Dare the truth

Виктор по-прежнему не любил вечеринки, но он любил своих друзей. А еще он любил Джейса. Поэтому просто не мог отклонить приглашение Паудер на посиделки в честь окончания сессии. Хотя вообще-то Виктор немного лукавил, когда говорил, что не любит вечеринки. Ему не нравился шум, не нравились танцы, громкая музыка и избыток алкоголя, зато нравилась хорошая компания. Даже не так: Виктор был счастлив в этой компании. Ему даже не обязательно было участвовать во всеобщем веселье — достаточно просто наблюдать со стороны. Он сидел в углу на диване, слушал чужую болтовню, вместе со всеми смеялся над шутками Экко и со снисходительной улыбкой наблюдал за дружескими перепалками Джейса и Вай. Этого было достаточно, чтобы в груди становилось тепло от осознания, что у него и впрямь есть друзья. Что вокруг люди, которые его принимают. Что он больше не один, он — часть чего-то. Первое время ребята не осознавали этой его особенности и по незнанию переживали. Вечно доставали расспросами: ты чего такой хмурый, тебе скучно? Грустно? Ты себя плохо чувствуешь? Голова болит? Виктор в ответ только огрызался: со мной все хорошо, у меня просто такое лицо, я не сахарный, не развалюсь и вообще отстаньте. С первого раза это не сработало, со второго — тоже, но в конце концов друзья сдались и перестали пытаться втянуть Виктора в гущу веселья. Пусть со стороны выглядело так, будто он сидит с угрюмым видом и скучает — плевать, ведь на душе ему было очень хорошо. Встречу по случаю окончания семестра решили провести дома у Кейтлин — очевидный вариант, учитывая габариты частного дома Кирамманов. Вай вызвалась подвезти Паудер, Экко и Виктора на машине из общаги; остальная же часть их компании, пилтоверцы, жили со своими семьями. Выходя из машины, Вай быстро склонилась к боковому зеркалу, с десяток раз поправила пальцами косую челку, одернула бомбер и смахнула пару несуществующих пылинок. Паудер, наблюдавшая за этим зрелищем, прыснула в кулак. — Сразу видно, что мы в гости к Кейт приехали. Виктор моргнул и непонимающе уставился на подругу, которая переводила коварный взгляд с него на Экко. — Вик, ну ты чего в самом деле? — Паудер пихнула его в бок — к счастью, совсем легко, памятуя о его хромоте и сопутствующих проблемах с равновесием. Виктор был ей за это не иронично благодарен: окружающие далеко не всегда были так обходительны с калекой. — Между ними же искры летают! Разве не очевидно? Экко одобрительно хмыкнул и улыбнулся Паудер — то ли ему и впрямь было очевидно, то ли он просто по привычке ей поддакивал. Виктор только неопределенно повел плечом. — Я не спец в таких вещах, ты же знаешь, — «и вообще мне плевать» хотел добавить он, но вовремя прикусил язык. Ему бы не хотелось, чтобы Паудер решила, будто ему совсем безразлично благополучие ее любимой сестры. Паудер хитро сощурила глаза, в которых мелькнул дьявольский огонек. — Ты просто слишком сосредоточен на своем собственном объекте… — Виктор вытаращил глаза и протестующе замахал рукой, не давая Паудер договорить слово «воздыхания». Ему вовсе не хотелось, чтобы его секрет вот так нелепо вскрылся, а поблизости было слишком много ушей. Девушка лишь скромно улыбнулась и шутливо подняла ладони в знак капитуляции — сама невинность, как же. — Ну вы чего копаетесь? — крикнула с порога Вай. Пока младшая сестренка сплетничала о ее личной жизни, Вайолет успела занести в дом пакет, полный опасно дребезжащих бутылок алкоголя. — Ничего, — хихикнула Паудер, подхватила с заднего сиденья сумку с закусками и радостно убежала в дом здороваться с хозяйкой. Виктор поплелся следом. Когда Виктор зашел в гостиную, оказалось, что Джейс уже был на месте. Заметив друга, Талис моментально просиял и поднялся с дивана ему навстречу. — Вик, привет! А я тут пришел пораньше, чтобы помочь Кейт с приготовлениями, — Джейс в два своих широких шага преодолел расстояние от дивана до двери и приобнял Виктора за плечи. Виктор замер на пороге и напрягся всем телом. Сколько раз Джейс уже вот так обнимал его за плечи? Придерживал под локоть, когда Вик оступался на лестнице? Клал свою большую теплую