Dare the truth

Виктор не любил вечеринки и студенческие тусовки. Это, впрочем, вовсе не означало, что он не любил своих друзей. Друзья… Слово по-прежнему непривычно перекатывалось на языке, казалось чуть инородным, словно гладкий камешек. С поступлением в университет Виктор впервые обрел друзей, что стало неожиданностью даже для него самого. Одиночка по жизни, он был морально готов к тому, что однокурсники даже не посмотрят в его сторону: тощий угрюмый ботаник сомнительного происхождения едва ли мог составить компанию золотым детишкам. Каково же было его удивление, когда он понял, что такой не один. Да, действительно, не только он поступил в лучший университет Пилтовера благодаря собственным знаниям и упорству, а не родительским деньгам. Еще более удивительное открытие состояло в том, даже отпрыски богатых семей на поверку оказывались достаточно интересными и доброжелательными людьми. Иногда. Джейса Талиса он заприметил в первые же дни учебы. Просто потому что невозможно не заметить человека, который на первый взгляд выглядит как оживший набор клише. Красавчик, спортсмен, повеса и обладатель белоснежной улыбки. В учебе наверняка полный ноль — ведь это настолько подходит его образу, что сложно даже допустить мысль, будто может быть иначе. Но если бы все было так просто, если бы Талис действительно оставался в рамках гротескного образа первого красавчика курса, то их с Виктором орбиты не пересеклись бы никогда. О нет, на поверку Джейс оказался не просто ходячим штампом, достойным главной роли в дешевом подростковом ромкоме. Все было куда сложнее и куда хуже — или лучше, смотря с какой стороны посмотреть. Он словно выиграл в лотерею у самой жизни, ведь казалось, что ему досталось все и сразу. И сногсшибательная внешность, и харизма, и, как ни странно, мозги. Душа компании, любимчик преподавателей и объект воздыхания минимум половины одногруппниц — он закономерно мог бы обладать непомерным самомнением, но Виктор подобного за ним не замечал. Мог бы оказаться заносчивым и эгоистичным типом, для которого обидеть слабого — раз плюнуть. Или по крайней мере любителем сальных шуточек — ведь должны же у него быть хоть какие-то недостатки. Но снова мимо. Напротив, Талис держался весьма дружелюбно, обходительно и в каком-то смысле даже скромно. Такой, как Талис, вполне мог себе позволить не замечать такого, как Виктор. Но он замечал. Здоровался с ним перед парами, лучезарно улыбался и был не прочь обсудить особенно заковыристые задачки из домашнего задания — в конце концов, едва ли в группе был кто-то еще, равный ему интеллектом. Но несмотря на все эти маленькие знаки расположения, всерьез сближаться Джейс не стремился, так что в первые месяцы учебы их определенно нельзя было назвать друзьями. Даже приятелями — разве что с большой натяжкой. Виктор не принимал это на свой счет: кажется, у Талиса просто была такая манера общения. Быть милым со всеми. Виктор для Джейса был просто одним из многих: одним из двадцати одногруппников, одним из двух сотен однокурсников и одним из бесконечного числа людей, с которыми тот был мил. А вот Джейс для Виктора быстро стал особенным. Виктор долго в этом не признавался, даже самому себе. Тот факт, что в аудитории Талис всякий раз притягивал к себе его взгляд как магнит, ничего не значил. Как ничего не значило и то, что настроение Виктора автоматически поднималось по утрам, стоило звездному мальчику показаться в дверях. Как и то, что его сердце на секунду замирало, когда Джейс подходил на перемене с вопросом в духе «Слушай, а как ты решил четвертую задачу?». За этим обычно следовали бурные обсуждения и совместные поиски самого оптимального решения, после которых Виктору почему-то хотелось улыбаться всю пару, — но причиной тому, конечно же, была исключительно приятная интеллектуальная разминка. Он старался не придавать всему этому значения. Просто природное обаяние Талиса так влияет на людей, и Виктор пал очередной его жертвой. И вообще, кто в здравом уме не захочет с таким дружить? Виктор вот точно хотел, ведь Джейс был умным, увлеченным, получал самый высокий балл (или второй — после Виктора) на контрольных и при этом вовсе не выглядел унылым ботаником без хобби и личной жизни и в целом был очень приятным собеседником — недоступное Виктору искусство. Одинаково способные студенты, они добивались высот разными способами. Виктор не верил в талант — зато верил в упорство, дисциплину и преданность своему делу. Однако именно слово «талант» сразу приходило на ум при упоминании Талиса. Он был одним из тех уникальных персонажей, которые не сидели над учебниками ночами напролет и все равно сдавали экзамены с блеском. Как ему это удавалось? Едва ли дело в везении. Обаяние? Он, конечно, способен мастерски забалтывать преподавателей, но только на этом выехать не удалось бы. Тогда что? Феноменальная память? Находчивость и скорость