрёнка, ты как? — подскочила Паудер. — Пойдёт, Пау-Пау... — пробормотала Вай с лёгкой, упрямой улыбкой. Помолчала, медленно повернула голову. — А вы чего тут толпой?.. Тишина. Джейс опустился на колени рядом с диваном, аккуратно отодвинул простынь. — Слушай, — начал он, — вчера, после всего... мы решили не рисковать. Но он сбежал. Мы думали — может вернуться за тобой. — Пиздец... — выдохнула Вай, прикрыв глаза. — Думали он сразу по мою душеньку пойдет?.. Романтик, хренов... Она отвернулась. Смотрела на узоры на обоях, будто пыталась провалиться в них. — Мы — нет. Но... — начала Паудер. — Паудер, молчи, — резко прошипела Кейт, закрывая ей рот ладонью. Паудер хмыкнула. Уперлась взглядом в Кейт, но продолжила. — …Но я испугалась, что он пойдёт сразу к тебе. Вай усмехнулась. Попыталась встать — не вышло. Кейт тут же подлетела к ней, подхватила за плечи. — Не вставай, Вай. Не надо, — голос Кейт дрожал, но она старалась держаться. Старалась делать вид, что не пытается сдержать страх и тревогу в голосе... — Всё в порядке, кексик... — Вай подмигнула, — я крепкая. Заунская сборка, ага? — Всё-таки, прекрати звать меня так, — фыркнула Кейт и отвернулась, направляясь на кухню. Вай явно не видела, но Джейс и Паудер, наблюдая за ней, переглянулись. Щёки Кейт пылали, как у школьницы. Джейс ухмыльнулся. Через пару минут она вернулась — в руках стакан воды и пара таблеток. — На. Выпей и я отстану, — сказала, протягивая их Вай. — Ох, начинается... — проворчала та, но послушно проглотила таблетки. Джейс хлопнул в ладони. — Ладно. Мы пошли искать аутиста-ноксианца. Кейт — пригляди за ней. Чтобы Паудер... — он сделал заметный акцент на имени сестры — не волновалась. Кейт вскинула бровь, но всё же кивнула. Джейс был прав. Она вернулась к дивану, к Вай. Опустилась рядом, прислонилась к её боку. — Отдыхай... Я тут, — прошептала она. На минуту оба затихли, но далее... — Кейт… — прошептала Вай, не открывая глаз. — Ммм? — отозвалась та, лениво, почти сквозь сон. — Я хотела спросить… Паудер… — Вай запнулась, будто подбирая формулировку. — Она к тебе тоже заходила… вчера? Кейт не сразу ответила. Тишина повисла между ними, тяжёлая, вязкая. Она смотрела в потолок, будто в нём было что-то, способное подсказать правильные слова. Какое-то чёртово пророчество. — Да, — наконец сказала она. Ровно. Спокойно. Слишком спокойно. — И?.. — Вай повернулась к ней, смотрела пристально, не мигая. — Что ты думаешь? Кейт прикусила губу. Молчание. Мысли звенели в голове как струны, натянутые до предела. Она не думала — она знала. Паудер была права. Больную правду слышишь сразу, как треск разбивающегося стекла — режет. Вай ей не безразлична. Она интересна, красива, дикая и необузданная. Взрыв, что рушит стены вокруг. И в центре этого взрыва — её сердце. Но Кейт боялась. Потому что признание чувств означало слом. Сброс брони. А в этом мире, где всё держится на скорости, давлении и выносливости — быть уязвимой значит проиграть. — Нет, — отрезала она. Холодно. Как лёд. Как нож. — Что? — Вай посмотрела на неё, нахмурилась. — Что значит "нет"? Кейт чуть отвела взгляд. Говорила, уставившись в одну точку на полу. Без эмоций. Машинально. — Мы друг другу безразличны. Может быть... интересны. Но не более. На секунду показалось, что даже воздух в комнате сжал глотку. Вай замерла. Потом хрипло усмехнулась — коротко, грубо, неестественно. А Кейт — сидела всё так же. Прямая спина, сжатые губы. Внутри же — буря. Всё нутро горело. Она знала, что врёт. Она лгала Вай. Лгала Паудер. Лгала Джейсу, Виктору… себе. Каждое слово — предательство. Каждое слово — попытка отгородиться, скрыться, не пускать никого ближе, чем позволяют правила. А правила у неё были простые: не чувствовать. Не привязываться. Не сгорать. Но она уже сгорала. Медленно. Без дыма. Только тепло в груди, которое невозможно игнорировать. Она лгала… потому что всё, что чувствовала к Вай, пугало её до дрожи в пальцах. — Ясно... — Пробормотала та. — Аэ… да, ты права, — тихо закончила Вай, чуть опуская голову. — Мг, — отозвалась Кейтлин. Безразлично. Сухо. Как выстрел в молоко. На самом деле — нет. Ничего безразличного не было. Внутри её сжимало, будто кто-то стальной хваткой сдавливал грудную клетку. Было почти больно. Но она держалась. С каждым словом убеждала себя, что так нужно. Что это правильно. Если не подпускать близко — не будет слабости. Не будет боли. Но не подпуская близко Вай — было больно уже. Она считала, что чувства можно задавить. Сжечь до тла временем. Достаточно просто... подождать. И всё само уйдёт. Растворится, как дым после гонки. Но вместо этого — внутри бушевала буря. Тепло в груди перекатывалось в ярость, тревогу, отчаяние. Тело разрывало на части. Она не могла больше здесь сидеть. — Я… на балкон, — коротко бросила Кейт и, не дожидаясь ответа, поднялась и вышла. Шаг за шагом, будто сквозь вязкий воздух. Как через воду после аварии. Она вышла подышать. Вышла, чтобы остынуть. Чтобы не разреветься прямо перед Вай. Чтобы не сорваться, не сказать то, чего та не готова услышать. Чтобы не смотреть в глаза… глаза той, которая была её самой опасной слабостью. Дверь балкона хлопнула за её спиной. Прохладный воздух ударил в лицо. Кейт встала у перил, вцепившись в них пальцами. Губы поджаты. Грудь ходит вверх-вниз. Слёзы — почти. Почти. Висели на краю. Но она не позволила. Просто стояла и смотрела куда-то в даль. В огни трассы. В яркий свет города. В никуда. “Ты сильная, Кейт. Ты же сильная…” А внутри — дрожь.

