— План говно! Я сваливаю!

— Держи его! ..Не упусти!... Он побежал туда! ... Стой сучёнок, хуже будет! Чимин слышит позади крики и ускоряется. Сил почти не осталось, лёгкие горят огнём, по лицу стекает пот в перемешку с кровью и слезами. Главное не сдаваться. Не сейчас. Да больно, да страшно, усталость сковывает мышцы, при каждом вдохе в области рёбер, сбоку болезненно пульсирует. Содранные колени и ладони саднят. Его снова избили, в который раз за эту неделю... Четвёртый? Пятый? Чимин уже сбился со счёта. Он бы и в этот раз покорно стерпел все издевательства, но альфам показалось этого мало. Когда Джунхо дёрнул его джинсы, срывая пуговицу и ломая замок, Чимин собрал все свои силы и в первые дал отпор. Этого ему хватило чтобы у него появился шанс сбежать. Кажется в первые удача на его стороне. Он бегает явно быстрее выпивших альф и ориентируется в этих подворотнях куда лучше, ведь ему часто приходиться скрываться тут от угрозы его никчёмной жизни. Он выбегает на оживлённую улицу, ещё немного и он будет в безопасности. Не смотря на обилие людей в этот час, никому нет дела до израненного, запыхавшегося омеги. Ни кто не станет вмешиваться. Слыша приближающиеся шаги и всё те же знакомые крики, не задумываясь о последствиях, кидается вперёд через дорогу, до спасительного места рукой подать. Кажется в этот раз всё обойдётся и в ближайшие несколько дней он будет в порядке. Но он рано расслабился. Одно мгновение, скрип колёс, громкий сигнал, крик, яркий свет фар. Омега застывает глядя на то, как на него несётся автомобиль. " Ну вот и всё" мелькает у него в голове. Губ касается лёгкая улыбка. Удар. Боль. Темнота. *** — Мммм... — Чимин откашливается, в горле ужасно пересохло. Что-то пренеприятно щекочет и колет нос. Чимин тянется рукой и пытается закрыться, отмахнуться от этого, но у него не выходит. Что-то немного колючее и шершавое перемещается по его лицу. Приоткрыв глаза и приглядевшись, резко садиться. Малышня нависающая над ним, с громким смехом и визгом разбегается в стороны. — Проснулся, хён, проснулся!.... А я говорил, что он живой! — худенький мальчонка показывает язык более старшим детям. Омега ошарашенно оглядывается по сторонам, ощупывает себя руками, осматривает тело и руки. — Какого хрена... я... не.... умер. Или всё же...? — колени содраны, ладони тоже, рёбра всё так же пульсируют тупой болью. Но больше ничего. Странно. Омега ясно помнит свет фар, скрип шин и удар. Он снова осматривается и поднимается на ноги. Новых неприятных ощущений в теле не появляется. Вокруг ветхие деревянные домишки, пыльные дороги, дети словно оборванцы в грязных одеждах, босые, худые, но почему-то с улыбками на лицах. Пылина, странная вонища и ни единого взрослого рядом. Где это он?Куда его перетащили пока он был в отключке? Что за шутки? — Эй мальчик... ты, да ты.... где я? Как называется это место? — омега хочет подойти к детям, но они с визгами разбегаются в рассыпную. — А где ваши родители, эй? Стойте! Кажется отвечать ему ни кто не собирается. "Где бы попить? Надо обработать раны и помыться. Что это за место вообще". Омега стоит почёсывая затылк, размышляя что ему делать. Судя по ощущениям в теле он жив, но всё же кто и куда его притащил непонятно. — Эй, мелкий, у тебя есть телефон? Можно позвонить? Парень смотрит на него как на идиота и уходит в дом. Через минуту выходит неся перед собой ковш с водой. — Вода. Пей. Взрослые на площади. Через несколько дней праздник. Все готовятся. Император возвращается из долгого похода. Чимин хватает ковш и жадно глотает ледяную воду. — Прости, кто? Император? — Чимин чуть не давится и с непониманием смотрит на парня, вытирая рот рукавом. — Ну ты странный! Сильно головой приложился? — окидывает взглядом омегу. — Кто тебя так? — хмурится, обходя странного омегу кругом. — Император Мин... Ну вспомнил? Чимин коротко кивает головой, хоть и ни хрена не понял. Что за Мин и какого хрена он называет себя императором. Какой-то Богом забытый район Сеула, а этот Мин держит тут всё? Или какая-то секта? Вот только этого и не хватает! С благодарностью протягивает опустошённый ковш обратно парню. Прохладная вода смочила горло и сразу захотелось жить. — Да-да Мин... Конечно я знаю..., а где я нахожусь-то? — Смешной... ты перепил что ли вчера? Ты в Ханьяне... — Айщ, ты как со старшим разговариваешь! Я не пи... где? В Ханьяне? — сердце начинает стучать как сумасшедшее, в ушах шумит. Чимин конечно тот ещё неудачник по жизни, но в учёбе ему нет равных (по крайней мере в их универе) и историю Кореи он знает на отлично. — Ты ничего не путаешь? "Этого не может быть! Этого просто не может быть! Это не реально... его сбила машина, он ударился головой и сейчас в коме. Точно! Нужно просто проснуться... просто проснуться...," он пару раз щиплет себя испытывая ощутимый дискомфорт, понимая что всё происходящее реально. Оборачиваясь по сторонам, оставив мальчишку, спотыкаясь, идет вдоль улицы и убеждается что он точно не в бедном районе Сеула. Как это объяснить? Как он оказался в другой эпохе? Нужно найти кого-то из взрослых и понять что происходит. Спустя какое-то время, обессиленный он сворачивает в маленький переулок и прячется между большими плетёными баками забитыми каким-то мусором. Тело сковывает усталость, мысли путаются. Сейчас бы поспать, расслабиться и желательно оказаться в своей родной постели. Это всё не реально, возможно ему это снится. Да, такое бывает. Мозг устал и выдает галлюцинации. Почему нет? В последние дни он много учился, мало спал и все эти издевательства. Наверно кукуха слетела. Нужно уснуть и попытаться проснуться. Да, он постарается... нужно выбраться отсюда. Подтягивает к груди колени и прячет лицо, тихо всхлипывая. Как это могло случиться? Почему с ним всегда что-то происходит? С самого детства тычки, пинки, оплеухи, оскорбления, унижения. Он был ненужен никому даже собственным родителям. Вечные крики, ругань.... Чимин делал всё чтобы им угодить, но этого всегда было мало. К окончанию школы он устал на столько, что решил просто закончить это жалкое существование. Всё равно он никому не нужен. Даже старуха на улице как-то сказала ему, что он не из этого мира или не от мира сего, точную формулировку он уже и не помнит. В то время его спасли музыка и танцы. Он чуть ли не круглосуточно пропадал в танцзале, занимался до полуобморочного состояния и в итоге всё же вытеснил из головы дурные мысли. Было плохо, всегда было плохо, но он выбирался. И сейчас... Он просто обязан выбраться! Только бы понять как он вообще здесь оказался? Да чёрт его знает. Наверно всё же кома, ну или он окончательно тронулся. В тяжёлых раздумьях омега всё же засыпает, но сон не приносит облегчения. Липкие, скользкие сновидения терзают душу. Ужасные картинки всплывающие в сознании не дают расслабиться. Ему больно... Снова... — Эй, парень, Эй! Ты живой? Чимин с трудом открывает глаза и смотрит на старика, что тычет его палкой. "Аа, вот по этому и больно, старый идиот". — Живой... Чего расселся тут? Украсть чего хочешь? — Чё тут красть, дедуля? — Ты мне поговори ещё! Иди отсюда! Нечего тут сидеть, нашёл место! Ты чейный вообще? А? Я тебя раньше не видел. Чимин не отвечает, медленно поднимается, тело затекло и ноет. Старик агрессивно настроен, насторожен и зол. Что-то пытаться у него узнать бесполезно. Омега отряхивается, шипит довольно от неприятных ощущений. Руки и ноги только ещё больше стали болеть. Выспался блин. Ссадины не обработанные во время, воспалились. С этим нужно что-то решать. Оглядываясь он уходит из укромного местечка и бесцельно слоняется по улицам. Хочется пить и есть. Голова уже не много кружится от голода, а может это температура? Знобит. Что делать? Мыслей нет ни каких, он судорожно пытается вспомнить что происходило в этой эпохе, основные моменты, традиции, правила. Надо как-то выживать, а то схватят и убьют. Кое-что припоминает. Но как бы ни старался императора Мина не помнит. В Китае! В Китае была династия Мин, но в Корее. Может он что-то забыл? Чёртов Джунхо кажется отбил ему все мозги. Ладно, не важно, нужно подумать как здесь выжить. Возможно потом он найдёт решение как вернуться домой. Весь следующий день прошёл так же. Омега шатался по улицам, изредка предлагая посильную помощь людям за миску еды. Но от него попросту шарахались и гнали его. Оно и не мудрено, его вид оставлял желать лучшего. Тощий, драная одежда вся в пыли и местами в крови. На лице запекшаяся кровь, волосы всклокочены, и запах. Чимин уже и сам чувствует, что пахнет далеко не цветочками. Омега сильно не расстраивается, в конце концов ни чего нового. Так было всегда. И на этот раз ему не было обидно, просто хотелось есть. В конце концов, он не умер, а это уже хорошо. Возможно здесь будет лучше, если конечно он выживет. Так и не раздобыв за три дня ни какой нормальной еды, Чимин уже было отчаялся, но сегодня попав на площадь понял, что ещё не всё потеряно. Праздник. Как он мог забыть. Сегодня возвращается император. Площадь была заставлена палатками с изделиями ручной работы, домашней выпечкой, алкоголем собственного производства и ещё многими разными вещами. Людей собралось уже довольно много, но в том прикиде что был на омеге сейчас было сложно затеряться в толпе. Не смотря на общую суету, он ловил на себе заинтересованные взгляды и это было плохо. Купить что-то он естественно не мог, оставалось одно — украсть. А как это сделать если на тебя все пялят. Пак долго ходил, присматривался, вызывая подозрение у торговцев, но не отказывался от задуманного. Спустя пару часов ему удаётся стащить одежду, чтобы не отличаться от местных. Омега радуется. Первый успех. Сомнительный конечно, но сейчас это хоть немного придает уверенности и надежды. Избавившись от грязной, вонючей одежды, натягивает новую, свежую вполне себе удобную. Конечно хотелось бы вымыться, но пока это тоже не представлялось возможным. Его природный нежный, цветочный аромат вообще уже не ощущался, лишь запах пота и грязи. Отвратительно. Пак возвращается на площадь и сразу замечает изменения. Сейчас на него почти ни кто не обращает внимания, не смотря на то, что даже после преображения он всё ещё сильно отличался от местных. Омега от природы имеет густые, светлые волосы, сейчас конечно не опрятные, но довольно стильно подстриженные. В то