Лот №03. «Багровый»

— Чёрт, аккуратнее! Тэхён, замерев, смотрит, как холсты один за одним, словно дощечки домино, падают плашмя на стол из-за его неаккуратного движения. Чимин что-то бубнит под нос и приходит на помощь, снова расставляя все картины так, как они стояли изначально. Их много, разных размеров, а стол совсем крошечный, на нём совершенно ничего не помещается. — Ты ещё не проснулся что ли? — Чимин со скептицизмом смотрит на то, что у него получилось, и недовольно поправляет неровно стоящие холсты. — Да тут не развернёшься нормально. Тэхён смотрит на узкий проход между их столами, в котором, действительно, даже просто пройти сложно. Здесь одно неловкое движение, и насмарку пойдут не только собственные труды, но и соседа. Уличная выставка в своём привычном амплуа. Событие для их района весьма важное. Когда в одном общежитие собирается столько неизвестных художников, даже такой способ показать миру свои работы кажется подарком судьбы. Но в этом году выставка гораздо масштабнее, чем в предыдущем. Собралось намного больше художников и других творческих людей, хлипкие столы с трудом выдерживают вес холстов, скульптур, деревянных поделок и прочей утвари ручной работы. На улице открыта большая ярмарка, на которой владельцы ларьков с закусками, скорее всего, заработают даже больше, чем любой из всех этих художников. Ароматы стоят невероятные, играет громкая весёлая музыка, над головами висят флажки и гирлянды, а людей с каждой минутой собирается всё больше и больше. Тэхён с Чимином участвуют во всех уличных выставках. По большей части из-за того, что это практически бесплатное для них мероприятие, и на нём можно хотя бы немного заработать. Да и провести выходной в такой радостной атмосфере гораздо приятнее, чем сидя в тесной комнатке в общежитие. Солнце печёт нещадно, находясь прямо над головой, но и это не мешает людям с интересом гулять по улице, рассматривая картины разных художников и вполголоса обсуждая их. У Тэхёна за прошедший год накопилось столько холстов на продажу, что их все даже не получилось принести сюда. Было бы очень хорошо, если бы сегодня удалось продать хотя бы парочку. — Через несколько лет уже точно будем выставляться в галерее, — с обыкновенной уверенностью в голосе говорит Чимин, закидывая руку Тэхёну на плечо и также наблюдая за проходящими мимо людьми. — Картины в рамках, журналисты, шампанское и… кондиционер. Чимин постоянно витает в собственных мечтах о выставке в галерее, Тэхёну тоже ужасно хотелось бы подняться на этот уровень, но он смотрит на их положение более реалистично. Пока что для этого нет совершенно никаких предпосылок, единственная надежда остаётся на мелких журналистов, которые нет-нет, да печатают коротенькие статьи в газетах о нескольких местных художниках. Тэхёну даже чуть-чуть обидно, что его имя ни разу не светилось в заголовках. Скорее всего, дело в том, что он ещё не нашёл свой уникальный стиль. По крайней мере, Тэхён в этом убеждён, потому что его постоянно бросает из стороны в сторону, от стиля к стилю. В один день он видит пожилого мужчину, одиноко сидящего на скамейке и сгорбившегося над потрёпанной книжкой. И как только Тэхён замечает старую чёрно-белую фотографию красивой молодой женщины, которую дедушка использует в качестве закладки, он тут же пишет его портрет, используя мелкие мазки, грязные смеси на периферии хоста и самые яркие и чистые оттенки для светящихся грустью глаз мужчины. А в его глазах — меланхолия и самые тёплые воспоминания о покинувшей этот мир любимой женщине. Чистый импрессионизм, что совсем не удивительно, учитывая искреннее восхищение Тэхёна картинами Клода Моне. В другой день он замечает, как соседские мальчишки снова получают выговор от консьержки за то, что слишком громко шумят под окнами своего друга, зовя того на прогулку. И тут Тэхён