Угроза уровня "Щенок"

      Небо идентично тому, каким оно было в тот самый день, пять лет назад, когда он рассыпался у него на руках. Холодное, молчаливое, всё такое же равнодушно красное.       Теперь всё закончилось. Битва предрешена, дорогой ценой, но оправданной. Капитан Марвел щёлкнула пальцами и всех спасла, избавив мир от Таноса и его армии, которые уже начали исчезать, рассыпаясь в прах, чтобы после просто развеяться по ветру.       Герои стояли, не веря своим глазам. Дрожали от облегчения, плакали, замирали, боясь спугнуть это мгновение. Чудо. Они выдавливают улыбки, кривые, зато настоящие, искренние. Ложатся прямо там, на бывшем поле боя, нервно смеясь.       Единственные, кому было безразлично происходящее, стояли поодаль ото всех, непрерывно сверля друг друга взглядами. Один замученный, отчаявшиеся, а другой мягкий, с безысходной печалью. Голос мужчины дрожит, когда ему едва удаётся прошептать:       — Пит, я…       — Не надо, Мистер Старк. Я признался не для того, чтобы вызвать в Вас жалость или чувство вины, — парень, нет, совсем ещё мальчишка, судорожно вздыхает, опуская голову с горькой улыбкой.       — Питер, давай сначала доберёмся до Земли. Там мы…       — Спасибо за то, что были моим наставником. Это время было самым лучшим. Правда.       Мужчина безнадёжно смотрит вслед удаляющейся фигуре, не в состоянии сделать и шага. Он протягивает руку, но ноги не двигаются, а грудь сжимается от нехватки воздуха, возвещая о надвигающейся панике.       Сознание тихо шепчет, не успокаиваясь Ты больше никогда его не увидишь.       Это конец?       Ты или мальчишка?       Кто всё испортил?       Это ты всё испортил. Питер Паркер мёртв.

***

      Тони вскакивает с постели в холодном поту, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. Всё происходящее до сих пор кажется сном. Он не уверен, проснулся ли вообще.       Он дышит тяжело, рвано, оглядываясь в поисках хоть чего-то, за что можно уцепиться, чтобы удержаться на плаву. Очнуться.       …они. Тони, слышишь мой голос? Сосредоточься на руках, посчитай свои пальцы. Один, два, три…       — …Четыре, пять… — выдыхает он, глядя на свои дрожащие ладони. Хочется плакать. Но разве он имеет на это право?       — Мистер Старк, ваши показатели нестабильны. Вызвать медицинский персонал?       Почти человеческий, но всё ещё механический голос ИскИна раздаётся в темноте, как выстрел. Тони вздрагивает, вырываясь из пучины навалившейся паники, и растерянно оглядывается, только спустя несколько секунд осознавая, что это всего лишь Пятница.       Он хрипло выдыхает, откидываясь обратно на мокрую от пота постель, морщась при этом от отвращения:       — Нет… нет, детка, не стоит. Просто плохой сон.       — Вам снова снился Питер, сэр?       Тони замирает. Гулко сглатывает. Его разбитое, раздолбанное к чертям сердце – или то, что от него осталось, пропускает удар. Больно.       Мужчина слабо ворчит, вставая с постели и направляясь к бару в углу комнаты, проклиная очередную бессонную ночь.       — Нет. Не Питер.       — Вы кричали его имя.       Старк застывает на полушаге.       Пятница молчит. Несколько секунд, а потом тихо, почти по-человечески мягко, говорит:       — Я тоже по нему скучаю.       Тони в очередной раз хочет умереть.       Он замирает с наполовину наполненным бокалом виски, задумчиво глядя на пересекающийся цвет янтарной жидкости внутри. Мягкий свет ночных ламп подчёркивает его усталость и бледную кожу, синяки под глазами выглядят так, словно измазаны по меньшей мере тонной угля.       — Ты тоже умеешь скучать, Пятница? — хрипло спрашивает он, горько хмыкая, — Ты ведь просто написанная мной программа.       — Вы сами учили меня эмоциям, сэр, забыли? Особенно сарказму. — Голос ИскИна звучит обиженно, насколько это возможно, зато упрёк очевиден.       Тони нервно усмехается, уголки губ дёргаются в подобии настоящей, искренней улыбки, которая тут же тает под навалившейся усталостью.       — Тони Старк однозначно гений. Да, детка?       В комнате повисает неловкая тишина, и Тони морщится, направляясь обратно к кровати. Стоит хотя бы немного поспать.       — Сэр, – Пятница вновь включается в разговор только спустя пару минут, разрывая паузу, — у вас с утра встреча.       — Отмени, — устало отвечает он. — В ближайшие дней десять в мои планы не входят встречи с людьми. Особенно, если их айкью не превышает хотя бы ста одного.       Пятница ничего не отвечает, пока он не доходит до кровати. Зато сразу после того, как он ложится и укрывается тонким одеялом, она тихо, мягко произносит:       — Сэр, вы и правда гений.       Тони вздрагивает, но молчит, прикрывая глаза.       Гений? Возможно. Хороший человек? Однозначно нет.