***

"Мы друг другу безразличны. Может быть... интересны. Но не более." Слова Кейтлин ударили тише пули. Без крика. Без эмоций. Без надежды. Безразличны? Вай будто на секунду ослепла. Воздух стал густым. Как масло. Грудь сжалась, будто кто-то сжал ребра изнутри. Она не сразу ответила. Просто смотрела. На неё. На ту, в которой раньше слышала музыку — а сейчас только тишину. “Безразличны... Серьёзно, Кейт?” — Ясно, — только и сказала Вай. Голос был ровным, но внутри — резало. Каждое слово. Каждое движение. Каждый взгляд, которого она избегала. — Аэ... да, ты права, — повторила она, как автомат. Как будто соглашается. Как будто это вообще неважно. Но внутри... “Безразличны. Тогда почему ты вытирала кровь с моего лица, Кейт? Почему сжимала мою руку, будто если отпустишь — я исчезну? Почему твои пальцы дрожали, когда ты касалась моей щеки? Почему ты сейчас так стараешься казаться хладнокровной?!” Внутри клокотала ярость. Но не на неё. На себя. На это всё. На эту чёртову игру в прятки чувств. Кейт встала. — Я… на балкон, — коротко бросила и ушла. Без оглядки. Дверь за ней мягко хлопнула. И осталась только тишина. Вай осталась одна. С болью в боку, с ссадинами, с таблетками, с едва уловимым запахом её парфюма на подушке — и с пустотой. Она уставилась в потолок. Минуту. Две. Десять. “Интересны... но не более. Кейт, ты издеваешься? Или ты просто боишься?” Она стиснула зубы. Щека дёрнулась от боли. И всё же, даже боль была лучше, чем это ощущение — будто тебя выбросили из машины на полном ходу. “Скажи правду. Хоть кому-нибудь. Себе. Мне. Я знаю, ты чувствуешь. Я видела. Я не верю, что ты правда равнодушна ко мне...” Вай закусила губу, не чувствовала вкуса — слишком много уже боли. Ей казалось, она снова лежит на том холодном полу, а сверху — голос, хриплый и испуганный: “Прошу, открой глаза.” Сейчас же — глаза не хотела закрывать она. Слёзы подступали к краю, но не скатились. “Безразличны… Моя задница. Кейтлин Кирамман, ты — худший лжец, которого я когда-либо видела. И всё же... почему же, чёрт тебя побери, мне так хочется, чтобы ты говорила правду?” Она повернулась лицом к балкону. Где-то там, в холодном воздухе, стояла Кейтлин. И даже не нужно было видеть — она знала. Кейт тоже стояла, и молчала. И тоже чувствовала. “Мы друг другу безразличны… Может быть. Интересны. Но не более.” Вай выдохнула. Тяжело. Медленно. И только тогда — позволила слезам упасть. Не вслух. Не с истерикой. Просто… слёзы. Как дождь ночью. Без грома. Без света. Только тишина. И боль.