уже искажает формы, пишет размашистыми мазками на эмоциях, не концентрируясь на деталях, а только лишь углубляя общую задумку. Ворчливая аджума кажется ребятишкам настоящим монстром, но ведь они не знают, что она не может иметь детей и грустит из-за этого каждый день. А Тэхён знает, и переносит на холст её отчаяние не конкретными элементами, а картиной в целом. Экспрессионизм Тэхёну тоже по душе. А молодая пара, заинтересованно изучающая холсты Тэхёна уже несколько минут, всё равно выбирает обычный набросок садика под окнами комнаты Тэхёна, который тот рисовал спонтанно, желая просто живописно передать красоту цветов, распустившихся весной практически одновременно. Почему такие простые работы привлекают внимание людей — Тэхёну совершенно непонятно. Но он радуется тому, с каким неподдельным восхищением девушка рассматривает приобретённую небольшую картину, а её мужчина предлагает варианты, куда они могут её повесить. Приятно осознавать, что твоей работой каждый день будут любоваться люди, которых ты, скорее всего, больше никогда в жизни не встретишь. И, конечно, приятно убрать в карман кровно заработанные деньги. — Ну что, с первой продажей! — Чимин улыбается искренне, смотря вслед уходящим покупателям. На прошлых выставках всегда первее приобретали его работы, так что Тэхён горделиво вздымает подбородок. — Ты посмотри, Сонхун уже четыре продал. Чимин смотрит по направлению взгляда Тэхёна на другой конец улицы, где их приятель показывает им четыре пальца, смешно пританцовывая. — Сонхун предприниматель, ты же знаешь, — отмахивается Чимин, показывая соседу палец вниз, на что тот по-доброму смеётся. — Он дырку в холсте сделает и всё равно продаст это по цене золота. Торгаш! — Чимин кричит ему, чем вызывает у Тэхёна смех. Никто из них не умеет хорошо себя презентовать. А это важный навык, особенно когда вокруг десятки не менее талантливых художников. Наверняка, о Сонхуне в этом году тоже напишут в газете, и вот он как раз тот, кому действительно светит место в галерее в ближайшем будущем. Но эта мысль ни капли не умаляет стремление Тэхёна стать знаменитым. Ему всего лишь двадцать пять лет, в конце концов. В разгар выставки Чимину удаётся продать аж пять своих работ, чему радуется и Тэхён, отстающий от него всего на одну. Холсты Чимина тоже достаточно разнообразны, хоть и написаны все в одном стиле. Поп-арт — это то, в чём он действительно хорошо, а люди, видящие в ярких смешных рожицах своих кумиров или знакомых, обычно остаются в полном восторге и не могут пройти мимо. В этом году всё ещё серьёзнее, потому что Чимин ударился в китч, что Тэхёна, кстати сильно удивило. Он бы никогда не смог посыпать свою работу блёстками, а у друга они смотрятся как родные и ни капли картины не дешевят. Да что уж говорить, он даже не боится мешать масло с акрилом, что Тэхёну бы даже в страшном сне не приснилось. По сути, именно эта разница и легла в основу их дружбы. Тэхён до сих пор с теплотой вспоминает, как пять лет назад заселился в комнату в общежитие. В этот же день по коридору пронёсся торнадо в виде его будущего лучшего друга, который отчаянно искал по всему зданию кисть из щетины. И по счастливой случайности, она оказалась у Тэхёна. — О! Извините, у вас нет этой… как её… Щетины! Любого размера! Уже тогда было понятно, что Чимин взбалмошный и совершенно непредсказуемый. Тэхён не станет отрицать, что это покорило его ещё в их первую встречу. Он всегда смеётся, вспоминая, как Чимин с неподдельной благодарностью выхватил из его руки кисть, пробежал два метра и упал, рассыпав в узком коридоре все кисти, краски и другие принадлежности, которые с трудом помещались в двух его руках. Сама судьба велела им познакомиться именно в этот день. Наличие друга скрасила жизнь в тесном жилье. У Тэхёна раньше не было настолько близких по духу