***

      Тони начали сниться кошмары с того самого дня, когда они победили Таноса. Сначала они были почти безобидными – армия героев не успевала подоспеть вовремя, или они всё так же выигрывали, но с чудовищными потерями.       Один раз ему даже приснилось, как он сам умер после щелчка, бросая напоследок пару пафосных фраз.       Что ж, выглядело круто. Но всё же хорошо, что это был лишь сон. Тони не собирался уходить так просто.       Потом стало хуже.       Намного хуже.       Каждую ночь его преследовал особенный кошмар, словно кто-то выжимал из него жизнь по кадру, по кусочку, заставляя утопать в собственных страхах и отчаянии.       Однажды ему приснился и Питер. Началось всё невинно – с их встречи, объятий сразу после перемещения на поле боя сотни героев.       Мальчишка взахлёб болтал, размахивал руками, пытаясь объяснить свои чувства, и в итоге каждый раз просто проваливался в объятия Тони, цепляясь за него, как за спасательный круг.       А потом этот чёртов разговор. Тот самый, который всегда всё рушил.       Питер, краснея и заикаясь, признавался ему в любви. А затем смиренно принимал отказ, так по-взрослому пытаясь скрыть свои слёзы и предательскую дрожь в руках.       Через мгновение он уже, широко раскрыв глаза, умирал, проткнутый громадной, кроваво-лиловой рукой Таноса. На его лице всегда застывал безмолвный крик, который Тони не забудет никогда.       Каждый раз одно и то же.       Это убивало его нервную систему с каждым днём всё сильнее и сильнее.       В реальности всё было иначе. Битва закончилась победой, Питер вернулся к своей обычной жизни в Куинсе, к друзьям, к домашке, к своим бесконечным попыткам быть нормальным подростком.       Но это не отменяло того, что Старк, даже без фиолетового титана на горизонте, прокручивал в голове сотни возможных сценариев.       А если Питер пострадает на миссии? Заболеет чем-то, что не поддаётся лечению? Снова рассыплется у него на руках, как тогда, на Титане?       А если он умрёт, так и не узнав, что Тони… тоже его любит?       Он ненавидел эти мысли. Они возвращались каждый чёртов раз.       Но, к счастью, пока что всё было спокойно, мир, наконец, мог выдохнуть. И Тони цеплялся за эту зыбкую передышку, убеждая себя, что Питеру ничего не угрожает.              Пока что.

