Угроза уровня "Щенок"

      По гостевому этажу башни разносится обеспокоенный крик, разрывая гнетущую тишину:       – Что значит "пропал"? Когда, Мэй?!       Наташа отвлекается от спора с Клинтом, заинтересованно вскидывая голову на знакомое имя. Взгляд становится настороженным, голос затихает, другу она тоже даёт знак замолчать. Пропал? Кто? Мужчина, чей голос только что пронзил тишину, выглядит так, будто у него вырвали почву из-под ног: шальные глаза, неровное дыхание, дрожащие пальцы, судорожно сжимающие телефон. Он словно на грани обморока.       Тони резко выдыхает весь воздух из лёгких, проводя ладонью по и без того взъерошенным волосам, и начинает мерить комнату шагами. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди. В голове шумит, мелькают образы, один страшнее другого.       – Мэй, ты должна была позвонить мне сразу, а не через трое суток! – голос дрожит сразу от всего. От страха, от злости, от отчаяния. На другом конце линии, похоже, женщина излучает не меньше эмоций. Тони закрывает глаза и морщится, будто его режут на живую. – Да. Да, конечно, прости. Я сделаю всё возможное, чтобы его найти, Мэй. Обещаю.       Он сбрасывает вызов и несколько секунд просто стоит, глядя в никуда, пока не замечает как дрожат его руки. Воздух будто сгущается, сдавливая его со всех сторон. Голова кружится, ноги подкашиваются, и в следующий момент его уже подхватывают две пары рук, по одну сторону Нат, по другую Клинт.       – Эй, дружище, полегче! Старость подкралась? – пробует пошутить лучник, но и его голос звучит натянуто. Рыжая шпионка тоже пронзает его взглядом, беззвучно угрожая: не до шуток. Клинт замолкает, с досадой виновато поджимая губы.       Наташа не скрывает волнения, сжимает плечо Тони, заставляя его поднять глаза. Не выдерживает горя, ощущающегося в воздухе, и хмуро спрашивает:       – Что случилось?       Он молчит слишком долго. У шпионов перехватывает дыхание, когда он всё таки поднимает взгляд, смотрит на них взглядом человека, которому сообщили что-то, с чем невозможно смириться. Растерянно, почти по-детски испуганно. Он делает вдох, затем ещё один, и только через несколько долгих секунд ему удается выдавить:       – Питер... – Тони нервно запинается, пальцы сжимаются в кулак. Он выглядит так, словно за эти пару минут постарел на десяток лет, – Питер пропал.       Некоторое время между ними висит мёртвая тишина. Вошедший в гостиную Стив и вовсе остаётся проигнорированным, с недоумением приближаясь к друзьям.       – Ребят?       Наташа моргает, выходя из короткого транса, словно пытается осмыслить услышанное. Клинт хмурится, невольно выпрямляясь. Самый юный член их команды исчез, осознать это было нелегко. Особенно Старку, они прекрасно это понимали.       – Пропал… – тихо повторяет Нат, сжимая ноющее бедро. Травма, преследующая её с Вормира и напоминающая о себе в такие напряжённые моменты. – Когда?       Стив обеспокоенно кладёт ладонь на плечо побледневшего друга, вглядываясь в его отчаявшееся лицо, – Что случилось? Ребята?       Тони яростно трёт щёки ладонями, оглядываясь по сторонам невидящим взглядом. Что делать дальше? Запустить костюм и отправиться искать паучка с воздуха? Активировать легион? Поднять ЩИТ? Говорить тяжело, ведь слова застревают где-то между грудью и горлом.       – Мэй сказала, что он ушёл из дома три дня назад. Оставил записку, что идёт на ночёвку к друзьям… и всё. Телефон выключен, костюм оставил дома. Оба, и железный и базовый. Никаких следов. Его единственные друзья это Нэд и Эмджей, и они не в курсе его местонахождения.       Он отворачивается, скользя взглядом по комнате. Бежит к столу и активирует интерфейс, голос дрожит, но решимость прорывается сквозь паническую дрожь:       – Пятница, попробуй отследить Питера. Поищи по камерам в окрестностях Квинса его лицо, подключись к старкфону, который я дарил.       – Поиск запущен, – даже голос пятницы звучит обеспокоенно. На парящих, полупрозрачных экранах появляются записи видеонаблюдения со знакомой улицы.       – Сэр, не выходит отследить телефон. Либо он сломан, либо находится слишком далеко и не улавливает сигнал.       Старк бьёт кулаком по столу, отчаянно мечась взглядом из угла в уголя как загнанный зверь.       Клинт тихо уточняет:       – А камеры?       – Всё ещё ведётся обработка.       Тони повышает голос, злобно сверкая блестящими глазами, – Быстрее!       Наташа переглядывается с ребятами и, кивая, подходит и осторожно кладёт руку ему на плечо.       – Эй, успокойся. Мы найдём его.       – Не могу, – отчаянно отзывается Тони, – Это же Питер, Нат! Он… он мой…       Он осекается, глаза округляются и он захлопывает рот, отворачиваясь. Взгляд стекленеет и он выругивается, прежде чем вылететь из мастерской, тянясь к груди для активации костюма.       Три героя остаются в гостиной, обеспокоенно переглядываясь. Они все несут ответственность за самого младшего члена команды, но прекрасно понимают – им никогда не сравнится в этом деле с Тони.       Клинт откашливается, нарушая молчание:              – Мы его найдём. Если не Мстители, то кто?       Нат кивает. В её глазах решимость бывалого агента, среди которой затерялось тёплое, мягкое беспокойство, почти похожее на... материнское.       – Я соберу остальных, – Стив напряжённо отступает назад, а затем разворачивается и быстрым шагом выходит сквозь автоматические двери, невольно переходя на бег.       У каждого в голове лишь одна мысль:       Мы его найдём.

***

      Утро в горах было просто волшебным, Питер не мог этого отрицать, даже будучи недовольным сложившимся положением дел. Оно было такое нежное, что от видов было не отвести глаз. Всего несколько часов назад закончился дождь, ночная влага ещё не успела исчезнуть, наполняя воздух приятной свежестью, что доставляло небывалое удовольствие: от переполняющих эмоций хотелось кричать и летать.       Озеро, скрытое зелёными живописными холмами, блестело как яркое, синее зеркало, отражая в себе чистое небо и величественные горы, охраняющие покой этих земель.       Питер никогда не видел такой красоты. Вода была настолько чистой, что небо словно отзеркаливалось в ней.       Мальчику было неприятно осознавать, что тот странный тип, кстати, оказалось, что его имя Кристиан, и он, вроде как, член какой-то важной организации, оказался прав насчёт того, что Питер от нового места будет в восторге.       Потому что да. В восторге.       Паук всё ещё не может объяснить, что им движило в тот момент, когда он соглашался уйти с ним. Со странным, незнакомым, взрослым мужчиной, мелящим неразумные, не поддающиеся объяснению вещи. Чутьё Питера не проснулось ни в роскошном, черном, блестящем Макларене без номеров, ни в аэропорту, из которого они отчалили на частном самолёте.       Странно? До безумия.       Теперь он с нервозностью и возрастающей паникой оглядывал бескрайние поля, усыпанные ярчайшей зеленью, и со всех сторон окружённые высокими елями.       Пути назад не было. Он ни за что не выберется из этих земель в одиночку – добираться сюда пришлось на вертолете, полёт на котором занял около тридцати минут.       Как обмолвился Крис – это были отдаленные горные местности Швейцарии, оформленные по документам как природный заповедник, и запрещённые для посещения людьми, даже туристами. Хотя, похоже, на этого странного мужчину правила не распространялись.       Кристиан ушёл в сторону леса ещё ранним утром, почти сразу же после того, как они прибыли на место. Как он не побоялся оставлять похищенного, а так ли это, Питер? мальчишку одного, Питер не понимал.       Особенно не понимал, как мужчина собирался расхаживать по лесу пешком. Машины рядом не было, а даже если бы и была, мимо рассыпанных по всей округе густых елей проехать было невозможно.       