друзей, поэтому он и решил заселиться в общежитие, известное тем, что в нём живут исключительно творческие люди, а всё здание представляет собой одну большую мастерскую. Оказаться в кругу соратников стало лучшим событием в жизни Тэхёна за последние годы. Столько новых знакомств, творческих советов и неожиданных решений. Сомнительная идея о переезде в крошечную комнатку на окраине города оказалась восхитительной. Не живи Тэхён здесь, он бы и на уличной выставке никогда бы свои работы не продавал. — Слушай, если и дальше такими темпами пойдёт, то сегодня точно пивком не обойдёмся, — говорит Чимин после того, как очередная картина отправляется в руки покупателю. — Так-то и на просекко можно раскошелиться. — Фу, давай лучше всё-таки по пиву, — кривится Тэхён, уже почти хищным взглядом высматривая людей в толпе, направляющихся в их сторону. — Я эту кислятину больше не вынесу. — Не ценитель ты, — закатывает глаза Чимин, вытирая вспотевший лоб. — Хотя мне в прошлый раз тоже не особо понравилось. Я пойду куплю нам что-нибудь поесть. И попробуй только мне покупателя упустить! — Я продам все твои работы за тысячу вон! — кричит ему вслед Тэхён, громко смеясь из-за показанного ему среднего пальца. Чимин быстро растворяется в толпе, и Тэхён снова рассматривает выставку. Народа настолько много, что людям сложно протолкнуться, отовсюду слышатся громкие разговоры, смех, музыка, а мелькающие лица полны счастья и наслаждения этим прекрасным солнечным днём. Тэхёну нравится, когда искусство вызывает у людей подобные эмоции. А то, сколько народу слетелось сюда, вызывает гордость за себя и товарищей. Тут нет места зависти, они все в одной лодке. В какой-то момент взгляд Тэхёна приковывает семья, стоящая у стойки с мастер-классом по живописи. Родители восхищаются тем, как их маленькая дочка неумело ведёт кистью по огромному по сравнению с ней холсту, рисуя своих маму и папу. Они хлопают в ладоши, улыбаются и гладят девочку по голове, осторожно помогая ей вывести линии так, как им советует художник. На лице Тэхёна появляется грустная улыбка. Эта семья выглядит такой счастливой, они, наверное, повесят эту забавную картину где-то у себя дома и ещё не один раз похвалят свою дочку за то, что она отлично справилась. Тэхёну это всё совершенно не знакомо: родители никогда не поощряли его стремление рисовать, а в последний раз хвалили его работы, когда он приносил их из детского сада. Хотелось бы ему сегодня вечером получить звонок от мамы или папы и услышать какие-нибудь тёплые слова по поводу сегодняшней выставки. Такой звонок обязательно получит Чимин, Сонхун, но точно не он. От этого становится немного грустно, даже несмотря на то, что Тэхён уже давно с этим смирился. Да и грустить на такой шумной улице долго не получается. Хорошее настроение заразительно, и Тэхён уже совсем скоро замечает, что отбивает ногой ритм задорной мелодии, которую исполняют музыканты неподалёку. Чимина нет уже минут десять, и вернётся он, наверное, нескоро. Скорее всего, у ларьков с едой сумасшедшие очереди. Погрузившись в свои мысли, Тэхён даже не замечает, как к его столу подходит пожилой мужчина. Он неплохо одет для своих лет, у него ухоженная короткая бородка и белая шляпа на голове, защищающая его от солнца. В его глазах Тэхён замечает какой-то особенный огонёк, что удивляет, потому что старики, как правило, нечасто оценивают современное творчество, отдавая приоритет консервативной классике. Но этот мужчина даже не просто с интересом разглядывает холсты, а оценивает прямо-таки профессиональным взглядом. — Работа с цветом потрясающая, — тихо подытоживает он, поправляя на носу маленькие очки. Тэхён его с трудом слышит в этом неутихающем шуме. — У тебя есть потенциал. Мужчина поднимает взгляд, и Тэхён замечает его пронзительно-голубые глаза, кажется, что они даже ярче