Бонус
23 апреля 2025 г., 09:06
Проходит шесть трудных месяцев. Минхо всё ещё периодически плачет, но уже не при Джисоне. Не потому, что при нём трудно. Как раз нет. При нём давно естественно. Он не злится на слёзы, не пытается их унять. Он разрешает выплакаться в своё плечо и утешает. Он целует в нос, целует в щёки. Он обнимает и позволяет.
Минхо не плачет при нём, потому что рядом с ним уже не хочется. Ему почти неинтересно, как там Инсан. Это победа — не проверять его аккаунт каждый день. Это честная победа — не расстраиваться, видя новое фото в обнимку с очередным омегой.
Джисон устраивает в общаге романтик, наливает вино, включает фильм и кормит Минхо роллами с рук, нежно смеясь, когда те не помещаются в рот. Нет, они помещаются, он просто суёт неправильно, но это тоже смешно.
Минхо не оборачивается, когда на телефоне приходит оповещение. Он искренне смеётся, запихивая за щёки Джисона роллы пальцами, и хлопает ладонью по коленке.
Минхо не хватается за телефон до самой ночи. Он лежит в объятиях Джисона и проверяет, что там интересного в виртуальном мире. Инсан снова в клубе, снова в окружении омег. Минхо вдруг больше не цепляет, он блокирует телефон и прячется в объятиях Джисона, сплетаясь с ним ногами. Это торкает гораздо больше.
💔💔💔
Проходит ещё три года. Интересное время. Они устраиваются на работу, снимают жильё, их скучная размеренная жизнь кажется такой спокойной и правильной. Джисону везёт с должностью. Он, несколько лет подрабатывающий айтишником в офисе, устраивается тестировщиком игр. И работа часто в кайф, и зарплата выше. Минхо, увлёкшийся танцами и долго торчавший на месте администратора в отеле, внезапно может больше не работать. Джисон сажает его за стол с чашкой чая и обещает, что он может заняться тем, чем хочет. Минхо даже хочет открыть шампанское, но после первого глотка оба морщатся и снова хватаются за чашки с чаем. Не срослось с алкоголем. Бывает. Джисон тестирует игры, в свободное время ходит в зал и искренне радуется своей до пизды скучной, но такой кайфовой жизни. Минхо с одобрения Джисона открывает свою небольшую студию танцев, к которым горел всю жизнь, и отрывается на месте учеников, пока не готовый занять должность преподавателя. У него пластика от бога, растяжка сумасшедшая, но он лишь руководит, отпуская душу в пустом зале в три часа ночи. Джисон иногда пишет, волнуясь, мол, где ты, но Минхо обещает, что он в полном порядке и возьмёт такси. Скоро. Ещё часик. Джисон сам за ним заезжает. Со спроса, конечно. В их отношениях нет места недоверию. Если Минхо хочет побыть один в три часа ночи, он один, и никто его не трогает. Но если он кокетливо пишет, что не против и даже хочет Джисона рядом, Джисон рядом всегда. Он разминается в зале с Минхо, веселит его своими прыжками на скакалке, а после целует. Ну потому что без поцелуев разминка — дрянь. У них нет критериев хорошей жизни. Больше нет. Есть планы, которые осуществляются, и скучная рутина, которая в удовольствие. Хотеть ещё было бы грубо, а они воспитанные. Настолько, что даже родители Минхо довольны. Иногда причитают, правда, какого-то хрена прямо при Джисоне, что всё-таки неправильно не с одним единственным, но Джисон, перенёсший трёхлетние страдания Минхо с ним вместе, отказывается принимать комментарии в его сторону. Ну, нечестно. Эти двое, которые родители, нашли друг друга сразу. Вот прямо сошлись своей педантичностью, желанием контроля и наглостью. А кому-то не повезло. Кому-то надо было пройти большой, тяжёлый путь. Почему это обесценивается? Минхо нежный и встревоженный. Джисон наглостью в его родителей. Выпивая на торжестве, отец становится разговорчивее, Джисон не против покурить с ним. — И как там Инсан? Нашел себе омегу? — на кой-то хуй интересуется он. Джисон бы удивился, но с тех пор, как они знакомы, вопросы про Инсана не угасают. Минхо навёл шороху признанием, но даже спустя три года они не утихают. Не много чести мудаку? — Спился, — хмыкает Джисон. Врёт, но наугад. Он не знает, как там Инсан. Минхо уже давно ничего о нём не говорит, Хану тем более плевать. — Хороший мальчик, жаль. — Почему? Вашего сына он разбил в крошку. Вы жалеете? — даже если фраза базовая, Джисон никогда бы не