Питер растерянно огляделся по сторонам, только сейчас осознавая, в какой заднице оказался. Сглупил, оплошал, повёл себя как несмышлённый ребёнок, поманенный конфеткой. Как он вообще мог называться супергероем? Заголовки бы разрывались от этой новости: "Человек-паук был убит в прекрасных горах Швейцарии после того, как согласился поехать с незнакомцем в небольшой отпуск." Ох, а как бы был разочарован Мистер Старк...       Герой покачал головой, откидывая мысли об этом человеке подальше. Прекрасно, Питер, просто отлично. Мальчик выругался и направился в сторону славного, двухэтажного дома из темного дерева. Питер ещё в него не заходил, хоть и видел, когда прибыл сюда с Кристианом. Побоялся.       Но сейчас рядом никого не было, и уже стоило бы осмотреться, раз вспять ничего повернуть нельзя. Не оставаться же весь день на улице, верно?       На подходе к подозрительному строению Питер думал о Мэй. Как она? Наверняка разрывается от беспокойства за своего глупого, нерадивого племянника. Питер оставил ей записку, но из-за поторопившего его Кристиана, он успел написать только пару строк о том, чтобы она не волновалась. Не указал даже, куда и с кем отправляется.       – Прости, Мэй... – понурив голову, Питер дошёл до дома и остановился на крыльце, топчась на месте. Он вздохнул полной грудью и взялся за ручку, намереваясь открыть, – Надеюсь, я выживу и вернусь, чтобы ты смогла хорошенько оттаскать меня за шкирку.       Прислушиваясь к чутью, чтобы не передумать, парень быстро дёрнул ручку и толкнул дверь вперёд, распахивая её. Из-за суетливости он даже споткнулся о порог, но сумел сдержать равновесие благодаря паучьей ловкости.       Сзади вдруг послышался хриплый смешок, заставивший его замереть:       – Осторожнее, cucciolo.

***

      Вот уже на протяжении десяти минут, которые казались вечностью, Питер опасливо поглядывал на беззаботно расхаживающего по кухне Кристиана, сидя в большом, безумно удобном красном кресле.       Мужчина перепугал его до смерти своим внезапным появлением на крыльце, и Питер был действительно, по-настоящему растерян. Он не ощутил приближения другого человека, даже его паучье чутьё, которое сильно сбоило в последние дни, не затрезвонило. Это приводило в замешательство и... ужас.       Из-за этого они всё это время молчали, перебросившись лишь парой фраз о предпочитаем ужине и только. Остановились на какой-то итальянской пасте и овощном салате, так как оказалось, что в готовке они оба были не сильны.       Желая разрядить обстановку, хотя, похоже, для Кристиана это всё не казалось чем-то ненормальным или смущающим, Питер откашлялся и робко спросил:       – Эм... – он хотел спросить про причину их поездки, узнать больше об этих странных "омегах", хотел убедиться, что он не пленник, но изо рта вырвалось только проклятое, глупое, – так что означает "cucciolo"?       Он убедился, что полный кретин, когда Кристиан обернулся к нему с искренним удивлением во взгляде. Похоже, он тоже ожидал совершенно других, важных в такой ситуации вопросов.       Но мужчина, к счастью, не собирался его смущать, указывая на его глупость и беспечность. Он вдруг просто мягко улыбнулся и задорно ответил, вернувшись к топке большой каменной печи.       – Это означает "щеночек" с итальянского, – он ловко перебросил небольшое дровишко над головой, закидывая его в полыхающее пламя. – Как по мне, очень мило. Ты похож на щенка.       Питер растерянно моргнул, а затем почувствовал, как всё его лицо и даже кончики ушей нагреваются из-за распространяющейся по коже красноты. Щеночек? Серьезно? Он даже не заметил, что возмутился вслух, осознав это только тогда, когда ухмыляющийся мужчина пожал плечами и ответил что-то невнятное, и наверняка вновь на итальянском.       Мальчишка поджал губы, отвернувшись от мозолившего глаза придурка. Сам он... щеночек. Поджав ноги под себя, Питер практически утонул в мягкой обивке, устраиваясь поудобнее.       – Обиделся?       