безоблачного неба над головой. Их словно даже не затронула старость, и это так сильно удивляет, что Тэхён даже не сразу обращает внимание на то, что мужчина не кореец. Интересно, что он делает на неизвестной выставке в богом забытом районе Сеула? — Вы художник? — спрашивает Тэхён после того, как отвешивает старику глубокий поклон. Тот едва заметно поджимает губы, легонько проводя морщинистой ладонью по чужим холстам, словно желая хотя бы кончиками пальцев коснуться того, что когда-то было ему дорого. Тэхёну кажется, что он нечаянно задел больную тему, настолько этот жест полон печали. — Был когда-то, — уклончиво отвечает мужчина, тут же поднимая одну из картин и внимательно её рассматривая. — Клод Моне, сразу читается, — улыбается он, прищуриваясь, чтобы рассмотреть каждую деталь. Тэхён сам за собой периодически замечает, что иногда подражает любимому художнику, желая хотя бы отчасти прочувствовать его талант. Картина, на которую обратил внимание мужчина, не исключение. Необычайно светлое ночное небо, освещённое полной луной, крыши городских зданий, куча проводов и пастельные оттенки, мелкими лессировками разбросанные по холсту. Это одна из любимых работ Тэхёна, написанная в ночь, когда они с соседями почти до самого утра пили чай в мастерской и долго-долго разговаривали. Тэхёну хотелось запечатлеть этот момент городской тишины, покоя и ощущения единения с кем-то, близости и откровенности. Приятно, что мужчина оценил его труды. — Твои картины очень личные, — поразительно, как пожилой художник сразу улавливает суть. Обычные люди оценивают внешний вид, не стремясь заглянуть вглубь и увидеть там что-то сокровенное. — Они кричат о твоём одиночестве, — Тэхён удивлённо вскидывает брови, потому что очень редко пишет такие сюжеты, и в последнее время совсем не чувствует себя одиноким. — Я знаю, ты этого ещё не понимаешь. Но эти картины — крик души, — мужчина переводит полный серьёзности взгляд на Тэхёна. — Будь осторожен, иногда крик может привлечь не тех, кого ты ждёшь. Тэхён начинает испытывать тревогу от этих слов, потому что он не совсем понимает, что именно мужчина хочет ему сказать. Но в его словах читается какая-то личная история, возможно, он видит в холстах Тэхёна собственные работы и пытается поделиться опытом. Но Тэхён правда его не понимает. Даже шум улицы перестаёт давить на уши, словно все люди разом замолчали, вслушиваясь в их разговор. — Простите, о чём вы? — деликатно переспрашивает он, чувствуя, что выставляет себя каким-то глупцом. — Я хочу купить эту картину, — меняет тему незнакомец, снова смотря на Тэхёна с прежней задоринкой во взгляде. — Ой, что вы, забирайте бесплатно. Тэхён испытывает глубокое уважение к пожилым людям, и ему совсем не хочется, чтобы этот мужчина тратил, возможно, последние деньги на картину. Если она ему понравилась, Тэхён готов отдать её бесплатно. Старикам деньги нужнее, а ему достаточно того, что его талант оценили. — Не унижай себя, ты отдаёшь частичку своей души, и я не заберу её за спасибо, — мужчина непреклонен, достаёт из сумки кошелёк и отсчитывает купюры. — Я плачу не за холст, а за твоё видение. Старик протягивает Тэхёну деньги — вдвое больше, чем требуется — и, улыбнувшись напоследок, уходит, оставляя того в смятении. Что это за человек? И почему, имея, очевидно, профессиональный взгляд, из всех художников он выбрал именно Тэхёна? Его слова заставляют немного нервничать, они звучали как предостережение. Но от чего? — Я туда больше ни ногой! — размышления прерывает вернувшийся запыхавшийся Чимин, который протягивает Тэхёну хотток. — Там такие очереди, я думал, умру на этой жаре! Во всём городе еда что ли закончилась?! Тэхён с аппетитом уплетает принесённую лепёшку, слушая недовольные рассказы Чимина. О пожилом мужчине он решает не рассказывать, по крайней мере, пока сам не