Лот №03. «Багровый»

В ушах гулко звенит, зрение расфокусировано, но даже сквозь эту пелену слышно, как хрусталь громко разбивается о мрамор, заглушая чьи-то предсмертные крики. Запах крови растворяется в душном аромате дорогих духов и пороха. Перед глазами в полумраке мелькают чьи-то размытые силуэты. Кто-то бежит, кто-то прячется, а кто-то падает замертво, окрашивая белоснежный пол своей кровью. А ведь каждый из них жаждал чего-то — власти, денег, мести… или любви? Классическая музыка, продолжающая неизменно играть со всех сторон, впервые кажется настолько жуткой и неуместной. Мог ли Бах подумать, что его «Симфония 13» станет настоящей симфонией хаоса, саундтреком к фильму совсем не об искусстве? Это всё фальшь, напускное. Особенно эта картина, висящая за толстым стеклом, на которую не попало ни капли людской крови, пролившейся в этом храме живописи и лицемерия. Она выглядит, словно какая-то насмешка над всем происходящим, чистой воды издевательство. Разве этот холст стоит тех денег, которые за него предлагали, разве эти размашистые мазки маслом вообще что-то значат в этом бесконечном море лжи и смерти? Бездарная мазня, не стоящая и ломаного гроша, разве она равноценна стольким отнятым жизням? Он проклинает тот день, когда написал её. Уже давно потерян счёт людям, погибшим у него на глазах. Другие танцуют на их костях, для их ушей чужие предсмертные крики — настоящее искусство, то, которое не купишь ни за какие деньги. Ради чего всё это? Ради власти? Справедливости? Ради него? Позолоченные рамки картин, словно саркофаги, грузно окружают тела людей, лежащих в лужах собственной крови. Ирония, достойная кисти самого мрачного художника. А может, на его собственной палитре уже остались только красные оттенки? Разбитое стекло хрустит под ладонями, встать тяжело, но с этого кровавого маскарада нужно срочно уходить. И не из-за боязни за собственную жизнь. Он не видит его. Сердце заходится в бешеном ритме, словно чеканя какую-то мелодию, подпевая этому торжеству насилия и безнаказанности. Всё выглядит слишком нереальным, это театральная постановка, а не настоящий мир, в котором он живёт. Кто-то должен будет заплатить за всё это. Но кто? И какой будет цена? Ноги сами несут его прочь, спрятаться получается только за великолепную резную колонну, которую наверняка вручную вырезал какой-то именитый мастер. Но какое это теперь имеет значение, если бесподобный в своей красоте камень разрушен многочисленными выстрелами и окрашен в красный цвет? И вот, наконец, он замечает его. Он смотрит на всё с равнодушием, он и есть режиссёр этой кровавой пьесы. Однако… В его глазах читается грусть. Сожаление о собственном выборе. Он этого не хотел, и поэтому не остался за кулисами этого жуткого представления. Его руками творилась эта страшная трагедия, и это же станет его персональным наказанием. Горько осознавать, что по-другому было нельзя. Кровь, оставшаяся на его руках, станет ценой справедливости. Он сказал когда-то: «В этом мире нельзя выбирать между чёрным и белым. Можно выбирать только между тем, чтобы умереть, или научиться управлять серым». Как же он ошибался. В одно мгновение наступает мёртвая тишина. Слишком непривычная и слишком неправильная для этого места, ещё секунду назад наполненного звуками, которыми в библии описывают Ад. Раздаётся щелчок выстрела. Он был прав лишь отчасти. Тут же крики усиливаются с новой силой, предзнаменуя кульминацию спектакля. Не серым. Багровым.