ладонь ему на лопатки? Случайно сталкивался с ним коленкой под партой? Несчетное множество раз. Парадоксально, но, сколько бы Джейс его ни обнимал, Виктор каждый раз каменел, как в первый. Стоял, не шевелясь, пережидая, пока предательские разряды электричества перестанут пробегать по позвоночнику. На несколько мгновений он переставал дышать и вытягивался по струнке — лишь бы только Талис не заметил, как Вик мелко вздрагивает всем телом. К Кейт, к слову, Виктор Джейса совершенно не ревновал. То ли потому что подруга детства, то ли потому что лесбиянка — сложно сказать. Несмотря на ее высокое происхождение, угрозы от Кейтлин, в отличие от Медарды, Виктор почему-то не чувствовал. Было в Кейт что-то такое, что его даже подкупало. Как и сам Виктор, она была серьезной, сдержанной, целеустремленной и очень горела своим делом. А судя по тому, что Виктор знал об ее отношениях с семьей, за фасадом умницы, отличницы и карьеристки скрывалась настоящая бунтарка — и ему это очень импонировало. Он уважал людей, которые знают, чего хотят и прут ради этого напролом — даже если по пути придется нарушить парочку правил. Виктор вскользь обвел взглядом комнату, с удовлетворением отмечая, что Мэл в ней не было. Значит, она не «помогала» Кейтлин за компанию с Джейсом последний час или сколько он тут просидел. Приятно было это осознавать. Наконец отмерев, Виктор сделал глубокий вдох и все-таки выдавил ответную улыбку. — И в чем же заключалась твоя помощь? Доесть угрожающие фигуре Кейт запасы чипсов? Так просто и так привычно: отпустить язвительный комментарий, чтобы замаскировать смущение. Все лучше, чем сталкиваться лицом к лицу с собственными неуместными чувствами. И, упаси боже, сталкивать с ними Джейса. Джейс, к счастью, уже привыкший к подобной манере общения, только ухмыльнулся. — Я тоже очень рад тебя видеть. Легким движением руки растрепав волосы Виктора, он ушел поприветствовать остальных. Виктор же еще несколько мгновений стоял, опустив голову и уперев глаза в пол, надеясь, что румянец на его щеках не слишком явный и никто не обратит на него внимания. Джейс едва ли осознал, что он сейчас сделал — для него разбрасываться подобными жестами было так же обыденно, как дышать. Но Виктор замечал каждый. Коллекционировал в специально отведенном для этого в уголке сознания. Для него каждое прикосновение Джейса значило очень много. Как бы ему хотелось верить, что это взаимно. Но он был реалистом. Наконец, сбросив с себя оцепенение, Виктор прохромал на кухню, где Кейт как раз раскладывала по тарелкам какие-то закуски. — Привет! Кофе? — девушка изогнула бровь, заметив Виктор в дверях. — Угу. Кейтлин коротко усмехнулась, жестом указывая тому на кофемашину — сверкающую чистотой и неоправданной дороговизной, как и почти все в этом доме. Виктор не любил алкоголь, но еще меньше он любил приторные цветные газировки, которые так обожала Паудер. Зато кофе он любил и мог пить его чуть ли не литрами, вне зависимости от времени суток. Поэтому на любой совместной тусовке первым делом просил налить ему кофе. Даже в девять вечера в баре. В первое время друзья делали круглые глаза и посмеивались над ним, а потом поняли, что он это всерьез. Просто еще одна маленькая странность Виктора, к которой все в их компании привыкли и давно перестали задавать вопросы. Даже подтрунивать почти перестали. Почти. Собираясь вместе, друзья часто играли в какие-нибудь настолки, но сегодня, казалось, никаких особых развлечений им даже не требовалось. Увлеченного обсуждения прошедшей сессии было более чем достаточно, чтобы обеспечить досуг на весь вечер. Виктор растянулся на диване, поудобнее устроив больную ногу, потягивал свой кофе и с ленивой улыбкой слушал, как Джейс и Паудер наперебой рассказывали Вай, с каким трудом сдали экзамен по теории машин и механизмов профессору Ревеку, который славился на весь факультет своим скверным характером. Оба, по их словам, были вот на столечко от полного провала. В любом другой ситуации Виктор решил бы, что это преувеличение — оба были слишком находчивыми, старательными и определенно умели импровизировать. И это