***

      — Питер, я ушла на работу! Ужин на плите!       Мэй не уходит сразу. Стоит ещё несколько мгновений у распахнутой входной двери, с надеждой глядя вглубь тёмного коридора в ожидании ответа.       В последнее время Питер выглядел... неважно. Да все выглядели так. Они все потеряли долгие пять лет в этом чёртовом камне, а когда вернулись, оказалось, что мир уже давно научился жить без них.       Конечно, многие были счастливы. Семьи воссоединились, дети вернулись к родителям, родные вновь обняли друг друга. Но разве всё могло быть так просто?       Возлюбленные за прошедшие годы нашли новых спутников, а те, кто вернулся, часто оказывались… лишними. Друзья повзрослели. Ушли дальше. Дети, чьи родители рассыпались в пыль, умерли от голода и страха, не в состоянии самостоятельно позаботиться о себе.       Мэй сжала губы в тонкую линию и тяжело вздохнула, закрывая за собой дверь. Ей оставалось надеяться, что с Питером всё будет в порядке. Его затянувшаяся апатия медленно вводила её в паническое состояние.       В раздумьях спускаясь по ступеням, она столкнулась с кем-то, с такой силой, что чуть не полетела с лестницы вниз. Прежде чем она успела оказаться внизу со сломанной конечностью, она ощутила на руке чью-то крепкую хватку.       — Ох, простите!..       Перед ней предстал высокий мужчина, удержавший её за плечи, не дав упасть. На его лице сияла мягкая, немного усталая улыбка.       — Всё в порядке, signorina? — уточнил он, всё ещё не отпуская.       — Да. Да, спасибо, — женщина смущённо улыбнулась. — Я просто задумалась… День какой-то... тяжёлый.       — Да, понимаю, — мужчина коротко кивнул, опуская руки и почтительно отступая на шаг назад, — В последнее время у всех дни тяжёлые. Даже если вроде всё наладилось.       — Вы правы, — тихо сказала она, немного растерянно поправляя сумку. — Просто пытаются привыкнуть к… новому миру, наверное.       — Это займёт время, — мягко ответил он. — Мы ведь все пытаемся.       Вдруг он загадочно посмотрел вверх, на лестничный пролёт, и на мгновение в его взгляде словно промелькнуло что-то тёмное, странное.       — Возможно, скоро появятся люди, которые помогут всем прийти в себя.       Мэй заторможенно кивнула, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Этот человек говорил спокойно, почти ободряюще, но в его глазах всё равно блеснуло что-то похожее на тоску.       — Ладно, не буду вас задерживать, — она улыбнулась чуть теплее. — Спасибо ещё раз за помощь. И за разговор.       — Всегда пожалуйста, — он слегка наклонил голову и добавил, уходя, — Держитесь, мисс. Скоро станет легче.       Он улыбнулся, и Мэй показалось, что его глаза на мгновение словно стали ярче.       Когда он скрылся за поворотом, Мэй ещё несколько секунд стояла на месте, глядя ему вслед. Потом вздохнула и направилась к метро, ловя себя на мысли, что незнакомец свернул на их с Питером этаже. Хотя, мало ли квартир на их площадке? Просто совпадение.

***

      Питер устало пялился в потолок своей комнаты, свесив ногу с кровати и ритмично постукивая ею по деревянной конструкции. Тишина. Только еле слышное гудение холодильника из кухни и шум людей за окном.       В руке у него был телефон с открытым мессенджером. На экране мигала короткая переписка, несколько сообщений от мистера Старка висели без ответа уже около двадцати минут.       Мистер Старк, 10:18 Паучок, как дела? Встретимся, поговорим? Пит?       Питер вздохнул, потирая слипающиеся от недостатка сна глаза. Он ясно дал понять после Титана, что ему нужно время. Да, Тони отверг его, но это не было трагедией вселенского масштаба для Питера, чтобы устраивать вокруг него подобные жалобные танцы с бубном.       Было больно, обидно, но он сам выбрал отстраниться от этих чувств.       