время как здешние мужчины имеют длинные, чёрные волосы, перевязанные лентами, собранные в хвосты, либо гульки. Омега медленно ходит вдоль рядов, присматривается, желудок от запахов еды сводит так, что он готов пополам согнуться. Со стороны въезда на площадь неожиданно раздаются крики "Слава Императору! Дорогу..." и толпа собирается в кучу, чтобы посмотреть на вернувшихся войнов и отдать дань уважения Императору. Чимин считает это прекрасным шансом и осторожно тянет с прилавка булку. Только он делает пару шагов как слышит сзади раздражённый голос. — Куда собрался, плати! Омегу сковывает страх. Ему не приходилось раньше воровать, стыдно и не приятно, но кушать хочется до полуобморочного состояния. Он бросается в толпу, прижимая булку к груди. Сил на длительные забеги нет, сквозь толпу пробираться сложно, а сзади он всё ещё слышит вопли "Держи вора!" Со всех сторон его толкают и пихают локтями, снова больно, снова страшно. Огромная рука, пухлого, крупного булочника хватает за плечо и омега подаётся вперёд из последних сил, падая на дорогу перед императорскими лошадьми. Крик, ржание лошадей, лязг железа. Он весь сжимается, глядя на мощные ноги и копыта перед собой, хмурится. "Может сейчас всё кончится и я вернусь или сдохну наконец-то." Но ничего из этого не происходит. Чимин сидит на дороге в пыли, сжавшись в комок. Мужик из толпы не выходит, ни кто не смеет преграждать путь императору. — Жить надоело? Как ты смеешь преграждать путь Императору! — удары начинают сыпаться и сверху и с боку, но Чимину пофиг. Главное булка всё ещё в руках. Подумаешь новые синяки. — Отдайте мне этого воришку! — слышится из толпы. — Я проучу его! Ему надо отрубить руку! Пак поднимает глаза на альфу в доспехах и жалобно мотает головой. — Не отдавайте, прошу... Я просто голоден. — хватается за ногу. — Да как ты смеешь! — замахивается. — Хватит! — раздаётся низкий, приятный голос с боку и всё стихает. — Почему задерживаемся? Вы не способны разобраться с этой нелепой ситуацией? — Ваше Высочество! Зачем вы.... Мы немедленно уладим это недоразумение. Мальчишка выскочил на дорогу, напугал лошадей. — Пошёл вон! — склоняет голову перед своим повелителем и пинает омегу. — Это вор, просто вор! Не тратьте своё время на него, Ваше Высочество. Отдайте его мне. Я его проучу, уж поверьте. — надрывается мужик, всё так же боясь выйти на дорогу и приблизится к Императору. Чимину уже пофиг что происходит, он подносит булку ко рту и жадно откусывает кусок. Чтобы не случилось дальше, он хотя бы поест, даже если это будет в последний раз. Быстро пережёвывает откушеный кусок, набивает полный рот, чтобы не успели отобрать. Император опускает взгляд на парнишку и в груди что-то болезненно сжимается. На сколько же омега голоден. Ему не интересно ничего. Худой, бледный, грязный. На лбу и щеке ссадины. Но не смотря на это, чудесные карамельные глаза, блестящие, полные жизни. Необычные светлые волосы, которых хочется коснуться и губы... пухлые, мягкие на вид. Манящие. Его ужасный вид ни сколько не отталкивает. — Намджун! — зовёт главного советника. — Забери парнишку и заплати за булку. — Не стоит, Ваше Высочествоо, — пугается мужик. — Пусть ест. Чимин с трудом проглатывает булку и удивлённо таращится на альфу стоящего перед ним. Он отличается от остальных. Гордая осанка, цепкий, прожигающий лисий взгляд, губы сжатые в тонкую линию, чёрные волосы спускающиеся почти до плеч, шрам от брови через глаз, доходящий до середины щеки, ни чуть не портящий величественный вид мужчины. — На кой он вам сдался, Ваше Высочество? — переводит взгляд на парня, — Эй, как смеешь разглядывать Императора? Склони голову, паршивец! — Намджун! Оставь его. Это всего лишь омега. Не забывайся... — Виноват, Ваше Высочество. Куда нам его? Ваше Величество, это плохая идея, тащить во дворец кого попало. Подумайте о своей безопасности! — Я сейчас твоего совета не спрашивал! Просто забери, потом решу что с ним делать. Ты тратишь моё время своими пререканиями. Делай что говорю. Позже обсудим. Чимина поднимают за шкирку и тащат в конец колонны. Он не сопротивляется. Его не бьют и не забирают остатки булки, что будет потом его не интересует. Самое главное, что не отдали тому огромному типу, уж он точно бы всю душу выбил из него. А так может поживёт ещё немного. Его не привязывают, не подгоняют, не толкают. Это немного пугает. И в другой ситуации он бы сбежал, но сейчас ему не куда идти, а тут хоть какая-то надежда появляется. Ведь если бы хотели убить, убили сразу. Дворцовые павильоны сильно отличаются от тех что описывались в учебниках истории. Чимин удивлён и очарован. А императорский сад, точнее та часть которую он видит, и вовсе как произведение искусства. Он оглядывается по сторонам с интересом и волнением разглядывая всё на что падает взор и старается запечатлеть в памяти. После закрытия ворот все потихоньку расходятся по своим делам, а омега остаётся стоять не двигаясь. Кажется что о нём просто забыли. Но это оказывается не так. — Идём за мной, — к нему подходит мужчина лет тридцати появившийся будто из ниоткуда. Чимин не может определить омега это или бета. Не перечит, идет следом. — А куда мы? — тихо спрашивает, не надеясь на ответ. — Сейчас отмоем тебя, затем лекарю покажем и накормим. Позже Император решит, что с тобой делать. Пока слушайся меня. В первые за несколько дней омеге тепло, комфортно и спокойно. Наконец-то он сыт и расслаблен. Все раны, синяки и ссадины обработаны и больше не доставляют сильного дискомфорта. После ужина его отводят в маленькую, но уютную комнатку. Там чисто и пахнет приятно. Он укладывается на чистый футон и моментально проваливается в сон. *** — Вставай! Эй вставай давай! — Чимин слышит громкий, назойливый голос и жмурясь отмахивается, от того кто настырно трясёт его за плечи. — Подымайся! Уже утро, пора вставать. Дела сами себя не переделают. Со стоном омега разлепляет глаза и осматривается. Всё же это не сон. Он всё ещё в этой маленькой комнатке. — Ну наконец-то! Вот твои вещи, переодевайся и живо за мной! Ни кто тут с тобой сюсюкаться не станет. В Императорском дворце делом заняты все, от мала до велика. Император не любит бездельников. Чимин быстро натягивает свежее одеяние и идёт следом за евнухом. — А что надо делать? — Приведёшь себя в порядок, поешь и я расскажу. Делай всё быстро. На мыльно-рыльные процедуры отводиться жалких несколько минут и толком не умывшись и не обсушившись, омега уже бежит следом за евнухом Хоном. — Император пока не дал особых указаний на твой счёт. По-этому будешь выполнять то, что скажу я. Омега даже представить не мог сколько работы во дворце. Ему казалось, что всё самое стрёмное и тяжёлое решили отдать ему, как новенькому. Он же не знает здешних обычаев и обвести его вокруг пальца не составляет труда. После того как он перемыл всю посуду от тарелок до огромных кастрюль, его отправили убирать комнаты. Чимин долго возмущался ибо, какого хрена он должен убирать там где он не находился!? За это он получил затрещину и всё равно отправился приберать. Небольшая передышка нарисовалась во время обеда. Кормили достаточно вкусно и обильно, это радовало. Единственно, что смущало Чимина — вкус травяного чая подаваемого после основного приёма пищи всем омегам без исключения. После обеда его снова заставили перемыть гору посуды и он готов был уже взвыть, но евнух Хон как нельзя во время отпустил его отдохнуть не на долго. Часов нет, так что можно затеряться на дворцовых территориях, пусть ищут. Это была прекрасная возможность изучить двор и наконец-то посмотреть императорский сад. Омега рысью метнулся к намеченному месту и оказавшись окружённый роскошными деревьями и цветами, вздохнул полной грудью. Чимин не был ленивым и работать привык, но чтобы так! Спина болела, ноги гудели, руки отказывались слушаться. Он медленно осматриваясь углублялся в сад, восхищаясь красотами. Видимо император любил цветы, иначе зачем ему столь дивный сад. Чимин тоже любил цветы. Они успокаивали, исцеляли душу. Им можно было пожаловаться на все беды, а они тихо выслушивали окутывая своим ароматом и поддерживали. Неспешно передвигаясь по саду, омега заметил впереди пруд по краям заросший белыми цветами, название которых он забыл. Этот факт его расстраивал, ведь он знал очень много растений, даже тех, что занесены в Красную книгу. А вот эти, не помнит. Быстро добравшись до воды, закатал штанины выше колена, стащил обувь с импровизированными носками, и с тихим стоном опустил гудящие ступни в живительную прохладу.. — Чудненько.... Мммм... Превосходно, — расслабившись, запрокинул голову, прикрыв глаза и подставив лицо тёплым лучам солнца. — То что доктор прописал. — Как ты смеешь полоскать грязные ноги в священном пруду императора? — раздался позади голос. Омега от неожиданности вскакивает на ноги, поскальзываясь на камнях и не удержав равновесие, летит вперёд падая в воду пластом. — Какого хрена! — выныривая и отплёвываясь, злится Чимин, пока обтирает ладонью лицо и убирает назад намокшие волосы. Перед ним стоит Юнги, громко смеясь. Пак на секунду подвисает залюбовавшись удивительной, широкой улыбкой альфы. Но сразу же одёргивает себя и насупившись вылезает на берег. — Ну трэш.. — Что ты сказал? — Я говорю, что это как минимум не нормально так вот подкрадываться к людям.... — От чего же? Забавно получилось. Кстати это не священный пруд и я тоже шёл сюда окунуться и охладиться в тишине и одиночестве. — Псих, — тихо пробурчав, чтобы не злить Императора, Чимин делает пару шагов вперёд, с трудом переставляя уставшие конечности. Подвёрнутая лодыжка ноет и при каждом шаге ощутимо пульсирует, принося дискомфорт. Омега морщится и прихрамывая идёт дальше. — Мало мне синяков. Теперь ещё и это. Да ещё и одежду стирать придётся. — тихо всхлипывает. — Мало мне работы. А ему весело. Какой молодец, шутник хренов. Время ещё не позднее и Хон точно нагрузит работой до самой ночи, а за мокрую одежду влепит очередную оплеуху. Чёртов Император-придурок-Мин. Детство в жопе ещё играет, не смотря на возраст... Кстати, интересно, а сколько лет Императору? Неожиданно чувствует как прохладные пальцы обвивают его запястье. — Что вы?!... Эй!! Пусти! — не успевает опомниться, как оказывается в крепких руках императора. — Что вы себе позволяете! — дрыгает