сработало бы с кем угодно, кроме профессора Ревека — от его гнева и впрямь спасала только доскональная зубрежка, который ни Джейс, ни Паудер обычно себя не утруждали. Мэл же, которая приехала вскоре после компании из общежития, проводила вечер в кресле, в основном уткнувшись в телефон, иногда поднимая взгляд и изображая вежливую улыбку, показывая, что она тоже слушает. Виктор только мысленно закатывал глаза — ну естественно ей не интересно слушать байки инженеров-задротов, могла бы не прикидываться. Два их факультета — просто как две разные планеты. Вечер обещал быть весьма тихим и размеренным — и Виктора это полностью устраивало. Сессия выжала из него последние соки, и сегодня он наконец-то позволил себе расслабиться, предвкушая заслуженный отдых. Пожалуй, даже на партию в «Монополию» его уставшего мозга сейчас бы уже не хватило. Пара деталей делали этот вечер особенно приятным. Во-первых, Джейс развалился рядом с ним на диване и, хотя они даже не соприкасались, Виктор все равно мог ощущать тепло его разгоряченного алкоголем и смехом тела. Во-вторых, Мэл мирно сидела в своем кресле и не пыталась Джейса у него похитить — и Виктор иррационально ощущал себя победителем в соревновании, которое, впрочем, существовало только у него в голове. Словом, вечер проходил отлично… — Я считаю, самое время оживить эту вечеринку, господа, — провозгласила Паудер, резко поднимаясь с пола. … или нет. — Как насчет «правды или действия»? — девушка с вызовом в глазах оглядела всех присутствующих. Джейс и Вай закивали с пугающим энтузиазмом, Кейтлин хищно улыбнулась, Мэл пожала плечами. Экко же… Ну, Экко просто всегда поддерживал Паудер. Вопросительные взгляды присутствующих обратились на Виктора. Тот обреченно вздохнул. — Полагаю, выбора у меня нет. Вообще-то Виктор терпеть не мог подобные игры. Настолки с запутанными правилами толщиной с небольшую книгу, заставляющие мозги скрипеть — да. Но только не эти дурацкие разговорные игры на узнавание друг друга, тем более включающие в себя алкоголь. Нет, Виктор был не прочь узнать друзей получше — особенно Джейса, но он, конечно же, никогда в этом не признается. Только вот игра подразумевала, что ему самому придется раскрывать неловкие факты о себе перед всеми — особенно перед Джейсом! Больше, чем отвечать на каверзные вопросы, он ненавидел разве что их придумывать. Виктор всегда был прямолинеен — и в то же время деликатен. Если его действительно что-то интересовало — он не юлил и просто спрашивал. Но только по делу. Совершенно нормальная, рациональная стратегия, по мнению самого Виктора. Но слишком простая и скучная по мнению аудитории подобных игр, которые созданы ради всеобщего веселья и провоцирования неловких ситуаций. Поэтому в такие моменты светлая голова Виктора отключалась и решительно отказывалась соображать. Еще живы были воспоминания о том, как однажды они играли в «я никогда не». Каждый круг Виктор зависал на пять минут, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Ну что интересного он мог сообщить своим одногруппникам? Что он никогда в жизни не путешествовал? Или что, по очевидным причинам, никогда не играл в футбол или волейбол? Как же уныло. Из размышлений Виктора вырвало легкое прикосновение к плечу. Джейс смотрел на него ободряюще, как будто извиняясь за остальных. Виктор слабо улыбнулся в ответ. Что ж, в конце концов это просто игра. В худшем случае будет смертельно скучно. В лучшем — возможно, ему даже удастся выяснить пару любопытных фактов о Джейсе. — Я первая! — с подозрительным энтузиазмом воскликнула Паудер. Если бы Виктор не знал ее так хорошо, он был задался вопросом, сколько в ней уже алкоголя. Но он знал, что правильный ответ — лишь пара банок сидра. И дело вовсе не в алкоголе. Просто она всегда такая. — Джейс, — девушка с хитрым прищуром ткнула пальцем в грудь Талиса. — Правда или действие? — Мм, правда? — Джейс невинно улыбнулся. Виктор про себя отметил, что тоже выбрал бы правду — черт знает, какое каверзное задание может взбрести в голову Паудер. — Окей, тогда слушай внимательно, Талис. Если бы у тебя была возможность навсегда