поймёт, о чём тот говорил. — А ещё, знаешь, кого я увидел? — Тэхён машет головой. — Чон Чонгука! Ты прикинь, этот гоблин даже сюда заявился! Видимо совсем дела плохо идут. Тэхёна передёргивает от одного только имени. Уж кого, а Чон Чонгука, действительно, неожиданно увидеть в таком месте. Они с Чимином постоянно читают статьи о нём, поскольку он владеет сетью арт-галерей и, вроде как, должен вызывать восхищение у простых художников, но во всём сообществе его люто ненавидит абсолютно каждый. Ни для кого не секрет, что этот человек на самом деле не имеет никакого отношения к искусству, а все таланты, которые попадают под его крыло, он превращает в чистую коммерцию. И это даже не говоря о слухах, по которым он ещё и отмыванием денег занимается. Неприятный человек, с какой стороны ни посмотри. — А он что здесь забыл? — Тэхён разделяет негодование друга. В таком светлом и приятном месте, где люди искренне делятся с другими своим творчеством, совсем не хочется видеть подобные лица. — Навигатор не туда завёз? — Понятия не имею, — Чимин озирается по сторонам, словно пытаясь заметить бизнесмена в толпе. — Но нафуфырился так, как будто на встречу с президентом идёт. — Идёт? Он что, умеет ходить? — подтрунивает Тэхён, удивлённый тем, что Чон Чонгук явился сюда даже без автомобиля. — Ну шагов двадцать-то пройдёт, вроде ещё не настолько старый. Тэхён с Чимином смеются, уже не в первый раз издеваясь над Чонгуком. В творческой среде подобных людей на дух не переносят, а тех, кто желает выставляться в их галереях, просто не уважают. Тэхён уверен, что они — люди искусства — живут в совершенно другом мире, нежели бизнесмены, желающие на них нажиться. Эти миры ни в коем случае не должны касаться друг друга, вся эта грязь и лицемерие большого бизнеса никак не должна отражаться на реальном творчестве, созданным для простых людей. Все эти богатые коллекционеры, мажоры, желающие просто показать свой статус, люди, продающие произведения искусства — все они просто расчётливые ублюдки, видящие в холстах только ценник. Тэхён с такими не желает иметь ничего общего, ровно как и Чимин. Поэтому статная фигура Чон Чонгука, появляющаяся в толпе обычных людей, кажется совершенно неуместной здесь. Среди мужчин, одетых в такую жаркую погоду в футболки и шорты, и женщин, чьи лёгкие платья пестрят яркими цветами, он выделяется классическим костюмом, выбранным явно не по погоде, и медлительной важной походкой. Тэхён с Чимином переглядываются, без слов высказывая свою отношение к подобному зрелищу. Идеально выглаженная белая рубашка, сияющая ткань дорогого пиджака, брюки, наверняка сшитые на заказ, причёска — волосок к волоску, и начищенные до блеска туфли. В другом месте это всё, наверное, вызывало бы восхищение идеально подобранным образом, но здесь, в этой суете, гомоне и среди звучащей кантри музыки Чонгук выглядит не более чем сбой в системе. Единственная деталь, выдающая в нём человека, которому не плевать хотя бы на яркое солнце, бьющее в глаза, — это солнцезащитные очки. И те, наверное, стоят целое состояние. Тэхён, уже конкретно упарившийся даже в своей гавайской рубашке с коротким рукавом, на секунду представляет, как ему весь день приходится ходить в этом многослойном наряде. Спина тут же покрывается испариной от одной мысли. Неужели реально есть люди, которым настолько важно показывать свой статус, что они даже на уличной выставке готовы терпеть подобные неудобства? Просто смех. — А он не боится, что его обворуют? Даже охранников не видно, — подмечает Чимин, сложив руки на груди. А ведь и правда. Такие люди наверняка считают подобные районы чем-то вроде гетто. Конечно, на самом деле это совсем не так — Тэхён вообще ни разу с воровством здесь не сталкивался, но также он ни разу не видел, чтобы богатые люди появлялись в таких местах без охраны. Часы