ногами, цепляясь за плечи альфы. — Поставьте меня туда, откуда взяли! Сладкий, древесно-мускусный с лёгкой дымной ноткой аромат сандала окутывает его, заставляя успокоиться. По телу проходит волна жара, лёгким покалыванием оседая на кончиках пальцев. Омега принюхивается, опуская взгляд на пульсирующую венку на шее Императора. — Вы намокнете, Ваше Высочество... — уже более спокойным голосом произносит омега и подняв взгляд понимает, что Мин изучающе смотрит на него, мягко улыбаясь. Его лицо близко, слишком близко, чтобы сохранять спокойствие. — Ваше Ве... — Тише! И перестань дёргаться, уроню. Из-за меня ты повредил ногу. Я отнесу тебя в больничное крыло. Лекарь Ким осмотрит лодыжку. — Ну вот ещё! Нас увидят и... мне влетит. К тому же Вы не должны... Это не обязательно. И вообще, — смущается, краснея. — Я мокрый и грязный... и да, я сам могу идти. — Тише. Ты слишком много говоришь. Я не сахарный, от воды не расстаю, ничего страшного. И я уверен что ты дойдёшь сам, но ногу тревожить не стоит. Пусть сначала лекарь осмотрит. И потом... ты не забыл ли, я Император, кто посмеет меня осудить за мои действия? — ухмыляется. — Да именно! Вас — ни кто! А вот мне влетит. — сжимает крепче плечи альфы, завидев кучку служащих дворца и прячет лицо, утыкаться носом в шею. Ох как же зря он это сделал! Феромон альфы невероятно притягательный. Дрожь охватывает всё тело, теплом расползаеться по венам, каждая клеточка кричит о том, чтобы этот момент не кончался. Хочется лизнуть ароматное местечко и распробовать на вкус притягательный сандал. Юнги заходит в нужные двери и несет Чимина по коридору, как что-то драгоценное, чем смущает только больше. Омега лишний раз вдохнуть боиться, слишком манящий запах альфы не даёт нормально думать. Всё очень "слишком". В груди странно трепещет, а внизу живота становится тёпленько, вызывая до селе неизвестные ему ощущения. Ровно сутки по настоянию лекаря Чимин проводит в комнате, отсыпаясь и ничего не делая. Евнух Хон с кислой миной носит ему еду с неизменной чашкой мерзкой травянистой жижи и следит строго, чтобы Пак выпил это пойло-помойло, здоровья ради. Далее его дни похожи друг на друга. Ранний подъём, куча работы, минимум времени на отдых и скука... скука такая, что выть охото. Поговорить толком не с кем, нет ни телефонов, ни телевизора, даже книг и то нет. Хотя... Омега уверен, где-то во дворце есть библиотека. Единственное что меняется, это отношение к Императору. Пак замечает за собой, что везде, где бы не находился, он глазами ищет его. Это напрягает. Он всё ещё помнит запах сандала и каждый раз улыбается, если удаётся уловить его среди многих ароматов. — На сегодня ты свободен. С завтрашнего дня работы по прибавится. — Ну куда ещё больше-то? — Чимин устало хнычет. — Цыц, а ну-ка! Будешь ныть, получишь плетью и работы в два раза больше! Лентяй! Завтра начинаются приготовления к церемонии, по этому и работы больше. — К какой церемонии? — с интересом смотрит Чимин на Хона. — К церемонии отбора наложников для Императора. В груди омеги неприятно кольнуло и он нахмурился. — Отбора? Это как? Их нужно отбирать? — Глупый что ли? В постель к Императору абы кто не попадает. Эти омеги могут быть потенциальными мужьями или выносить Его Высочеству наследника. К тому же сам Император очень избирателен и придирчив. И довольно редко проводит такие отборы. Но совет уже требует что-то решить с женитьбой и наследником, иначе ему придётся принять того кого выберет совет. А Император Юнги достаточно своенравный, чтобы избежать скандалов он... — замолкает, насупившись. — Тебе об этом вообще знать не положено. Всё, ложись спать. Завтра подъем ещё раньше. Чимин задумывается об услышанном и большую часть ночи проводит в терзаниях. Странно тут всё устроенно. К тому же его очень беспокоит тот факт, что Юнги собирается выбрать себе наложника. Казалось бы, какая ему хрен разница, но внутри неприятно давит и внутренний зверь обиженно скулит свернувшись калачиком. Когда Хон ни свет ни заря будит его достаточно ощутимым тычком в бок, омега проклинает всё на свете и себя в том числе, за то что не уснул во время. Дел оказывается действительно в два раза больше. Четыре часа не разгибаясь, на карачках Чимин отмывает пол в зале где должны будут проходить отборы. Что это за церемония такая, всем двором выбирать будут кому присунет Император? Дикость. Разве нельзя это сделать каким то адекватным способом? Ну это же его, так сказать интимное дело... Чёрте что! Наконец, всех зовут на обед и омега с трудом разогнувшись, выходит на улицу. К чёрту еду, лучше он лишние пять минут поспит и расслабится. Оглядевшись по сторонам что бы не быть замеченным, он быстро уходит в сад. Обычно там мало кто ходит, а по этому на вряд ли его быстро отыщут. Через какое-то время место для отдыха найдено. Довольно большие кусты цветущего жасмина с шикарной шапкой, могут скрыть его от посторонних глаз. С тропинки почти не заметно, если не приглядываться. Чимин с улыбкой опускается на колени и заползает глубже, сворачиваясь на мягкой траве калачиком. Отличное решение, удобно и прохладно, густая крона скрывает его от солнечных лучей. Родной, сладкий аромат быстро успокаивает и погружает в сон. — Намджун, я тебе в сотый раз говорю, меня это совершенно не беспокоит. Я не собираюсь разводить огромный гарем и потом разнимать и успокаивать недовольных омег. Они будут ежедневно грызть глотки за моё внимание, а мне это меньше всего нужно. Этого требует совет, и я не могу понять причину такой спешки и настойчивости. Император с советником прогуливаются по саду, это выходит редко. Чаще всего следом ходит толпа евнухов и стражи. Сейчас альфы спокойны и довольны, наслаждаются тишиной и природой. Ещё бы Намджун не нудел.... было бы идеально. — Но Ваше Высочество... А как же наследники? Скольких вам выносит один омега? Двух? Ну возможно трёх... Разве этого достаточно? А если он окажется бесплоден. А войны, болезни... И к тому же с теми наложниками, что уже живут с вами, вы до сих пор не заимели ни одного ребёнка. — Я обязан с тобой это обсуждать? Намджун, хватит. Ты прекрасно осведомлён, почему это происходит. Всё, закрыли тему. — отворачивается от собеседника и останавливается, нахмуриваясь. — Что это? Намджун прослеживает за взглядом императора и хватается за небольшой кинжал. В любимых кустах Его Высочества кто-то есть. Он не успевает и глазом моргнуть, а его господин уже идёт в их сторону быстрым шагом. — Ваше Высочество стойте! — бросается в догонку и останавливает Императора загораживая своим телом. — Да вы с ума сошли! Это опасно! Стойте и не приближайтесь, я сам посмотрю. — Не смеши... Этот кто-то даже не шевелится, — ухмыляется, обходит советника и подойдя к кустам, опускается на корточки. — Как интересно... Ты что тут делаешь? — касается плеча спящего омеги, слегка потряхивая его. Но тот никак не реагирует, лишь недовольно морщит нос и причмокивает губами. — Намджун, ты можешь быть свободен. Я разберусь. — Но Ваше Высочество... Это не допустимо! — Свободен, я сказал... — отворачивается, снова устремляя взгляд на омегу. Румяные щёки, нежная, бархатная на вид кожа, маленький носик и пухлые, чувственные губы. В груди приятно теплеет и альфа осторожно присаживается рядом, стараясь не нарушить сон парнишки. — Ангел, настоящий ангел, пока спит. — усмехается. — Это не разумно Ваше Высочество! — пыхтит советник. — Я у тебя сейчас совета не спрашивал! Иди. Советник уходит не смея ослушаться повелителя, но решает предупредить начальника стражи. Оставлять Его Величество непонятно с кем, опасно. — И откуда ты появился такой? — Юнги мягко касается светлых волос, пропуская их сквозь пальцы. — Чимин, так кажется тебя зовут.... Омега хмурится во сне и переворачивается, утыкаясь лицом альфе в грудь и перекидывает руку через его живот. Юнги на секунду замирает. — Ну хорошо... Если так удобнее... Ничего подобного ранее Юнги никому не позволял, но этот омега вызывает смешанные чувства. Его прикосновения приятны. Сейчас даже страшно потревожить его сон и не потому что омега однозначно будет возмущён, нет. Хочется чтобы этот чертёнок отдохнул и выспался. Чимину тепло и уютно. К яркому жасмину, примешивается аромат который он искал все последние дни. Их сочетание невероятно трепетное и вкусное, омега улыбается во сне устраиваясь удобнее, но его смущет посторонний звук чёткий, ровный и громкий прямо под ухом. Такой знакомый и приятный, от чего-то волнующий. Сердце! Чимин открывает глаза и понимает что уютно лежит на императоре. Его феромон он ни с кем не спутает. Встать и убежать? Это будет выглядеть смешно и глупо, омега продолжает лежать. Его не отталкивают, на него не кричат и не пытаются ударить, значит... А что это значит? Императору самому это нравится? Да нет! Быть такого не может... — Выспался? — Юнги чувствует как напряглось тело омеги, как ускорилось биение его сердца. — Извините, я сейчас же пойду работать... Юнги хватает его за запястье, не позволяя убрать с себя руку. — Нет, нет лежи. — Я вам не мешаю? — омега смотрит на изящные, длинные пальцы обвивающие его запястье. Под ними кожа огнём горит. — Нисколько. — усмехается. Чимин продолжает лежать не шевелясь. — Но.... — Шшш....