сохранить в текущем состоянии либо мозг, либо тело, что бы ты выбрал? Вай тихо присвистнула. — Ну вы и задроты. Нормальные люди в таких играх сразу за интимными подробностями идут, а вы… Паудер бросила озорной взгляд на сестру. — О, уверена, до этого мы еще дойдем. А пока мне интересно, что выберет наш гениальный красавчик. Джейс неловко усмехнулся, проводя рукой по волосам. — Да уж, ты знала, кому адресовать этот вопрос, Пау-Пау. Начинаю подозревать, что ты готовилась заранее. Хмм, дайте подумать… — Джейс задумчиво уставился в потолок, взвешивая варианты. — Пожалуй, все-таки мозг. Мне бы хотелось сохранять ясный ум как можно дольше, чтобы работать и заниматься наукой до глубокой старости, а не стать сумасшедшим дедом, который едва помнит собственное имя. С телом мне и так повезло… — Джейс вдруг осекся и опасливо покосился на Виктора, сообразив, что друга такие слова могли и задеть. На пару секунд в комнате повисла неловкая тишина. Но Виктор не обиделся: он давно привык и перестал придавать значение подобным мелочам. Люди, с рождения живущие в здоровом теле, забывают, что бывает иначе — и это нормально. Виктор едва заметно пожал плечами и одним взглядом послал Джейсу сообщение: все в порядке, продолжай. И тот все понял — за время совместной работы научился понимать Виктора с полуслова и полувзгляда. Прочистив горло, он снова заговорил. — Я хотел сказать, что о теле я и так забочусь и не планирую прекращать. Сохранить его здоровым и сильным даже в старости — моя ответственность. Поэтому я выбираю мозг. Лучше я проживу среднестатистические семьдесят-восемьдесят лет, но с ясным умом, чем буду бессмертным овощем. Виктор бросил на Джейса заинтересованный взгляд. Он не был уверен, что предпочтет пекущийся о своем внешнем виде Джейс, но Талис его приятно удивил. Виктор выбрал бы то же самое. Правда, не потому, что планировал до старости заниматься спортом, а потому что, ну, было бы в его теле что сохранять. Да, он определенно предпочел бы сберечь мозг — желательно с тем условием, что его можно было бы пересадить в какого-нибудь робота, когда его хилое тело вконец развалится. Паудер тем временем удовлетворенно хмыкнула и предложила Джейсу выбрать следующую жертву. Талис обвел глазами присутствующих, останавливая взгляд на сидящем рядом с Паудер на полу Экко. — Ты сегодня какой-то подозрительно тихий, парень, — Джейс широко улыбнулся, демонстрируя трогательную щербинку между зубов. — Правда или действие? — Правда. Мэл издала страдальческий вздох со своего места. — Какие же вы скучные. Все правда да правда. Нет в вас духа авантюризма. — Так всегда в начале, — отмахнулась Вай, потянувшись за свежей банкой пива. — Ничего, осмелеют еще. Джейс тем временем наконец сформулировал свой вопрос. — Если бы тебя посадили в тюрьму, то за что? Паудер заливисто рассмеялась, и даже Виктор не удержался и тихо усмехнулся. Экко же состроил нарочито серьезное выражение лица и принялся загибать пальцы: — Оппозиционные настроения? Мелкое хулиганство? Ммм… вандализм? Черт, не уверен, что за граффити можно угодить в тюрьму, но, если можно, то я предпочел бы загреметь именно за него. За какой-нибудь шедевр высотой с пятиэтажку как минимум. Виктор обратил внимание, как Паудер чуть ли не с благоговением смотрит на друга, выслушивая его ответ. О, Виктор не сомневался, что она с удовольствием поучаствовала бы в подобной авантюре: в юности она сама испортила ни одну стену баллончиками, хотя до художественных навыков Экко ей было очень далеко. Но, вероятно, причина ее завороженного взгляда была не только и не столько в этом. Парой часов ранее Паудер обвинила Виктора в слепоте к чужим чувствам — совершенно незаслуженно, между прочим. Потому что сейчас Виктор скептически смотрел на них, слабо веря в сказку про «просто друзей детства». Тем временем Экко адресовал свой вопрос Кейт, и та снова выбрала правду, на что Паудер и Мэл почти синхронно закатили глаза. — Кого ты любишь больше, маму или папу? — такого коварного выражения лица у Экко давно никто не видел. — Это что еще за вопрос такой?! — моментально вспылила Кейтлин. — Ты