***

Прошло минут пятнадцать. Балконная дверь скрипнула. Кейтлин вернулась. Воздух в комнате был густым, тёплым, пахнул лекарствами, металлом и чем-то домашним. Она прошла тихо, почти бесшумно, словно боялась нарушить хрупкое равновесие. На диване — Вай. Спит. Лицо безмятежное. Губы приоткрыты. Грудь поднималась едва заметно, ровно. Практически беззвучно. Кейт чуть прищурилась. Она знала, как спит Вай. Знала её по шумному, беспокойному сну, по судорожным вздохам, по редкому, но глубокому всхрапыванию. Сейчас — тишина. Подозрительная. Она подошла ближе. Присела рядом, как делала уже сотню раз. И, глядя куда-то мимо лица Вай — может, на щёку, может, на ресницы — вдруг заговорила. Шёпотом. Словно слова рвались наружу сквозь зажатое горло. — Прости меня… Тихо. Почти неслышно. — Я... я не знаю, как правильно. Я просто… боюсь. Голос дрогнул. — Ты мне нравишься. Сильно. Даже... больше, чем я хотела бы. И это… это пугает. Вай затаила дыхание. Её взгляд под закрытыми веками метался, сердце билось быстрее. Но она не двинулась. Только слушала. — Если я признаю это… если я дам тебе войти… — Кейт прикусила губу, на глазах наворачивались слёзы. — Я не смогу тебя потерять. Никогда. А ведь ты — гонщица. Ты живёшь на краю. Ты можешь просто… исчезнуть. Пауза. Губы дрогнули. Слеза скатилась по щеке. — Я не хочу терять тебя. Не хочу бояться. Я лучше совру. Тебе. Всем. Себе... — она тяжело выдохнула, всхлипнула. — Но это не значит, что я не чувствую. Она потянулась, почти коснулась руки Вай, но остановилась. — Я не безразлична к тебе… Вай. Никогда не была. Лейнс всё ещё лежала неподвижно. Но внутри — как будто сердце стучало где-то в горле. Она слышала каждое слово. Каждую сломанную интонацию. Каждый вдох, отравленный слезами. Кейт вытерла лицо рукавом. Резко встала. Её плечи дрожали, будто от холода. — Прости меня, правда… — прошептала она снова, уже отойдя на шаг. Она исчезла за дверью ванной. Через пару секунд там зашумела вода. Вай лежала, не двигаясь. Глаза оставались закрытыми. Только по щеке — медленно, неслышно — катились слёзы. “Дура, Кейт… Я бы осталась. Я бы осталась ради тебя.”

***

Прошло двадцать минут. Вай всё ещё лежала на диване. Глаза закрыты, но сна нет и в помине. Мысли проносились одна за другой, сжигая изнутри, оставляя пепел и звонкую пустоту. Она сказала, что боится. Что не может. Что я ей нравлюсь… Эти слова эхом звенели в ушах. И всё равно — что-то щемяще холодное ползло по груди. Не хватало воздуха. Как будто между ребрами кто-то воткнул ледяной клинок. За дверью ванной стих шум воды. Пару минут — тишина. Потом шорох одежды, шаги. Кейт вышла. Медленно. Без взгляда на диван. Сумка через плечо. Ключ-карта в руке. “Уходит?” Сердце Вай рванулось вперёд, как перед стартом. Но тело не двигалось. Глаза всё ещё закрыты. — Я… вернусь вечером. Может быть позже, — тихо сказала Кейт, больше себе, чем кому-либо ещё. Голос ровный. Как будто выжатый. Пауза. В дверях. — Ты… отдохни, ладно? Молчание. Вай не ответила. Она боялась, что если хоть на секунду откроет глаза — всё рассыплется. Признание. Уязвимость. Вечер, балкон, голос Кейт, полный страха и любви. Всё — как сон. Дверь щёлкнула. Закрылась. Тишина. И снова... одиночество. Вай открыла глаза. Потолок всё тот же, но мир будто стал другим. Пустым. Оголённым. Она села. Медленно, как будто боялась, что шаг в эту реальность причинит боль. И причинил. Схватила подушку. Обняла её, уткнулась лицом. Стиснула зубы. — Придурошная ты, Лейнс... — прошептала она самой себе, голос дрогнул. — Только и можешь, что лежать и слушать, как она уходит. Слёзы потекли без разрешения. Без сопротивления. “Сказала бы хоть слово… хоть одно. Остановила бы. Почему не остановила, Вай? Почему?” Она сжала кулаки. Челюсть напряглась до боли. “Ты сильная. Ты не должна плакать. Ты не должна…” Но она плакала. Беззвучно. Впервые за долгое время — не от ярости, не от обиды. От любви. От её невозможности. “Кейтлин Кирамман… ты — мой самый опасный поворот.”