Его щёку опалило чужое тёплое дыхание и он удивлённо выдохнул, откидываясь назад в большом, тёмно-красном кресле, вжимаясь в его спинку. Его руку, что он инстинктивно вскинул для удара, сжимала за запястье большая, грубая ладонь. Кристиан смотрел ему прямо в глаза, улыбался тепло и призывно, словно чего-то ожидая. Питер попытался вытянуть руку, но ничего, к его ужасающему удивлению, не вышло. Мужчина словно держал его в стальной хватке, но на удивление, довольно нежной. Что-то внутри мальчика отзывалось на эту близость. Тянулось, пробивалось сквозь подсознание и желало дотронуться до этого странного, загадочного мужчины.       Питер осознал, что делает, только когда перед ним предстали расширенные от удивления глаза Кристиана. Мальчишка поглаживал затылок мужчины, который и вовсе перестал дышать, похоже боясь спугнуть это невероятное, внезапное наваждение.       Издав что-то похожее на сдавленный писк, Питер хотел отстраниться, но Кристиан не дал, хрипло восклицая.       – Подожди!       Они оба замерли, глядя друг другу в глаза. Веки мужчины затрепетали и он вдруг глубоко втянул воздух, смачивая пересохшие губы. Затем он отпустил руки Питера и уткнулся в его шею, все ещё стоя на коленях перед ним, сидящим в кресле. Колени должно было саднить, ведь стоял он на голом деревянном полу. Его жалобный тон был едва слышим.       – Погладь... – Кристиан блаженно бормочит, прижимаясь теснее, – Погладь там ещё, Оми...       Оми. Зверь в груди мальчишки благодарно урчит на прозвище, вгоняя своего хозяина в растерянный ступор. Что за чертовщина творится с его телом? Нахального мужчину, что не ценит чужое личное пространство, стоит оттолкнуть, или хотя бы отстраниться самому, но Питер продолжает, не отнимая руку. Гладит и не останавливается, даже когда затекают мышцы, а дыхание мужчины выравнивается так, словно он постепенно засыпает.       И что самое странное, Питер ни разу не видел, чтобы Кристиан курил. Но сейчас мальчишку успокаивает тёплый запах сладковатого табака, смешанный с чем-то пряным и немного горьковатым.       Странно? Немного.

***

      На протяжении всего остального времени, вплоть до самого вечера, они так и не поднимали неловкую тему произошедшего. Спустя полчаса Кристиан продолжал возиться на кухне, будто пытаясь утопить мысли в шуме ножа и посуды, а Питер, с напускным спокойствием, осматривал дом. Ему хотелось убедить себя, что он просто проявляет интерес к новому месту, но на самом деле он избегал того странного взгляда, который не мог стереть из памяти. Той странной искры, которая пробежала между ними.       Конечно, это было не то же самое, что Питер чувствовал, например, к Тони. Тепло в груди было похожим, но чувства к Железному человеку были глубже, взращеваемые буквально годами. Восхищение, любовь, фанатские замашки в первое время.       Кристиан же вызывал то, чему Питер не мог дать точного определения. Просто он был... родным. Ужасно. Просто ужасно. И зачем он с ним пошёл?       Паук хмыкнул, вспомнив, что сам же и заманил себя в эту ловушку. Ушёл из дома, не предупредив никого, улетел в другую страну с незнакомцем – только потому, что ощутил в нём что-то... Что?       А теперь, бродя между чужих стен, он не мог понять, что сильнее – желание сбежать или остаться здесь, чтобы узнать, что за чертовщина творится в едва выжившем после геноцида мире.       Им давно стоило поговорить. За каких-то жалких три дня слишком многое накопилось между ними – недосказанность, тревога, странные действия и взгляды, которые Питер боялся трактовать. Он не знал, зачем он нужен Кристиану. Зачем он пришёл однажды, умоляя его пойти с ним и спасти мир вновь.       Но если они не обговорят всё сейчас, то не сделают этого уже никогда. Собравшись с духом, он разворачивается и медленно идёт по коридору в сторону кухни, где Кристиан гремит столовыми приборами. Дом будто живёт вместе с ними, полы чуть поскрипывают, сопровождая мальчишку, а сквозняк гоняет запах свежесваренного какао.       В груди Питера что-то откликается, тёплое и непонятное, заполняющее каждую клеточку его тела. С каждой секундой это чувство будто расправляет крылья, меняет его изнутри. Он останавливается в дверях и, затаив дыхание, исподтишка наблюдает за занятым мужчиной.       