на запястье Чонгука, отражающие лучи полуденного солнца, наверняка стоят больше, чем Тэхён сможет заработать за всю жизнь. Хотя, скорее всего, в этом и дело. Ему ничего не стоит приобрести новые. — Я вообще не понимаю, чего он тут ошивается. Тэхён даже договорить не успевает, как замечает, что Чонгук поворачивается в их сторону. Сложно сказать, на что конкретно он смотрит — тёмные очки скрывают его глаза. Но, постояв так несколько секунд, он меняет направление и держит курс прямо к их с Чимином столам. Те снова переглядываются, но уже растерянно, совсем не понимая, чего им ожидать. Первым делом в нос ударяет аромат парфюма. Приятного, Тэхён даже отрицать не станет, но этот «дорогой» запах смешивается с запахами уличной еды, пыли и выхлопных газов, и это, наверное, как-то нестатусно. Чонгук подходит неспеша, Тэхён сразу подмечает его идеально прямую осанку, развёрнутые плечи и отсутствие малейших признаков дискомфорта в походке. Он не чувствует себя не в своей тарелке, даже находясь среди бедняков. Поразительная самоуверенность. Наконец, когда Чонгук останавливается возле их столов, у Тэхёна появляется возможность рассмотреть его поближе. Любопытству противостоять сложно, он никогда лицом к лицу не сталкивался с людьми подобного статуса. Поэтому Тэхён разглядывает подошедшего мужчину с ног до головы, совершенно этого не стесняясь. Хотя смотреть тут особо и не на что. Никаких аксессуаров, кроме часов и очков, скромные оттенки в одежде, идеально гладкая кожа на лице и прилизанные волосы. И всё же, его уверенность витает в воздухе, окутывает с головы до ног, от этого становится немного некомфортно. Ни Тэхён, ни Чимин не говорят ни слова, хотя обычно первыми начинают разговаривать с покупателями. Здесь иной случай — они оба хотят, чтобы Чонгук поскорее ушёл. Их неприязнь почти что материальная. Но Чонгук не уходит. Он снимает очки и смотрит сначала на Чимина, потом на Тэхёна. Под его взглядом держаться сложно — изучающий, оценивающий, твёрдый и резкий. Он как коршун, выслеживающий свою жертву, вот только место для охоты он выбрал, конечно, странное. — Добрый день, — здоровается Чонгук, улыбаясь исключительно дежурно, из вежливости. — Кто из вас Ким Тэхён? Чимин тут же переводит испуганный взгляд на друга, очевидно, желая задать тому кучу вопросов. У Тэхёна их ни капельки не меньше. Откуда Чонгук знает его имя? Своей мгновенной реакцией Чимин сдаёт Тэхёна с потрохами. Чонгук уже не отводит с него глаз, но всё ещё ждёт ответа. Очевидно, тоже из вежливости, потому что времени он зря не теряет, с интересом изучая собеседника. — Ну я. Тэхён честно старается хотя бы немного скрыть неприязнь в голосе, но ответить получается только сквозь сжатые зубы, а во взгляде так и читается отвращение. Чонгук же на это никак не реагирует, держится абсолютно спокойно и не акцентирует внимание на таком невежливом ответе. Тэхён ведь даже не поздоровался. — У меня к вам есть одно предложение, и я подумал, что стоить озвучить его при личной встрече. Голос пропитан фальшивым дружелюбием, на лице всё та же неприятная улыбка, а слова звучат так, словно это лишь формальность, и у Чонгука нет даже малейших сомнений, что Тэхён уже автоматом согласен на ещё неозвученное предложение. Чимин стоит с открытым ртом, не понимая, что вообще происходит. Тэхён, на самом деле, тоже в растерянности, но не показывает этого, продолжая в упор смотреть на Чонгука взглядом, полным ненависти. Этот бизнесмен наверняка собрал на него уже целое досье, раз ему известно и имя, и даже место, где Тэхён продаёт картины на выставке. Это злит ещё больше, поэтому Тэхён ничего не отвечает. — Мои агенты постоянно ищут талантливых людей, — Чонгук всё так же невозмутимо продолжает говорить, рассматривая представленные холсты с едва заметным интересом. — Если кто-то из них кажется мне