Я прячусь тут как и ты. Хочется тишины. Знаешь, от этого очень устаёшь. — От чего? — шепчет омега, поднимая глаза на Императора. Юнги вздыхает и улыбается уголками губ. От толпы и вечного контроля. Рядом с ним всегда кто-то есть. Один он остаётся только ночью. Даже сейчас кто-то неподалёку и если их не видно, то это не значит что никого нет. Они смотрят, слушают, следят. Всегда. — Хорошее местечко, не правда ли? К тому же я очень люблю жасмин. Его запах такой изысканный, нежный, такой необыкновенный. А тебе нравится жасмин? Чимин зажмуривается. Ему кажется что в этот момент император описывает не запах куста, а его собственный. Но он точно не может его почувствовать. — А? А, да. — тихо пищит омега всё же отползая в сторону. Юнги разочарованно вздыхает и поворачивает голову в сторону Чимина. — Уже убегаешь? — Мне нужно работать. Я и так задержался знаете ли. — Да брось, там справятся и без тебя. — Я не сомневаюсь. А потом евнух Хон с меня три шкуры сдерёт. Юнги усмехается. — Он может. Останься. Я провожу тебя потом и объясню что ты помогал мне. Он не посмеет тебя тронуть. Пожалуйста. Омега не может не соглситься. Почему бы и нет, это гораздо лучше чем драить полы на карачках. К тому же, с Императором гораздо интереснее, рядом с ним спокойно, не смотря трепет который появляется в груди в его присутствии. Юнги выползает из под куста, поднимаясь на ноги. Решив прогуляться по саду и показать омеге отдалённые его уголки. Поправляет одежды и складывает руки за спиной. — Составишь мне компанию? Мало кто в замке разделяет его любовь к растениям. А Чимину нравится. К удивлению, он знает названия почти всех кустарников и цветов. Знает их лекарственные, целебные свойства. Рассказывает императору легенды связанные с некоторыми из них. Юнги поражён. Честно говоря, это он надеялся блеснуть умом и удивить омегу знаниями. А сейчас, сам чуть не с открытым ртом слушает нежный голосок. — .... а это... это ликорис. И о нём тоже есть легенда.... О разных частях этого растения заботились два природных духа, один из которых, Манжу, опекал цветки, а второй Сага, – листья. Им очень хотелось хотя бы раз увидеться, и однажды они оставили ради этого свои обязанности. Последствия этой встречи оказались роковыми. Духи полюбили друг друга, и верховный Бог, разгневанный их своеволием, наложил на них проклятие: они никогда больше не встретятся, хотя всегда будут рядом. Поэтому, когда распускаются цветы, листья засыхают, а к тому времени, как они вырастают вновь, цветение заканчивается.... — Чимин замолкает, задумавшись глядя на засыхающие листья будущего прекрасного цветка. — Вот вы где, Ваше Высочество! Чимин вздрагивает, оборачиваясь, к ним запыхавшись спешит Хон в сопровождении Хосока. Омега интуитивно отходит назад и прячется за спину Императора. Альфа это движение замечает и вновь улыбается. — И ты здесь, паршивец! Как ты смеешь надоедать Императору. Кто тебе сказал, что ты можешь разгуливать рядом? Все работают, в то время как ты прохлаждаешься, ну я тебе! Иди сюда! — Хон! Уймись. — спокойно говорит Юнги, — он помогал мне. Это не запрещено? — Нет, но... Ваше Высочество. — заметив напряжённый, строгий взгляд своего господина, замолчал, не смея перечить. — Чимин, все уже пошли на вечерний приём пищи. Ты рискуешь остаться голодным до утра. Идём! Я заберу его с вашего позволения.... Почему тебя не было на обеде? Где ты всё время шляешься? — шипит на ухо подошедшему парню. — Я не шлялся, я рассказывал Его Величеству о растениях. Хон окидывает Чимина недоверчивым, презрительным взглядом и подталкивает его в плечо, чтоб тот шёл быстрее. — Не сочиняй! Уходить не хотелось. Император внимательно, с интересом слушал и не перебивал, это было приятно. Когда еще удастся так поговорить? Выслушав лекцию от евнуха, Пак плюхнулся за стол и взяв палочки принялся ковыряться в миске с едой. Аппетита не было и нет. — Опять это пойло... — взяв чашку, прохныкал Пак. — Зачем это вообще нужно.... — А ты разве не знаешь? — спросил рядом сидящий омега, удивлённо воззрившись на соседа. — Это подавитель. Все омеги пьют без исключения. Все, кроме наложников. Травка, подавляет природный запах, чтобы избежать всяких проблем. — Что?! Подавитель? Проблем? — громко закричав, вскакивает на ноги Чимин и отталкивает чашку, разливая жидкость по столу. — Я не буду это пить! Почему мне даже не сказали! — Что за бунт? — к вопящему омеге спешит Хон. Он смотрит на тёмную растекающуюся лужу на столе и хмурится. — Это даже не обсуждается. Все пьют этот отвар. Не выделывайся. — Пусть все пьют, а я не буду! Мне здоровье важнее. Что входит в состав этой отравы? Вы знаете? То то же! — Отвара.. — шипит сквозь зубы. — Отравы! Так что? — складывает руки на груди. Хон багровеет от гнева и замахнувшись, бьет омегу по лицу. — Хватит устраивать истерики. Сказано же, пьют все! Ты не особенный. — Все кроме тех, да? — кивает головой в сторону, где кушают омеги привезённые для отбора на место наложников. — Это другое... — Да пошли вы! Я не стану травится. А вы что молчите? — оглядывает омег за столом и разочарованно вздохнув, быстро уходит в сторону павильона Императора. Все как послушное стадо. Им наплевать на своё здоровье. Хон от такой наглости впадает в ярость, а затем седеет, прослеживая намеченный маршрут омеги. Свалился ему на голову такой обормот. Каждый день что-то отчибучивает. Пора наказать этого поганца. Он догоняет Чимина только в коридоре. — Стой! — хватает за плечо. — Стой, кому говорю. — Ну что ещё? Ему тут же прилетает жёсткая оплеуха. — Схватить его! Ты совсем обнаглел омега. Запереть! И высечь! Ни еды, ни воды, пусть посидит, подумает. — Да сколько можно! Хватит меня бить! Я всё равно останусь при своём мнении и пить это пойло не буду! — дергается Чимин, пытаясь освободиться от цепкой хватки на своих запястьях. В конце коридора распахиваются двери. — Тишина! — обеспокоенный слуга, бледный как простыня появляется в проёме, — Как он тут оказался? Императору не здоровится, что вы тут устроили? — Увидите его в темницу, — шипит Хон, как можно тише. — Да за что? Что я сделал? Господи, можно просто нормально объяснить! — не успокаиваясь, вопит Чимин. — Вас не учили разговаривать? — С кем? С тобой? — кривить Хон. Из той же комнаты, следом за слугой появляется Юнги. Его лицо напряжено, под глазами тени, между бровей залегла глубокая складка. Всем видно, что господин не в духе и в жилах холодеет кровь. Чимин удивляется, ещё совсем недавно всё было хорошо. — Отпустите омегу. Пак выдёргивает наконец из захвата свои руки и потирает запястья, благодарно глядя на Императора. — Чимин, что случилось? — спрашивает Император, нахмурившись. — Он противится и.. — Я спрашиваю не тебя! — повышает голос. Чимин морщит нос и обиженно произносит: — Они с каждым приёмом пищи дают подавитель. Вы знали? — И что? Так положено, все омеги во дворце принимают это. — Юнги не совсем понимает суть проблемы. Сколько он себя помнит все омеги дворца принимают этот отвар. Ни кто, ни когда не противился. — Как это что? Как это что? — не унимается омега, — Вот он, — тычет в Хона пальцем, — Даже не знает состав, а утверждает что это безопасно. Я молодой омега! Вобще-то я расчитываю в будущем иметь детей. Со стороны прислуги раздаётся смешок, но Чимин не обращает на это внимание. — ...и мне не всё равно, что я принимаю. А ещё, они меня в темницу хотят затолкать, — жалобно всхлипывает, с надеждой глядя на Императора. Надоело уже такое отношение. Понятно, он здесь никто и такое обращение норма. А он устал. Просто устал от этого. — Справедливое замечание. Хон, зачем устраивать этот спектакль? — переводит взгляд на омегу. — Правила равны для всех. — Я не все!... Пусть хотя бы скажут состав! — Чимин продолжает вредничать. Кто как ни он сам позаботится о своём здоровье. — Отвар готовит Джин, я не думаю что он приносит вред здоровью, — вздыхает, потирая виски. Головная боль усиливается и продолжать этот спор совершенно нет желания. — Не давать ему отвар и всё. Прекратите свои издевательства и убирайтесь отсюда. Услышу ещё хоть звук — казню. — прикрывает глаза на пару секунд и развернувшись, возвращается в комнату. Чимин своего добился, с утра он не обнаружил рядом со своей порцией противную жижу и был этому несказанно рад. Правда из-за этой выходки ему добавили дел и Хон придирался куда больше чем обычно. Но это можно было пережить. Дни тянулись один за другим. К церемонии уже почти всё было готово. В свободное от обязанностей время, Чимин продолжал изучать окрестности дворца и в один из таких дней наткнулся на библиотеку. Его восторгу не было предела. Наконец-то он сможет почитать и немного взбодрить свой мозг, а то от ежедневной рутины, он уже физически ощущал как тупеет. Проблема была в том, что слугам, таким как он не позволенно было ходить в библиотеку, только с разрешения Императора и только чтобы убраться. Собственно говоря ни кто и не просился. Чимин удивлялся необразованности здешних омег и не желанию развиваться. Понаблюдав немного, он вычислил время когда в библиотеке бывает свободно и теперь вместо сада бегал туда, стараясь не попадаться никому на глаза. В один из таких дней он радовался что с утра зарядил достаточно сильный дождь. На улицу по своей воле вообще ни кто не выходил, по этому без опаски можно было прошмыгнуть в библиотеку и насладиться тишиной и чтением. Что он и сделал сразу после обеда. Хон уже начал привыкать к регулярному отсутствию Чимина и не стремился разыскать его во что бы то не стало. Осторожно достав с полки старую, хлипкую книгу, омега уселся между стеллажами в позу лотоса и открыв нужную страницу продолжил читать. Читалась она медленно, потому что язык написания отличался от того что изучал Чимин. Но так было только интереснее. Он открывал для себя новые факты до этого дня ни где не обозначенные. За окном медленно спускался вечер. В коридоре раздались шаги и голоса. Пак насторожится. Кто-то точно шёл в библиотеку. Он лишь успел погасить свечу и услышал как кто-то вошёл. — Ну, видишь? Никого! Что за паника... Ты можешь быть свободен. У меня ещё много дел. — Но, Ваше Высочество, я клянусь, я видел свет. — Померещилось.— слышит шуршание с боку и немного напрягается. — Иди, ты свободен, — более настойчиво, —пригласи Намджуна, нам есть что обсудить. Стражу оставь у дверей. Как только слуга уходит, император медленно двигается между рядов, прислушиваясь к шорохам. Юнги не из робкого десятка и может постоять за себя. Чимин не дыша на карачках ползет к концу стеллажа и заворачивает за угол, не останавливаясь. — Кто здесь? Шаги неожиданно ускоряются, Чимин вскакивает на ноги теряя равновесие, заваливается на полки, от чего они накреняются и книги летят вниз. — Чтоб тебя! — раздаётся совсем близко голос. — А ну стоять! Чимин? Омега замирает, таращась на Императора огромными глазами. — Что ты тут делаешь? Слугам сюда нельзя, ты разве не знаешь? — подходит ближе, прищурившись. — Простите, простите, простите, — склоняет голову и трёт сложенные ладошки, — Я... у..убирался. Юнги потирает ушибленную падающей книгой голову и вздыхает. — Омега! Ты не умеешь врать. Повторяю вопрос, что ты тут делал? Пак опускает глаза и дышит чаще, чтобы сдержать слёзы. Опять накосячил и опять Императору попался. — Я читал. — Что прости? Читал? Это ещё более нелепо, чем ложь с уборкой. — Но я не вру! — возмущённо вздёрнул нос омега. — Я читал! Я умею читать. — поднимает руку, в которой держит книгу. — Вот! — Ну хорошо, иди-ка сюда... — хватает парня за запястье и тащит к столу, — Садись, — зажигает несколько лампад и устанавливает рядом. — Давай, начинай. Чимин смотрит на альфу и хмыкнув открывает страницу на которой закончил. — ....