Убить Сибира

В тот вечер что-то изменилось. Костя не знал внутряков, но, снова заскочив в гости через неделю, он с превеликим удовольствием обнаружил, что в воздухе повисло едва заметное напряжение. Казалось, что идеальная пара дала трещину, и это приводило его в неимоверный восторг. Это означало, что надо было продолжать свои махинации, пока трещина не разрастётся до таких масштабов, что расколет этот прочный союз пополам. Сомнения. Костя прекрасно знал, на что они были способны. Пока люди друг другу доверяли, они действовали как один слаженный механизм, преодолевая любые трудности на своём пути. Однако стоило подселить в них лишь крупицу недоверия — и вся эта система рушилась, будто карточный домик под дуновением ветра. Когда доверие пошатывалось, начинали появляться секреты, а наличие секретов лишь подкрепляло недоверие. И причина вовсе не была нужна. Нужен был только повод… Костя точно знал, что будет делать дальше. Всю жизнь он лишь плыл по течению, лишь изредка поднимая голову с водной глади, чтобы осмотреться. Теперь же у него начал назревать чёткий план, настоящая цель, к которой он двигался уверенно и чётко, просчитывая каждый шаг. Действия его были точными, почти филигранными. Осознание того, что у него не было права на ошибку, пугало, но также вводило его в состояние какой-то безумной эйфории. Это был тот самый азарт, та бурлящая кровь, когда понимаешь, что смог провернуть трюк у всех на глазах и остаться незамеченным. Это ощущение спрятанной в рукаве карты, находясь под взором десятков глаз. Это экстаз от ухода безнаказанным. И он медленно, но верно становился от него зависимым. Аля была следующей — он это знал. Работая в общепите, каждый волей-неволей учится надевать маску приветливого и добропорядочного гражданина, а на деле мысленно покрывать многоуважаемого посетителя трёхэтажным матом. Костя этот навык отточил до совершенства, часами практикуясь перед зеркалом. Ему нравилось ощущение того, что он держит свои эмоции под контролем. И ещё больше ему нравился тот факт, что окружающие об этом даже не подозревают. Как говорится — бей туда, куда не смотрят. Он всегда знал, что рано или поздно этот факт из его биографии сыграет ему на руку, и этот день наконец-то настал. Аля была следующей, и действовать надо было прямо сейчас. Он решил не приходить без приглашения в этот раз. Сделал всё так, как делает любой порядочный друг — назначил встречу в кафе и даже заплатил за тортик. Когда Аля пришла по адресу, он уже сидел за столиком у окна, кутаясь в пушистый красный шарф. Несмотря на то что на дворе был октябрь, солнце уже скрылось за серыми тучами, и первый мороз начал давать о себе знать. И пусть в помещении было тепло и уютно, Костю всё равно слегка потряхивало. Как хорошо, что можно было списать это на погоду и отмахнуться от подозрений. Ведь на деле причиной дрожи было предвкушение. Да такое, от которого аж распирало. Он чувствовал себя ребёнком в магазине игрушек, но если сейчас даст слабину, то весь его грандиозный план обрушится в одно мгновение. Надо было помнить о самообладании. Аля выглядела сногсшибательно — он должен был отдать ей должное. Из-под стильного пальто выглядывал цветастый свитер, явно связанный ею же. Из-под юбки виднелись ярко-розовые колготы, которые только придавали девушке какой-то флер волшебности. Всем было известно, что Бридж умела одним своим присутствием осветить комнату, но в этот раз на аккуратном личике не было той солнечной улыбки. Вместо этого её брови были слегка нахмурены, а накрашенные блеском губы сжаты в тонкую полоску. Её глаза бегали по толпе посетителей, выискивая кого-то. Заметив Костю, однако, девушка слегка приободрилась и быстрым шагом направилась к столику. Парень помахал рукой в приветственном жесте и по-джентльменски отодвинул ей стул. Все друзья давно привыкли к его развязному и даже временами быдловатому поведению, но он никогда не пытался произвести впечатление бестактного человека. Когда это было нужно, у него были и манеры, и чувство меры. И этот раз не был исключением. Аля послушно села, пробормотав какую-то благодарность, и тут же уставилась на стол. Она всеми силами пыталась показать, что у неё всё в порядке, но её же собственное тело её выдало. Руки беспокойно теребили край ажурной скатерти на столе, а под глазами, несмотря на наличие консилера, проглядывали тёмные синяки. Плохо спала, значит. Это было ему на руку. Недосып ослаблял бдительность. Первые пару минут говорили о рядовых вещах: о погоде, о вязании, о статистике её канала… Но оба прекрасно понимали, что собрались не за этим. Они просто тянули время, боясь заступить на опасную территорию. Аля — из-за плохого предчувствия, а Костя — из-за боязни показаться слишком прямолинейным, тем самым выдав себя. Однако очень быстро разговор зашёл в тупик, и оба стушевались, замолкая. Напитки и десерт уже принесли, но они остались нетронутыми. Наконец Костя прочистил горло и начал — голос его был мягким, спокойным, но сочился