мысли? Потрясающие аналитические способности? Это подкупало Виктора: возможность соприкоснуться с живым умом, который работает как-то совсем иначе, нежели его собственный. И такая возможность ему вскоре представилась. В конце первого курса их ждали групповые проекты, которые, наравне с экзаменом, должны были серьезно повлиять на итоговую оценку. Преподаватель не стал делить их на команды принудительно, а предложил самостоятельно найти себе напарников для работы. Виктор понял, что вот он — его шанс. Обычно не слишком разговорчивый и инициативный в том, что касалось общения с другими людьми, он засунул подальше свою интроверсию, собрал волю в кулак и на ближайшей же перемене подошел к Джейсу — медлить было нельзя, такой напарник как Талис точно будет нарасхват. — Слушай, Джейс… — собственный голос показался Виктору неестественно высоким, а ладони резко вспотели, и он торопливо сжал их на лямке рюкзака, чтобы мелкая дрожь не выдала его иррационального волнения. В конце концов, почему он, блин, вообще так волнуется?! Просто разговор с одногруппником об учебном проекте. Не на свидание же он его приглашает, в самом-то деле. — Если у тебя еще нет пары для проекта, может, поработаем над ним вместе? Виктор замер, ожидая реакции. Он бы не удивился, если бы Джейса «забронировал» кто пошустрее еще во время пары. Но Джейс ответил ему широкой улыбкой. — Конечно, давай, — удивительно быстро согласился Талис, а потом выдал то, чего Виктор совсем уж не ожидал. — Я и сам думал о том, чтобы предложить тебе поработать вместе. С тобой классно готовиться к контрольным — уверен, вместе мы дадим фору кому угодно. Следующие недели стали для Виктора самыми счастливыми за весь первый курс. Теперь у него появился официальный повод проводить с Джейсом больше времени: встречаться во время обеда, оставаться после пар и переписываться по вечерам и выходным. Он ехал в универ с энтузиазмом, предвкушая новый день — даже в дни, когда просыпаться приходилось в шесть утра. Когда в мае Паудер заметила, что что-то он подозрительно доволен жизнью для студента накануне сессии, Виктор лишь отмахнулся. Конечно, он доволен! Наконец-то у него есть реально интересный проект, где можно проявить себя, а не нудные типовые задачки. И не менее интересное общение с человеком, который не только горит их предметом и обладает незаурядным интеллектом, но и, как и Виктор, плевать хотел на их разницу в социальном статусе. Конечно, он доволен! Наконец он получил все то, ради чего вообще поступал в универ. Паудер в ответ лишь хитро улыбалась и качала головой, делая вид, что удовлетворена ответом. Виктору и Джейсу было легко вместе. Они критиковали идеи друг друга и тут же предлагали десяток альтернатив; они могли сначала час бурно дискутировать, а потом еще на два закопаться в расчеты, сидя бок о бок в библиотеке; они быстро стали заканчивать друг за другом предложения; они могли позвонить друг другу утром в воскресенье со словами «ты обязан выслушать мою идею прямо сейчас». Они стали садиться вместе во время обеда в столовой и на парах — желательно, на последний ряд, чтобы можно было переговариваться, не привлекая внимания преподавателя. Их общение по-прежнему ограничивалось стенами университета — и все же теперь их, пожалуй, можно было назвать друзьями. А в начале второго курса Виктор, сверля глазами пол, все-таки признался Паудер, что влюблен в Джейса. Ведь у Виктора было целое лето, чтобы подумать и наконец перестать отрицать очевидное. Например, что их интеллектуальные баталии — это, бесспорно, прекрасно, но чуть ли не прекраснее оказались мимолетные прикосновения теплой ладони Джейса и случайные столкновения коленками под партой. Что от простой улыбки партнера по проекту, в общем-то, не положено таять. И что во время телефонных разговоров с друзьями сердце не должно стучать где-то в районе горла. Вообще-то Виктор привык держать свои чувства при себе, но рассказать обо всем Паудер оказалось на удивление легко. В нем зрела потребность выплеснуть свои эмоции хоть на кого-нибудь, потому что держать их внутри становилось выше его сил — так сильно они обжигали. А еще Виктор почему-то был уверен, что Паудер будет держать язык за зубами. Хотя девушка, конечно, не упускала возможности по-доброму подтрунивать над Виктором. Она заговорщически пихала друга локтем под партой, стоило Талису появиться на пороге, и многозначительно улыбалась, оставляя их наедине в библиотеке после занятий. С Паудер они сблизились еще в начале первого курса, что было неожиданностью для обоих: ведь на первый взгляд они казались полными противоположностями. Виктор — спокойный, сдержанный, застегнутый на все пуговицы в прямом и переносном смысле. Неизменно опрятный, не считая вечно растрепанных каштановых волос, в одежде он предпочитал классические фасоны и серо-бело-коричневую гамму и почти никогда ей не изменял. Паудер же была ходячим