перед угрозой вторжения японских войск король Сончжо скрылся... — Подожди, подожди..., — альфа опускается рядом и немного наклонившись вперёд находит глазами прочитаное только что предложение. — А это... —... битва на море, которая произошла в проливе Мённян, была одним из величайших военных сражений всех времен... Омега бегло читал, не делая ни единой ошибки. Мин очень удивлён, ведь во дворце почти не было читающих омег. Ну разве что Джин, но тот был лекарем и парочка наложников, но они читали чуть ли не по слогам. А вновь прибывшие, только начали обучение, да без особого энтузиазма. — А ты молодец. Кто тебя обучал? — Сам... Я.. сам. Это же интересно... Юнги смотрит на омегу по новому, этот мальчишка нравится ему всё больше. — Сам? Ты довольно необычный. Что ты ещё умеешь? — Ну-у... — Чимин судорожно соображает что из наук можно назвать. — Писать я тоже могу. Счита-ать... — тянет, приглядываясь к реакции альфы. — ну и всякое разное.... — широко улыбается, так, что его глаза становятся похожи на полумесяцы. Юнги невольно улыбается глядя на омегу. Почему именно этот парнишка вызывает в его грудии нежный трепет?Если остальным он и подходить к себе лишний раз не даёт, то почему этому готов позволить всё? Внутренний зверь спокоен и расслаблен до тех пор пока Юнги не улавливает лёгкий, едва заметный запах жасмина. — Гулял в саду в такой дождь? — нежный, сладкий запах забивается в лёгкие и будоражит внутреннего зверя. Что-то не так. — В саду? Я? А.... — сказать правду или соврать? Если Юнги чувствует запах, значит он возвращается. Действие травяной жижи наконец-то заканчивается. — Да, немного, — краснеет и отводит взгляд. Юнги уже говорил несколькими минутами ранее, омега не умеет врать. Зачем скрывает правду не понятно, но решает ни чего не говорить. Альфе не хочется портить такой момент. Двери вновь распахиваются и в помещение входит советник Ким. *** Пак уже собирается ложиться, когда в его комнату, как обычно без стука заваливается Хон и несколько его подпевал. — Собирай вещи. И следуй за мной. — досрочно зло командует. — С хрена ли?... Евнух вздёргивает удивлённо брови, сдерживаясь, чтобы вновь не залепить оплеуху наглецу. — В смысле, куда? Зачем? — По приказу Императора, тебя переводят в комнату к будущим наложникам. Ты будешь проходить испытания вместе с ними. Поторопись! — Чего? Я? В наложники? Вот уж дудки! — забирается под одеяло отворачиваясь от пришедших. — Послушай омега... Не выводи меня. Сейчас здесь нет Императора и я могу себе позволить многое. Ты не смеешь перечить его приказам. Собирайся, кому говорю! — Хрена с два вы меня заставите! Вам надо, вы и переселяйтесь. Наложник, ага щаааз! — Тащите его. — шумно выдохнув ховорит евнух. — А ну убрали от меня свои растопырки! Я сам! — ему надоело, что его таскают, бьют, хватают... Он надеялся, что здесь его жизнь немного изменится, но... Чимин насупившись, собирает некоторые вещи и плетётся за Хоном на восточную сторону в зал Наксондже предназначенный для наложников. Хон его не представляет, просто впихивает внутрь, закрывает двери и уходит. Омеге не уютно. Он уже привык спать в гордом одиночестве, а тут... десять пар глаз не добро с подозрением смотрят на него. — Ещё один? — морщит носик красивый омега, удобно усаживаясь на футоне. — Зачем, не понятно... — другой омега, оглядывает Чимина презрительным взглядом. — Да он нам не соперник, мальчики, вы только посмотрите на него. Ни кожи, ни рожи. Мелкий, тощий без запаха! — ухмыляется. Чимину на их слова откровенно насрать. Он наложником быть не желает, а вот слова про запах немного тревожат. Ведь Император почувствовал его. Почему тогда эти курицы не чувствуют? Он устраивает своё спальное и отвернувшись от всех, делает вид что заснул. В том, что бы быть наложником, есть свои плюсы и в этом Чимин убеждается уже с утра, когда его не будит злобный Хон, пинком и тычком. Этим омегам позволено спать дольше, после подъема они приводят себя в порядок, кушают, а дальше они полностью предоставлены себе. Ну почти полностью. Все должны были посещать занятия по обучению грамоте, игре на инструментах, танцы, а так же шитьё и этикет. Возможно что то ещё, Чимин не интересовался. Всё это он умел в той или иной степени. И сидеть на занятиях, умирая от скуки не собирался. По этому при первой же возможности сбежал, спрятавшись в саду. Слава Богу всё это не должно было продлиться долго. Уже через пару дней должно было состояться первое испытание. Омега слышал как другие бурно обсуждали всё это между собой, но в разговоре не учавствовал, стараясь отгородиться от этого. Ему это и не нужно, наложником он не станет, а по сему выполнять как мартышка какие-то встратые испытания не станет. Возможно его отправят обратно на кухню после первого же дня. Было бы отлично. *** — Первое испытание состоит в том чтобы поместить это яйцо... — евнух поднимает руку вверх, в которой держит нефритовое яйцо, — в ваш задний проход. Как вы можете видеть к нему приделанны шесть нитей, это очень крепкие нити. Шесть евнухов будут тянуть за них, а ваша задача, используя только силу мышц удержать его внутри. — кивает головой и каждому из десяти омег раздают по яйцу. Чимин скукуризив мину двумя пальчиками берёт изделие и быстро осматривает его. И всё же стоило послушать тогда о чём говорят эти курицы, сейчас бы не пришлось краснеть тут. — Нет. Это идиотизм. Я этого делать не стану. С какой стати, я должен пихать этот камень в свою... нежную дырочку? Идите на хер. — Омега! Ты будешь делать то, что велит Император и правила! Иначе тебя высекут! Не пререкайся, делай то что говорят. Не можешь сам, мы поможем. Наклоняйся! — Ага щас, разбежался! Я же сказал! В моей жопе не будет ни чего кроме члена моего альфы! Себе хоть арбуз засуньте! Идите вы к чёрту со своими проверками! — несколько человек пытаются подойти ближе к омеге, но Чимин как дикая кошка шипит, брыкается и царапается. — А-а-а-а-а, — неожиданно орёт как не в себе фальцетом, так что у присутствующих уши закладывает, а Император сидя в зале на своём законном месте вздрагивает. — Не позволю! Не прикасайтесь! А-а-а-а.... Уберите от меня свои корявки! Остальные омеги тихо посмеиваясь, наблюдают за происходящим. Им суть истерики не понять. — Что здесь происходит! Снова ты? — В дверях раздаётся грозный, чуть с хрипотцой голос и всё сразу стихает, все присутствующие склоняют головы, все кроме Чимина. Омега стоит у окна, тяжело дышит. Не вооружённым взглядом видно, как его тело бьёт крупная дрожь. Весь красный, растрёпанный с дикими, блестящими от слёз и гнева глазами. — Я спрашиваю, что тут происходит?! — Император оглядывает суровым взглядом всех без исключения. Чимин поднимает руку, держа нефритовое яйцо перед собой и делает шаг вперёд. — Они хотели засунуть это в мой зад! Юнги удивлённо вскидывает бровь. Всего-то? Из-за этого столько шума? Побеспокоить его из-за такой мелочи во время церемонии отбора... Неслыханная дерзость. — Это обычная процедура, все кто хочет быть наложниками и попасть в гарем Императора проходят три испытания. Тебе не объяснили? — да сколько можно, этот парень точно с луны свалился. Ни чего не знает из того что омегам вкладывают в голову почти с рождения. Ладно испытания, этому обучают маленьких омег которых ещё в детстве забирают у родителей и увозят для обучения служению Императору. Но всё остальное. Чимин определенно умён, но не знает такие простые вещи. Странно это всё. — Да, говорили там что-то, — Чимин немного теряется от спокойного, размеренного тона Императора, хмурится. — Но это! — снова заводится, шумно вдыхая воздух. — Мало того что эту хрень надо засунуть в... в себя, так ещё и эти, — тыкает пальцем на евнухов, — лезут со своей помощью. И да, кто вам сказал что я хочу быть наложником? Я себя не на помойке нашёл. — складывает руки на груди, вздёрнутый маленький нос. От этого заявления у альфы слова в горле застревают. Он пару секунд собирается с мыслями, чтобы не показать ни кому свою растерянность. — И.. в чём проблема? Они здесь именно для того чтобы помочь. И к твоему сведенью, тебя именно для этих целей доставили во дворец. Чимин в ахуе. Юнги действительно не понимает или это для них норма. Ну ладно может для них это и норма, но не для него. Возмущение накатывает с новой силой и омега подходит ближе к Императору. Слуги замирают с ужасом в глазах. Как посмел этот мальчишка стоять с господином так близко без разрешения. — Засунь. Сам. Себе. Это. В задницу! — шипит сквозь зубы, тыча почти в лицо Императору нефритовым яйцом. — Ни кто не увидит и не каснётся меня там. Можете меня казнить хоть сейчас, но я этого не позволю! — Да как ты смеешь, — шипят где-то с боку. — Ваше Величество, позвольте его увести и высечь. Он не достоин... — Молчать! — Юнги выслушивает омегу с ухмылкой, а внутри рассыпается на миллионы крохотных кусочков. Нежный, медовый, притягательный аромат жасмина трепетом во всём теле отзывается. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к нему. Сердце пропускает удар, а внутри всё морскими узлами стягивает. Внутренний зверь скулит тихо и голову покорно склоняет. Альфа такого не ожидал, ни разу за всё его существование он не чувствовал ничего подобного. Всё же тогда в библиотеке ему не показалось. Это был его, Чиминов феромон, а не шлейф аромата цветов принесённый с улицы. Но что твориться с ним. Может он болен? Или отравлен? Или это магия? Ему срочно нужен лекарь! — Десять ударов плетью за непослушание и пусть готовиться к следующему испытанию. — сухо, сквозь зубы произносит, разворачивается и задумчиво покидает комнату. Видит Бог он не хотел. Но мальчишка сам напрашивается. Не может Юнги всё спускать ему с рук, во дворце уже шепчутся. — Пригласите ко мне лекаря. — Ваше Высочество, вам не здоровиться? — спешит следом Минхо. Но Юнги оставляет без ответа верного помощника и удаляется в свои покои, не видя боли и разочарования в красивых глазах омеги. Лекарь появляется спустя пару минут. — Ваше Высочество! — Джин заходит в покои оставляя прислугу позади и закрывает за собой дверь. Чтобы не подслушивали. — Юнги, что стряслось? — обеспокоенно спрашивает, подходя ближе к Императору. — Мне кажется я болен. Меня отравили или.. Возможно древняя магия? Джин удивлён, Юнги не склонен к суевериям и панике. К тому же, он выглядит отлично. — По подробнее.. Что-то беспокоит? — Сегодня на первом испытании этот новенький омега. Чимин. Я заглянул в его глаза и... Мне стало трудно дышать, сердце... Оно необычно забилось, так быстро и сильно. Такого не было раньше. И не говори о влечение. Это не то! У меня нет желания затащить его в постель и овладеть им. До гона ещё далеко. — морщится. — его феромон... Боже, это что-то невероятное. Джин ухмыляется. Кажется ему известен недуг Императора. Конечно стоит понаблюдать, но сомнений мало. Как бы это странно не звучало, Император и Чимин истинные. Это на столько редко случается, что многие даже не могут понять суть своих ощущений списывая всё на болезнь или магию. — Ваше Высочество.... Юнги. — присаживается рядом. — Вы совершенно ни чем не больны. Не знаю плохо это или хорошо, именно для Вас, но Чимин ваш предназначенный. — умолкает, чтобы Император переварил информацию. — Что прости? Я не ослышался? Истинный? — поднимается на ноги, принимаясь расхаживать по комнате из угла в угол. Он об этом слышал единожды, ещё в далёком детстве. В сказках, что рассказывал папа ему на ночь. Никогда не считал это правдой и что это возможно. — Но разве такое бывает? Джин, скажи честно! Лекарь улыбается. Прийдётся дать почитать императору всю имеющуюся литературу об этом, раз его словам он не доверяет. — Подожди. А омега тоже что-то чувствует? Но тогда почему не сказал? Он подходил к тебе? Специально скрывает? Что я должен сделать? Как поступить? — лёгкая паника овладевает сознанием. — Успокойтесь Ваше Высочество. Не нужно нервничать. Истинность ни к чему не обязывает. Да, сложно будет этому влечению противиться, определённо. Но если кроме физического влечения ничего нет, то его достаточно просто отослать подальше. От этих слов в груди начинает неприятно свербить и Юнги хмурится. — Он определённо тоже что-то чувствует, но возможно как и вы не понимает природу своего состояния. — Джин продолжает рассуждения. — Всё же истинность изучена не до конца и это... — Джин! Но я же говорю... Я не хочу затащить его в постель. Это не физическое влечение и он привлёк меня и моего внутреннего зверя ещё там, на площади. Джин, — понижает голос. — Что я наделал. — замирает прислушиваясь к себе. Всё потихоньку встаёт на свои места. И осознание всей ситуации как обухом бьёт по голове. — Он. Моя. Пара. А я приказал его высечь! Какой же я идиот. Надо немедленно это прекратить. — Бросается к дверям и чувствует как зверь начинает выть и метаться. Он должен защищать омегу, оберегать, а он... Это спонтанное решение ранит, хуже самого острого меча. Как он мог допустить чтобы его омеге причинили боль. — Юнги стой! — Джин догоняет и с большим усилием останавливает Императора. — Нельзя! Поздно уже! Ты не можешь просто всё отменить и забрать его себе. Послушай. Успокойся. Дыши. Ты сделаешь только хуже. Его точно казнят, совет не позволит. Подумай сам! Прийди в себя! Дождись окончания церемонии и он будет твоим. Сокджин объясняет всё Императору пока за ним не приходят. Юнги весь напрягается, понимая что плохо Чимину, но и сейчас он не может сделать ничего. Лекарь прав, остаётся только ждать. Как только Император покинул комнату, стража схватила омегу под руки и потащила во двор. Чимин шёл спокойно, не плакал, не скулил и не просил отпустить его, чем очень удивлял идущих рядом альф. Обычно омеги ведут себя по другому, тем самым очень радуют стражу. Его привели на небольшую площадь перед дворцом и стянув с него рубаху привязали к стоящему там столбу. В первые начальнику стражи Хосоку было не по себе. Мальчишка, такой щуплый и маленький, на теле ещё виднеются следы недавних побоев, но он с достоинством принимает наказание. Не юлит, не молит о пощаде, не взывает к Императору. Просто молча ждёт своей участи. А в глазах боль. Глубокая, всепоглощающая. Хосок знает, Юнги бы не приказал этого сделать, если бы мог. Но на сей раз у него не было выбора. — Один! — раздаздался громкий голос, а за ним свист хлыста и дикая, жгучая боль раздирающая спину. Омега вздрогнул и зажмурившись сжал челюсти. — Два! — всё повторилось с новой силой, дыхание участилось, но Чимин держался. Он не покажет им своих слёз. И не такое выдерживал. Подумаешь десять ударов. — Три! — от острой боли подкосились колени, но он не упал, лишь сильнее вжался грудью в столб. Чимин не помнит когда всё закончилось, кажется после пятого удара он потерял сознание, так и не произнеся ни звука. Открыв глаза и понял что лежит в комнате один. Горит приглушённый свет и чудно пахнет травами. Комната лекаря. Он уже тут бывал, в первый день как только попал во дворец. Лекарь, Ким Сокджин, хороший человек. Выглядит довольно устрашающе. Может поругаться и пригрозить расправой за невыполнение назначений. Но в душе, он просто душечка. Двигаться больно, лежать на животе не удобно. Видимо он лежит так давно. Пытается приподняться и тихо стонет, опускаясь обратно. — Лежи смирно. Наконец-то очнулся. Если бы не твой острый язычок, этого бы не случилось. Чимин видит как подходит лекарь, в голове море вопросов, но разговаривать сейчас не хочется от слова совсем. — Выпей-ка, — подносит к губам омеги чашку с отваром. — Это поможет снять боль. Давай, маленькими глоточками. Умничка. Чимин не понимает, почему он не в сырой темнице, а у лекаря и почему тот так хлопочет возле него. Но думать об этом сейчас тоже не хочется. Обижен ли он на Юнги? Пожалуй нет. Скорее на себя. Знал ведь, что рано или поздно получит своё. — Ничего особо страшного с твоей спиной не случилось. Быстро заживёт и шрамов почти не будет. Конечно если ты будешь выполнять мои рекомендации. Повезло тебе. Чимин закатывает глаза. Да уж, повезло. — Скажи... как ты вынес это молча? Во дворе все шепчутся, что ты не пискнул даже. Не просил позвать Его Величество и не умолял помиловать. Омега вздохнул и поёрзал, пытаясь улечься удобнее. Боль действительно отступала. — Не видел в этом смысла. Всё равно это бы мне не помогло. Зачем же унижаться? *** — Я должен сделать что? — Чимин ошалелыми глазами смотрит на сосуд наполненный водой и трубочку, которую ему дал евнух. Остальные омеги спокойно всё приняли и пошли готовиться. — Разберёшься? — ухмыляется Хон, — Или тебе помочь? — посмеивается. Чимин не обращает внимания и отходит, соображая что нужно сделать. Что за тупые проверки? Сначала яйцо, теперь вот это. Как он по их мнению должен через эту трубочку втянуть задом воду, да ещё и плясать им на потеху, чтобы ни капли не расплескалось. Что за дикая мания засовывать всё в столь нежное и чувствительное место. Омег потихоньку вызывают, друг за другом. После первого испытания их осталось шестеро. Каким образом удержался Чимин, непонятно. Сейчас это не важно. Ещё раз взглянув на сосуд, он морщится и отставляет его подальше. Нет уж. Дудки. Танцевать? Ладно. Он покажет им что такое настоящий, чувственный, страстный танец. — Готов? — евнух Хон стоит в дверях и выжидающе смотрит на Пака. — Нет и не собираюсь. Я уже говорил вам и неоднократно, что ничего, никуда засовывать не стану. Какой идиот придумал эти проверки! Это как минимум унизительно! — Ты не смеешь перечить Императору. Это многовековые традиции. Всегда так выбирали наложников для Его Величества. Омеги должны быть лучшими из лучших. — Да в конце то концов! Опять это.... Кто вам сказал, что я хочу быть наложником? Это ещё более унизительно чем все ваши придурошные испытания. Евнух Хон пребывал в недоумении. В первые кто-то был против такой привилегии. Быть наложником и понести от Императора дорогого стоит. Многие стремятся к этому, но мало кого выбирают. Император Мин очень привередлив и избирателен. — Глупый мальчишка! Тебя отправят работать на кухню или в прачечную в лучшем случае. А в худшем отправят обратно на улицы. Что ты предпочтёшь быть с Императором в сытости и тепле, обласканый его вниманием или же подыхать от голода на улицах? — Я предпочту чтобы меня казнили, нежели позволю прикоснуться ко мне, непонятно кому. — Ах ты! — евнух шагнул к омеге и ударил ладонью его по лицу. Звонко и довольно больно. Но Чимин даже не моргнул. — Не неси чушь! Готовься и выходи. Мне это надоело! Мало тебе досталось видимо. Развернулся и вышел из комнаты. Чимин исполнять их указы не собирался. Пусть другие пляшут под их дудку. Подойдя к вешалкам с одеждой и пересмотрев каждую, удручённо вздыхает. — Что интересного в этом? Никакой изюминки. Скукота. Не найдя ничего подходящего, решает импровизировать. Он знает что правильно подобранный наряд позволит создать уникальный образ, подчеркнув его красоту и дополнив танец. Омега тщательно рассматривает все вещи что находятся в комнате. С трудом отыскивает нечто похожее на кроп-топ, только рукава у этого изделия из тонкого шифона. — Ладно, верх есть, что надеть вниз? — Ты всё ещё не готов? — в комнату возвращаются двое из нескольких омег претендующих на место наложников Императора. — Он не будет тебя ждать, тебя точно выгонят или казнят! Чимин закатывает глаза и продолжает свои поиски. — Вот! — выуживает из горы шмоток шаровары, отделанные по верх основной ткани, тонким шифоном. По бокам от бедра до самого низа разрезы. — Идеально! — он хватает ножницы, выворачивает шаровары и безжалостно отрезает ненужную ткань, оставляя лишь прозрачный шифон. Ему важно, чтобы его тело было видно, но всё же частично скрыто от глаз Императора. Так танец вызовет ещё больше интереса. Надевает всё это на себя, на бедра повязывает расшитый бисером и камнями платок, на тонкие запястья и лодыжки несколько браслетов. Омеге кажется, что чего то не хватает, но за ним снова приходят и уже силой выводят из комнаты. — Эй! Мужланы! Поосторожнее! Как вы вообще с омегой обращаетесь? — его выталкивают вперёд. Начинает играть лёгкая, плавная музыка. Омега осматривается по сторонам, ловя на себе заинтересованные взгляды и заметив у одного из присутствующих омег веер, выхватывает его. — Сорян, я потом верну. — не давая ответит удивлённому парню, отбегает на середину и встаёт в позицию, прикрывая лицо