***

Коридор был слишком длинным. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Кейт шла быстро, почти на автомате. Пальцы дрожали. Щёки всё ещё были влажными — не до конца высохшими после ванной. На четвёртом этаже она остановилась. Сердце гулко стучало в груди. “Сейчас. Сейчас или никогда.” Стук. Раз. Тихий. Второй. Увереннее. Спустя мгновение дверь открылась. Паудер стояла в пижаме, с усталыми глазами, но мгновенно насторожилась, увидев лицо Кейтлин. — Кейт?.. Что с тобой?.. Она молча прошла внутрь, как будто боялась, что если не войдёт сразу — передумает. Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. — Мне нужно поговорить, — хрипло. Паудер не ответила. Лишь кивнула. Осторожно. Напряжённо. Прошла чуть дальше, огляделась — будто искала место, где можно было бы спрятаться от самой себя — и села на край кровати, уткнувшись в ладони. Молчание. А потом... сорвалось. — Я... не знаю, как с этим справиться, Паудер, — тихо начала она. — Я не умею... влюбляться. Вернее... я умею. Просто не умею это признавать. Особенно себе. Паудер присела рядом, не перебивая. — С ней... всё по-другому. С Вай. Она — как буря, как гонка, как последний поворот на трассе, когда сердце замирает, а потом рвётся вперёд. А я всё торможу. Всё... сдерживаю. И... и... Голос дрогнул. Слёзы снова показались в уголках глаз, хотя она сдерживалась из последних сил. — Я боюсь, Пау. Я боюсь, что она уйдёт, если я дам волю тому, что чувствую. Или... хуже. Что она останется, а я стану для неё... ещё одной Кейтлин Кирамман — из правильных, холодных. Таких, от которых убегают. Она вытерла слезу, но они шли снова. — Я соврала ей. Сказала, что мы друг другу безразличны. Чтоб... чтоб защититься. От неё. От себя. — Кейт всхлипнула, прикрывая лицо рукой. — А теперь она лежит там, думает, что я правда ничего не чувствую, а я... я не могу дышать, Пау. Мне тяжело дышать... Паудер молча подалась ближе, обняла её за плечи, прижав к себе. Тихо. Осторожно. Но крепко. — Ты же знаешь, что она чувствует, Кейт, — прошептала Паудер, — она же не из тех, кто легко путается в людях. Если бы ты ей была безразлична — она бы не смотрела на тебя так. Кейт всхлипывала, но кивала. Соглашалась. Понимала. — Я хочу быть рядом с ней. Просто... не знаю, как перестать бояться. Не знаю, как... — ...признать, что она — твой выбор, — закончила за неё Паудер. Кейт посмотрела на неё, глаза блестели. — Да, — прошептала она. — Она — мой выбор. И в этот момент в голосе не осталось ни страха, ни сомнений. Только боль... и любовь. Тишина между ними длилась долго. Только редкие всхлипы Кейт, приглушённые её ладонями. Паудер сидела рядом, не торопилась говорить. Она видела, что всё, что нужно — уже происходит. Признание случилось. Главное — не спугнуть. Кейт продолжала: — Я столько раз пыталась это остановить. Пыталась заглушить внутри. Тренировки, работа, режим, люди, гонки, проклятые собрания, — она судорожно выдохнула, — я думала, что если держаться распорядка, то сердце перестанет колотиться каждый раз, когда она входит в комнату... когда улыбается мне... когда смотрит на меня так, будто видит насквозь. Паудер чуть крепче обняла её за плечи. Её голос был мягок, почти шёпотом: — А ты хочешь, чтобы перестало? Кейт медленно покачала головой, глядя в пол. Губы дрожали. — Нет... — выдохнула она. — Нет, не хочу. Я просто... не умею по-другому. — Ну и к чёрту «по-другому», — мягко сказала Пау, — Вай не просила тебя быть идеальной. Ты... ты ей нравишься такая, какая есть. Ты же видела, как она на тебя смотрит? Кейт резко подняла взгляд. — Да... Но я боюсь, Пау. Боюсь, что если откроюсь — всё развалится. Что она уйдёт. Что я окажусь слабой. Что... — голос снова дрогнул, — что я буду для неё не тем, в ком она нуждается. Паудер выдохнула сквозь зубы, откинулась назад, глядя в потолок. Её голос был тихим, почти задумчивым: — Ты знаешь, сколько раз я так думала о ней? О Вай. Сколько раз боялась, что она уйдёт, если узнает, насколько я не такая, как ей нужно... — она улыбнулась уголками губ. — А потом поняла. Она ни разу не уходила. Даже когда я вляпывалась в дерьмо. Даже когда я была хуже, чем могла быть. Кейт слушала её, не перебивая. Сердце всё ещё било тревогу, но внутри стало чуть тише. — Она рядом с тобой, Кейт. Всегда была. И ты ей не «интересна». Ты ей дорога. Она тебе верит, — сказала Пау, — как мне. Пау повернулась к ней, посмотрела прямо в глаза: — Так перестань врать нам. И перестань врать себе. Ты любишь её, чёрт возьми. Признай это. Она твоя слабость? Так и будь слабой рядом с ней. Только не исчезай, как трусиха. Кейт смотрела на Паудер. И где-то между слезами, болью и страхом мелькнула... Благодарность. — Спасибо, Пау, — прошептала она, с трудом сдерживая дрожь. — Я просто... я устала. Я не знаю, как вернуться к ней и сказать всё это. Я... — Просто начни с правды, — мягко перебила Паудер, — приди и скажи: «Привет. Я боюсь. Но я с тобой». Тишина повисла снова. Но теперь — другая. Легче. Теплее. Паудер встала, отошла к кухне, налила две чашки кофе. — Я сварю тебе адский чёрный. Он нужен тебе куда больше, чем мне, — усмехнулась она, — потом можешь идти и громить все свои стены. Одна за другой. Кейт тихо засмеялась