Эта любовь росла вместе с Питером, сколько он себя помнит. Детский, восторженный фанатизм сначала, подростковые надежды потом, и горькое смирение сейчас.       Он всё ещё помнит своё признание, как прямо посреди битвы вина и жалость затопили тёплые карие глаза мистера Старка. Его отказ был очевидным, но таким... неуверенным, что Питер, глупый, начал на что-то надеяться. А потом понял – нет, дело не во взаимности. Тони просто боялся, что из-за отказа упрямый мальчишка наделает глупостей. Было до обидного очевидно.       С тех пор, как они все вернулись домой, Питер почти не выходил из дома. Даже патрулировать город сил никаких не осталось. Из-за потери пяти лет жизни он сильно отстал от своих сверстников, которым уже было давно за двадцать. Они поступили в университет, отучились, и уже работали в любимых компаниях, завели семьи, некоторые даже воспитывали своих собственных детей.       Так что выбор у него был небольшой. Либо бросить все силы на учёбу, либо забить и заниматься спасением людей дальше. Делать и то, и то он уже был не в состоянии. Чтобы догнать ребят и построить счастливое будущее, ему стоило по максимуму влить усилия в учёбу. Мистер Старк считал так же. В сердце защемило от этой мысли.       Да кого он обманывает? Какая счастливая жизнь без... Тони?       С тяжёлым вздохом Питер откинул телефон на подушку и закинул руку за голову. Стоило, наверное, поспать. Всё равно больше ничего делать не хотелось. Даже, к своему стыду, отвечать на сообщения обеспокоенных Неда и Эмджей, с которыми он хоть и пытался поддерживать связь как и раньше, но не так активно. Они знали о том, что случилось на Титане. Знали о его влюблённости в наставника и его отказе. Поэтому встречаться с ними было так же неловко, как и с самим мистером Старком.       Когда он уже собирался провалиться в короткий, тревожный сон, раздался звонок в дверь.       Питер растерянно сел, хмуря брови. Мэй ушла всего несколько минут назад, не могла же это быть она? А вдруг мистер Старк? Питер замер, отгоняя эти мысли из головы. Явно не он.       Мальчишка неохотно встал с кровати, разминая затёкшие плечи. Он вышел из комнаты, на ходу натягивая худи. В последнее время его температура была нестабильной, и ему было то холодно до дрожи в зубах, то жарко до раздражающего пота, вынуждающего менять одежду чаще обычного.       Звонок повторился, на этот раз длиннее, звонче. Не как, если бы это был курьер или соседи. Как будто кто-то знал, что он дома, и теперь настойчиво желал попасть внутрь.       Приблизившись, прежде чем открыть, Питер прислушался к паучьему чутью. Молчало.       Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, он вставил ключ и провернул его, приоткрывая дверь.       На пороге стоял незнакомый мужчина. Высокий, смуглый, с чуть небрежно уложенными чёрными волосами и слишком ласковым для незнакомца взглядом.       — Привет, — сказал он мягко, будто они давние приятели. — Я долго искал тебя, Питер.       Тот замер, сжимая край двери. Мускулы напряглись под одеждой, но чутьё всё также молчало. Севшим голосом он уточнил:       — Эм... вы кто?       — Человек, который может помочь тебе, маленький омега, — произнёс незнакомец с лёгкой улыбкой. — Или, может, наоборот.       — Простите? — нахмурился Питер, удивлённо проигрывая в голове странное слово. — Вы, наверное, ошиблись. До свидания.       Мальчишка хотел было уже захлопнуть дверь, чтобы не связываться с этим странным типом, но прежде чем успел это сделать, мужчина схватился большой, мозолистой ладонью за дверь и толкнул её внутрь, беспардонно вторгаясь в чужую квартиру.       Питер ошарашенно смотрел, как незнакомец проходит внутрь, оглядывается, а затем поворачивается к нему с яркой, самоуверенной ухмылкой:       — Поговорим, Bimbo?