достойным внимания публики, я даю этому человеку возможность продать мне свои работы и выставить их в моей галерее, — взгляд Чонгука падает на картину Чимина, на которой изображено его собственное лицо с явным саркастическим подтекстом. Несколько месяцев назад эту работу оценили все художники в мастерской, смеясь над искажённым лицом бизнесмена. Чонгук, как ни странно, приподнимает уголок губ, заметив свой портрет среди прочих. — Ваши работы показались мне интересными, — Тэхён ловит взгляд напротив и замечает в нём исключительно материальный азарт. — Поэтому я хочу предложить вам сотрудничество. Тэхён изгибает бровь, и единственный вопрос, который ему хочется задать, это «Ты сейчас серьёзно?» Неужели человек, имеющий столько связей, не наслышан о собственной репутации в кругу простых художников? Тэхён ни разу не встречал человека, который отзывался бы о Чонгуке лестными словами. Ему лучше вообще не знать, какими словами его называют люди, на которых он зарабатывает. В воздухе висит напряжение, и виной ему — вовсе не Тэхён. Чонгук своим взглядом давит так, словно бы на Тэхёна разом обрушилась лавина, сбившая его с ног. Взгляд этот неприятный, скользкий, слишком уверенный. И в этот момент в нём почему-то читается что-то личное, Чонгук словно под кожу ему пытается залезть. Тэхён даже не замечает, что расстояние между ними прилично сократилось, и теперь их разделяет только стол, шириною в метр. Только аромат парфюма снова касается носа, и от него почему-то начинает тошнить. Как будто Тэхён прикоснулся к чему-то очень мерзкому, что даже хочется помыться. Он даже представить не может, как с таким человеком можно сотрудничать. Чимин тоже застывает в ожидании ответа друга, хотя он должен знать, что согласием Тэхён не ответит ни за что в жизни. Ему даже неинтересно, сколько денег Чонгук предложит за его картины, и точно также совершенно не волнует потенциальная возможность наконец-то показать свои работы кому-то, кроме мимопроходящих зевак. Тэхён лучше сам себе все пальцы переломает, чем подпишется на подобное. — Если вы пришли сюда только за этим, то можете больше не тратить своё драгоценное время и уходить, — Тэхён отвечает резко и грубо, но ни капли об этом не жалеет. — Слишком громкие слова для такого, как вы. Или вы думаете, что мы тут сборище тупорылых идиотов, которые не понимают, что после выставки у вас можно поставить крест на своей карьере? Сколько таких талантливых людей выставлялись у вас, а после этого уходили в коммерцию, потому что вас интересуют только деньги, а не то, что они хотели показать миру? — Тэхён упирается ладонями в стол, наклоняясь к Чонгуку ещё ближе, чтобы тот точно уловил его настрой и прочувствовал презрение к собственной персоне. — Мои картины — мой голос, и я не позволю никому его заглушить, ясно? Вам здесь ловить нечего. Чимин незаметно дёргает Тэхёна за край рубашки, пытаясь сказать, что друг перебарщивает. Но Тэхёну так не кажется. Кто-то ведь должен поставить этого идиота на место и дать ему понять, что не всё можно купить за деньги. Чонгук, правда, даже взгляд не опускает, продолжая пронзительно смотреть Тэхёну в глаза. Между их лицами несколько сантиметров и километры напряжения и неприязни. Чонгук стоит на месте, никак не поменявшись в лице. Очевидно, ни единое слово в этой речи не задело его самолюбие. Будь Тэхён менее воспитанным, он бы ещё плюнул на землю рядом с ним. Наконец, улыбка Чонгука становится шире, что за ней скрывается — неясно, но Тэхён очень надеется, что он хотя бы чуть-чуть раздражён отказом. Это было бы его личной победой. — Что ж, раз так, — но ни раздражение, ни злоба в голосе не слышатся, он всё такой же убийственно спокойный. — Могу ли я приобрести эту картину, чтобы ваш голос звучал и у меня дома? У Тэхёна в горле встаёт ком из ненависти и удивления. Этот засранец