издеваешься? Экко небрежно пожал плечами. — Правилами спрашивать такое не запрещено. — Да ты… — Виктор готов был поклясться, что на вечно невозмутимом лице Кейт даже проступил гневный румянец, впрочем, она быстро взяла себя в руки. — Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. — Что, у вас тут по всему дому камеры? Боишься, что Кассандра потом просмотрит записи и устроит тебе выговор, если ей не понравится ответ? — вклинился Джейс. Кейт сложила руки на груди, горделиво вздернула нос и не удостоила его ответом. — Еще раз: я не буду ничего отвечать на это. — Тогда ты знаешь правила, — Вай ехидно улыбнулась и подтолкнула к Кейтлин стакан. Та сделала несколько глотков, все еще гневно зыркая на Экко, всем своим видом говоря, что она ему эту выходку еще припомнит. Далее последовало еще несколько раундов довольно банальных вопросов в духе «каким животным ты бы был» и «расскажи стыдную историю из детства». Тут уже даже Вай начала закипать, что все отсиживаются, выбирая исключительно относительно безопасную правду. — Считай, ты сама напросилась, — лукаво улыбнулся Джейс, чья очередь была задавать вопрос. — Правда или действие? — Действие! — Вай сжала кулаки, с вызовом глядя на друга. — Тогда обними самую красивую девушку в этой комнате, — Джейс явно был очень доволен собой, в то время как у Вай дернулся мускул на лице, а глаза лихорадочно забегали по комнате. Собственно, выбор был не очень большим. Паудер была любимой младшей сестренкой Вайолет, поэтому вряд ли она рассуждала о ней в подобных категориях. Оставались Мэл и Кейтлин. И Мэл была чертовски, объективно красива — даже Виктор это нехотя признавал. Он хоть и предпочитал парней, слепым все же не был. Но, как верно заметила Паудер, голодные взгляды Вай никогда не были обращены в сторону Медарды. Вай тем временем потребовалось все ее самообладание, чтобы принять максимально непринужденный вид, подойти к Кейтлин и, как ни в чем не бывало, приобнять ее за плечи. — Талис, это очень грубый и сексистский вопрос. Я считаю, что все присутствующие здесь дамы прекрасны. Но, так и быть, я пойду тебе навстречу и осуществлю твою просьбу. Не могу же я не сделать комплимент хозяйке дома, да, Кексик? Кейтлин только презрительно хмыкнула. — То есть ты отдаешь звание самой красивой девушки мне, только потому что это дом моих родителей? Вай осеклась. Помолчала несколько невыносимо долгих секунд, в которые никто не решался заговорить. И наконец выдохнула, вперив глаза в стол: — Не поэтому. В комнате во второй раз за вечер повисло неловкое молчание. Нарушила его, как ни странно, сама Кейтлин. — В таком случае… Что это за объятие такое? Вай кинула на нее непонимающий взгляд исподлобья. — Я имею в виду… Что это за дежурное придерживание за плечи? Обнимай уж тогда как следует, — с этими словами Кейтлин развернулась корпусом к Вай, избегая, впрочем, встречаться с ней взглядом. Гордо вздернутый подбородок и сжатые в тонкую линию губы явно были призваны скрыть смущение, но окружающие все прекрасно понимали. — А… — Вай на секунду замерла в нерешительности, словно не сразу понимая, чего от нее хотят. — В смысле… Да. Как скажешь, Кексик. И Вай сделала шаг навстречу, прижимая Кейтлин к себе. Виктор неуверенно отвел взгляд от обнимающихся девушек — ему было неловко быть свидетелем чего-то настолько личного. Казалось даже неправильным, что это объятия случились на глазах еще пяти человек. Джейс же, совершенно не стесняясь, смотрел на подруг с улыбкой победителя, Паудер вся светилась, разве что не пища от возбуждения, и восторженно дергала Экко за рукав, и даже Мэл украдкой улыбалась. Наконец, девушки разорвали объятия, по-прежнему едва глядя друг на друга. — Вот видите, не так уж сложно, — пробормотала Вай, от чьей былой бравады не осталось и следа. Кейтлин деликатно кашлянула и сделала глоток вина, хоть пить ее никто не заставлял. — Виктор. Виктор вздрогнул, осознав, что Вай обращается к нему. Черт, о его существовании все-таки вспомнили. Он был бы рад прикинуться ветошью, особенно после увиденного. — Правда или действие? — Правда. Виктор лучше выскажет неловкую правду — или в самом крайнем случае сгенерирует убедительную отмазку — чем будет подниматься со своего места и что-то делать. Особенно нечто столь смущающее. Участь Вай его еще раз в этом убедила. — Тогда… — девушка задумчиво потерла рукой подбородок. — Расскажи, какой твой идеальный романтический партнер? Виктор тут же пожалел, что не выбрал действие. Как бы он ни доверял друзьям, распространяться о своей личной жизни — и ее отсутствии — желанием не горел. То признание перед Паудер было скорее исключением. — Я… никогда об этом не задумывался, — фыркнул он. Вышло крайне неубедительно — Виктор и сам это прекрасно понимал. — Это не ответ, — Вай вскинула бровь и вызывающе улыбнулась. — Но ты, конечно, можешь ничего не говорить, — девушка красноречиво указала на вакантный стакан с сомнительным содержимым на столе. Виктор вымученно вздохнул. И дело было вовсе не в том, что ему так претило сделать лишний глоток алкоголя — он не был принципиальным трезвенником. Ответить на вопрос было скорее делом принципа. Все вокруг откровенничают — а он что, трус? Увильнуть от ответа было бы равносильно позорному побегу. — Ладно, — Виктор задумчиво сцепил пальцы на коленке. Ему нужно было время, чтобы облечь свои мысли в слова. — Только имейте в виду, мои представления немного… специфические. Боковым зрением Виктор отметил заинтересованный взгляд Джейса. Тряхнул головой, чтобы спрятаться за челкой от любопытных ореховых глаз. Они ужасно отвлекали. — Мой идеальный романтический партнер был бы моим лучшим другом. Правда состояла в том, что Виктор никогда не понимал всей этой романтической мишуры. Ему казалось странным, что люди заводят отношения с теми, с кем им даже не о чем поговорить, ориентируясь лишь на привлекательную внешность или какую-то мифическую «искру». Они ходят в кино и рестораны, гуляют за ручку, целуются, занимаются сексом и… что еще? Где в этих отношениях глубина? А потом они ссорятся, не понимают друг друга и с поразительной легкостью предают. Почему-то дружеские отношения всегда казались Виктору более… надежными? Честными? Наполненными смыслом? Он допускал, что где-то у кого-то бывает иначе. Но перед его глазами было слишком много примеров, когда друзья стояли друг за друга горой десятилетиями, а вот пары — манипулировали, без конца скандалили и быстро расставились. Ему была не слишком важна тактильность и сексуальный аспект отношений. Зато было безумно важно оказаться с человеком на одной волне. Чтобы всегда было, о чем поговорить. Чтобы можно было смело делиться наболевшим и точно знать, что тебя поймут. В его возможно наивных, идеалистических представлениях потенциальный спутник был действительно партнером — во всех смыслах. Партнером в жизни, в любви и во всех начинаниях. Родственной душой, если угодно. Впрочем, бросаться такими словами было бы слишком уж неловко. Виктор прокашлялся, чувствуя себя обязанным немного пояснить свою мысль. — Я не очень понимаю всю эту романтику, ухаживания и красивые, но пустые жесты. Мне кажется, самые классные отношения рождаются из дружбы. Когда вы друг друга уважаете и понимаете, доверяете друг другу. Когда у вас уже есть общая история и точки соприкосновения. Если друзья в конечном счете решают стать парой — по-моему, они счастливчики. Слова Виктора были встречены тишиной. Он окинул взглядом лица присутствующих: к его облегчению, никто и не думал смеяться. Лишь Вай смотрела на него с легким недоумением; остальные же выглядели так, словно слова Виктора заставили их задуматься о чем-то своем. Экко сосредоточенно ковырял ногтем край рваных джинсов, избегая смотреть на Паудер, которая первой вышла из оцепенения и хлопнула в ладоши. — Окей, Вик, кому передаешь ход? Виктор был так занят формулировкой своего ответа, что даже не подумал о том, что и кого он хочет спросить. Он мог бы воспользоваться возможностью и задать какой-то подобный вопрос Джейсу. Узнать, если ли у него чувства к Мэл. Понять, может ли ему потенциально быть интересен другой парень. И все же Виктор боялся, что так его намерения — и чувства — станут слишком очевидны. Все еще пребывая в прострации, он