сквозь слёзы. — Громить стены… Это ведь то, что Вай делает лучше всего. — Ага. И если ты не поторопишься, она может начать с тебя, — хмыкнула Паудер, протягивая ей чашку. Кейт взяла её дрожащими пальцами. Сделала глоток. Закрыла глаза. “Привет. Я боюсь. Но я с тобой.” Она ещё не была готова сказать это вслух. Но впервые — была готова подумать про это без боли. Кейт сидела, всё ещё держась за чашку. Кофе немного остыл, но руки грел. Её дыхание стало спокойнее, но глаза всё ещё были красными, усталыми. Паудер села рядом, чуть развернувшись к ней боком, прислонилась к спинке дивана. — Ты знаешь... — начала Пау, глядя куда-то в окно, — Вай ведь не всегда была такой. Кейт подняла взгляд. — Какой? — Сильной. Бесстрашной. Холодной снаружи. Она раньше — да и сейчас — куда мягче, чем кажется. Особенно когда дело касается тех, кого она любит. — Любит? — почти шёпотом переспросила Кейт. Паудер улыбнулась, немного грустно. — Ты думаешь, она просто так тебя вечно ищет глазами, когда ты входишь в комнату? Или случайно стоит слишком близко, когда говорит с тобой? Она даже голос меняет, когда говорит с тобой. Более... тихий, заботливый. Почти шепчет. С другими — всё иначе. Кейт молчала. Внутри снова зашевелилось что-то горячее. Что-то, что она давно запирала на сто замков. — Знаешь, однажды, когда мне было совсем хреново… — продолжила Паудер, — я напала на неё. Кричала, плакала, била посуду, чуть ей по лицу не дала. А она... просто обняла. Сказала: «Я с тобой, Пау-Пау. Хоть в огонь, хоть в дерьмо». Это она про себя. Всегда такая. Даже если самой больно — прикроет тебя. Она повернулась к Кейт, посмотрела прямо в глаза. — Вот такая она и с тобой, Кейт. И ты это знаешь. Видела. Но ты боишься, что не выдержишь, если она когда-нибудь отступит. А она не отступит. Только если ты сама не оттолкнёшь. Кейт зажмурилась. — Я уже оттолкнула. — Нет, — покачала головой Паудер. — Ты просто испугалась. Она поймёт. Главное — не молчи. Не прячься за маской. Это ты всегда у нас такая с иголочки, ровная, правильная. Но Вай не влюбляется в фасад. Она любит то, что внутри. Всю тебя. Кейт тихо всхлипнула. Почти неслышно. — Она ведь могла выбрать кого угодно, Пау. Кто не врёт, не носит форму, не запирает чувства под кожей. Почему я? — Потому что ты та, за кого она бы пошла в шторм. А ты просто не даёшь себе быть нужной, любимой. А она — даёт. Вот и вся разница, — Паудер легонько толкнула её плечом. Кейт молчала. Всё внутри неё было сырое, напряжённое, разбитое и светлое одновременно. — Я ведь... — она остановилась. Сделала вдох. — Я люблю её, Пау. Люблю. Чёрт возьми, люблю до боли. И не знаю, как теперь ей в глаза смотреть. — А ты попробуй не в глаза смотреть, а прямо в сердце. Там ты и найдёшь ответ, — с теплотой сказала Паудер. — Ты сильная, Кейт. Только сейчас ты не та, кто гонится. Ты та, кто догоняет. И это нормально. Наступила тишина. Кейт откинулась назад, уставившись в потолок. — Если я сейчас к ней вернусь — ты думаешь, она простит? — Она уже простила. Просто ждет, пока ты сама себе разрешишь простить. И вернуться. — Я боюсь. — Иди с этим страхом. Но иди. Кейт кивнула. Медленно. Почти незаметно. Но внутри… что-то всё-таки решилось. Тишина между ними сгустилась, как тёплое одеяло — не давящее, а принимающее. Паудер больше не говорила, давая Кейт самой переварить всё, что только что было сказано. Кейт, опустив взгляд, снова уставилась в чашку. Провела пальцем по краю, будто собирая по нему хрупкие мысли, прилипшие к керамике. — Пау… — прошептала она. — М? — Я, возможно… — она замялась. — Я, кажется, уже сказала ей это. Паудер моргнула, выпрямившись. — Что? — Там, в номере. Сегодня. Когда вернулась с балкона. Она лежала… будто спала. А я… я села рядом и… начала говорить. Кейт чуть отвернулась, лицо снова было на грани. Губы дрожали. — Говорила всё, — тихо продолжила она. — Про то, что чувствую. Про то, как боюсь. Про то, почему делаю вид, что мне плевать. Всё сказала. Шепотом. Почти на выдохе. Она сделала паузу, подбирая слова. — Я думала, что она спит. Но в какой-то момент... не знаю. Может, просто показалось, но дыхание у неё изменилось. Будто слушала. Или нет. Я не уверена. Кейт провела рукой по лицу. — А потом просто встала и ушла. В ванную сначала, потом… просто вышла из квартиры. Как трусиха. Не смогла даже посмотреть, спит ли она на самом деле. Паудер молчала. Она слушала. Видела, как Кейт снова врастает в собственные сомнения. — Может, она всё слышала… — продолжала Кейт, — и просто... решила промолчать. Или, может, действительно спала. И всё, что я говорила, улетело в пустоту, как шум ветра в полуночной зоне. Пау потянулась к ней и аккуратно взяла за руку. — А может, она ждёт, пока ты скажешь это не в пустоту, Кейт. Пока не убежишь, а останешься. Пока посмотришь ей в глаза. На этот раз — не шепотом. Кейт слабо улыбнулась. Почти испуганно. — А если я всё испортила? — Тогда просто придётся исправить. Не у всех есть шанс услышать признание от Кейтлин Кирамман. Но у Вай — есть. И она его заслужила. Кейт глубоко вздохнула. Переплетённые пальцы сжались чуть крепче. Словно зацепилась. За реальность. За шанс. — Думаешь, мне стоит вернуться? — Я думаю, тебе стоит перестать убегать.