фейерверком. Ярко-голубые пряди, поверх которых иногда мелькали мазки цветных мелков. Неформальная одежда всех возможных цветов и бесконечные эксперименты с макияжем. И, конечно, неизменная искорка в глазах. Но при более близком знакомстве быстро обнаружилось, что их отличия скорее внешние. Два светлых, живых ума, любопытных, без конца ищущих. Оба искренне любили сложные задачи и вызовы. Их объединяли смелые мечты и стремление к чему-то большему, чем было дано им при рождении. Оба родились и выросли в трущобах и оба старательно выгрызали себе путь наверх. У обоих в прошлом было что-то такое, о чем говорить не слишком хотелось. При беглом взгляде на жизнерадостную Паудер было сложно догадаться, что шрамов у нее на сердце не меньше, чем у Виктора, — но теперь он знал, сколько их было на самом деле. Они и впрямь были похожи, разве что в Паудер было куда больше «безуминки», чем в Викторе. До встречи с ней он считал себя склонным к безрассудным экспериментам. Что ж, теперь он узнал, что по уровню безрассудства находится как минимум на втором месте. Паудер умела думать — о, еще как умела — и все же зачастую предпочитала сначала делать. Как она сама утверждала, это давало ей больше вводных для дальнейших размышлений. Вместе с Паудер в круг общения Виктора затесался Экко — ее друг детства, почти такой же увлеченный инженер. Хороший парень, хоть и слишком шебутной на вкус Виктора. Совместный проект Виктора и Джейса завершился с окончанием первого курса, но их привычка периодически садиться рядом на последнем ряду осталась. По левую руку от Виктора сидел Талис, по правую — Паудер, а рядом с ней — Экко. И как-то незаметно, вполне естественно, они стали проводить время уже вчетвером. А потом в их маленькой компании появилась старшая сестра Паудер — Вай. Она училась двумя курсами старше в том же университете, что само по себе было удивительно — потому что училась она кое-как, еще и имела внушительные проблемы с дисциплиной. Зато занималась борьбой, причем весьма успешно, и состояла в сборной университета. Видимо, только за это ей и прощали все косяки. Обычно Виктора подобное раздражало — и все-таки тяжелое детство на улицах Зауна, как ни крути, сближало. Каждый из них пробивался наверх так, как мог. Даже удивительно, но Вай быстро нашла общий язык с Джейсом, окрестив его своим «бро», а Джейс, в свою очередь, привел в их компанию Кейтлин — свою подругу детства, которая училась на юридическом. А еще была Мэл. Эта Мэл… Единственная ложка дегтя в бочке меда теплой студенческой компашки, по единоличному мнению Виктора. Подруга Кейт, образцовая студентка факультета международных отношений — а Виктору было прекрасно известно, что бюджетных мест этот факультет не предоставляет и учатся там преимущественно избалованные детишки политиков и крупных бизнесменов. Сказать, что Мэл из состоятельной семьи, было бы преуменьшением. Джейс был из семьи с неплохим достатком. Кейтлин — из весьма обеспеченной. Но Мэл, чья мать была не последним лицом в правительстве, далеко переплюнула их вместе взятых. Впрочем, девушка не смотрела на других свысока — либо очень хорошо умела играть на публику и держать лицо. И даже не прохлаждалась в университете за счет мамочки. Нет, к ней было не придраться. Красивая, умная, прилежная, коммуникабельная и вроде как даже не высокомерная стерва. Виктор отчаянно пытался найти, за что бы ее невзлюбить, чтобы это звучало правдоподобно. Потому что истинную причину своей ненависти Вик не озвучил бы даже под дулом пистолета. Истинной причиной были томные взгляды, которые она бросала на Джейса. Медовый голос, которым она обращалась к Джейсу. Моменты, когда она бессовестно крала у него Джейса в обеденный перерыв. Проще говоря, Виктор ревновал. Чертовски ревновал. Пока он еще не признался самому себе в природе своих чувств к Джейсу, он пытался эту ревность всячески рационализировать. Она богатая выскочка, поэтому бесит — шипел Виктор, оправдывая свое недовольство появлением Медарды в поле зрения. Она смотрит на меня как на таракана, естественно, она мне не нравится — говорил он, что было откровенным преувеличением, ведь Мэл относилась к Виктору довольно нейтрально. И так далее, и тому подобное. Друзья недоумевали, откуда у Виктора столько предубеждений по отношению к девушке, но он стоял на своем. И продолжил старательно демонизировать Медарду даже после того, как осознал свои чувства к Джейсу и признался в них подруге — ведь совсем уж терять лицо не хотелось. Пожалуй, присутствие Мэл было единственным, что отравляло личную университетскую идиллию Виктора. К счастью, у них с Джейсом все еще были совместные доклады, обсуждения домашек, подготовка к олимпиадам и драгоценные часы наедине в лаборатории или библиотеке — часы, которые принадлежали только им. Часы, которые Мэл ни за что не отнимет — как минимум потому, что ей не повезло учиться на гуманитарном факультете.