Кристиан стоит спиной, сосредоточенно склонившись над столешницей. Лунный свет из окна мягко ложится на его плечи, пробегая по коже светлыми бликами, отражаясь на его красивой, смуглой коже. Руки двигаются уверенно, ловко, будто он привык к тишине и собственным мыслям, будто одиночество для него – это лучшее, что может произойти. В его движениях всё настолько аккуратное и мягкое, что Питеру на миг думается: а может ли человек быть настолько идеальным?       И именно в этот момент у Питера в груди что-то предательски вибрирует. Он вздрагивает и поспешно прикладывает ладонь к сердцу, будто пытается уловить мимолётный, странный звук, который никак не может издавать человек. Сердце же не просто бьётся, оно будто отзывается на всё, что делает этот необычный, загадочный мужчина.       В последнее время он всё чаще ловит себя на этом ощущении. Будто внутри живёт кто-то ещё. Кто-то, кто слышит, думает, чувствует вместе с ним. Делит одно тело на двоих.       – Не устал стоять? – Голос Кристиана тёплый, хрипловатый, с ленивой улыбкой в уголке губ и интонации.       Питер моргает, краснеет, будто его застали на месте преступления. Его мысли, которые он так усердно собирал по полочкам, снова разлетаются по разным частям мозга, не желая быть собранными. Мир возвращается в фокус, воздух наполнен ароматом какао, кофе и корицы.       Кристиан поворачивается и смотрит на него, неотрывно, так, словно нет больше ничего в этом мире. Долго, с той раздражающе мягкой теплотой, от которой Питеру хочется либо бежать, либо прятаться под стол.       Он отвечает на этот взгляд неловким смешком, пытаясь сохранить остатки самообладания. Герой он в конце концов, или кто? Сердце тем временем уходит в разнос, а то самое "что-то" внутри довольно мурлычет, даже не стараясь больше скрывать себя.       Питер делает шаг вперёд, потом ещё. Осторожно, будто ступает по тонкому льду, но почти так и есть. Одно неверное слово, движение, и он не знает, чем это может закончиться. Он ведь до сих пор не знает, что Кристиану нужно от него.       Он садится за стол, не поднимая взгляда, и обхватывает кружку с какао, цепляясь за неё, как за спасение. Оно тёплое, приятно греет продрогшие из-за скачущей в последнее время температуры пальцы. Делает глоток, чувствуя разливающуюся по телу сладость, и благодарно кивает Кристиану за напиток.       – Объяснишь наконец, что происходит? – спустя пару минут в тишине произносит он, и голос звучит уязвимее, чем хотелось бы. – Я приехал только потому, что ты пригрозил очередной гибелью мира.       Кристиан морщится, весело улыбаясь. – О, я правда такое сказал? – и нервно смеётся, усаживаясь напротив Питера. Локоть ложится на стол, подбородком он лениво опирается на длинные, грубые пальцы.       Питер краем глаза замечает, как мягкий свет скользит по его чертам. Сильная челюсть, тень несправедливо длинных ресниц и расслабленная, Питер уверен – губящая немало сердец, улыбка.       "Что-то" в груди Питера подмечает, что выглядит он в этот момент довольно красиво. Чертовщина.       Ещё секунда, и от бывалого веселья не остаётся и следа. Кристиан, не замечая внутренней борьбы Питера, вдруг хмурится и откидывается на спинку стула, нервно постукивая пальцами по столу. Затем скрещивает руки на груди, от чего мышцы перекатываются под кожей, сквозь ткань простой, чёрной футболки виднеются выцветшие татуировки, которые явно являются следами старых историй.       "Сексуально."       Питер дёргается, будто его ударили током. Подскакивает со стула, отшатнувшись так резко, что чуть не опрокидывает кружку. И спотыкается, удерживаясь на ногах только благодаря Кристиану, мгновенно подхватившему его за плечи.       – Питер? – Голос рядом, почти у уха. Расстояние между ними сокращается, уже третий раз за эти пару часов, и мальчишка готов выть от этой неопределённости. Но сейчас не до этого.       – В голове... что-то... – хрипло выдавливает он в отчаянии.       Кристиан чуть приподнимает бровь, понимающе улыбаясь. – Голос?       Питер застывает, широко раскрывая глаза, чтобы просверлить мужчину возмущённо-благодарным взглядом. Кристиан не спрашивает "что ты несёшь?", не смотрит на мальчишку как на сумасшедшего. Он просто знает. Знает, что происходит.       И судя по его спокойной улыбке, Питеру, похоже, хотя бы не грозит поездка в дурдом в ближайшие пару часов.       – Как ты... – Питер обрывает фразу, глотая остаток воздуха, когда его резко хватают за руку и ведут за собой.       – Идём, – спокойно произносит Кристиан. – Обсудим.       Через несколько секунд они уже в просторной, уютно обставленной гостиной. Вокруг полумрак, посередине большой, мягкий диван, занимающий большую часть пространства. Они садятся на противоположных краях, удобно устраиваясь на больших, мягких подушках.       Кристиан некоторое время молчит, потом выдыхает, коротко, будто сжигая в себе сомнение и собираясь с последними силами:       – Моё полное имя Кристиан О’Коннори Блэквуд. Я... не имею права всё рассказывать, но... я работаю на A.G.I.S. Это что-то вроде генетического центра или агентства, которого официально не существует. Меня отправили сюда, чтобы присматривать за тобой, – он на секунду закрывает глаза, словно готовится к реакции. Но он не даёт Питеру переварить даже эту крупицу новой информации, безжалостно скидывая на него ещё одну бомбу, звучащую ещё более абсурдно. – А голос, который ты слышишь – твой собственный внутренний волк. Его могут слышать только такие, как ты. Главные пробуждённые.       С видом сытого зверя он облокачивается на подушки и ухмыляется самодовольно, будто ожидая аплодисментов.       Питер медленно моргает, а затем, впервые за эти три дня, всё-таки выходит из себя.       Он прилетел в чёртову Швейцарию, пересёк океан, бросил родных, любимых людей, и всё ради этого бреда?       Моргнув, он непроизвольно дёрнулся, и даже не успел ничего понять. В следующий момент он поддаётся вперёд, инстинктивнщо, будто кто-то внутри толкает его. Мгновение, и он уже на другом конце дивана, ладонь сжимается на затылке раскрывшего от удивления глаза Кристиана, а короткие ногти впиваются в кожу.       Мужчина под ним шипит, но не от боли. Голова откидывается назад, губы его приоткрыты. А затем из его груди вырывается чёртов блаженный стон. Низкий, животный, вибрирующий – даже не стон, а звук хищника, удовлетворённого охотой.       То самое в груди Питера готово взорваться от восторга, а в голове набатом стучит мысль, даже не его:       "Когти... Используй когти..."       От испуга и замешательства Питер отшатывается, как обожжённый. Но Кристиан крепко хватает его за запястья своими сильными, большими руками, не давая вырваться.       Он словно под чем-то. Его глаза тёмные, зрачки расширенные, а кожа пылает, явно превышая нормальную температуру тела. Дыхание рваное, и он тянет его ближе, ближе, словно хочет слить их в одно целое.       Паника рвётся наружу, да так, что Питер на грани использовать паучьи способности, чтобы сбежать. Страшно.       Собравшись с духом, он со всей силы сталкивает их лбами, ударяясь об обезумевшего мужчину. Оба морщатся, и, похоже, это немного приводит его в себя, так как Кристиан мгновенно отпускает, выдыхает что-то резкое по-итальянски, отскакивая назад.       – Да что ты... – Питер сглатывает, пытаясь отдышаться. – Да что ты творишь, мать твою?       Слова будто возвращают того к реальности.       Кристиан резко встаёт, делает пару шагов, а затем внезапно вылетает за дверь, скрываясь в ночи природы. Просто убегает. Босиком, раздетый, без объяснений.       Питер остаётся стоять посреди комнаты, ошарашенно глядя на открытую дверь. Воздух всё ещё пахнет табаком и кожей мужчины.       А в груди то самое "что-то" тихо скулит, обиженно бормоча:       "Тоже мне, альфа."       И вот теперь он не понимает абсолютно ничего.