передал ход Экко, выбравшему действие, и наобум попросил его показать пару танцевальных движений — что парню было только в удовольствие. После чего Виктора еще несколько минут никто не трогал, пока Паудер пыталась съесть пирожное без использования рук, Джейс изображал песика, а Кейтлин с кислой миной передавала свой смартфон Мэл, чтобы та что-то запостила от ее имени. — Виктор, — лицо Кейтлин выглядело почти хищно и Виктор невольно поежился. — Правда, — тут же бросил он, все еще не желая, чтобы его заставляли изображать нелепые пантомимы, светить своими переписками или еще что похуже. — Ты когда-нибудь целовался с парнями? — глаза Кейт казались такими холодными и пронзительными, что Вик на секунду почувствовал себя на допросе. Что ж, младшая Кирамман удачно выбрала будущую профессию. Виктор не стал отводить взгляд и с вызовом посмотрел на нее в ответ. Помирать, так с музыкой. — Да. Он принял правила этой идиотской игры и не собирался отступать. Но не исключено, что уже завтра он об этом пожалеет. Оставалось надеяться на добросовестность друзей и на то, что они не разболтают о его предпочтениях всему университету. Впрочем, то, что он целовался с парнем, еще не равносильно каминг-ауту. Он не говорил о своей ориентации никому, кроме Паудер, но знал, что порой люди умеют считывать подобные вещи. Вдруг всем и так все было очевидно? Он старательно гнал от себя эту мысль. И тут же услышал сборку тихий смешок и скосил взгляд на Мэл, чья улыбка весьма красноречиво говорила, что она нисколько не удивлена. Больше Виктор не сказал ничего. Формулировка вопроса Кейт не подразумевала подробностей — лишь сухое «да» или «нет». Добровольно предоставлять эти подробности он не собирался. Хотя не сказать, чтобы они были захватывающими. Шестнадцать лет, какой-то паренек с Линий, которому Виктор был по крайней мере не противен, и юношеское любопытство. Виктору не понравилось. Он оправдывал это отсутствием всяких чувств. И пообещал себе, что его следующий раз непременно будет с чувствами — хватит с него случайных людей. Виктор и не заметил, как практически вплотную к нему подкралась Вай, которая смотрела на него горящими глазами — его ответ явно разбудил в ней любопытство. — А с девушками? Очевидно, у Вай уже была своя теория касаемо ориентации Виктора и она намеревалась ее подтвердить. Прежде чем Виктор нашелся с ответом, Экко ткнул Вай в бок. — Эй, это уже второй вопрос! Жди теперь следующего круга. Вай театрально закатила глаза. — Зануда. Ладно, кто там будет следующим, задайте ему этот вопрос вместо меня, окей? Следующей была Паудер, которая просьбу Вай проигнорировала — то ли чтобы позлить сестру, то ли чтобы спасти репутацию друга. Виктор в любом случае был ей благодарен. Но, кажется, к следующему ходу Вай у нее созрел план поинтереснее. — Джейс, дорогой… — она подперла ладонью щеку, изображая задумчивость. Явно издевалась — по лицу было понятно, что она прекрасно знает, чего хочет. — Надеюсь, ты достаточно смелый. — Обижаешь, — Джейс дерзко улыбнулся и с вызовом уставился на нее в ответ. — Тогда, будь так добр, поцелуй Виктора. Вы же партнеры. Удивленный вздох Паудер и смешок Мэл долетели до Виктора как сквозь вату — кровь гулко застучала в ушах. Он предпочел бы думать, что ему послышалось, но по реакции окружающих было понятно: не послышалось. Виктор сглотнул тугой комок в горле и облизнул вмиг пересохшие губы. Первичный ступор прошел и внутри заклокотало возмущение. Горячей волной прокатилось по телу, и Виктор ощутил, что готов взорваться. — Эй! А меня ты спросить не забыла?! Вай взглянула на него лишь мельком — будто звук его голоса ей лишь послышался, будто его мнение не играло никакой роли — и снова отвернулась к Талису. Стоило отдать Джейсу должное: он в этой ситуации держал лицо лучше, чем Виктор. А может быть — и это было наиболее вероятно — ему просто было все равно. Он относился к таким вещам куда проще, чем сам Виктор, и один поцелуй для него наверняка значил не больше, чем их будничные объятия и дружеские похлопывания по плечам. Или даже меньше. Ведь идея Вай могла видеться ему просто невинной