***

Дверь щёлкнула. Тихо. Почти неслышно. Кейт вошла, стараясь не шуметь. День вымотал её. Всё внутри — в узел. Растянутая струна на грани срыва. Руки дрожат чуть-чуть, но не от холода. От усталости. От эмоций. От слов, которые сорвались с губ, и от страха, что их услышали. Она захлопнула дверь и замерла. Из кухни тянуло запахом — тёплым, домашним. Приправа, жареное, может быть… что-то острое? И — звук. Ложка по кастрюле. Что-то шкворчит. Кто-то там есть. Кейт шагнула вглубь квартиры и — увидела её. Вай. На кухне. Спиной. В худи. В её худи. Серая, чуть большая, с длинными рукавами, наполовину закрывающими пальцы. Та самая, которую Кейт бросила на стул ещё утром. Немного растянутая, мягкая, с запахом шампуня и дождя. На Вай она смотрелась по-другому. По-домашнему. По-теплому. И… неожиданно интимно. Кейт остановилась в проходе. Горло пересохло. В груди что-то сжалось. «Чёрт. Почему это так…» … «Почему она в ней выглядит… как будто это и есть её место?» Она почувствовала, как щеки мгновенно вспыхнули. Обожгло так, будто врезалась в лицо солнечная волна. Сердце пошло вразнос. Грудь словно затаила дыхание. «Это моя одежда… на ней. Мой запах. Она… уютная. Она дома. В моём доме. На моей кухне. В моих вещах…» Кейт не могла оторвать взгляд. Она буквально упивалась каждым движением Вай — как та поправляет рукав, как кусает губу, раздумывая, нужно ли добавить ещё перца. Как чуть приподнимает одну бровь, заглянув в кастрюлю. Словно всё это — не просто мгновение. «Она выглядит… так, будто всегда была частью этого пространства. Моей комнаты. Моего вечера. Моей жизни.» Кейт почувствовала, как к горлу подступает что-то горячее, чуть солёное. Она резко выдохнула, отвела взгляд и прижала пальцы к губам, будто пытаясь остановить дыхание. Или желание подойти. «Блин… я влипаю. Всё сильнее. Это… это уже не просто интерес. Это — моя слабость.» Она сделала шаг внутрь, и только тогда Вай обернулась. Их взгляды встретились. Вай ничего не сказала, но в её глазах была искра. Лёгкая. Теплая. Игривая? И чуть застенчивая, несмотря на всё её обычное бравадо. Как будто она ждала — реакции. Оценки. Признания. Кейт молчала. Только смотрела. Глубоко. Долго. И внутри у неё всё пылало. Бессмысленно, бессовестно, но — нежно. Вай опёрлась о дверной косяк, за ней — кухня, откуда всё ещё тянуло ароматом жареного мяса и специй. Она держалась уверенно, но осторожно — тело всё ещё болело, но взгляд… взгляд был живой. Глаза бегали по лицу Кейт, словно выискивая мельчайшие реакции. — Ну, ты чего уставилась так? — протянула она с хрипотцой, приподнимая бровь. — Будто не видела меня раньше. Кейт отвела взгляд. Щеки горели. Голова кипела. — Просто... — она провела рукой по волосам. — Просто... ты выглядишь... Хорошо...чертовски хорошо. Вай усмехнулась. Губы тронула та самая улыбка, от которой у Кейт внутри всё переворачивалось. — В твоём худи, да? — нарочито потянула Вай, отлепляясь от стены и проходя мимо, чуть задевая плечом. — Особенно в моём худи, — прошептала Кейт. Тише, чем хотела. Глубже, чем стоило. Она смотрела, как ткань мягко обнимает тело Вай, как длинный рукав соскальзывает с её кисти, как край чуть подскакивает на бедре, обнажая полоску кожи между ним и майкой. «Блядь, Кейт, соберись...» Но язык всё равно развязывался. — Ты знаешь, — сказала она чуть громче, — это не совсем то, для чего я его носила… Но, честно, теперь я жалею, что не дала тебе его раньше. Выглядишь так, будто создана для него. Вай повернулась через плечо. Усмешка ширилась. — Что, тебя возбуждает, когда я в твоих вещах? — спросила она с почти кошачьей ленцой. — Или ты просто хочешь, чтобы я сняла всё остальное и оставила только худи? Неожиданно... Кейт выдохнула резко. Это прозвучало громче, чем шёпот. Почти как вызов. И в голове сразу понеслось: «Да. Да, мать твою. Хочу. Только худи. И только ты. На кухне. В моей квартире. В моих руках. На мне…» — Ты...