сказал, что ему жаль. Даже если бы он сдох. — Отношения — это трудно. — Трудно — это открыть банку горошка. А отношения — это взаимопонимание и взаимоуважение. Почему вы говорите о нём? Он сделал плохо Минхо. Вам реально жаль его, а не своего ребёнка? — Ну тоже нужно уметь подстраиваться. — Под кулаки, летящие в лицо? — Ты наглеешь, — хрипит отец, затягиваясь так зло. — Правда, я? Я всё ещё делаю вашего сына счастливым. А вы спрашиваете про того, кто разбил его полностью. Про того, кто делал ему больно так много, вы говорите с нежностью. Ну как же он без Минхо? Да плохо он без Минхо. И вам грустно. — Он был его первым альфой. У них связь. — Между ними пропасть. — Это ты так думаешь. Джисон зло затягивается в последний раз и остаётся молча сидеть даже, когда отец Минхо уходит. Его родители счастливо приняли Минхо. Ему как минимум обидно. Минхо выходит тоже, садится у порога и ластится. Джисон не может не обнять его в ответ и целует в висок. — Я тоже хочу курить, — шепчет Минхо. Джисон уводит его за угол. Он подкуривает сам, держа сигарету между своими пальцами, и прислоняет фильтр к его губам. Минхо давно не курит, да и Джисон уже бросил, но быть в гостях у его родителей — правда мука. Ещё постелят в разных комнатах и не поныть в плечи друг друга. — Ты же знаешь, что их не поменять? — Да, но всё равно обидно. Они не относятся ко мне серьёзно. — Плевать. — Не плевать. Они — семья. И я для них чужой, в отличие от... — Джисон прикладывает к его губам сигарету. — Они глупые. Я тоже был. Только их не вразумить. Но мы завтра уедем. Всё будет хорошо. Правда. Джисон выглядит грустным, но Минхо целует в губы, прячась с сигаретой за домом, а Джисон слизывает алкоголь со вкусом табака с его губ и верит.💔💔💔
Проходит десять лет. Минхо идёт в наушниках за сыном в садик, он не обращает внимания ни на что, но его цепляют за руку. Он одёргивает машинально. — Привет, — пристаёт незнакомец. — Мне ничего не нужно, — разочарованно выдыхает Минхо, снимая наушник. — Мы же знакомы, помнишь? — Нет? — Я Инсан. — Нет, простите, спешу. Минхо уходит, надевая наушник обратно, и крутит на языке имя. Инсан. Что-то знакомое. Он думает долго, пока не забирает ребёнка из садика, а потом забывается, терпеливо выслушивая, какая гадкая была на ужин каша. Дома ждёт Джисон, у которого, что ни день, повод веселиться. Он отдаёт мелкому набор лего, и манит Минхо вкусными шоколадками, хотя сам он как самая вкусная шоколадка в мире. Минхо нежно щебечет, рассказывая Джисону о насущном, Джисон тоже балует непонятными рассказами о прошедшем дне. Они воркуют, и Джисон говорит про отпуск в следующем месяце. У Минхо срабатывают воспоминания. Только Джисон видит по-другому. Они не первый раз в этом году едут отдыхать, и каждый раз это повод хотя бы улыбнуться, хотя бы устало, но Минхо не улыбается и задумчиво тянет. — Инсан. — Что? — Извини, — шепчет, касаясь руки. — Я не мог вспомнить его. Джисон хмурится. Он слышит это имя впервые за столько лет. Почему? Минхо ухахатывается. — Ты шутишь? — Он... сегодня встретился мне. Сказал, мол, мы же знакомы, а я решил, что он обознался. А сам шёл и думал, что вроде знаю его, но откуда? Джисон немного думает, пока смотрит на Минхо, и уводя взгляд, понимает. Минхо его не вспомнил, не узнал. У него не ёкнуло в груди при встрече со своей первой любовью. Впрочем, это было так давно. — Ты правда не вспомнил его? — Вообще, — качает головой Минхо и глупо улыбается. — А если бы вспомнил, спросил бы как дела? — хмыкает Джисон и подозрительно щурится. — Не-а, — обещает Минхо и плавно приближается. — Мне неинтересно. Уже нет. — Точно? — Ревнуешь? — Ни за что, — закатывает глаза Джисон. Это не больно, не колет. Это неприятно. Как вляпаться в собачью какашку чистыми туфлями. Но это не страшно и это давно в прошлом. В последний раз Минхо плакал, когда их сын сказал первое слово, но такие слёзы Джисону даже нравятся, а те, которые горькие, давно уже выплаканы. — Так, что там насчёт отдыха? Куда поедем? — мурчащей кошкой ластится Минхо, и Джисон улыбается. Минхо тепло целует его в губы, нежно обнимает за плечи, и Джисон тычется носом ему в шею, прямо в яркую, недавно обновлённую метку. Оно определённо того стоило.