***

      — Уходите из моего дома, пожалуйста, иначе я вызову полицию! — Питер судорожно оглядывался по сторонам, молясь всем известным богам, даже коварному Локи, чтобы костюм Человека-паука испарился с этой планеты.       Этот странный мужчина, вломившийся в их с тётей Мэй квартиру посреди бела дня и несущий бред про какие-то антинаучные странности, мог раскрыть его тайную личность одним-единственным взглядом вверх, на выбивающийся с чердака красно-синий материал.       Мужчина тяжело вздохнул, будто это Питер вторгся в его личное пространство, а не наоборот. Он устало потёр переносицу, и у мальчика невольно вспыхнуло возмущение. Да как он смеет?       — Питер, пожалуйста, я просто хочу поговорить.       — Откуда вы знаете моё имя, мистер? – парень нахмурился, нервно заламывая пальцы, начиная прокручивать варианты отступления в голове.       Незнакомец тихо хмыкнул, и этот звук прозвучал почти насмешливо. Он сделал ещё один шаг вперёд, медленно, но уверенно оттесняя героя к окну.       — Ты всегда такой вежливый, малыш? Не предложишь даже чаю?       Питер мгновенно вспыхивает, словно спичка. Малыш? Серьёзно? Щёки заливает краска, губы поддёргиваются от раздражения и он шипит сквозь стиснутые зубы, указывая в сторону двери.       — Не ваше дело! Убирайтесь!       Он вновь оглядывает незваного гостя, в этот раз осматривая его с ног до головы. На вид самый обычный мужчина: костюм-тройка, строгий, чёрный, лишь странный галстук лилового цвета выбивается из гармоничного образа. На вид возрастом как Тони, может, чуть моложе. На нового Таноса вроде не похож. Хотя, этот галстук...       — Питер, давай просто кое-что обсудим. Хотя бы попробуем, – мужчина сжимает челюсть, и по играющим желвакам на его лице видно, что он теряет терпение. — Я же хочу помочь тебе, так почему ты такой упрямый, маленький омега?       И вот, снова. Это странное, режущее слух слово. Вызывающее мурашки, отдающие покалыванием во все его конечности. Омега.       — Мне не нужна никакая помощь, сэр, – решительно бросает Питер, но голос дрожит.       Он лихорадочно ищет хоть что-то, через что можно подать сигнал тревоги. Новенький старкфон? Часы? Всё на столе, позади наглого сумасшедшего.       Использовать силу без маски, да ещё и против гражданского, нельзя, есть риск раскрытия личности. Придётся думать дальше.       Мужчина тем временем делает ещё один осторожный, медленный шаг вперёд. Его голос внезапно приобретает молящие нотки, абсурдные в этой странной ситуации:       — Питер, тебе нужна помощь, пока всё не стало слишком серьезным. Пока ты ещё можешь контролировать себя, — мужчина слегка склоняет голову, приближаясь так, что между ними остаётся всего десяток дюймов, на его лице борьба и отчаяние. — Когда омега в твоём теле возьмёт свое, станет слишком поздно учиться чему-либо.       За окном громыхает, погода меняется практически в мгновение ока. Последнюю неделю так каждый день, отдалённо думает Питер: то палящее солнце, то ливень, то град размером с мяч. Перед и после Таноса человечество переживало и не такое, но всё равно оно тревожится. Сложно не стать после всех событий параноиком. И всё же сейчас мальчика волнует не это, а мужчина перед ним.       Он поднимает взгляд снизу вверх, выдыхая сквозь стиснутые зубы:       — Почему Вы называете меня… так?       Незнакомец всего на мгновение выглядит удивлённым, но уже спустя пару секунд берет себя в руки, радуясь минимальному отклику.       — Омега?       Питер слабо кивает, не решаясь пока делать резких движений или отодвигаться. Он не боится, скорее просто не понимает.       В ответ он получает мягкую, почти ласковую улыбку.       — Потому что ты омега, Питер, — произносит он тихо, просто, словно успешно объясняет ребёнку, как работает атомный реактор.       Непонимание на лице мальчика заставляет мужчину покачать головой, снисходительно вздыхая. За окном вспыхивает ещё одна вспышка молнии. Питер вздрагивает и теряет концентрацию на секунду.       Незнакомец пользуется этим и мгновенно поддаётся ближе, зарываясь носом в шею взвизгнувшего от неожиданности подростка. Он с удовлетворением глубоко вдыхает чужой, едва слышный запах, словно наслаждается ароматом дорогого редкого вина. Это сладковатый запах, только пробивающийся у молодой, формирующейся омеги.       Питер ни черта не понимает, панически сжимая пальцы на плечах мужчины. Почему его чутьё молчит? Почему не чувствует угрозы, когда этот извращенец обнюхивает его, как будто… как будто имеет на это право?       — Что Вы… что...       Он даже не успевает договорить, тело реагирует само. Тёплая, странная волна удовлетворения прошивает его, будто он нашёл то, чего давно не хватало. Этих теплых, настойчивых, защитных объятий.       Мужчина продолжает, понижая голос до интимного шёпота и почти касаясь губами мочки его уха:       — Пожалуйста, Питер, — он облизывает губы, и мальчику вдруг кажется, будто он замечает блеск аномально длинных, слегка оттягивающих верхнюю губу, зубов. — Ты нужен нам. Ты нужен мне. Мир не справится без своей главенствующей омеги.       Мальчик хмурится, начиная вырываться из хватки стальных рук. Это ненормально. Может, стоит позвонить Мистеру Старку?       Питер мотает головой, в ужасе пытаясь унять мысли. Нет. Никакого Тони Старка.       — Питер? — раздается зов, низкий, чем-то напоминающий рык. Мужчина успевает сжать его в своих объятиях сильнее.       Почему-то не хочется спорить. Он не чувствует опасности, его чутье молчит, а в груди разливается тёплое, ласковое чувство. Словно зарождающееся урчание.       — Что? — на шёпоте выдыхает, поднимая взгляд и встречаясь с тёплыми, серыми глазами.       Почему у него такое чувство, будто они знают друг друга всю жизнь?       Неизвестный выдавливает хоть и слабую, но искреннюю улыбку в благодарность на спокойствие.       — Ты мне очень нужен. Пойдем со мной, Пит, — мужчина вновь зарывается лицом в его шею, осторожно вдыхая запах, — Я всё тебе объясню и расскажу. Я позабочусь о тебе, Оми.       И кто такой Человек-паук, чтобы не ответить на такой отчаянный зов?