раскрытым веером. Ему нужно всего несколько секунд чтобы прочувствовать музыку. Первый взмах руки и плавное движение бедром, по рядам пролетает тихий шёпот. Чимин не останавливается, его движения интригующие, эротичные, завлекающие, до селе неизвестные ни одному местному танцору. Он словно волшебник, создающий своими движениями целую историю — историю страсти, любви, тайных желаний и искушений. Его глаза блестят от страсти, а каждое движение тела словно раскрывает новую главу этой истории. Юнги замирает, жадно следя глазами за танцором, впитывая каждое его движение. Мальчишка словно сказочное существо изящный, лёгкий, грациозный. Сердце пропускает удар и дальше ускоряет ритм. Тело реагирует дрожью проходящейся от макушки до пят. Омега разворачивается к Императору спиной, вскидывая руку с веером вверх и сердце Юнги тяжёлым камнем ухает вниз. Сквозь ткань и по нижнему краю короткого топа виднеются свежие ещё ссадины от хлыста. И это он, Юнги, сделал это со столь нежным, ранимым созданием. А ведь он в тот день не слышал ни единого вскрика, ни единого писка, ни единой мольбы прекратить наказание. Мальчишка всё стерпел. И сейчас должно быть ему неимоверно больно, когда ткань касается раненой спины. Зверь внутри скулит и беснуется. Император вновь растерян. Ему небезразличен этот омега. Чимин замечает боль в глазах Императора и улыбаясь продолжает танец наполненый грацией и изяществом. Каждое его движение отточено и проникнуто смыслом. На его лице играют тысячи эмоций — от восторга до меланхолии, от страсти до скрытого страха. Он полностью отдаётся танцу, забывая о том, где он находится. Музыка, звучащая на фоне, словно подчиняется его движениям, словно становится его звуковым отражением. Танец Чимина — это не просто исполнение движений, это настоящее искусство, в котором каждая нота, каждое движение имеет свой смысл и значение. Когда танец подходит к своему завершению, в воздухе остается ощущение волшебства, которое навсегда останется в сердце Императора. Его танец словно магия, которая не оставит никого равнодушным. Юнги поражён, ему не доводилось видеть такое исполнение. Сначала, увидев как омегу выталкивают на площадку, он был раздражён. Снова мальчишка пренебрегает традициям и приказам Императора. И этот наряд.... Юнги хочется встать, подбежать и укрыть омегу от всех похотливых взглядов. Никто кроме него не смеет смотреть так на этого омегу. Император понимает, что хочет обладать этим мальчишкой, но не просто телом, а и его душой. Но как это сделать? — Уведите его! — довольно грубо выкрикивает, встаёт с места и не оборачиваясь удаляется в свои покои. Ему предстоит решить, кто пройдёт в третий тур. Для себя он всё уже решил, но совет это не примет. Они будут настаивать на выборе нескольких омег. А он, Юнги, больше никого не хочет видеть, кроме Чимина. Пак разочарован и сбит с толку. Он был уверен, что его танец зацепил Императора. Он видел огонь в его глазах. Дак что не так? Опять будет наказан? Его уводят, но не в общую комнату, а в крыло к лекарю. — Добрый вечер, Чимин, — Джин сразу поднимается со своего места, как только омегу заводят в комнату. — Оставьте его и можете быть свободны, — строго говорит лекарь, выталкивая стражу за двери и закрывая их. — Симпатичный наряд. Сам придумал? — Ну... Почти, — обнимает себя за плечи руками. Почему то сейчас хочется закрыться от любопытного, пронзительного взгляда Сокджина. — Ну давай, снимай, показывай свою спину. Я давал тебе мази и велел делать примочки. Ты следовал моим назначениям? Чимин краснеет и отводит взгляд. Естественно он ничего не делал. По большому счёту некогда было. Его всё же заставили посещать все обязательные занятия. Стали строго следить за его передвижениями, вплоть до того, что в туалет он теперь ходил тоже в сопровождении. Да и обычно на нём все как на собаке заживало. Там, раньше, в другой реальности, он не обращался к врачам, сам справлялся со своими ранами. Почему тут должно быть иначе? — Ясно всё с тобой. Ложись на живот. — лекарь осматривает спину, хмурится и отходит к стеллажам. Достаёт какие-то баночки, что-то смешивает в деревянной миске и возвращается к своему вредному пациенту. — Придётся потерпеть. Чимин фыркает, что может быть хуже чем уже доставленные травмы. — Я думал он меня опять накажет. — Да, надо было бы. Ты должен соблюдать правила установленные во дворце. Своевольничать никому не позволенно. Император и так к тебе по особенному относится. Будь на твоём месте кто-то другой, казнили бы уже. — Правда? — Чимин поворачивает голову, приподнимаясь. — А ну лежи! Я ещё не закончил. — Но почему? Почему я? — Оооо, ещё одно глупое создание. Ты не понимаешь? Не догадываешься? Нет? — видит как омега качает головой и вымученно вздыхает. — Ну нет так нет. Поймёшь потом. Я не должен вмешиваться. Всё. До последнего испытания будешь жить здесь и лечиться. — А какое третье? Что нужно будет сделать? Расскажете? — Ну... скажу одно, тут отвертеться тебе не удасться. Позже евнух Хон расскажет об испытании. — Джин вытирает руки и накрывает омегу тонкой простынёй. — Сейчас тебя накормят и ты будешь отдыхать. Джин тушит несколько свечей, приглушая свет и подходит к дверям, чтобы позвать слугу. Распахивает створки и вздрагивает. — Ваше.... Юнги, что ты тут делаешь?! — шипит тихо, чтобы Чимин не услышал. — Как он? — В целом не плохо, если бы делал то, что ему велят, все было бы уже хорошо. Вредный, своенравный, вроде не глупый, но такой упрямый. Император прикрывает глаза, сжимая челюсти. — Сделай всё возможное Джин, пусть... пусть хотя бы ему не будет больно. — разворачивается и уходит. Больше ему сказать нечего и находиться долго тут он не может. *** — Завтра третье испытание. — Джин накладывает свежую повязку на спину Чимина. — Ну и чё? Ты говорил оно может растянуться на долго. Сколько там выбыло? А-а-а, нас осталось четверо. О, а кстати, почему это испытание для каждого омеги индивидуально? Предыдущие были в один день. — омега сытый и довольный сидит, удобно устроившись на футоне и ожидает окончания процедуры. Джин закатывает глаза, ну что за странный омега. — Столько дней прошло и ты даже не поинтересовался этим? Это странно. Даже те омеги, которые не стремятся стать наложниками Императора, знают всё об испытаниях. Все кроме тебя, Чимин. Ты с луны свалился? — Ну почти... Но сейчас не об этом. Дак что там с испытанием? — берёт с подноса яблоко и откусывает кусок. — Тебе всё расскажут, когда прийдёт твоя очередь. — Ну Джини-и-и, — закончил омега. — Ну расскажи. Ну тебе ведь не сложно! — Ладно, но обещай, что ты не сбежишь. — Ну допустим. Обещаю. — сразу напрягается, откладывая недоеденный фрукт. Старший омега выдыхает, убирает не нужные больше мази и ткани. И принимается приводить в порядок рабочее место. — Ну дак вот. Тебя отведут к Императору в покои. Твоя задача.... ты должен... Ну в общем, опуститься на его "корень жизни" и тебе на голову поставят специальную свечу. Двигаться нельзя, лишь работая мышцами, внутри, довести Императора до пика. Обычно этому обучают. Если ты дёрнешься и свеча упадёт на Императора, тебя скорее всего казнят. Но если он будет в хорошем настроении, то возможно просто выгонят. Хотя такого не случалось. С каждым словом лекаря челюсть омеги опускалась всё ниже. — Вы там ёбу дали, да? — Чимин тут же встаёт и стаскивает с себя бинты. — План говно! Я в этом участвовать не буду! Я сваливаю! Натягивает рубаху и выскакивает за двери. — Чимин! — орёт в догонку Сокджин и выбегает следом. — Ты обещал! — Ага, разбежался! Сам крутись на этом хрене! У вашего Императора фляга свистит, раз он выбирает того с кем трахаться такими способами. — Чего свистит? Стой ты! Чимин! Омега выбегает на улицу и судорожно оглядевшись, быстрым шагом идёт в сторону ворот. — Я буду голодать, спать на земле, но этого я делать не стану!!! — развернувшись орёт Джину и с силой натыкается на кого-то достаточно крупного. — Ооох... вот дерьмо. — И я рад тебя видеть Чимин. Что ты конкретно делать не станешь? — тихо, заискивающе шепчет Император делая небольшой шаг к омеге и осторожно обхватывая рукой его талию. Чимин смотрит за его плечо, там стража и евнухи, не убежать. Вот же встрял. Он туго сглатывает и поднимает на Юнги свои глаза. — Не буду... я... скакать на вашем... "корне жизни!" — густо краснеет, но взгляд с лисьих глаз не отводит. Юнги удивлённо вскидывает бровь. — Могу я узнать почему же? Чимин снова, привстав на носочки, заглядывает за спину Императора. Наклоняется к нему близко, так чтобы слышно было только ему. — Во-первых, я не цирковая обезьянка. Во-вторых, потому что я позволю коснуться меня там, только моему альфе. — всё тело покрывается мурашками от пронзительного взгляда Императора. Чимин глубоко дышит и расслабляется, ощущая его ладонь на своей талии. Запах сандала забивается в лёгкие и медленно обволакивает каждую клеточку лишая воли. Подушечки пальцев начинает показывать и дыхание учащается. Внутренний зверь урчит склоняя голову. — Хм... — Юнги разворачивается в пол-оборота. — Третье испытание начнется сегодня. Первый омега... — разворачивается обратно и смотрит прямо в глаза парнишки, — ...