притворным беспокойством: — Слушай, Аль… Надо поговорить. Аля потупила взгляд, который тут же стал серьёзнее, и устало выдохнула. Она ожидала этого. Конечно, ожидала. Ведь только слепой мог не заметить, что что-то было в корне не так. А Костя был их общим другом и явно почувствовал перемену в динамике. — Да, я тоже хотела, — сказала она почти робко. Непривычно было видеть её такой… уязвимой. Будто её свет пытались затушить, вопреки общему впечатлению, что это невозможно. — Возможно, я, конечно, всё надумываю, но… — Нет, — твёрдо ответил Костя и помотал головой. Выдержал театральную паузу, шумно выдохнул и начал: — Это по поводу Кирилла. При этих словах Аля наконец-то перестала сверлить взглядом стол, будто надеясь прожечь в нём дыру, встрепенулась и подняла глаза на Костю. Если был хоть малейший шанс, что он знает причину резкой перемены в поведении её партнёра, которую он так старательно пытался скрыть, то она была более чем готова слушать. — Я говорю это только потому, что ты моя подруга, — сказал он и, помедлив, положил руку на её руку, будто пытаясь слегка успокоить. — Я заметил, что вы с Кириллом как-то отдалились в последнее время. И я, кажется, знаю причину. Ты только не переживай. Вон, скушай тортика… Эта наигранная любезность вызывала у него приступы тошноты. Даже будучи искренним, он крайне редко прибегал к такому трепетному обращению, к тому же никогда оно не было направлено на человека, чью голову хотелось размазать об этот стол. Сознательно он, конечно, отметал эти мысли в сторону, коря себя за даже проблеск слабости, но бессознательная часть разума боролась за главенство, подсылая всё больше и больше навязчивых образов. Костя прикрыл глаза, что выглядело как попытка собраться с мыслями, но под закрытыми веками снова вспыхнула сцена из его сладких мечтаний и самых страшных кошмаров — алая капля, стекающая по рукояти кухонного ножа, зажатого в трясущейся руке. Нет, это уже слишком. Пришлось удержаться, чтобы не отпрянуть. Вместо этого он снова тяжко вздохнул, заставляя себя действовать по плану и выдать ложь, которая сделала бы его на шаг ближе к победе. — Я думаю, что Кирилл хочет с тобой расстаться, — сказал Костя и сглотнул. Это была не совсем ложь. По крайней мере, он собирался сделать всё, чтобы в конечном итоге это стало чистейшей правдой. Но для этого нужно было убедить в этом всех, в том числе и самого Кирилла. — Он в последнее время весь в работе. Сама понимаешь, он такой человек, что ставит свою карьеру выше любви. Думаю, вы оба это понимаете, просто не признаёте. Вы такие разные, но остаетесь вместе по инерции… — Нет, — внезапно уверенно отрезала Аля. Казалось, что на секунду неуверенность и беспокойство отошли на второй план. — Я знаю Кирилла, он не такой! Мы уже давно вместе, но он никогда не вёл себя… так. — А ты уверена, что знаешь его? — спросил Костя с намёком на провокацию. — Он ведь человек довольно скрытный. А ты никогда не задумывалась, почему после стольких лет «идеальных» отношений он всё ещё не сделал тебе предложение? — Но он… Он говорил, что пока не хочет выводить наши отношения на этот уровень, да и мне некуда спешить… — А ты уверена, что это не очередная его отмазка? — надавил он. Он чувствовал, что она вот-вот сломается; надо было лишь ещё немного подтолкнуть её к этому. — Аль, слушай, вы оба мои друзья. Но за время нашей с ним дружбы я многое узнал. Если ты думаешь, что Кирилл — честный человек, то ты глубоко ошибаешься. У него много секретов, и он не очень-то любит ими делиться. Даже со мной. Просто приглядись — и ты заметишь проявления этого во всём. На это у девушки не нашлось аргументов. Она замолкла, многозначительно кивнув в ответ на его тираду, после чего последовала неловкая пауза. Ей нужно было время на обработку сказанного, поэтому Костя приостановил поток лжи и вместо этого поднёс к губам чашку с кофе и отпил. Было ясно одно — она ему верила. Понятное дело, что когда уже какое-то время изводишь себя подозрениями и догадками, первое данное тебе объяснение будет принято за чистую монету. Поэтому Костя так любил человеческое отчаяние. Удобно — и много раз приносило ему неплохие чаевые на работе. Наконец Аля подала голос. Он звучал тихо, почти испуганно: — Ты… уверен в этом? Ну, что он хочет разойтись? — Нет, конечно. Я никогда не могу быть уверен. Знаешь, что я думаю? Тебе стоит помолчать и понаблюдать. Надейся на лучшее и готовься к худшему — так ведь говорят? — Да, я думаю, ты прав. Спасибо, что сказал мне, — пробормотала она и улыбнулась, предпринимая неудачную попытку себя подбодрить. Тортик, который она ковыряла вилкой всю последнюю минуту, уже успел превратиться в шоколадное месиво. Тогда она взяла на вилку немного бисквита и отправила в рот. Костя понял, что его работа на этом была закончена, поэтому перевёл тему, а через какое-то время, сославшись на дела, поспешил удалиться. Домой он в тот день шёл с широчайшей улыбкой на лице. Фитиль был подпален, а значит, совсем скоро прогремит взрыв.