шуткой, поводом развлечься на не очень трезвую голову. Он этот жалкий поцелуй даже не запомнит. С тем же успехом Вай могла попросить его пожать Виктору руку. От этих мыслей Виктору стало тошно. Конечно, конечно в глубине души он мечтал о поцелуе Джейса — но только в том случае, если для того это тоже будет что-то значить. Иначе все теряло смысл. Под ребрами неприятно заныло. Но если он сейчас слишком рьяно взбунтуется против того, что в глазах остальных было лишь безобидным подколом, он рискует выдать свои чувства. При Джейсе. При всех. Он больше не сможет смотреть в глаза Талису. Не будет дружбы с Талисом — не будет и этой компании. Его студенческие годы резко станут куда более серыми и куда менее счастливыми. Игра с ненулевой суммой, в которой Виктор при любом раскладе остается в минусе. Несколько минут стыда, разочарования и отвращения к себе из-за поцелуя — или еще два года в университете в статусе ботаника-изгоя? Несколько лет назад Виктор не задумываясь выбрал бы второй вариант, сохранив гордость. Но теперь, почувствовать на вкус, каково это — быть не одиноким… Он не хотел этого лишиться. Что ж… Кажется, единственным выходом было подыграть всему этому безобразию. Уж лучше бы он пил — тогда был бы шанс, что на следующий день он не вспомнит этого позора. Пока Виктор лихорадочно искал выход из ситуации и пытался выровнять дыхание, друзья о чем-то еще шушукались, но он не вслушивался. А когда наконец оторвал взгляд от собственных угловатых коленок, Джейс уже был на краешке дивана — совсем рядом с ним. Смотрел пронзительно, тепло — так, как умел он один. В любимых глазах читалось что-то подозрительно похожее то ли на извинение, то ли на ободрение. Не обращай внимания на этих идиотов, Вик. Вообще-то Виктор не привык подчиняться чужим желаниям, прогибаться и спрашивать разрешения. Не привык сдаваться без боя. Но теперь ему отчаянно захотелось сделать именно это — сдаться. Сдаться своим придурковатым друзьям, обстоятельствам и, конечно, Джейсу. В конце концов, если из ситуации невозможно выйти, стоит хотя бы попытаться извлечь из нее максимум выгоды — или, в его случае, какое-никакое удовольствие. Талис придвинулся еще чуть-чуть, сокращая расстояние между ними до нуля. Их колени и бедра соприкоснулись, и Виктор поразился тому, какая же нога Джейса все-таки горячая. Чужая кожа обожгла, как батарея в разгар зимы — даже через два слоя ткани. Джейс уперся рукой в диван, мимоходом задев спину Виктора, и поверхность под ним прогнулась, заставляя склониться еще чуть ближе. Их дыхания смешались, когда Джейс одними губами беззвучно спросил: готов? Виктор усилием воли заставил себя на эти губы не смотреть — лишь глубоко вдохнул и зажмурился в ожидании чего-то. А в следующую секунду дыхание Джейса на его губах растворилось, тепло исчезло и чем-то оказался всего лишь короткий, немного мокрый чмок в щеку. Виктор удивленно распахнул глаза, вспоминая, как дышать. А Джейс уже отстранился. Потер ладонью шею — можно подумать, смущенно. С коротким смешком оглядел вытянувшиеся лица остальных. — Все, мы свободны? — его голос звучал бы совершенно беззаботно, если бы не неизвестно откуда взявшаяся хрипотца. Виктор не знал, заметил ли ее кто-то еще. — Ну вооот, — Паудер чуть картинно надула губы и сложила руки на груди, — так не интересно. — Вини сестру, это она не уточнила, как именно я должен целовать Виктора, — Джейс игриво подмигнул девушке. — Я свою часть задания выполнил. Вай со стоном уронила голову на стол. — Блять, ты прав, моя вина. Такой шанс упустила! Кейт взглянула на нее с откровенным любопытством и, кажется, что-то спросила — но Виктору уже было все равно. Он пытался привести мысли в порядок и успокоить рвущееся из грудной клетки сердце. Под веками неприятно закололо, и он не смог бы однозначно сказать, в чем причина — в облегчении или все-таки жгучем чувстве разочарования. Стискивая тонкими пальцами чашку с остатками кофе без капли алкоголя, он чувствовал себя самым пьяным на этой вечеринке. Вечеринке, которая обещала быть совершенно безобидной — но каким-то образом обернулась его личной катастрофой.