Чимин. Опускает руки, обходит шокированного омежку и вскоре скрывается во дворце. Джин быстро подходит к растерянному Чимину и хватает его за руку чтоб не вздумал снова убежать. — Идём обратно, надо подготовиться. — А? Что? Но я не хочу... Я.. не обязан. — Чимин... тебя казнят. Ты хочешь именно так закончить свою жизнь? Перед казнью тебя отдадут войнам. И уж там точно, ни кто не посмотрит что ты хочешь, а что нет. Император тебя не обидит. Чимин... — вздыхает. — Ну прислушайся ты наконец-то к себе. Что ты ощущаешь когда Юнги рядом? Как ты воспринимаешь его феромон, ну? Чего тебе хочется когда ты так близко к нему? Может уже хватит сопротивляться и бегать? Ты как ёж, фыркаешь и противишься. Чимин зависает, погружаясь в свои мысли и просто на автомате следует за Джином позволяя ему проделывать подготовительные манипуляции. Он молчит и больше не сопротивляется. Раз уж на то пошло, пусть лучше Император, чем толпа взбесившихся альф с хроническим недотрахом. Старший омега прав. Несмотря ни на что, Юнги он кажется доверяет. Рядом с ним всегда спокойно, внутренний зверь лежит доверчиво пузой к верху и принимает с радостью любое внимание Императора. Через пару часов его отводят в покои Императора. Он робко входит внутрь и осматривается. В углу стоит евнух Хон и Чимин хмурится, злобно сверкая глазами. Юнги замечает каждую его эмоцию, считывает каждую нотку изменившуюся в его запахе. — Хон, выйди. — Но Ваше Высочество! Я должен контролировать, ведь это.... — Я сказал выйди! — рычит альфа и радужка его глаз отдаёт красным. — Слушаюсь... — тихо проговаривает евнух и склонившись удаляется, плотно закрывая двери. Император изменился с появлением этого омеги и пока не понятно, хорошо это или плохо. Альфа тут же меняется. Черты лица смягчаются, он медленно с кошачей грацией подходит к парню и подняв руку касается его щеки. — Не бойся меня, Чимин. — Я бы не сказал, что боюсь, но... Ваше желание принусунуть мне... "корень жизни" меня напрягает. — отходит спиной от альфы, не сводя с него глаз. Юнги закатывает глаза. Несносный мальчишка. Что за выражения. Как он смеет так разговаривать с ним. Да его казнить мало будет. Левый глаз начинает мелко подёргиваться. Все нервы вытрепал уже. И почему он всё ещё не отослал его куда подальше. — Невыносимо! — повышает голос. — Чего ты боишься? Всех наложников готовят к этому, обучают всему что требуется. — Я не все! Да сколько можно! Вы все сговорились что ли? — с тихим всхлипом говорит омега. — Вы может забыли, вы подобрали меня с площади. Я не кандидат в ваши наложники и не собирался им быть. — Но ты не можешь совсем ничего не знать! Тебе сколько, двадцать? У тебя нет семьи, как ты выживал? — Да... да.. на что вы намекаете?! Вы... — Чимин давится воздухом в возмущении, — Вы что же считаете, что я продавал своё тело за еду! Вот уж спасибо! Вы! — подходит к Юнги тыча пальцем в грудь, — Ты! Придурок! Мужлан! Неотёсаный чурбан! Хам! И чтоб ты знал! Ни один альфа меня не касался, никогда! Ни единой игрушки, ни единого предмета, ни единого пальца в конце концов! — щёки пылают, глаза блестят, дыхание частое от переполняющих эмоций. Высказав всё, омега пугается и замирает уставившись на Императора. — Ой..... —Кажется на этот раз он перегнул палку. Ну всё, сейчас ему без суда и следствия оторвут бошку. Но как бы там ни было извиняться он не собирается. Юнги мягко улыбается и ближе подходит к напуганному парню. Осторожно, не делая резких движений берёт его за руки и подносить их к своим губам слегка касаясь. — Успокойся, Чимина. Я всё это понял. Ну почти всё. Не удивляйся, я рад что ты сам это рассказал, хоть и таким способом. Я выбрал тебя первым не случайно. — Решили развлечься с неопытным мальчиком? — шумно выдыхая, забирая у альфы свои руки, шёпотом спрашивает омега. Продолжая дерзить Императору, он понимает что в конце концов доиграется, но против себя не попрёшь. Он такой какой есть и если Императору хочется, пусть принимает его таким или казнит к чертям и не мучает. — Нет, не угадал. — Юнги не злится. Он готов потерпеть и объяснить всё этому негоднику. — Тогда почему? — немного смущается, с любопытством уже глядя на Юнги. Альфа улыбается и аккуратно вновь берёт омегу за руки. Подводит к императорскому ложе и усаживает на край. — Я выбрал тебя, потому что ты не такой как все. Ты интересный, своенравный, красивый, то что ты.... мм, не тронутый, тоже играет свою роль. А главное, Чимин. У тебя есть своё мнение. Ты не либезишь, не заискиваешь передо мной. Отвечаешь так, как считаешь правильно, не боишься, не пытаешься мне угодить. Это дорогого стоит. Я хочу чтобы рядом со мной был такой человек. Я не предлагаю тебе быть наложником, я предлагаю — быть моим мужем. Глаза омеги тут же увеличиваются в размерах, он сидит почти не дыша. Сердце готово пробить грудную клетку и выпрыгнуть наружу. — Му... мужем? Какой интересный способ затащить меня в постель. — О, Боже! — хватается за голову Император. — Да ни один же альфа в здравом уме не предложил бы тебе замужество! Ты же как заноза в заднице! Это я вижу в тебе достоинства, я терплю все твои выходки, потому что мы истинные! — выкрикивает достаточно громко, тяжело дыша. Омега поражённо смотрит на альфу. В ушах звенит и от ускоренного сердцебиения начинает темнеть в глазах. "Истинные"..., а он же догадывался, но отмёл эту мысль сразу. "Истинные".... — маленькая, блестящая слезинка срывается с ресниц и стекает по щеке. — Чимин? Чимин.. прости что напугал, — глядя на реакцию омеги, Юнги немного теряется. Ему так противно слышать что они истинные или что? Юнги обхватывает его лицо ладонями, поглаживая щёки большими пальцами. — Мышонок, если тебе это так невыносимо, я прикажу отвезти тебя в другой, принадлежащий мне дворец, ты будешь жить там и ни в чём не будешь нуждаться, я.. — Юнги! — омега цепляется похолодевшими руками за запястья Императора, даже не думая о том можно ли так. Не важно. — Не надо... Альфа накрывает его губы мягким, трепетным поцелуем. Чувствует его дрожь и сам испытывает не меньшее волнение. — Доверься мне... — шепчет в губы, поправляя растрепавшиеся волосы омеги, убирая прядь за ухо. — Юнги, а можно... Никто прежде из наложников не звал его по имени. Это приятно на самом деле. И не важно, что не позволительно. Этому мальчишке можно всё. — Что? Проси всё что хочешь. Чимин краснеет и быстро облизывает губы кончиком языка. — А можно мне не ставить на голову свечку и пусть ни кто не смотрит.. я.. я.. — Мышонок... — альфа мягко смеётся. — никаких свечей, я обещаю. — снова жадно целует пухлые губы, аккуратно развязывая ленты на рубахе. Укладывает спиной на кровать, наслаждаясь видом его приоткрытого рта и доверчивым взглядом. — Всё ещё больно? Прости за это.. Чимин прижимает палец к губам Императора и отрицательно качает головой. Судорожно вздыхает, разглядывая лицо альфы, так близко и не смело касается подушечками пальцев шрама на его лице. Юнги прикрывает глаза. Не хочет видеть в этих глазах отвращения. Но омега неожиданно ласково касается его изъяна губами и тут же отстраняется немного напуганный своей вольностью. Он и не представляет всю силу желания альфы обладать им. Юнги приходится сдерживаться, но он не может унять дрожь, даже дыхание делится на сотню выдохов, когда целует обнажённую кожу и вдыхает его сладкий, усилившейся аромат. Юнги раздевается, путаясь в одеждах. Отзывчивость Чимина заставляет полностью потерять рассудок. Омега податливый и нежный. Несмело касается тела альфы, изучает. Ладони Юнги везде и сразу: гладят ребра, изгиб талии, бёдра, пока губы терзают маленькие затвердевшие соски. Маленькие пальчики омеги зарываются в густые волосы Императора и он мычит от наслаждения, когда он начинает перебирать их и оттягивать. Вздохи Чимина, звучат словно музыка, а влажность между ног, приводит в восторг. — Какой же ты узкий, мышонок, — вырывается со вздохом, когда Юнги медленно наполняет омегу, соединяя тела. Чимина царапает его плечи, короткими ноготками, глубоко дышит, привыкая к размерам. — Мой, только мой мальчик, — упирается в футон на вытянутых руках, чтобы смотреть, любоваться, ловить малейшие изменения на его лице. Расслабляется. Прикрывает глаза и кусает губы. Юнги двигается медленно, плавно в тугой влажной тесноте, наполняя комнату мокрыми звуками. Чимина подносит ладонь ко рту, зажимает его, но альфа слышит приглушённые стоны, говорящие о наслаждение которое он доставляет. — Не сдерживайся, Чимина, — убирает его руку, сплетает пальцы над головой, вдавливая ладони в футон. Сам уже не может сдерживать порывы. По позвоночнику, от затылка вниз расползается тепло, собирается в животе, и каждое движение приближает к наслаждению. Чимин стонет и всхлипывает, извиваясь под альфой. Юнги крепко берёт его за бёдра и насаживает на себя, забывая обо всём, кроме общего наслаждения. Чимин сжимает руками простыни над головой и выгибается, наклонившись Юнги ловит губами бусины сосков и прикусывает, продолжая двигаться. Омега коротко вскрикивает и сжимает его с такой силой, что у Юнги перед глазами всё плывёт. Рывком поднимает, сажая на колени, входит резко и часто. Целует шею спускаясь к ароматному местечку, лижет широким мазком и вонзает острые клыки, сразу изливаясь, хрипло мычит от накатившего облегчения. Чимин запрокидывайте голову в бок, полностью доверяя альфе, держится за его крепкую шею, обмякая в его руках. Омегу распахивает глаза. Яркий, неприятный свет, белый потолок..... боль. Ужасная раздирающая боль.... Паника накрывает с головой, сердце ускоряет ритм, он начинает беспорядочно махать руками пытаясь убрать от рта то, что мешает ему сделать вдох. В груди всё сдавливает, голова кружится. Рядом раздаётся писк нескольких приборов, он слышит топот и голоса. — Тише, тиши господин Пак! Всё хорошо! Успокаиваемся... — его хватают за руки, не давая двигаться, — Убираем трубку. Он может дышать сам. — что-то делают и наконец-то убирают из-за рта то что ему мешает. Омега делает резкий вздох и стонет, больно. Как же больно, второй вдох не приносит должного насыщения, он закашливается. К горлу поступает тошнота. Короткие судорожные вздохи добавляют страха. Приборы продолжают противно пищать. — Дышим, дышим сейчас всё будет хорошо. Смотрите на меня. Вы знаете где находитесь? — в глаза светят ярким фонариком. Омега пытается увернуться от света, с уголков глаз стекают слёзы, от осознания того что происходит. Он вернулся... это всё было не реальным... Лучше бы он не просыпался... Этого просто не может быть! Нет! Снова начинает беспорядочно махать руками и пытается подняться. — Куда, тише! Успокойтесь или нам придётся вас привязать. Хон, вколи успокоительное! Чимин слышит знакомое имя и поворачивает голову ища глазами этого человека. Но тут же вздрагивает, чувствуя укол в руку и поворачивается в другую сторону. — Зовите доктора, срочно...... Сердечный ритм замедляется, омега чувствует слабость и из-за всех сил пытается держать глаза открытыми, тихо мычит, скулит, мотая головой ещё пытаясь сопротивляться. Только бы не уснуть, не провалиться в темноту... — Отошли от него! Слышит знакомый голос и пульс снова подскакивает вверх, в глазах начинает темнеть. Он видит лицо человека нависающего над ним и судорожно вздыхает. Мягкий лисий взгляд, чёрные волосы спускающиеся до плечь, тонкий шрам от брови до середины щеки. Чувствует такой родной, успокаивающий аромат сандала. Он расслабляется погружаясь в темноту, тихо шепча: — Юнги~я.....