— она сглотнула. — Ты издеваешься, да? — Немножко, — с откровенным весельем кивнула Вай и подошла ближе, по-прежнему чуть прихрамывая. — Но, скажи честно… Ты думала об этом? — Чуть игриво спросила она. — Вай, я… — Кейт отступила к стене. Не потому что испугалась. Потому что чувствовала, как теряет контроль. — Я...ну...не то чтобы... «Да. Думала, довольна? Лейнс, сука, ну же, возьми меня прям тут, прям щас, прям в этом худи.» Вай склонила голову, наблюдая за ней снизу вверх. Потом сделала шаг, второй… и уже была почти вплотную. — А как именно ты думала, а? — Перестань… — прошептала Кейт, чуть всхлипнув. В голосе — не страх. Желание и отчаяние. — Я не могу… не сейчас… ты... — Я просто готовила ужин, — тихо ответила Вай, почти ласково. — Но если ты хочешь, чтобы я надела ещё и твою футболку под низ... или вообще ничего… Кейт рассмеялась нервно. Беззвучно. Боль внутри начала меняться — в тепло. В опасное, пьянящее. — Ты невыносима, — выдохнула она, прикрывая глаза. — А ты… — Вай прижалась плечом к стене рядом с ней. — Ты, Кейтлин, самая вкусная головная боль в моей жизни. Она отошла обратно к плите. Вай стояла у плиты, деревянной лопаткой аккуратно переворачивая что-то на сковороде. Запах жареного перца и пряностей наполнял воздух. Одна рука всё ещё подпирала себя о край стола — сказывалась боль в боку, но она делала вид, будто всё в порядке. Кейтлин села на край стола, всё ещё чуть напряжённая, но с едва заметной улыбкой. Глаза скользнули по фигуре Вай… по её лопаткам, выступающим из-под худака, по капюшону, спущенному на плечи, по белой майке, еле заметно виднеющейся из-под ткани. — Никогда не думала, что моя одежда может выглядеть… ну… настолько хорошо, — выдохнула Кейт, будто случайно. — Или ты просто в любой одежде производишь такой эффект? Вай усмехнулась, не оборачиваясь: — О, так ты всё-таки заметила. А я уже начала думать, что ты у нас из тех, кто любит поглядывать украдкой, но молчать до последнего. Кейтлин фыркнула, покраснев, но не отвернулась. Наоборот, посмотрела прямо — чуть наглее, чем обычно. — Может, я просто берегу нервы. Слишком много мыслей, когда ты рядом. Особенно вот так… — она провела пальцем по краю худи на Вай. — …в моей одежде. В моей кухне. В м... — она резко прервалась стараясь взять себя в руки. — Ого, — протянула Вай, оборачиваясь через плечо. Губы её дрогнули в ленивой ухмылке. — Что-то ты сегодня совсем разговорчивая. Может, мне почаще носить твои вещи? — Не думаю, что это поможет мне успокоиться, — хрипловато ответила Кейт, чувствуя, как внутри всё сжимается и горит одновременно. — Скорее наоборот. — А может, ты просто хочешь, чтобы я осталась? Вай повернулась к ней полностью. Оперлась спиной о столешницу. Сковорода осталась позади, огонь на плите шипел лениво. Она скрестила руки на груди — худак смялся у неё на локтях, слегка обнажив изгиб майки под ним. И смотрела. Прямо. В глаза. Кейт проглотила воздух. Руки дрогнули, словно что-то внутри неё сдалось. — Я не хочу, чтобы ты уходила, Вай… — выдохнула она. — Просто боюсь… что если признаюсь в этом… то всё станет реальным. И… может, ты передумаешь. Может, скажешь, что это всё было не всерьёз. И тогда... — она замолчала. Вай медленно подошла. Остановилась рядом. — А если я не передумаю? Тишина. Сердце Кейт стучало так громко, что она была уверена — его слышно даже сквозь эту неловкую, горячую тишину. Воздух между ними будто искрил. — Тогда, — прошептала она, не отрывая взгляда, — я... перестану делать вид, что не схожу по тебе с ума. Уголки губ Вай дрогнули. Она усмехнулась, тепло, мягко — но с той самой искрой, которой Кейт всегда боялась... и жаждала. — Ха, а как же твоё «Мы друг другу безразличны. Может быть... интересны. Но не более»? — протянула она, нарочито пародируя интонацию Кейт, чуть склонив голову набок. — Надо полагать, ты вдруг резко изменила мнение? — Я... — Кейт поймала себя на том, что не знает, как ответить. Щёки вспыхнули, губы чуть