после всего, что ему наговорили, хочет ещё и картину у него купить? Тэхён смотрит на холст, выбранный Чонгуком. Это пейзаж заката на море, написанного в красный тонах. В тот день Тэхён ушёл из родительского дома, на душе было неспокойно, а закат над морской водой буквально светился алым цветом. Он не очень любит эту картину, потому что она постоянно вызывает у него тревогу и неприятные воспоминания. И всё же, даже её он Чонгуку не продаст. — Я как-то неясно выразился? Убирайтесь, — Тэхён даже не моргает, и собственную злость скрывать становится уже сложно. Наверное, Чонгук ощущает его тяжёлое дыхание у себя на щеках. — Слушай, он просто покупатель, — Чимин впервые подаёт голос, с опаской глядя на Чонгука. — Просто продай ему картину, в этом нет ничего такого. Чонгук остаётся невозмутимым, и его уверенность звучит громче, чем шум на улице. Тэхён смотрит на слегка обеспокоенное лицо Чимина, не понимая, почему тот настаивает на продаже картины. Да Тэхёну даже старую грязную палитру этому лицемеру продать не захочется. Но в следующую секунду Тэхёна посещает мысль, что Чонгук может нехило подпортить его репутацию. У него ведь куча возможностей это сделать, а начинать свою карьеру с отнюдь не хвалебных слов такого влиятельного человека совсем не хочется. Чимин прав: от него не убудет, если он продаст Чонгуку одну картину. Да и деньги лишними никогда не бывают. Главное потом никогда не вспоминать о том, что его картина принадлежит такому человеку. — Ладно, забирайте, — говорит на выдохе, наконец принимая расслабленную позу и отодвигаясь от Чонгука на нормальное расстояние. Тот снова никак не реагирует, только вздёргивает уголок губ в заговорческой улыбке, тут же опуская его обратно. Тэхён не собирается упаковывать холст или как-то Чонгуку помогать, так что тому приходиться самому аккуратно взять картину, не задев соседние. После этого он вытаскивает из кошелька несколько купюр, и Тэхёну даже пересчитывать их не приходится, чтобы понять, что сумма сильно превышает выставленную цену. — Здесь больше, — комментирует Тэхён, не принимая протянутые ему деньги. У Чонгука не хочется и копейки лишней брать. — Это за интересную беседу, — отвечает тот, улыбаясь уже не дежурно, а как-то по-хитрому, из-за чего по спине бежит холодок. Чонгук кладёт деньги на стол и прощается кивком головы и с ним, и с Чимином. Эта формальная вежливость добивает. Он уже разворачивается, чтобы уйти, но останавливается, чтобы сказать напоследок: — Мы ещё увидимся. Тэхёну не нужно объяснять, что эти слова брошены не просто так, и у Чонгука всё ещё остаются на него какие-то планы. Но он сильно ошибается, если думает, что со временем его ответ как-то поменяется. Неважно, сколько денег он предложит, Тэхён лучше будет доедать последнюю лапшу из ближайшего супермаркета, чем согласится на его предложение. — Какой-то он жуткий, — тихо замечает Чимин, когда Чонгук окончательно сливается с толпой. — Он просто богатый идиот, — отвечает ему Тэхён, ничуть не испугавшись этой зловещей «угрозы» повторной встречи. И всё же, отчего-то внутри есть уверенность, что Чонгук не врёт.

***

— Я говорил тебе, что он не согласится. Юнги ни капли не удивлён исходом встречи, и даже не смотрит на Чонгука, просто продолжая вести автомобиль. Он действительно предупреждал его, что всё так и закончится. Однако Чонгук не разочарован в том, что съездил на уличную выставку. Он тоже подозревал, что получит отказ, между прочим, первый на его памяти. Но ведь от этого всё и становится только интереснее. Чонгук смотрит на пролетающие мимо здания, поправляя ворот рубашки, который уже начал давить на горло, и крепко о чём-то задумывается. Юнги не задаёт лишних вопросов, но уже знает, что сейчас услышит, поэтому тяжело вздыхает. — Я его получу. Уже не из коммерческого интереса. Это дело принципа.