дрогнули. — Возможно, я... была не совсем честна. Со всеми. С тобой. С собой. — Не-а, — Вай покачала головой, сделала шаг ближе. — Ты была вполне честна. Просто выбрала удобную ложь. Холодную. Страшную. Но безопасную. Знаешь, такой... щит. Чтобы не поранили. Она наклонилась чуть ближе. Их дыхание уже почти смешивалось. Глаза Кейт дрожали, но не отводились. — Ну... тогда я снимаю щит, — выдохнула Кейт. — Только ты, кажется, вооружена до зубов. Вай фыркнула. — Ха, да ладно тебе, Кирамман. Моя "броня" — это просто белая майка, твой старый худак... и пара дурацких подколов. Всё, что осталось от моего арсенала. — Опасное оружие, — прошептала Кейт, — особенно если ты решишь снова прижать меня к стене. — О, так это угроза или приглашение? Кейт хотела что-то сказать, но с языка слетело только неловкое «ммх». Она засмеялась. Нервно. Горячо. Вай чуть улыбнулась, двигаясь ближе, как хищница — мягко, размеренно, но с уверенностью. Она наклонилась, прошептала у самого уха: — Может, проверим, где проходит граница между «интересны» и «небезразличны»? И прежде чем Кейт успела вымолвить хоть слово, Вай положила ладони по бокам от неё, заперев её между собой и кухонным столом. Губы Вай почти касались щеки Кейт, дыхание горячо щекотало кожу. Кейт подняла руку. Осторожно. Почти с благоговением. Пальцы коснулись ткани на плече — мягкой, чуть потёртой, но всё ещё пахнущей ею. Пахнущей Вай. Механическим маслом, адреналином, немного — её духами... и чем-то родным. Тёплым. Она провела подушечкой пальца по плечу. Медленно. Ведя невидимую линию вниз, туда, где худи спадало с её тела, где край чуть волновался, подрагивал от дыхания Вай. Там, где тонкая белая майка едва угадывалась под тканью. — Если честно... — Кейт выдохнула. Голос был почти неслышен, шёпот прятался в темноте кухни. — Я бы предпочла, чтобы ты снимала его только... Она сделала акцент, наклонившись ближе, глаза чуть прищурились, как будто колебалась — стоит ли говорить вслух. — …передо мной, — тихо добавила она. Почти на выдохе. Почти нечаянно. Почти — как признание. Вай усмехнулась. И на долю секунды в этом было что-то опасное. Что-то электрическое. Она повернула голову, глядя на Кейт так близко, что их носы едва не коснулись. — О, Кейт... что же ты такое говоришь? — прошептала она, с притворным укором и ухмылкой. — Я тут жарю ужин, а ты… — взгляд скользнул по лицу Кейт, — подогреваешь аппетит по-другому? Голос Вай стал ниже. Мягче. Глубже. Она наклонилась ближе, почти касаясь губами уха Кейт. Тёплое дыхание обдало кожу, и по спине пробежал холодок. — Или тебе больше нравится, когда я... жарю тебя? Кейт замерла. Веки дрогнули. Губы приоткрылись — на вдох. Она смотрела куда-то вниз, будто пол под ногами внезапно стал спасением. Лицо горело. Щёки налились жаром, дыхание сбилось, как на старте перед гонкой. "Она играет. Она знает. Чёрт… Она знает, как я реагирую. Это специально? Она... издевается? Нет. Нет. Она наслаждается этим. И я?..." — Ты же понимаешь, — выдохнула Кейт, — ты просто издеваешься... Это нечестно. Вай наклонила голову, играя взглядом. В её глазах плескалось тепло и вызов одновременно. — А кто сказал, что я играю по правилам? — её голос стал ещё тише. — Но если тебе не нравится... — прошептала она, — скажи. Я отойду. Её тело уже начало отдаляться. Вай медленно сделала шаг назад, пальцы всё ещё дрожали от близости, от их не случившегося прикосновения. Но Кейт… Кейт резко подняла голову. И в глазах у неё вспыхнул огонь. — Не смей, — прошипела она, почти рыча. Она шагнула вперёд и схватила край худи. Рывком притянула Вай обратно, навстречу себе. Тела почти соприкоснулись, только худи и тонкий слой воздуха между ними. — Я не прошу тебя отойти, Вай. Ни шагу. — Не сейчас. Вай чуть прикусила губу, и на лице расцвела знакомая, но странно мягкая ухмылка. — Вот она, настоящая Кейтлин Кирамман, — шепнула она. — И знаешь... мне безумно нравится, когда ты забываешь про правила.